одна память на двоих

Отсутствие первых двух пар в расписании лучшее, что могло случиться с Накахарой за последние три недели. Он никогда бы не подумал, что учиться в гуманитарии столь затруднительно. Три года зубрёжки лечебного дела давались куда проще, чем знание истории происхождения давно забытого языка, или попыток понять главный мотив произведения автора, опровергать его заблуждения, и вместе с тем соглашаться со всем, что тебе пытаются донести. Если добавить ко всему этому то, что Чуя не присутствовал на прошлых трёх курсах филфака, то можно смело снести себе голову, иначе та может вспыхнуть. В школьные годы парень не питал страсти к чтению, но и полностью бестолковым в этом деле не был. Ведь рядом сидел Дазай с книгой: «Полное руководство по самоубийству». Конечно, это не могло дать должного знания, но Осаму увлекался не только подобного рода книгами. Чуя временами брал что-нибудь прочесть из его личной библиотеки, но лишь ради поддержания разговора того, что любил Дазай. Накахара давно нуждался в свободном времени, и чашечке любимого мокачино, поэтому остановился возле уютного кафе, что было недалеко от университета. Приятный запах кофе разнёсся по всему помещению, и Чуя почувствовал себя ещё лучше. Найдя свободное место у окна, снял пальто вместе с шляпой, и повесил на вешалку любезно стоявшую позади. На данный момент, за столиками сидело всего пару человек, но это только потому что не всем студентам так везёт, как Накахаре сегодня. Подойдя к стойке, чтобы сделать заказ, парня встретила милая улыбка невысокой, черноволосой девушки в красном кимоно с узором. Чуя подумал, что ей точно не больше шестнадцати, и это не странно. Бариста — работа, которую обычно выбирают либо старшеклассники, либо те же студенты. Ну а что? Приятная атмосфера, если не наткнуться на проблемных посетителей конечно. К слову, о проблемных посетителях, Чуя мог бы догадаться, что в кафе неподалёку от вуза может зайти парень в дурацких бинтах, и почему бинты? Но надеялся, что этого не случится. Настроение тут же спустилось с небес на землю, как только голубые глаза заметили у входа высокого шатена в тёмном пиджаке и джинсах, рядом с ещё одним парнем, чье имя было неизвестно. Схватив со стола меню, Накахара попытался скрыть лицо, и тут же мысленно дал себе затрещину. Да пошёл к чёрту этот Осаму, снова выставлять себя дураком рыжий не собирался. Выпрямив спину, Чуя взял напиток просто отвернув голову к окну. Может его и заметят, но первым тот точно начинать разговор не намерен, тем более после нелепой сцены под дождём. Расскажи кому, засмеют. А избитые костяшки всё же болят, как и разбитая губа. — Чу-уя, — послышался внезапный крик над ухом, и Накахара приложил все усилия, чтобы не выплеснуть кофе на собственную одежду. — Не думал, что мы так скоро увидимся, — Осаму сел напротив, и махнул рукой на место рядом своему другу. — Если ты не заметил, вокруг полно свободных мест, — казалось после потери памяти хамство Дазая возросло ещё больше. — Да ладно тебе, мы же стали так близки после всего, что между нами было, — шатен приподнял бровь, будто бросая вызов. Вероятно всё это для него было игрой. Что-ж, значит сыграем. — О, несомненно. Я уже узнал, что ты любишь погрубее, — Чуя конечно намекал на недавнюю драку, и даже указал на скулу, где у Осаму был пластырь, но слова звучали слишком двусмысленно. Почему-то сейчас Накахара ничуть не жалел, что ему врезали. Дазай широко улыбнулся, и был готов продолжить перепалку, но наконец вмешался сидевший рядом друг с необычным цветом глаз. Всё это время он смотрел на Чую настолько пронзительно, что становилось неловко. — Дазай, если вы закончили, может закажем уже что-то? — не смотря на то, что черноволосый обращался к бинтованному, он всё ещё смотрел Чуе в глаза. Если Дазай чокнутый, то и друзья у него такие же? Можно ли считать это за оскорбление самого себя? Наверное нет, ведь перед Накахарой сидел Осаму, которого тот совершенно не знал. — Фёдор-кун, перестань его испытывать, а не то убежит, — Дазай посмеиваясь похлопал приятеля по плечу. — Фёдор-кун? — Я пытался быть вежливым. — Жуть, — встав с места, проговорил Достоевский, и направился к баристе. Чуя же, игнорируя происходящее, отвлёкся в телефон, чтобы узнать сколько времени оставалось до третьей пары, как вдруг из другой его руки выхватили чашку. Парень ошарашенно смотрел на Дазая, который самодовольно испил чужой напиток. — Ну и гадость. Как ты можешь пить что-то настолько сладкое? — Осаму скривившись поставил кофе на место. — Не моя вина, что ты терпеть не можешь сладости, — выпалил Чуя, и только через пару секунд осознал, что сказал. Блядь. Что он там говорил про полный контроль над каждым словом? С такими успехами Накахара провалится через пару дней после "знакомства". Захотелось в самом деле дать себе затрещину, но это сразу же выдаст себя. Дазай прищурился, как-будто пытался найти ответ на ещё не заданный вопрос по лицу собеседника. — Откуда тебе это известно, — всё же выдал тот. — Что? — Чуя состроил лицо полного недопонимания. Если сейчас ворвётся человек с кубком Оскара, и вручит его ему, он не удивится. Как же это всё нелепо. — Я в самом деле ненавижу сладкое, но об этом едва ли кто знает. — Я и не знал, но спасибо, что сказал. Обязательно куплю тебе самый огромный торт, — нужно немедля сменить тему, это лучшая тактика, не так ли? — Я предположил после твоей реакции. Шатен выглядел так, будто не поверил ни единому слову, но предпочёл больше ничего не говорить по этому поводу. — Что насчёт проекта? — снова эта фальшивая улыбка. Хотелось взять ластик, и стереть её. — Твой друг что-то задерживается. — Не меняй тему, чиби. — Можем заниматься здесь. Вроде удобно, — закатив глаза на ещё одно прозвище, прошипел Накахара. — Сейчас да, но после обеда здесь так шумно, что захочешь убежать. — И что же ты предлагаешь? — Пойти к тебе конечно же, — лицо Осаму прямо говорило, что он продолжал начатую игру, но непонятно только зачем ему всё это нужно. — Ха? А почему именно ко мне? — Чуя мог найти отговорку, если бы отец был дома, ведь лицо лечащего врача Дазай точно запомнил, а это слишком рискованно. Но Мори не будет дома ещё минимум две недели, как некстати. — Извини, Чу, но ко мне домой точно никак нельзя. И даже не спрашивай почему, всё равно не скажу, — ответил Осаму, доставая телефон из кармана пиджака. Он сосредоточенно смотрел в экран, после чего отправил краткое сообщение, похоже всего одно слово. — Не представляешь, как сильно ты действуешь мне на нервы, — пробубнел Накахара. — Ты первый это начал. — Моя самая огромная ошибка. Снова ложь. Дазай никогда не был его ошибкой.

* * *

Последняя пара подошла к концу, и Чуя удовлетворённо пометил в голове ещё один, можно сказать, удачно прожитый день. Ну или неудачно. Готовясь к выходу из аудитории, его вдруг окликнул знакомый, бархатный голос. — Напарничек, нас ждёт работа, — Дазай упёрся плечом в стену, и всем видом показывал, что ждёт кого-то. Этот кто-то сделал вид, что не услышал, и вышел в коридор. — Какой же ты сложный человек, Чу. — Сам за себя будешь платить в такси, — всё же отреагировал Накахара. У них с отцом всегда была личная машина, но так как Огай отсутствовал, ему пришлось забрать её ради поездки. Такси тоже неплохо, просто непривычно. — Нет нужды, я подвезу. И заметь, денег с тебя даже не возьму, — Дазай подмигнул Чуе, и пошёл вперёд, чтобы не слушать возмущения в ответ. Что-ж, оставалось надеяться, что Осаму не забыл, как водить машину, и не заедет в какой-нибудь столб. Хватит с него аварий, а то, что Чуя может тоже пострадать не так и важно. Накахара здорово удивился, когда увидел хорошо знакомую Бугатти вновь. Сколько же времени они с Дазаем выбирали ему машину. Иметь много денег не значит, что это делается легко и просто. Ушло полгода на окончательное решение. Сам Накахара больше любил ездить на двух колёсах, а друг с ума сходил по автомобилям. Но так было до всего. Дазай прекрасно знал, что разрушило всю его жизнь. Именно авария забрала у него родителей, и воспоминания. На его месте Чуя бы не рискнул сесть за руль. Как же хотелось спросить напрямую, что об этом думает шатен. — Даже не скажешь, как прекрасна моя девочка. Я слегка огорчён, — Осаму наигранно надул губы, садясь на водительское сиденье. — Эта развалина? Обойдешься, — когда это Накахара научился так врать. Он обожал эту машину, и не только за её внешний вид. Ведь тут они впервые.. — Не разбираешься значит, ну ничего, это мы тоже исправим, — пристегнув ремень безопасности, и ожидая от Накахары того же, Дазай выехал на дорогу. — Держись крепче, коротышка.

* * *

Сказать, что они доехали с ветерком — ничего не сказать. Чёртова скумбрия. Он петлял на дороге, как ему вздумается. Ускорялся до невозможности, и снова сбрасывал скорость. Если бы это не привело к крушению, то Чуя врезал бы ему тут же. — Роскошно живёшь, — вылезая из машины, прокомментировал Осаму, осматривая трёхэтажный дом. Мори Огай трудился в поте лица, чтобы его семья жила в подобном особняке, поэтому Чуя не чувствовал себя неловко, а наоборот готовился к такой же кропотливой работе в будущем. — Говорит человек, который ездит на гиперкаре, как сумасшедший. — Ты ещё не видел всего, что я могу. — Да особо и не хочется. — Возражения не принимаются, ведь на выходных ты поедешь со мной в кое-какое местечко, — ехидная улыбочка не сходила с лица шатена. Чуя подумал, что лучше ухватиться за эту возможность ради того, чтобы ближе узнать какую жизнь ведёт Дазай, поэтому молча согласился. Комната Накахары была ухоженной, и первое, что бросалось в глаза при входе — мини-бар заставленный выпивкой. Нет, он не заядлый пьяница, или что-то вроде. Он коллекционер. Это было вино разных сортов и годов. Просто держать бутылку в руках даже не открывая — прекрасно. Хороший случай угостить кого-нибудь, если есть повод. На стене висела гитара, которую Чуе в прошлом подарил друг ещё будучи без амнезии. Дазай на удивление молча рассматривал комнату, и также молча взял музыкальный инструмент в руки. Атмосфера резко изменилась, как-будто на улице рядом был один человек, а в комнате совсем другой. — Хорошо играешь? — нарушив тишину, спросил Осаму, и сел на диван, немного касаясь струн пальцами. — Уровень любителя. Мой.. Старый друг учил меня, но из-за некоторых обстоятельств перестал, — как же трудно унять дрожь в голосе. Чуя пытается открыться, но каждое предложение приходится заворачивать в красивую обёртку в то время, как внутри всё разбито на части. — А ты? Дазай не отвечал. Он смотрел на струны, не моргая. Чуя затаил дыхание, не понимая, что произошло. Неужели войдя в комнату, где они вместе провели столько времени, тот что-то почувствовал? Это практически невозможно. Как человек, который прочитал достаточно информации по этому поводу, Чуя знал, что в основном для пробуждения воспоминаний нужен очень сильный толчок. Сейчас это было бы слишком просто, но надежда никогда не оставляла его, все-таки фрагменты в памяти могли появиться. — Давай начнём, у нас осталось мало времени, — Осаму повесил обратно гитару, и сел за стол.

* * *

За прошедшие три часа Накахара ни разу не повысил голос больше обычного, а Дазая лишь хватало на полуулыбку. Он, как и ожидалось, был хорошо начитан, поэтому Чуя чувствовал облегчение. Казаться тупым не пришлось, потому что всю основную работу взял на себя напарник. Накахара не мог понять почему настроение шатена так внезапно изменилось, а спросить, означает влезть не в свои проблемы. Они по сути знакомы два дня. Спустя некоторое время в голову начали лезть смущающие воспоминания. Ещё будучи в старшей школе, они с Дазаем готовились к экзаменам, и в большинстве случаев, это происходило у Чуи дома. Сидели прямо за этим столом, вот только каждый изучал разные предметы. Накахара химию и биологию, а Осаму, как и сейчас учил литературу с историей. На то время никто и не догадывался, как всё обернётся. Время было позднее, и если Чуя размышлял над химическими уравнениями, то Дазай из-за чтения не выдерживал, постепенно отключаясь. Глухой удар об стол заставил поднять голову Накахары, и он слегка улыбнулся понимая друга, как никто. Самому хотелось уснуть на несколько часов. Чуя не знал, что им движет. Он максимально тихо поднялся со своего места, чтобы посмотреть на спящего Дазая. Наклонился ближе, чтобы рассмотреть пушистые, длинные ресницы, и совершенно невесомо поцеловал парня в лоб. Это был первый тревожный звоночек для сердца Чуи. Он понимал, что испытывать подобные чувства к своему другу неправильно, и находил единственное оправдание — пубертатный период. Они всё детство провели вместе, Чуя конечно же привязался, но как только их пути разойдутся, эти чувства уйдут. Вынырнув из воспоминаний, Накахара перевёл взгляд на сидевшего напротив, уже повзрослевшего Дазая. Тот нахмурил брови думая над заданием, а Чуя боролся с желанием провести пальцем по складке на лбу, и повторить то, что он сделал несколько лет назад. Уши слегка начали гореть, и рыжий осознал, что окончательно пропал.

* * *

Дазай терпел неделю. Две недели. Ждал, когда наступит ремиссия, но становилось хуже из-за своего же упрямства, пропуская ежегодное обследование. Каждый раз посещая больницу, Осаму чувствовал неполноценность, он ненавидел жалость. Как только начинаешь себя жалеть — жизнь превращается в кошмар. Не то чтобы она таковой не являлась. Шатен не ожидал встретить еë в совершенно чужом доме. Дазаю нравилось подтрунивать Чую, и на время казалось, что он даже получает удовольствие находясь рядом с ним, забывая о собственных скелетах в шкафу. Что-то было особенное в этом парне. Так было до того самого момента. Стены комнаты имели карамельный цвет, и одно единственное чёрное пятно там совершенно не вписывалось. Как грязь на чистой обуви, или кровь на белом снегу. Смерть всегда следовала за Осаму, но в этот раз у неё была другая цель. Неужели новый способ угроз? Парень бы посмеялся, но это выдаст его сумасшествие. Воображение не может навредить ещё кому-то, кроме самого Дазая. Пятно увеличивалось в размерах, подкрадываясь ближе к Накахаре, обволакивая того со спины. Дазай мог бы сказать, что Смерть буквально дышит Чуе в затылок. Она угрожала навредить ему, как ревнивая женщина, у которой на пути стоит серьёзная угроза. Но разве сам Осаму не хотел её взаимности. Почему появилось чувство скорее избавиться от жуткой галлюцинации. Он должен чувствовать ревность, ведь забрать с собой хотели не его, однако присутствовала лишь тревога за нового друга. Поход к Одасаку, который просил появиться на приеме сегодня днём, уже не казался таким ужасным. Дазай тогда не раздумывая ответил "нет". Он нуждался в нейролептиках, но было слишком рискованно находиться в кабинете у психиатра, даже если это твой хороший друг, который рискует потерять работу, скрывая настоящий диагноз больного. Однако вот он здесь. — Я всё ещё придерживаюсь мнения о полноценном лечении, — Ода был высоким мужчиной с карими глазами, и короткими, тёмно-красными волосами. Он сидел в кресле напротив Дазая, который будто был и не заинтересован в том, что ему говорят. — Мы уже это обсуждали. Я сижу здесь лишь из-за своего доверия к тебе, — Осаму понимал, как только становишься на учёт к психиатру, можно смело распрощаться со всеми удовольствиями жизни, а этого у Дазая итак было мало. Первая причина — лишиться возможности сесть за руль, это равно тому, что отказаться от собственных крыльев, словно птица. — Я мог бы прямо сейчас написать заявление об увольнении, ведь нарушаю все правила, а ты взамен даже не хочешь рассказать о своём состоянии спустя столько времени, — Сакуноске в основном спокойный человек, но когда это касалось Дазая, тому приходилось прибавить тон, чтобы достучаться до него. — Если раньше это происходило после сна, то сейчас возможно посреди дня, и нет, Одасаку, не надо смотреть на меня, как на самого глупого человека. Рецепт просрочен, я не мог ничем себе помочь. Именно поэтому я здесь, — какой же Дазай жалкий, когда подставляет по истине хорошего человека. Сакуноске прикрыл ладонью лицо на минуту, и устало взглянул на приятеля. Они познакомились ещё в год происшествия. Трудно иметь дело с человеком, который отказывался и слово сказать в ответ. Сначала это было молчание Дазая, потом ложь о том, что ему не на что жаловаться, потом дурацкая защита в виде улыбки на лице, и Ода понял, что парень постепенно сходит с ума. Переступив черту, он привязался к Осаму, идя на уступки ради помощи. Наверное не стоило становится врачом не имея хладнокровия. — Параноидная шизофрения в следствии черепно-мозговой травмы, это не обычная простуда. Что если патология проявит себя в неподходящий момент, ты настолько уверен в себе? — Я уверен, — уверен Дазай лишь в том, что даже если погибнет, это подарит желаемое, но лучше этого не говорить. А не то повяжут в смирительную рубашку. Ему ещё проект с коротышкой писать. — Даю тебе ещё полгода, а дальше посмотрим, — вздохнув, мужчина потянулся за ручкой, на что шатен самодовольно улыбнулся. В этой битве он одержал победу.