одна память на двоих

Осень — это пора школьных фестивалей, когда старшие, и средние классы устраивают развлекательно-образовательные мероприятия. Это огромное скопление учеников, и их родителей, ведь каждый пришёл посмотреть на то, что их ребёнок научился делать, находясь в школьном кружке, или следуя индивидуальной теме класса. Школьный коридор, и сам класс был украшен разноцветными шарами, и лентами. Все дети восторженно кричали от радости, и лишь один рыжеволосый мальчик десяти лет совсем не разделял их настроение. Он сидел на скамье во дворе школы, держа в руках кораблик из плотного картона. Казалось, что никто так и не обратит на него внимание, однако кудрявый парнишка из параллельного класса весь день наблюдал за ним. Переборов сомнения, тот подошёл ближе, и сел рядом на скамью. — Ты сам это сделал? — ребёнок указал пальцем на кораблик, тщательно его рассматривая. Рыжик мельком посмотрел на него, и молча кивнул головой. — Мне нравится! — мальчик болтал ногами вперёд-назад. — Почему ты здесь один? Где твои родители? — У папы нет времени, чтобы приходить на фестиваль.. — А мама? Веснушчатый носик насупился, и ребёнок затих на долгое время, будто решая отвечать ему, или нет. — Моя мама умерла месяц назад, — наконец проговорил тот шёпотом, пряча голубые глаза. Ответ удивил второго парнишку, и он посмотрел на собственную мать вдалеке. Она широко улыбалась его классному руководителю, на что тот глупо краснел. Мальчик знал, что она это делает ради всеобщего одобрения, и наставляла сына поступать также. Хотела, чтобы он был похож на неё, а не на мужчину, который ей изменил, и умело скрывал это. Женщина видела их схожую внешность, характер, и каждый раз срывалась только на ребёнка, ведь не могла перечить мужу, зная, что лишится абсолютно всего. — Я бы поменялся с тобой местами. — Да разве так можно? — рыжик возмущённо вскочил со скамьи. — Так говорят только нехорошие люди! — А почему ты думаешь, что я хороший? — карие глаза выглядели слишком взрослыми для десятилетнего ребёнка, отчего второй на мгновение замер. Он закусил щеку, раздумывая, как лучше ответить. — Ты ведь подошёл ко мне, — его уши начали постепенно краснеть. — Я знаю, как выгляжу со стороны. Одноклассники настолько глупые, что думают даже маму можно вернуть деньгами, поэтому я каждый раз дерусь с ними.. — Они просто завидуют, — тёплый ветер развивал каштановые кудри, и мальчик заправил несколько прядей за ухо. — Тебе больше не придётся быть одному. Голубоглазый удивлённо на него посмотрел, не зная, как реагировать на это. — Ты кажешься мне интересным, поэтому я буду твоим другом, — парнишка подставил свой кулачок, чтобы другой стукнул об него в ответ. — Дазай! Женский голос заставил огорчённо вздохнуть. Он даже не успел узнать имя своего нового друга, но точно знал, что в следующий раз ему это удастся. — Ещё увидимся! Рыжик впервые за день улыбнулся, и на этот раз радостно закивал головой. Дазай развернулся в сторону матери, замечая, как та с серьёзным лицом наблюдает за ними. И куда только подевалась её ослепительная улыбка. Всю дорогу домой они провели в молчании, чему ребёнок был несказанно рад, но как только зашли в дом, всё вновь повторилось. — Даже не думай лезть к этой семье, — женщина практически швырнула плащ в руки ожидавшей их домработницы. — Или ты считаешь, что я со всеми должна делать вид, как всё прекрасно, и наша собственная семья не разваливается на части? Мальчик в уме считал секунды до тех пор, пока не прекратится тирада обвинений. Сам же он не мог понять в чем именно его каждый раз обвиняют. — Прекрати, — спокойно, но настороженно проговорил отец Дазая, спускавшийся по ступеням со второго этажа. Он не был одет в свой строгий костюм, но даже в домашней одежде выглядел лучше, чем большинство мужчин. — Ну конечно, вы ведь оба против меня, — женщина нервно кусала губу, рассеянно смотря на мужа. — Мне искренне жаль человека, которому он также сломает жизнь. Дазай продолжал молчать, и считать. Две тысячи шесть, две тысячи семь.. Неожиданно руки отца оказались у него на плечах, и он сбился со счета. Тот виновато улыбнулся, будто безмолвно извиняясь за всё, что ему пришлось услышать. — Пожалуйста, поднимайся к себе в комнату. Мальчик старался серьёзно не думать о словах матери, только о том, как же быть взрослым ужасно. Чтобы отвлечься, он вспомнил о необычном рыжике, которого встретил, и его всего охватил энтузиазм. Взяв несколько листов бумаги, и карандаши, Дазай начал искать в своём компьютере модель самого лучшего деревянного корабля, что можно было сделать за считанное время. Может он и переоценил свои возможности, но парнишке жутко хотелось чем-то удивить друга. Родители продолжали ссориться. Хоть и приглушённо, но это всё равно было слышно. Через какое-то время двери в комнату открылись, и вошёл отец. — Чем занят? — он закрыл за собой дверь, и посмотрел на монитор с чертежами. — Ты всегда был смышлёным. — Работать с деревом так сложно, — Дазай отложил карандаши, поворачиваясь к нему. — Я мог бы помочь тебе. Так уж вышло, что я очень хорошо разбираюсь в подобном. — Это может занять много времени.. — Собственный сын уж точно важнее бумажной работы. Мужчина все ещё чувствовал неловкость перед ним, но чем дольше они работали над разработкой корабля, тем больше он хотел забыть о случившемся. Однако понимал, что разговор откладывать не стоит. — Я хотел попросить тебя сильно не злиться на маму, — отец осторожно подбирал слова. — Осаму, ты умный мальчик, и должен понимать, что все плохие слова адресованные тебе, на самом деле направлены на меня. — То, что она говорит, правда? — Хотел бы я всё объяснить, когда ты станешь взрослее, — мужчина встал с места, и подошёл к окну. — Будучи юным, я много раз ошибался. Ошибаться, это правильно, но даже один промах способен разрушить всё, поэтому всегда будь уверен в том, что делаешь. Осаму немного нахмурился, будто пытался заставить работать каждую шестерёнку в своей голове. Он не любил, когда чего-то не понимал. — Взрослым быть сложнее, чем сделать этот парусник, — в итоге буркнул мальчик. — Ты прав, но эта часть со скелетом корабля, когда все рёбра должны быть симметричны.. — отец с иронией вздохнул. — Но мы сделаем это! Потому что рыжик должен улыбнуться снова. Они сидели всю ночь до тех пор, пока корабль не был отполирован, и покрашен. Он получился небольшой, но и немаленький. Дазай предвкушал следующий день, а потому сразу же после сна побежал проверять, высох парусник, или нет. Аккуратно спрятав его в портфель, мальчик сказал матери о том, что собирается поиграть на улице, ведь ещё был выходной, но всё вышло не так просто, как хотелось. — Что у тебя там? — женщина непринуждённо указала на портфель. Дазай не был глуп, зная, что та добьётся своего, и обо всём узнает, а потому молча расстегнул молнию. Посмотрев внутрь, она сразу же выхватила предмет, и вся непринуждённость из неё улетучилась. — Разве я не говорила, чтобы ты не водился с сыном Мори Огая? Так сильно хочешь меня подставить? Мальчик смотрел на неё пустыми глазами, но всё внутри будто окаменело от страха. Он не хотел потерять подарок, когда с отцом так долго его делал. — Почему ты постоянно молчишь? — мать встряхнула его за руку. — Ждёшь, что придёт отец, и снова тебя спасёт?! Однако случилось самое страшное. Звук упавшего на пол парусника разлетелся не только в холле, но и в самом мальчике. Осаму чувствовал, как внутри него что-то разбилось, и одновременно не чувствовал ничего. Продолжал безэмоционально смотреть на мать, даже не взглянув на причинённый ущерб. — Уходи в комнату, и не выходи до самого вечера, — тон женщины вновь стал непринуждённым, будто она ничего не сделала. Дазай собрал отвалившиеся детали, и спрятал кораблик обратно в портфель. Он видел, как мать наблюдает за ним, а потому подчинившись, поднялся на второй этаж. Сердце не переставало вырываться из груди, а обида выжигала его изнутри, но он не плакал. Не будет плакать, потому что не собирается сдаваться. В комнате мальчик наскоро прикинул возможности выбраться из окна. Ему было страшно, и ноги немного дрожали, но он спрыгнул. Ребёнок был шокирован тем, что сделал, и начал улыбаться. Возможно вечером ему прилетит за это, но это мало волновало. Придя на детскую площадку, парнишка спрятался на горке. Паруса отлетели, и сам корпус стал поцарапанным. Если первое можно было быстро приклеить, то на второе уйдёт много времени. Может стоило подождать другой день.. — Привет, — знакомый мальчишеский голос прозвучал над самим ухом. Осаму ошарашенно посмотрел в голубые глаза, и напрочь забыл спрятать подарок. — Что ты здесь делаешь?! Рыжик слегка растерялся, и уже хотел было спуститься с горки. — Нет, постой! Я не хотел тебя прогонять, ты так внезапно.. — Я удивился, когда заметил тебя здесь, — мальчик пытался не отвлекаться от разговора, но то и дело смотрел на кораблик. — Это что? Осаму только сейчас осознал, что в его руках лежал не тот совершенный парусник, что и утром, а корабль, будто уже попавший в шторм. — Он.. Твой. — Мой?! — глаза рыжика засияли, будто ему сказали, что Санта-Клаус на самом деле существует. Дазай начал смущаться, и трогать свои волосы больше чем обычно. — Только он упал, и выглядит не таким красивым, как был, — парнишка неуверенно протянул другу подарок. — Вот. — Шутишь? Это лучший парусный корабль, который я только видел, — рыжик не переставал улыбаться, при этом рассматривая предмет с разных сторон. — Но у меня ничего нет для тебя взамен.. — Просто будь моим другом, — Осаму добился своего, хоть и через тернистый путь, но добился. Другой смущённо кивнул, сам не замечая, как горе от утраты матери стало заметно слабее рядом с ним. — Здесь можно нарисовать солнышко, и царапины станут лучами. — Ты сам, как солнышко, — Дазай растрепал его рыжие волосы, и сказал себе, что нужно делать так чаще. Голубоглазый в ответ нахмурился, немного сжав кулак. Ради такой реакции точно нужно. — Нет, Дазай! Это совсем не по-мужски. — Тебе всего десять! — Осаму сильно рассмеялся, замечая, что друг вчера услышал, как его зовут. — И что? — А твоего имени я так и не знаю. — Чуя, — мальчик с вызовом улыбался ему. — Накахара Чуя. Шатен почувствовал изматывающую пульсацию в висках вместе с дикой болью, что охватила голову, когда тот всего-навсего хотел забросить грязные вещи в стиральную машину. Парень не сразу осознал, что совершенно не слышит её шум. Лишь незнакомые голоса одновременно пронзали каждую частицу мозга. Схватившись обеими руками за голову, Дазай мысленно просил прекратить терзать его. Уже сидя на полу, он заметил, как слух постепенно возвращается к нему. Громкий звук техники, и включенный кран с водой казалось раздражал ещё больше внезапной галлюцинации, поэтому не выдержав всего, Осаму вырвало. Благо туалет стоял рядом, а иначе этот день можно было бы смело записать в десятку худших. Первым был его день рождения. Голова продолжала раскалываться, поэтому наскоро умывшись, Дазай ушёл в комнату, искать болеутоляющее. В пластине оставалось всего две таблетки, и это совсем не радовало. Он не любил аптеки также, как и больницы. Вспомнив о последнем, парень посмотрел на часы, где циферблат показывал всего шесть часов утра. Слишком рано, чтобы звонить, но зная себя, он мог потом не сделать этого вовсе. Был лишь один человек, который мог объяснить, что именно с ним произошло. — Здравствуй, Одасаку. — Дазай? — удивлённый голос мужчины прямо говорил о том, что тот ещё спал. — Подожди минуту, пожалуйста. На заднем фоне было слышно, как Сакуноске встаёт с кровати, и видимо открывает дверь. Вышел на балкон? Мысль Осаму подтвердилась, когда звук мчащихся по дороге машин затмил тишину. Не хочет, чтобы разговор подслушали. — Теперь я могу тебя выслушать. — Полчаса назад со мной кое-что случилось, — Дазай тяжело сглотнул, само воспоминание об этом делало головную боль сильнее. — Это было совсем не так, как раньше. Меня как-будто накрыла контузия, а после слуховая галлюцинация практически готова была взорвать мозг. Разве нейролептики не должны были сделать лучше, или есть побочные эффекты, о которых ты мне не сказал? — Ты можешь вспомнить, что именно слышал? — Ода говорил задумчиво, пропуская заданный ему вопрос. — Это.. — Дазай помассировал переносицу, что никогда ему не помогало. — Нет. Такое чувство, будто я знаю о чём слышал, но не могу объяснить, словно забытый сон. Мужчина замолчал на некоторое время, и Осаму почувствовал неладное. Не могло же всё стать хуже, когда он только нашёл.. Кого? Он разве кого-то искал? Чую. Рыжеволосого парня, которого Дазай поцеловал в прошлый вечер. Тот моментально убежал от него, и шатен ещё не придумал, что с этим всем делать. Слишком опрометчиво, и глупо. Он выкурил целую пачку сигарет, лишь бы не думать о том, что запятнал Накахару. Стал той самой темнотой, способной погубить свет. — Мои слова могут показаться легкомысленными, но не думал ли ты, что это могут быть твои воспоминания, — наконец заговорил Ода. — А какой в этом смысл? Я ведь всё равно ничего не понял, — даже если Дазай выглядел спокойным, всё внутри него сжалось. Хотел ли он сам вернуть память? Воспоминания казались ему более пугающими, чем то время, что он помнит. Он не мог объяснить почему именно, но доверял интуиции больше, чем кому-либо. — Для тебя может это и не имеет смысла, но для меня, как для твоего врача — да. Пришло время напомнить про обследование? — Тебе нужно полностью обследоваться. — Одасаку, всё хорошо. Как-нибудь в другой раз, — парень пытался сделать голос серьёзнее, но веселье всё-равно выдавало его. — И спасибо, что ответил. Осаму был уверен, что Сакуноске подумал о том, какой он ребёнок, и что-то в этом роде, но снисходительно промолчал. — Ты не сможешь убегать от этого вечно, Дазай. — Кто быстро бегает.. — До свидания. Шатен ещё какое-то время посмеивался, но как только вызов был отклонён, тишина вновь начала давить на него. Всё стало намного сложнее.

* * *

Музыка тихо играла на заднем фоне, а на столе лежал учебник по биохимии. Если Накахаре нужно было отвлечься, тот каждый раз возвращался к изучению медицинских терминов. Возможно он делал это, потому что только так удается избавиться от нежелательного разговора с отцом, или потому что фермент «аланинаминотрансфераза» и правда казался увлекательным. — Нормальный уровень АЛТ в крови минимален, а его рост говорит о масштабном повреждении клеток, — парень перевернул страницу. — К примеру, циррозе печени или инфаркте миокарда. Как он мог так сглупить? — Уровень аланинаминотрансферазы в крови измеряется в единицах на литр, а референтными являются значения от нуля до сорока единиц на литр.. Кто вообще в подобной ситуации будет думать о таком.. Чуя нахмурился, и с характерным хлопком закрыл книгу. В его голову совершенно не лезла какая-либо информация после прочитанного. Всё о чем рыжий думал, это о собственном проëбе. Вчера вечером, как только Накахара оказался дома, его ждал ужасный разговор. Словно он вернулся в свои пятнадцать лет. Мори сидел за столом в гостиной, ожидая, когда Азуми-сан расставит ужин, и даже не взглянул на вернувшегося сына. Это была их первая встреча после приезда из-за границы, и начиналась она дерьмово. Чуя почувствовал, как у него «засосало под ложечкой», и молча сел напротив. Хотелось прокричать — что случилось? Но по правде знать не очень-то и хотелось. Напряжение с каждой минутой только нарастало, однако оба по прежнему молчали, пока домработница вовсе не удалилась. — Как прошёл день? — Огай впервые посмотрел в глаза Чуе, и то, что парень там увидел, ему совсем не понравилось. День был одним из лучших, что Накахаре доводилось знать, но его конец значительно отличался. — Сносно, — рыжий откусил кусок говядины, и тот практически стал ему поперёк горла после следующего, услышанного вопроса. — В этот раз без финишной прямой? — тон мужчины совершенно не звучал укоризненно, но спокойствие говорило намного больше — Чую испытывают. — Что ты имеешь ввиду? Мори улыбнулся, будто ожидал данный вопрос. — Прежде чем ты начнёшь увиливать, — он кивнул головой в сторону дивана, где лежала чёрная сумка, — Убедись, что все твои вещи на месте. Первое, что Накахара понял, это то, что он на допросе, а не за ужином с единственным членом семьи. Второе — знал, что именно находилось в сумке. И третье — он на грани того, чтобы сорваться. Чуя вспомнил, как оставил своё пальто несчастному парню, и совершенно забыл о нём. Проблема не в самой одежде, а в пропуске, который он забыл в кармане, а после перерыл весь дом, чтобы его найти. — Это то, к чему ты вернулся? Стать уголовником? — Я пытался спасти человека, — рыжий отложил столовые приборы, и со всей серьёзностью посмотрел на отца. — Разве не в этом заключается наша работа? — Главный вопрос, как ты оказался там? Чуя кусал нижнюю губу, будто это ему поможет промолчать. Нет смысла говорить что-либо Мори Огаю. У него всегда есть своё мнение насчёт сына, и он никогда не согласится с ним. Однако это не помогло. — Это всё, что ты хочешь спросить? Мы не виделись три года, — Накахара чувствовал, что не сможет остановиться, подсознательно готовясь к последствиям. — Какая разница, почему я был там? Это случилось, и это спасло жизнь. Всего за два дня я нашёл причину помогать людям. Почему учил чёртову анатомию, и ни разу не задумывался найти то, чем хотел бы заниматься, — парень облизал пересохшие губы. — Ты всегда всё решал за меня, но этого больше не будет. С этого момента я учусь в медицинском, потому что я этого впервые захотел сам. Закончив говорить, Накахара встал со стола, и ушёл в комнату, где продолжал сидеть до сих пор. Он раздумывал спуститься вниз, и извиниться, что делал каждый раз, но собственная гордость не позволяла. Он не мог не вспомнить уставшее лицо Мори, после сказанных им слов. Чуя сам очень сильно устал, и запутался. Хотелось увидеть Дазая, и спросить, что ему делать. Почему-то только рядом с этим человеком парню было легко с самого детства. Но если Осаму узнает, что Чуя засветился в полицейском участке по его вине, не смотря на то, что отец всё уладил.. У него было плохое предчувствие. На следующий день он не успел застать Мори, и не мог понять рад этому, или нет. У Азуми-сан был выходной, в отличии от Накахары, который должен был появиться на парах, но этого не сделал. По правде, ему было абсолютно всё равно на филфак. Он встретил Дазая, и теперь даже тот ему не писал. А написать самому, означает объяснить, что случилось. Прошёл второй день, а за ним третий. Чуя продолжал сидеть в наушниках, и пялиться в стену. Он вспоминал всех людей, которых увидел, и истории, которые услышал. Неужели нужно всё потерять, чтобы чего-то достичь? Можно ведь сломать эту систему. — Чего именно я хочу..— рыжий лёг на кровать, свисая вниз головой. — И почему всё в моей жизни вертится вокруг придурка Дазая? А то ты не знаешь? Насмехался внутренний голос. Чуя вскочил с кровати, понимая, что страдать ничегонеделанием ему надоело. Ну или наоборот загорелся желанием сделать нечто более глупое. То, что парень хотел сделать ещё будучи подростком. Любовь к тяжёлой музыке всегда вызывала в нём бунтарский нрав, только золотая клетка, в которую Чую посадили не давала сделать задуманное. Может он ещё пожалеет, но он волен выбирать. Наскоро одевшись, рыжий вышел из комнаты, и к своему несчастью наткнулся на Мори. По его лицу было видно, что тот сам не ожидал этого, и весь настрой Накахары резко сошёл на нет. — Надеюсь ты успокоился, потому что сегодня вечером мы принимаем гостей. Это не то, что парень ожидал услышать. — Кого именно? — Фрэнсис вместе с Луизой, — Мори посмотрел на свои наручные часы, и начал уходить. — Куда бы ты не собрался, но к восьми вечера будь готов. Чуя, мягко говоря, ахуевал от подобного, потому что знал, что Луиза Мэй Олкотт — девушка, которую ему пытаются навязать в супруги с шестнадцати лет. Она была чрезвычайно умной, и опрятной, но точно не парой для него. Это тот самый ответ, который Мори Огай дал своему сыну? Он знал, что Накахара не заинтересован в женитьбе, и после всех слов вернулся к тому же. Что-ж, у Чуи для него также был свой ответ.

* * *

Если судить по десятибалльной шкале боли, то парень бы поставил троечку, за проделанную работу мастера. Чуя рассматривал собственный пирсинг брови, и буквально горел от восторга. Что самое главное, он нравился сам себе, и черт возьми, как ему этого не хватало. Не то чтобы с его самооценкой были какие-то проблемы, но очень важно выглядеть так, как хочешь именно ты. Дома Накахара сделал низкий хвост, и нашёл дорогую для его сердца вещь. Даже если он получил её с не особым удовольствием — это был подарок Осаму. Кожаный чокер, как знак того, что Чуя всегда будет рядом с ним. Предан, словно пёс. Рыжий долго сопротивлялся, и даже успел подраться с ним за это, но теперь всё казалось лишь детской издёвкой, которую он вспоминал с грустной улыбкой. Лучше бы их беззаботное время никогда не заканчивалось. Весь внешний вид Чуи никак не соответствовал тому стилю, к которому его приучал отец. Вечер наступил быстро, поэтому парень вошёл в гостиную, где уже сидели прибывшие гости. — Фицджеральд-сан, — Накахара пожал руку мужчине со светлыми волосами. Тот всегда нравился ему, потому что не смотря на неприличное количество денег, Фрэнсис имел хорошее чувство юмора, а главное собственное достоинство. — Здравствуй, Чуя-кун, — он озорно улыбнулся ему, и чуть наклонившись добавил. — Неужели это вызов самому Мори Огаю? Чуя никуда не растерял манеры приличия, а потому лишь улыбнувшись в ответ, подошёл к его дочери. Луиза была в тёмно-зелёном платье, а на её лице, как всегда находились круглые очки. Каждый раз, когда Олкотт нервничала, она поправляла их. Парень поприветствовал её, и помог сесть за стол. Он чувствовал, как взгляд отца прожигает в нём дыру, но никак не реагировал на это. Огай должен был понять, что даже без классического костюма Накахара всё ещё его сын. Время за ужином проходило долго и нудно, но Чуя держался, как мог, мысленно убегая отсюда. Политика, бизнес, местные слухи, и интриги. Всё это казалось таким далёким для него. Когда оба мужчины вышли на улицу, выкурить сигарету, что происходило каждый раз, рыжий понял, что более удачного случая поговорить с девушкой больше не будет. — Мисс Олкотт.. — Луиза, — она широко распахнула глаза, шокированная тем, что бесцеремонно перебила его. — Извините. Называйте меня по имени, пожалуйста. И куда такой воспитанной девушке водиться с Чуей. Теперь даже ему становилось стыдно. — Тогда ты тоже, — Накахара перешёл на английский язык, замечая, как сложно ей даётся японский. Живя в Великобритании, его уровень с B2 вырос на C2. Во всём есть свои плюсы. — Луиза, я совершенно не хочу тебя обижать в будущем, а потому буду откровенен. Я не заинтересован в том, чтобы жениться на ком-либо, — Чуе хотелось провалиться сквозь землю, но он продолжал. — Честно говоря, у меня есть человек, который мне небезразличен, и это совсем не то, чего хочет мой отец.. — Я давно это поняла, — девушка ободряюще сжала его руку. — Брак, это не то, что делается по принуждению. Было бы замечательно остаться друзьями, и о большем не прошу. Парень посмотрел на неё совершенно в новом свете. Дурак тот, кто однажды обидит её, не замечая всей доброты. Он мог лишь надеется, что Луиза ещё встретит своего человека, а потому не теряя времени, встал с места. — Однажды ты научишь меня также хорошо играть в шахматы, — Чуя быстро накинул на себя куртку, проверяя в кармане ключи. — Прикроешь меня? Олкотт быстро закивала в ответ, понимая, что Накахара собирается сбежать. Может все-таки его хорошие манеры хромают, раз он оставляет девушку одну, но та по-видимому была совсем не против. — Спасибо, — уже стоя возле двери, рыжий резко обернулся. — Кстати, у тебя невероятное платье. Луиза залилась румянцем, при этом смотря на свою одежду, будто увидела её впервые. — А тебе очень идёт пирсинг! Чуя самодовольно ухмыльнулся. Ну и какой осёл сказал, что высшие сливки общества не могут выглядеть так. Вот бы ещё отец это понял. Выскользнув из дома, Накахара незаметно пробрался в гараж, где его уже ждал Yamaha R1. Мотоцикл был красного цвета, но в темноте казался бордовым. Рыжий тихо выкатил его на дорогу, и только после завёл. Всего Чую пробрало вибрацией. Большего наслаждение чем это он никогда не испытывал. Воздух словно становится одним целым с телом, и это именно то, чего никогда не почувствуешь сидя в машине. Вся суета ночного города остаётся позади, и ты, как птица летишь только вперёд.

* * *

Список литературы практически был закончен, когда на телефон Дазая пришло уведомление. Шатен настолько погрузился в работу, что не заметил, как за окном стемнело. Вбил себе в голову — чем быстрее будет закончен проект, тем меньше будет причин видеться с Накахарой. Осаму знал, что противоречит самому себе, ведь отнюдь не хотел этого. Прошло всего четыре дня с их последней встречи, и всё о чем он думал, это о страхе забыть. Параноидное чувство, будто Чуя растворится, или окажется всего-лишь его иллюзией. Привязанность, которую Дазай всячески избегал, догнала его, и стала страшнее видений. Он не тот человек, который может дать что-то взамен. Однако ветер холодный, а Осаму полный кретин, потому что вышел на улицу лишь по одному зову Чуи. — Ты мог хоть раз позвонить, знаешь ли, —Накахара был в красном шлеме, и шатен не видел его лица. Не понимал, злится он, или обижен, а может ему всё-равно. Продолжал стоять возле подъезда, будто в любой момент готов вернуться обратно. — Я ведь могу сказать то же самое, — Дазай усмехаясь, взъерошил кудри. Почему-то сейчас это давалось ему тяжело. — Ты сегодня у нас в роли Джонни Блэйза? Было слышно, как Накахара фыркнул даже сквозь шлем. — «Призрачный гонщик» мой любимый фильм. — Значит ты готов продать душу дьяволу? — парень перестал топтаться на месте, медленно подбираясь ближе. — Можно сказать, сбежал с собственной помолвки к властителю ада, звучит неплохо. Осаму замер. Он готов был ответить, чтобы Чуя не пытался больше шутить, но по его минутному молчанию стало ясно, что тот говорил правду. Отвратительное чувство горечи появилось во рту. Дазаю надоело догадываться, какие у Накахары эмоции лишь по голосу, а потому начал снимать с его головы шлем, не замечая сопротивления. Лазурные глаза смотрели без колебания. Даже в темноте шатен мог увидеть, как луна отражается в голубой роговице, но это было не всё, что он смог заметить. Немного повернув голову Чуи, увидел то, чего ещё пару дней назад у него не было. — Что ты пытаешься этим доказать? Тот моментально нахмурился, и оттолкнул его. Осаму поистине награждён умением всё портить. Неужели он ошибся, и Накахара такой же, как все? Делает то, что может ему угодить. Дазая тошнило от одной этой мысли. — Я сделал то, что давно хотел, придурок. Он и правда придурок, ведь привык смотреть на людей в чёрно-белом цвете. Но однажды солнце взошло для него, и даже способность сжечь всё дотла не казалась проблемой. — У меня не было намерений испортить тебе жизнь. — А не думал ли ты, что делаешь её лучше? — по Чуе было видно, что тот сдерживается. Напрасно. — Ты сбежал, и у тебя наверняка будут проблемы с семьёй. Весь твой внешний вид кричит о вызове. Непонятно, что ещё ты успел натворить, — Дазай схватил его за плечи. — Это правда то, чего ты хочешь? — Каждый думает, что знает, как для меня лучше, а как нет, — парень сбросил его руки, и схватил за рубашку. — Не поступай точно также, грёбаный Осаму. Чуя на эмоциях приблизился ближе, и шатен догадался, что именно тот пытается сделать. Пришлось приложить усилия, чтобы отвернуться. Он хотел его поцеловать. С того самого момента, как увидел смс, или намного раньше. Попробовав однажды, уже сложно от этого отказаться. — Бля-ядь, — Дазай спихнул рыжего на заднее сиденье, а сам уселся за руль спереди. — Ты не в себе. — Слезь, — Чуя пытался его столкнуть, но как только он завёл мотоцикл, схватился за талию мёртвой хваткой. — Какого хуя ты делаешь? — Надень шлем. — Сам надень. — Иначе уеду без тебя. — Твой дом здесь, а этот мотоцикл мой, — парень ударил его кулаком прямо по почкам, но Дазай сделал вид, что не заметил боли, лишь усмехнулся. — И это должно меня остановить? Даже в такой момент Осаму думал о том, как приятно чувствовать руки рыжего на себе. Чуя делился собственным теплом, прижавшись к его спине, и ветер уже не казался таким холодным. Он понимал, что ходит по ахуительно тонкому льду, и если другой его сейчас не оттолкнет, кто знает, что произойдёт в будущем. Подъехав к многоэтажному дому, Дазай вновь снял с него шлем, и потащил за руку в подъезд. Он не первый раз был здесь, поэтому с кодом не возникло никаких проблем. — Куда ты меня привёз? — Накахара сбитый с толку, постоянно оглядывался по сторонам. Либо искал кирпич по близости, чтобы вырубить шатена. Тот же молчал, сам не понимая, что творит. Поднявшись на нужный этаж, начал звонить в дверь, из которой вышел светловолосый парень. Гоголь, увидев Дазая, сразу же расплылся в улыбке. От него несло алкоголем, а ещё его веки были в разноцветных тенях, и если присмотреться, он даже умудрился подвести глаза карандашом. — Я думал ты отказался приходить сегодня! Осаму всё ещё удерживал Чую одной рукой, а тот в свою очередь начал вырываться ещё больше. Сдерживать смех стало труднее. — Новая причёска? — Дазай осмотрел заплетенный колосок Николая просто потому что надо было что-то сказать хозяину квартиры, а после оттолкнув его в сторону, потащил рыжего дальше. Гоголь если и ответил, то этого не было слышно из-за слишком громкой музыки вокруг. Тот каждый раз устраивал вечеринку у себя дома, после удачного заезда в гонках. В прошлый раз ему это не удалось, поэтому собравшиеся отдувались за два раза. Кого-то уже тошнило, а кого-то прижимали к стене поцелуем. Осаму не было до них дела. Растолкав всех, он наконец добрался туда, куда держал путь. — Дерьмовый Дазай, не смей! — Накахара свободно мог сейчас поколотить его, но скользкий пол играл против него. Шатен посмеиваясь, схватил Чую за футболку, когда тот попытался удрать. — Надо, Чу, надо. Быстро поймав его в объятия, они вместе прыгнули в бассейн с подсветкой. Дазай мог поклясться, что даже под водой слышал, как рыжий матерится. Он продолжал его удерживать, ощущая, как вокруг тела собираются пузыри. На удивление даже хватило ума задержать дыхание. Однако не успел шатен полностью вынырнуть, как ему в лицо прилетел ожидаемый кулак, и тот всё равно наглотался воды. — Ты.. — Чуя был похож на злого, мокрого пса. Не хватало только зарычать. — Сумасшедший на всю голову ублюдок! — он продолжал бультыхаться в воде, пытаясь убрать с глаз мокрые пряди волос. Дазай слизал с губы выступившую кровь, и натянуто улыбнулся. — Надеюсь теперь ты это понял. — Ты привёз меня сюда только ради этого? — Накахара вновь начал подплывать к нему, чтобы ударить. — В первую очередь, чтобы ты остыл, — Осаму перехватил его обе руки, и это стало похоже на детскую борьбу. — Я давно не ребёнок, и полностью осознаю, что делаю! — Уверен? — Блядь, да! — Чуя с усилием вырвался, и грубо наклонил голову Дазая, впиваясь в его губы своими. Шатен понял, что ему давно пора признать поражение в этом поединке. Он развернулся так, чтобы упереться спиной к стенке бассейна, при этом не разрывая поцелуй. Вода продолжала уносить Накахару назад, и Осаму не мог не улыбнуться на это. — Только попробуй что-то сейчас сказать, — рыжий окольцевал ногами его талию, что помогало лучше держаться на одном месте. — Маленькая мартышка, — ну а кто такой Осаму, чтобы промолчать. Чуя вновь собирался начать тираду оскорблений, но Дазай не дал ему этого сделать. Он укусил парня за нижнюю губу, при этом умело посасывая её, и выискивая встречи с его языком. Воздуха катастрофически не хватало, а возбуждение начинало дурманить разум. Осаму напрочь забыл где они находились, и хотел, чтобы о них также все забыли. Спускаясь рваными поцелуями к шее, он услышал, как Накахара сдержанно простонал.. и в этот же момент кто-то открыл дверь в помещение, так как музыку стало слышно громче. Чуя моментально отпрянул от него с раскрасневшимся лицом, а Дазаю захотелось убить того, кто вошёл. — Веселитесь, и без нас! — Гоголь казался ещё более пьяным, чем был. Он всей тушей навалился на Достоевского, а тот молча придерживал его. Осаму укоризненно посмотрел на второго, будто телепатически общаясь с лучшим другом. — Кажется мы не вовремя? — Нет, — быстро ответил Чуя. — Да, — в ту же секунду проговорил Дазай. Дверь вновь открылась, и следом зашёл Акутагава с ещё одним парнем. Шатен надеялся, что ему показалось, так как единственным источником света была подсветка бассейна, но он отчётливо узнал возле него Ацуши. — Что он здесь делает? — Осаму вылез из воды, подходя ближе к Николаю, который сразу и не понял, что к нему обращаются. Продолжал пьяно улыбаться, надеясь, что таким образом его пронесёт. — Ты должен был предупредить меня. Ему ещё даже нет восемнадцати. — Пфф, за ним есть кому присматривать, — Гоголь указал пальцем на Рюноске, который тут же помрачнел. — Да за самим Акутагавой нужно присматривать, — Дазай закатил глаза, после чего повернулся к растерянному Накаджиме. — Ацуши-кун, ты ведь знаешь, что твой отец будет переживать. — Дазай-сан, мне очень жаль! — юноша немного наклонил голову, и чёлка закрыла его лицо. — По правде, это я тот, кто приглядывает за всеми, ведь единственный не пью.. Гоголь рассмеялся на всю комнату так, что смех разлетелся эхом. Дазай же лишь усмехнулся, мысленно готовясь распилить этого идиота на части чуть позже. Одасаку был тем самым приёмным отцом Ацуши, и ещё пятерых детей. Шатен скорее умрёт, чем позволит этому парню пострадать. Слишком уж много он должен Сакуноске, а единственная причина, по которой Накаджима водился с его компанией, стояла возле него. Это был Акутагава. Невинность юноши совсем не скрывала, как сильно тот ему нравился, и лишь один Рюноске был безнадёжно слепой. — Дост-кун! Я тоже хочу искупаться, — Николай, как младенец тянулся к воде, но Фёдор не отпускал его. — Ты утонешь, — он медленно потащил его к выходу. — Пора остальных отправлять домой. — Ну не-ет! А Дост-кун уложит меня спать? — Господи.. Пока Осаму наблюдал за всей этой нелепой сценой, он совершенно не заметил, как холодная рука Чуи коснулась его собственной. — Замёрз? — только присмотревшись внимательнее, парень заметил, что тот смотрит на его промокшие бинты, под которыми просвечивали татуировки. Он совершенно забыл, что был в одной рубашке. — Ах, это.. — Покажешь? — Дазай бы сказал, что голубые глаза выглядели слишком уж шокировано. — Не сейчас, — шатен мягко коснулся его щеки. — Но точно когда-нибудь.