одна память на двоих

Дазай впервые боялся чего-то настолько сильно. Дни, проведённые рядом с Накахарой, казались за гранью даже его больного воображения. Слишком хорошо. Слишком опасно. Дазай боялся признаться в том, что не является тем, кем хочет казаться. Он очень долго выстраивал свою крепость одиночества, и когда та начала рушиться, стал ломаться сам. Далеко за полночь. Они совершенно одни в скоростном метро, сидят на задних сиденьях. Куда едут непонятно, что намерены делать также. Осаму не отрывал взгляд от спутанных волос, и сонных глаз Чуи. Ничего краше этого он не видел. Человек, готовый следовать за тобой куда угодно, разве он реален? Угрюмое лицо говорило о том, как ему это не нравится, но парень продолжал быть рядом. Всё время. Не выспавшийся, с одним онигири в желудке, купленным на какой-то сомнительной остановке. Слишком хорош для Дазая. Невыносимо. Свет меркнет наверное в пятый раз. Осаму наклоняется к губам Чуи. Целуются лениво, будто оба в любой момент готовы провалиться в сон, но до чего же приятный. С этим парнем иначе никак. Если бы шатен мог, он бы остановил этот момент, день, минуту не раздумывая. Поезд может ехать бесконечно, а они бесконечно целоваться. Дазаю казалось, что Накахара забирает всё его отчаяние, и оставляет полностью обнажённым прямо на этом сиденье. Должно быть холодно, но тело горит, как при горячке. Слов не нужно, правильнее будет молчать. Им было о чём молчать. Конечная станция. Казалось ветер пытался со всей силы задуть две свечи в ночи, и если ещё пару дней назад Осаму готов был поспорить с тем, что Чуя единственный, кто горит ярким пламенем, то теперь он мог почувствовать, как маленький фитилёк разгорается внутри него самого рядом с ним. Самую малость. Пугает до жути, ведь холод был его вечным сторонником. — Чëрт, ну и где мы? — Накахара спрятал руки в карманы, садясь на первую попавшуюся лавочку, стоять сил не было. — А это важно? — Осаму подошёл ближе к местному водоёму, наклоняясь всем телом через парапет. Завораживает. Поблизости находился храм, где даже в столь поздний час несколько фонарей горело у самого входа. Здесь приветствуют любую заблудшую душу. Им подходит. — Смотри не свались вниз, дурачина. — Ну не-ет, — шатен хитро прищурился. — Как насчёт двойного самоубийства? Чуя смотрел на него пару минут не моргая. Казалось он уснул с открытыми глазами, но спустя время очнулся. — Ну давай, — парень легкомысленно пожал плечами. — ..может хоть это тебя осчастливит, — тихо добавил тот, но Дазай не был в этом уверен. Он протянул к Накахаре руку, при этом улыбаясь настолько расслабленно, насколько вообще мог. Со стороны выглядело, будто Осаму приглашает на танец даму в платье, а не обычного парня для самоубийства. Нет, не обычного. Накахару Чую. Самого красивого парня. Парня, который скалит зубы каждые пять минут, а после очаровательно прячет нос в воротник куртки, потому что «ублюдок-Дазай-на-улице-минус-десять». — Тогда пошли? Чуя спокойно поднялся с лавочки, и подошёл к нему ближе. Он глянул на предложенную ему руку, и закатив глаза, принял её, слегка содрогнувшись. Ага, холодная. — Ты уверен, что мы умрём? — Нет. — Что тогда? — Ничего, просто продолжай греть мне руку. Голубые глаза подозрительно всматривались в карие, пытаясь прочитать хоть одну серьёзную эмоцию, но безуспешно. Дазай вновь забавляется. Разве он может позволить Чуе пострадать? — Ты самый сложный человек из всех, что я когда-либо знал, — Накахара обречённо вздохнул, прижимаясь лбом в грудь шатена, при этом не выпуская руки. — Взаимно, Чуя. — Хоть что-то. Дазай зарылся носом в его вьющиеся волосы, чувствуя, что ещё немного, и начнёт чихать, но отойти никак не мог. Называйте его мазохистом, но лучше противоречить своему организму, чем прервать этот момент. — Чуя приятно пахнет, — промурлыкал Осаму где-то в макушку. — Помолчи.. — Чуя сделал попытку отойти от него, но ему конечно же не дали этого сделать, лишь сильнее прижали к себе за талию. — Тебя это смущает? — Меня раздражает, когда ты много говоришь! — Лгунишка, — Дазай коснулся губами чужого уха, выдыхая горячий воздух. — Представляю, как сильно ты бы реагировал на мой голос, если бы я был у тебя между.. — Блядь, Дазай! — Накахара со всей силы толкнул парня в грудь, да так, что тот чуть не перелетел через парапет, поэтому пришлось притянуть его обратно. — Убить меня хочешь? — шатен хохотал в открытую. Жаль, что в темноте плохо видно, какие эмоции в этот момент были у его спутника. Испугался ли он за него? Боится ли он его потерять.. — Ещё как хочу! Поехали уже домой! — А если я скажу, что мой дом — это Чуя! — Видимо кто-то перечитал женские романы, — пробормотал тот в ответ. — А что ты имеешь против? — Дазай пытался сделать голос, как можно серьезнее, но сам содрогался от беззвучного смеха. Чуя ведь просто напросто нарывается на его утомительно-интересные лекции каждый раз. — Между прочим, я бы с радостью замутил с Мистером Дарси. — Вот и вали к нему, — не переставал огрызаться Чуя. Он что кайф от этого получает? — Чуя-кун, тебе не следует верить всему, что я говорю. На самом деле, я бы замутил с одним рыжим карликом, который.. Ай! Наступает мне на ноги! Может Дазай поспешил, и наговорил лишнего, потому что друг замер в его руках, и кажется даже дышать перестал. — Почему именно я? — Накахара поднял голову. — Такими вещами не шутят, Дазай. Почему? Хотел бы он дать однозначный ответ. Всё в Дазае кричало бежать подальше от Чуи. Но также подталкивало к тому, чтобы отдать ему последнее, что у него было. Риск был неотъемлемой частью его жизни, может он пожалеет об этом потом, а пока.. — Ты словно помешательство, — шатен невесомо коснулся щеки парня. — Моё наваждение. Появился словно вихрь, перевернул все с ног на голову, и что прикажешь делать? Дазай чувствовал, как его берёт мелкая дрожь, а губы немели, приказывая замолчать. — Если тебе нужны отношения, подразумевающие свидания, конфеты, и в конце концов официоз, то это не к нам, — Дазай медленно выдохнул, подбирая слова так, чтобы не оттолкнуть Чую, он не мог знать, как перенесёт это. — Но если это те отношения, когда люди делают дни друг друга чуточку лучше, тогда это мы. Я не буду обещать, что никогда не причиню тебе боли, и если это случится, сам помогу вырыть себе могилу. Уж извини, но закапывать уже придется одному. — Осаму как-то слишком наигранно рассмеялся, защитная реакция никогда не покидала его. Накахара не переставал смотреть ему в глаза несколько минут, хотя казалось, будто проходили годы. Дазай представил, как усердно сейчас работают шестерёнки в рыжей головушке. — Чуя жесток, ты бы знал, как утомительно ожидание.. — Чтобы кроме меня никого, — отчеканил наконец тот. Это выглядело, как бросок кобры, ей-богу. Брови Осаму медленно поднялись от удивления. Он что специально такой милый? — Не знал, что ты уже успел меня к кому-то приревновать! Накахара быстро выбрался из рук Дазая, и набирая темп, стал удирать куда-то. Чего? — Чушь не пори! — Объяснительную записку мне по этому поводу на стол! — Кусок придурка! Надо же было такое сказать, — оказывается смех Накахары это что-то сродню восьмому чуду света. Стало легче.

* * *

Если бы Чую спросили, как у него дела, он бы пропустил вопрос мимо ушей, потому что последние дни всё происходящее было для него, как в вакууме. Вот и сейчас он понятия не имеет, каким образом, и когда успел согласиться присмотреть за огромным ротвейлером, у которого ещё и имечко было подходящее. Тини. Мать его, Тини. Крошка, с весом в пятьдесят килограмм. Шутки за триста. Нет, Накахара собак любил, отдал бы себя вместе с потрохами, если бы она вдруг захотела его случайно съесть, но злил именно тот факт, что хозяин Тини, он же Гоголь, нагло впихнул ему её, толком не объяснив по какому такому поводу, и с каких это пор они стали друзьями. Как там говорилось. Алкоголь двигатель.. Дружбы? Бред, там кажется было что-то другое. Он был уверен, что во всём виноват предатель Дазай, который точно проболтался, что Накахара часто бывает в «Dog House», и будет совсем не против помочь. Проще говоря, спихнул заботу на другого. Дазай. Как только Чуя позволил мозгам вылезти из собственного вакуума, они сразу же поплыли. Вот прям реально поплыли, хоть беги, и собирай трубочкой обратно. У них теперь были отношения. У Дазая и Чуи отношения. Парень почему-то представил, как их имена высечены на том любовном камне, где парочки клянутся в вечной любви друг другу, и его аж затошнило. Не-не. Нахуй. Осаму назвал это помешательством, а это и близко не похоже на любовь. Чего греха таить, сам-то Накахара по уши влюблён в этого идиота с детства, и Осаму не виноват, что не помнит всего. Не может чувствовать и половины того, что мог бы ранее. Однако Чуя подождёт, он доверяет Дазаю, и будет рядом. Если лёд тронулся, значит не все так плохо.. — Ааа! — рыжий схватился за голову. — Да перестанешь ты думать об этом или нет!? Резкий шум привлёк внимание Тини, и та сразу же навострила уши. Ещё и голову наклонила, будто готова слушать, и раздавать бесплатные советы своему временному партнёру по прогулкам. Они сидели в сквере, где бродило несколько таких же зевак с питомцами. Крошка уже несколько раз пыталась сорваться к своим собратьям, снося Чую, будто тот был кузнечиком. — А что если ему хочется только на лопатки меня завалить? — не то, чтобы Чуя слишком отпирался.. — Гав! — Ты права. Мало что-ли у него до меня было всяких. Бегают, как бродячие коты за ним, а мы собак любим! — Гав! — Ещё и отец продолжает делать вид, будто меня не существует. — Гав! Мда. Советы из разряда «Хочешь воды? Возьми стакан и налей». Чуя потрепал ротвейлера за морду, и с жаром чмокнул в голову, мысленно готовясь к тому, что ему придется с ней скоро попрощаться. Может на хрен Гоголя, забираем крошку к себе домой? — Какая умница, — руку продолжали облизывать, на что он не мог не улыбаться. — Накахара Чуя? Стоило огромного труда, чтобы не дернуться, как припадочный из-за незнакомого голоса позади. Чуя обернулся, и увидел молодого парня в очках. Выглядел тот, как «фанат Шерлока Холмса номер один». Неужели его Тини, на самом деле собака Баскервилей? — Может быть. Незнакомец зазывающе улыбнулся, да так, что глаза стали выглядеть, как полумесяцы. — Моё имя Эдогава Рампо, — он протянул руку, и Чуя машинально её пожал. — Я детектив, и мне нужно задать Вам пару вопросов. Чуя замер, не сразу выпуская руки. Он услышал, как в груди сильнее забилось сердце, мысленно прикидывая пути отступления. Ладно, чего уж там. Позорного бегства. После таких слов обычно происходит следующее: ты прикидываешься сумасшедшим, или добровольно надеваешь наручники. Эй, ну а где же Доктор Ватсон? Эдогава как-то удручённо вздохнул, будто это его тут сейчас арестуют. — По Вашему лицу видно, что Вы напридумывали себе не пойми что, но спешу обрадовать — никто Вас арестовывать не собирается. Накахара продолжал с подозрением смотреть на детектива, он же не дурак, чтобы вестись на его слова. — Вижу, что не дурак, поэтому мне проще перейти сразу к делу, — парень сел рядом, вальяжно забросив одну ногу на другую. — Как Вы.. — На Вашем лице все написано, это же элементарно! Пиздец, что тут происходит? — Это касается Вашего друга.. — детектив хитро заулыбался. — Дазай Осаму. Припоминаете такого? Нет, но Чуя всего два часа назад целовался с каким-то бинтованным чучелом в мужском туалете, позорище, и какое совпадение! Его имя также начинается на «о» и заканчивается на «у». — Мы одногруппники. — Верно, но Вы также друзья детства. Если раньше сердце Чуи стучало в груди где-то на троечку, то сейчас на пятёрочку с плюсом. У него даже ладони вспотели. Бегать вокруг да около смысла больше не было. Этому детективу явно всю подноготную известно. — Чего Вы хотите? — Буду откровенен. Я поступаю не совсем законно сейчас, так как это дело закрыли ещё пару лет назад, но.. — Эдогава стал выглядеть намного серьезнее, чем был до этого. — Я терпеть не могу, когда дело не раскрыто мною до конца, тем более нашумевшее достаточно, чтобы стать «особо опасным». Вы моя последняя ниточка, за которую я могу ухватиться. Накахара был шокирован. Его будто схватили удавкой за шею, и приказали дышать. Этот человек говорит о том самом происшествии, что погубило полноценную жизнь Осаму, и похерило его самого? — Дело закрыли, потому что так захотел сам Дазай, я не имею права вмешиваться, — голос рыжего звучал уж слишком безжизненно. — Вы прекрасно понимаете почему он это сделал. Да. Потому что ничего не помнил о родителях. Потому что ему было плевать. Плевать даже на себя самого. Все, о чем он думал, это как покончить с собой. Накахара покрылся мурашками, вспоминая тот проклятый день в больнице. Когда первым увидел бессознательное тело Дазая в палате. Парень делал вид, что ежедневно принимает медикаменты, а на самом деле собирал их, чтобы проглотить за один раз. Ещё немного, и слабый организм бы не успели откачать.. — Зачем ворошить прошлое? Он живёт новой жизнью. — Тот, кто за этим стоит может быть огромной угрозой для него сейчас, — Рампо нахмурился. — И для тех, кто находится возле него ближе всего. — Мне нечем Вам помочь. — Сейчас да, однако, — детектив достал визитку, и протянул её Чуе. — Если будут какие-то неприятности, или подозрения, сообщите мне. Это поможет делу. — Это ведь Вы помогли с недавней аварией? — почему-то Накахара сразу же вспомнил об этом. Ведь как только он засветился в полиции, его сразу же нашли. — Считайте это авансом, — Эдогава подмигнул ему, и достал из внутреннего кармана печенье для Тини. Предательница сразу же проглотила угощение, весело размахивая хвостом. — Ну, до скорого. Как появился, так быстро и исчез. А вот тревога Чуи никуда исчезать не собиралась. Он чувствовал, что что-то назревает, и не мог при этом поделиться с самым важным для себя человеком. Как ему справляться с опасностью, если даже предупредить никак нельзя? Как набраться смелости, чтобы сознаться во всём?