Pietra

      

«Главное — сделать первый шаг. Самое трудное вначале, потом пройдёт. Это как, когда вы хотите зайти в воду, но не можете решиться. Вам она кажется холодной, вы заходите по колени и останавливаетесь. Но чем медленнее вы продвигаетесь, тем мучительнее для вас процесс. Иногда, самым безболезненным способом сделать то, что вы сделать не решаетесь, это плюхнуться с разбега.»

©«Теплый дождь» Чак Паланик

             И вот минуло время, прошло пять лет. Ровно пять лет назад Ким Тэхёна изнасиловали в этой подворотне, рядом с магазинчиком и общагой. Никто не услышал его криков, а в темноте не разглядели силуэтов.       

***

      Ким до сих пор просыпается от яростных глаз отца и судорожных всхлипов матери.              Ким не вхож больше в отцовский коттедж. Незваный гость — слишком долго задержавшийся. В гостиной спёрт воздух и отец мерно стучит пальцами по подлокотнику, рядом с мужем его благоверная жена, осунувшаяся и потерявшая свой пряный вид; теперь она сравнима мифическим существам скитается подле мужа, и не может слова сказать. Матерью Ким её больше назвать не может, это не она, кажется её не стало вместе с пропажей единственного сына. И больше он не часть большой семьи, их рода. Отец на него не смеет смотреть, ему сразу становится противно от присутствия Тэхёна, от его округлившихся бёдер, замазанных остатков гематом. Он видит его положение и тактично держит себя в руках. Он знал, что так будет.       — Посмотри на своего выродка, я говорил тебе, что путёвого из него ничего не выйдет.       Яростный шепот и тихий материнский всхлип, судорожное икание, шуршание бумажного носового платка.       Тэхён не может осуждать своего отца. Не смеет. Его воспитание соответствует должности, власти и желанию получать от других того же. Для него нет «других». Все мужчины равны: они сильные, смелые и способные на многое. Все женщины равны: они слабые, смирные и способны удовлетворять потребности мужчин.       — Ты можешь собрать всё необходимое для себя, но больше не появляйся в моём доме.              Один взмах ресниц и ты снова в этой страшной государственной поликлинике, ты снова проходишь через безразличие, осуждение, пытки от общества, самого себя.       Возможно, Ким не отрицает, это его вина, его особенность, его проклятье. Он понимает людей вокруг, знает, что сам не лучше и даже не старается как-то ответить на грязные слова в свой адрес.        — Да таких как вы должны на законодательном уровне запретить и зашивать вам всё, чтобы мужиков нормальных не прельщали.       У Тэхёна тогда выпала корзинка из рук и сердце в пятки ухнуло, но он даже в глаза не смел посмотреть, чтобы в желчи не захлебнуться и не загнать себя еще больше в рамки. Тогда он сразу же купил мешковатую одежду, а после ходил в самое безлюдное время, чтобы лишний раз неприязнь не вызывать.              Перед кабинетом холодно. В кабинете не лучше, он уверен. Он знает, что холодно только ему, ведь женщина рядом уже обмахивается выписками, мед книжкой и требует открытых окон. Тэхён может предоставить открытых окон, но, кажется, после этого его повезут уже не в этот кабинет, а место окончательной регистрации граждан.              Страшно.               Дикий страх он испытал в той подворотне, по чужой воле, но сейчас его мир окончательно захлопнется, по собственной. Ким уже начал хлопать за собой дверьми. Университет. Родительский дом. И себя он тоже уже закрыл. Заточил в тюрьме собственных мыслей.       Там же в поликлинике его ставят на учёт, всё ещё смотря с омерзением и Ким надеется, что хотя бы при родах ребенка пожалеют.              Как за срок беременности округлялся живот, так и в суровости жизни появилось место для чего-то хорошего. Дедушка Мун помог с жильём и детскими вещами. На уши вешал лапшу, что квартира его, просто жить в такой просторной один не хотел. Тэхён не наивный белоручка, знал все особенности дедушки и видел, как он относится к этой квартире, это место таило в себе сердце. Чьё? Он так и не понял до конца, но напирать не стал, у него не было сил бороться с упёртостью Муна. Чтобы оплатить своё пребывание в этом месте, он начал работать. Если на ранних сроках Ким следил за магазином дедушки и ещё успевал подрабатывать в нескольких местах разнорабочим, то с появлением округлившегося живота ему начали отказывать, а физическая сила подводила даже в часовом стоянии за прилавком. Тэхён боролся с сонливостью, отёками и болью во всём теле, пока Мун не отправил на оплачиваемый декретный отпуск, до смешного старался как можно безразличнее относиться ко всем просьбам помочь. Пока в один день не приволок мешок пестрых шерстяных ниток, как Тэ и мечтал. Он зарабатывал мало, хватало на еду и коммунальное, а одежда переставала натягиваться на всю поверхность живота, тогда и пришла мысль самому сесть за мастерство его покойной бабушки.       Ким сначала делал это для себя: за прилавком, во время еды, в очереди на УЗИ. Его не смущало время суток, день недели и место, Тэхён так уходил в это дело, что мир вокруг становился приятным фоном, даже с жестокостью. Когда в его гардеробе появились уже не только вязанные вещи, но и простого кроя футболки, утеплённые спортивные штаны, толстовки сделанные на б/ушной швейной машинке, дедушка Мун раздавал его контакты знакомым, а те - своим, и Ким понял, чем будет кормиться.       

***

             За эти пять лет Ким пережил многое, от предательства родителей до собственного исполнения сокровенной мечты и наконец-то видения будущего.              Ким каждый год в этот день приходил сюда и менял лампочки над запасными выходами двух этих зданий, чтобы в этом месте больше никто и никого. После изнасилования, он пришёл сюда с коляской, через год, рядом уже слышались семенящие шажки, ещё через год, сюда попал и мяч, а спустя ещё два года Гуа уже не веселился. Ему сейчас почти пять, и он начал понимать мир. Слишком рано он начал понимать мир, для Тэхёна было слишком рано осознавать, что его сын вырос.       — Пап, почему мы приходим сюда?       Тэхён опустился к сыну, взял его ладонь и снова прогнал в голове жизнь с момента появления этого чуда. Гуа копия он в детстве, только нос кнопкой, больше он ничем не отличается от Тэхёна на детских фотографиях. Его сын рос здоровым и крепким мальчиком, никогда много не кричал и был охоч до ласки и любви. Тэхёну казалось, что он извинение от мира за угробленную судьбу. Мальчик послушно ждал ответ папы, а Ким не знал, как сказать правду и что она из себя представляет.        — Чтобы спасти хороших людей от плохих. Ты ведь знаешь, что случается что-то плохое? — Гуа качает головой, внимая каждому слову родителя. — Вот и с твоим папой сделали плохо, но он сильно не хочет чтобы кто-то ещё пострадал.        Гуа, будто находясь где-то не с отцом, больше не спрашивает ни о чём. Тэхён правда не знал, как подготовить их к этому разговору в будущем, сын иногда смышлёнее папы и Мун в шутку говорит, что сын тут Тэ. Но всё же у него трясутся поджилки от мысли, что сын не поймёт его, или, куда хуже, что будучи совсем взрослым, отвернётся от него. Эгоистично. Ким, не отпуская руку сына, поднимается, осматривает проделанную работу, выбрасывает старую лампочку в мусорный бак и одновременно с Гуа начинает движение в лавку дедушки Муна.        Тучи сгущаются.        Ким никогда не говорил о семье с Гуа, в графе свидетельства будет навеки зияющая дыра, а малыш никогда и не спрашивал ни о своём отце, ни о матери.        Гуа считает себя полноценным, как и свою семью, сколько бы его в детском саду не спрашивали о маме, приходится отстаивать перед приятелями свою правоту. У него всегда есть дедушка Мун в случае крайней необходимости, да и трудиться особенно не надо, он всё может сам, даже когда болеет иногда, а папа постоянно находит время ради утренника в их детском саду. Стыд за испорченные штаны вредного Наму не беспокоил. Гуа он постоянно бесил, видите ли, его мама каждое утро появлялась в новостях, зато его папа не читал по указке вторых текст и не улыбался так фальшиво в шесть утра. Разве их родители не способны обучить этого неприятного мальчишку манерам? Вот его папа же не проглядел этот момент, а мама из телевизора не смогла найти время и сказать, что даже если улыбается, она недовольна его поведением? Гуа искренне рассчитывал, что сам научит этого пацана манерам, как и всех бабулек у их подъезда, те всегда говорят, что папу надлежит забрать. Они прожигали глазами дырочки в спине папы и бесконечно спрашивали у него про маму, Гуа не бестолковый, пять скоро, рассказывал, что она ушла. Его, честно говоря, все другие не интересовали, у папы всегда всё лучше, чем у других, он не кричит, постоянно готовит вкусности, объясняет, что не понятно и очень сильно любит Гуа. В этом они похожи, любовь друг к другу - это неотъемлемый элемент их жизни. Папа навеки рядом, может успокоить и принять его таким, какой Гуа есть. Гуа тоже пытается быть таким же как папа, понимающим и добрым, только у него это плохо выходит. Те же обиды на занятость.        Тэхён много работает, берёт даже то, что казалось и выполнить не сможет, но мотивация была железобетонная — дома сын, ему нужно что-то есть и в чём-то ходить. Гуа пытался его понять и простить, но всё ещё загадывал на каждую падающую звезду одно и то же желание.        Погода нагнетает, Гуа дёргает руку Кима. Сначала он не может понять ничего, сын остановился и уставился на свой нос, будто видит его впервые, а следом по Тэхёну скользнула прохладная влага. Дождь накрапывал уже интенсивнее, помогая всем неподготовленным к марафону в забеге на длинные и короткие дистанции. Тэхён не отличался экстрасенсорными способностями и зонта в руках не имел, что странно, учитывая октябрь на дворе, зато детский рюкзачок Гуа содержал в себе почти всё. Оперативным дуэтом они добежали до магазина дедушки Чона и уже в тепле волосы кудрявого семейства походили на свитое гнездо.       Их быт был настолько простым и обоюдным, что не все компьютерные системы мира могли похвалиться такой стабильности. Тэхён иногда ходил в их районную церковь для этого, он не был верующим, но для общего спокойствия выбирался в это место, да и запах лампад его не угнетал. Ким удивился просьбе дедушки Муна встретить человека, который к тому же заберёт и новые работы для него. Обычно этот старый ворчун, как они в шутку с Гуа называли Муна, никому не позволял входить к себе в доверие, даже сохнущей по нему старушку Чо. Для такого привередливого дедушки странным было знакомить Тэхёна с кем-то не ближнего круга, поэтому отказываться было неуместным. Этот неизвестный уже был хорошим человеком, скорее всего проверенным годами, возможно, даже будущим покупателем. Придётся осматривать квартиру самым критичным взглядом.       Так и было, квартира, в которую её постояльцы вернулись почти ночью, была через час вымыта и сияла ярче вечернего Мёндона. Гуа слишком сильно вымотался сегодня, но это не освободит его от ответственности за испорченные вещи мальчика с его группы, им ещё повезло что родители Наму понимающие и не видят в этом проблем.        — Подозрительно быстро он уснул на своём ковре в ворохе комиксов. — щебечет себе под нос Ким и уносит на кровать взмокшего малыша.       Пока он переодевает своего маленького мужчину, начинает ощущать, что температура его тела совсем не здоровая. Руки паники для отцовского сердца всегда раскрыты и Тэхён, не будь он научен горьким опытом, скорее всего впал бы в них. Градусник показывал аномальные тридцать семь и семь, и кажется, у Тэхёна пульс собственного сердца в ушах отдаётся. Грядущая ночь не сулит ничего хорошего, Тэхён уже прикрепил на лоб Гуа пластырь от температуры и насморка, а сам, совсем на минутку закрывая глаза, устроился на царге детской кроватки. У мужчины и так истощён организм, попытки не уснуть рядом с сыном провалены на этапе обработки.        Мгновение.        Рядом с кроватью вибрирует будильник, в обычный, ничем не отличающийся от других, день. Ему пора на работу, но теперь сына он не оставит. Гуа уже без температуры и совсем сбросил одеяло. Тот факт, что ребёнок смог побороть воспаление, не могло не заставить улыбнуться, перед длительными звонками своим работодателям. Тэхён намерен дать своему сыну больше любви, чем когда-либо, потому что обоим это уже жизненно необходимо. Пока жизнь отца превращалась в день сурка, Гуа оставался немым свидетелем. Конечно бороться за каждую копейку можно постоянно, но заменит ли это счастливое детство Гуа? Тэхён знал, что такое расти без родительского присутствия, почему-то он не задумывался об этом раньше, но когда воспитатель, нервно улыбаясь, попросила поговорить с сыном, внутри всё перевернулось.       Жизнь - испаряемый источник, упусти сейчас, больше не исправишь.