Что написано пером

Конверт лежал на самом видном месте: прямо посреди его стола, поверх очередного недописанного отчёта, над которым Гэвин бился последние два дня. Совершенно обыкновенный, белый, из плотной бумаги. Ничего такого, в сущности, в этом сраном конверте не было. Не было бы, будь на дворе две тысячи десятый. И ещё не находись вышеупомянутый стол — с вышеупомянутым конвертом на нём — в полицейском участке Детройта. И ещё не будь на конверте аккуратно, ровным убористым почерком выведено: «Гэвину Риду». Эту надпись Гэвин заметил ровно в тот момент, когда собирался уже громко поинтересоваться у всего участка: «Это чё за херня?» Ну, мало ли, кому такой раритет мог принадлежать! Может, Хэнк нашёл себе престарелую подружку по переписке. Но вряд ли он использовал бы при этом имя Гэвина, а? Да и… Какого хера. Даже если бы существовал хоть призрачный шанс того, что на Хэнка польстится какая-нибудь полуслепая маразматичка, почту, в конце концов, доставили бы ему домой. Не в участок. Господи, Рид, начни думать головой. Если дело было не в Хэнке, очевидный вывод напрашивался сам собой. Кто-то из участка решил над ним подшутить. Других вариантов не было — ни одна из государственных служб давно уже не пользовалась бумажной почтой, все важные документы, типа счетов, штрафов или рабочих писем, приходили в электронном формате. Был тут, конечно, и свой минус — никак не получалось напиздеть, что новый отчёт начальству ты не отправил, потому что до тебя не дошло письмо с требованием прислать его. Неувязочка, но Гэвин всё равно старался. Он был упорным малым. И всё же. Гэвин прищурился и подозрительно оглядел коллег: у кого из них было достаточно дерьмовое чувство юмора для такой херни? Нет, точно не Тина. И вряд ли кто из андроидов. Они вообще умели от руки-то писать, эти игрушечные полицейские? А вот Коллинз или Хэнк… Хотя почерк на их каракули совсем не похож… Ладно, не суть, выяснить можно и потом. Он взглянул на конверт поближе при свете лампы: да, внутри явно была ещё какая-то бумажка. Ну всё. Понятно. Вот сейчас он откроет конверт, а там окажется какая-нибудь ёбнутая шуточка. Поправочка. По части ёбнутых шуточек в участке был он. Тут будет просто тупая. Ну уж нет. Гэвин не собирался даже открывать это дерьмо. В конце концов, он здесь уже много лет жопу просиживал и знал все допотопные приколдесы недоумков, по трагической случайности оказавшихся его коллегами. Помнится, когда он ещё был прыщавым стажёром, только-только окончившим академию и полным всяких там возвышенных устремлений и долбоёбских моральных установок, кое-кто из тех, кто работал с ним тогда, устроил ему настоящую игру на выживание. Это был хороший урок: если ты не можешь постоять за себя, ты не годишься на службу в полиции. Впоследствии Гэвин позаботился о том, чтобы тех, кто преподнёс ему эту правду жизни, в участке не осталось. И всё же урок усвоил. И вот, теперь, когда он вроде бы избавился от всяких там злобных уёбков и остался единственным злобным уёбком на весь департамент, какое-то полуразумное чмо вздумало… — Ну нахуй, — заключил Гэвин вслух и метким броском отправил нераспечатанный конверт в мусорное ведро. — Вы что-то сказали, детектив? — сухо поинтересовался темноволосый андроид за соседним столом. Гэвин поморщился. RK900. Мистер я-ловлю-преступников-быстрее-чем-дрочит-восьмиклассник. Передовой андроид, новейшая разработка «Киберхуяйф», бла-бла-бла, тридцать семь уровней защиты от девиации… Его, Гэвина, напарник и персональная заноза в жопе. Вот уже год как. Скажи ему кто, что спустя год работы с ёбаной консервной банкой он, Гэвин Рид, первый среди тех, кто терпеть не мог андроидов, вроде как примирится с неизбежностью нахождения одного из них рядом с собой и даже оценит по достоинству некоторые его способности… Да Рид этого смельчака послал бы на хуй не раздумывая. Как послал сейчас этот конверт. — Говорю, за кофе сгоняй, тостер, — откликнулся он. Брови RK900, в народе также известного как Ричард — Ричи, когда у Гэвина горела жопа, — угрожающе сошлись на переносице. Гэвин скривился и страдальчески уточнил: — Пожалуйста. Видите? Он тоже умел быть вежливым. В конце концов, Гэвин уже успел понять, что Ричард, пусть и напоминал внешне RK800, в отличие от последнего, характером на дружелюбного щеночка не походил: этот мог и кофе за шиворот вылить, если спизданёшь что-то про мамку-конвейер. У Гэвина был за плечами примерно восьмимесячный опыт отстирывания толстовок и публичных унижений после попыток вломить Ричи по ебалу — ясное дело, по ебалу отхватывал он сам. Так что Гэвин типа… пошёл на компромисс, ок? — Капучино с двумя кубиками сахара? — спокойно уточнил RK900. Гэвин закатил глаза. — Не мог бы ты пиздеть потише? — недовольно уточнил он и, не дожидаясь ни реакции, ни ответа, отвернулся и открыл отчёт: это дерьмо не собиралось дописывать себя само, а Гэвин планировал вечером сгонять в бар и как следует нажраться вместо того, чтобы в спешке и со сжавшимся очком редактировать душещипательную историю о спизженных цацках. Про дурацкий конверт он в этот день больше не вспомнил. Смена вышла напряжённая: Гэвин доделал чёртов отчёт, опрокинул стаканчик с заботливо принесённым ёбаным Ричардом кофе себе на джинсы, поцапался с Ричардом (сколько раз тебе повторять, прекрати оставлять это дерьмо на краю стола, тупоголовая жестянка!), отхватил от не вовремя выглянувшего из своего кабинета Джеффа за «язык, мать твою, Рид», поймал в качестве наказания самый уёбский из всех возможных вызовов и провёл остаток рабочего дня в патрулировании улиц и новых, хотя уже довольно вялых, переругиваниях с напарником. Словом, ничего выдающегося, типичная рутина. Среднестатистический вторник Гэвина Рида. Вот только в среду, когда невыспавшийся и помятый Гэвин притащил свою жопу в участок и упал на стул, его ждал ещё один конверт. Такой же, как первый: белый и с надписью «Гэвину Риду». На этот раз Гэвин крутил его в руках несколько секунд. А неизвестный шутник оказался упорным. Ему что, родители не говорили, что в клоуны берут смешных, а тупым и настойчивым дорога в продавцы-консультанты? — Да отъебись ты, не хочу я это читать, — доверительно сообщил он конверту и швырнул его в мусорное ведро, ко вчерашнему. — Давно вы начали беседовать с неодушевлёнными предметами? — негромко уточнил вездесущий Ричард. — Примерно с первого твоего появления в участке, — огрызнулся Рид и ногой затолкал мусорное ведро под стол. — Давай работать, жестянка. На этот раз он решил дотянуть до последнего, дождаться, пока в участке не окажется никого, кроме него: так, чтобы завтра дебильного конверта на его столе точно не было. Когда рабочий день был завершён, его коллеги начали один за одним разбредаться по домам: упорхнула Тина, шепнувшая ему напоследок что-то о новом ухажёре, свалила тошнотворная сладкая парочка в лице Коннора и Хэнка, съебался Коллинз, который пока что оставался главным подозреваемым в деле о тупорылых письмах… Ушёл даже Джефф, подозрительно покосившийся на него напоследок — не то чтобы для Гэвина было характерно рвение к переработкам. В участке остался только он и… — Почему вы не идёте домой, детектив? И его персональная рыба-прилипала. — Надо, вот и не иду, — буркнул Рид, старательно имитируя бурную деятельность на своём терминале. — Пиздовал бы ты, Ричи, на свою станцию для подзарядки, или как оно у вас называется. — Я могу остаться, если вам нужна помощь, — ровно ответил RK900. Гэвин закатил глаза, отключил терминал и поднялся на ноги. Ладно уж. В участке всё равно никого больше не было. И Ричи точно увязался бы за ним. Идиотский Ричи с его идиотской системой социальной интеграции. Модуль социального взаимодействия, так «Киберлайф» обозвала нелепые попытки своих пластмассовых детищ найти общий язык с людьми. Подружиться типа. У Ричарда этот модуль явно был бракованным. С каким-нибудь хитровыебанным, как сам Ричард, багом. Ничем другим то, что этот двухметровый шкаф с еблом порнозвезды мог с равным успехом заехать Гэвину по роже и притащить капучино с двумя кубиками сахара, публично унизить перед всем участком и проводить до дома под совершенно нежизнеспособным предлогом того, что «нам нужно проводить больше времени вместе, это положительным образом скажется на нашем взаимодействии как напарников», не объяснялось. Сначала Гэвин охуевал, потом протестовал, потом возмущался, потом спорил… А теперь уже смирился. Такой вот был у него андроид — с ебанцой. Хотя, справедливости ради, никакой другой с ним и не ужился бы. (Это скромное мнение разделяла как минимум половина участка.) — Пойдём уже, — недовольно сказал он Ричарду, напяливая свою потасканную кожанку. — И только попробуй опять выебать мне мозг лекцией об уровне подростковой преступности за последние двадцать лет. У меня есть пистолет, и я могу затолкать его тебе в глотку по самые микросхемы. — Эта угроза абсурдна. — Завали ебало. В целом Гэвин считал, что они и правда нашли общий язык. На следующее утро, придя на работу, он первым делом вопреки обыкновению оглядел свой стол. Но на этот раз никаких белых конвертов с уёбскими надписями на нём не было: только скомканные бумажки с его собственными наспех набросанными заметками, пара фантиков и смятый пакет из «МакДональдса», которому, как подозревал Гэвин, была уже пара месяцев. Да уж. Стоило прибраться. И всё же конверта не было. Отлично. Гэвин полагал, что на этом запал загадочного шутника должен был иссякнуть. По крайней мере, он был полон самых радужных надежд на это всё оставшееся утро: пока обсуждал с Тиной её нового мужика, отхватывал от Фаулера за какие-то косяки в отчёте (которые Гэвин намеревался спихнуть на Ричи) и срался с Хэнком. Словом, жил себе привычной размеренной жизнью, и всё у него шло как должно было, как шло всегда, как было запланировано. Он и отошёл-то буквально на пару минут, сгонять покурить. А когда вернулся, на его столе лежал очередной белый конверт. Третий, блядь. Это было уже слишком. Нет, в самом деле, Гэвин начинал подозревать, что его принимают за долбоёба. Или он имеет дело с долбоёбом, что очевидно вероятнее. — Эй, Ричи, — хрипло позвал он, не отрывая взгляда от злосчастного конверта, — скажи, будь добр, кто-нибудь подходил сейчас к моему столу? Слева от него на мгновение мигнул жёлтым чужой диод. — Не уверен, — негромко произнёс андроид. — Я был занят редактурой вашего, между прочим, отчёта, детектив, так что… В чём дело? Что-то случилось? — Нет, ничего, — медленно ответил Гэвин. На долю мгновения ему всерьёз показалось, что он спустит ситуацию на тормозах, просто отправит эту непонятную херь в мусорку, как сделал два раза до этого — и будет продолжать в том же духе, пока до какого-то загадочного кретина не дойдёт, что его таким не проймёшь. А потом подумал: а с хуя ли. Он сграбастал злосчастный конверт в кулак, не слишком заботясь о том, что тот помнётся, поднял руку вверх и громко спросил: — И кто считает эту хуйню смешной? Остальные оторвались от терминалов и уставились на него: с самыми разными выражениями лица, от вежливого недоумения (Коннор) до плохо скрываемой неприязни (Миллер). — Я, если ты имеешь в виду себя, — оживлённо отозвался Хэнк. Гэвин скривился и свирепо уточнил: — Кто нахуй считает себя таким оригинальным шутником, что начал подкидывать мне это дерьмо? Давай, чувак, признавайся, страна должна знать недоумков в лицо. — Это… письмо? — вытянув шею, уточнила Тина. Гэвин раздражённо кивнул. Потом добавил: — Какой-то ебанавт уже третий день подряд кладёт мне на стол эти сраные письма. Так вот, хочу сказать, что, если кого-то что-то во мне не устраивает, можно собрать яйца в кулак и сказать это лично, а не прятать подъёбы и претензии за анони… — Так вы их читали, детектив Рид? — тихонько спросил Коннор. Гэвин неприязненно покосился на него и рявкнул: — Конечно, нет, тостер! Как будто мне нехер делать! Я и так знаю, какая хуйня там написана. — Так прочитай, — предложил жирдяй Коллинз, на лице которого читался оживлённый интерес восторженного зрителя, ждущего развязки мелодрамы. — Я тебе что, цирковая обезьяна? — спросил начавший не на шутку закипать Рид. — Может, мне ещё самому себя хуями обложить, чтобы… Кто-то сжал его плечо. Ричард, кто же ещё это мог быть. — Детектив Коллинз прав, — негромко произнёс RK900. — Если вы в самом деле подозреваете, что тот, кто подбросил вам эти письма, находится в участке, вы наверняка сможете вычислить его по реакции на прочтение вслух написанного им текста. Видите ли, детектив Рид, человеческое бессознательное устроено таким образом, что… — Ладно, ладно, только заткнись, — буркнул Гэвин и дёрнул плечом, стряхивая чужую руку. Отступил на шаг — так, чтобы Ричард не мог увидеть того, что будет написано в письме. Разорвал почти что с яростью злосчастный мятый конверт. Ухмыльнулся от одной мысли о том, с каким удовольствием сторицей отплатит трусливому недоброжелателю за каждое злое слово, которое прочтёт. Развернул оказавшуюся внутри бумажку, совсем небольшую, размером с его ладонь. Там было всего две строчки. Гэвин побледнел и перестал улыбаться.