одна память на двоих

Штаб-квартира Sasebo Heavy Industries. Район Татегами. Сасебо.

Здание компании, являющейся владелицей судостроительного бизнеса Японии было внушительных размеров, и интересной конструкции. Именно здесь заправляют верфью «Сасебо дзосэн» находившейся в префектуре Нагасаки. Припарковавшись на машине у главного входа здания, Дазай посмотрел в зеркало, чтобы поправить воротник чёрного пальто, и надеть солнцезащитные очки, которые ему придется носить в холодную осеннюю пору. Вот только это была защита не от солнца, а от любопытных взглядов прикованных к высокой фигуре, уверенно шагающей по фойе в сторону ресепшена. Девушка секретарь, что до этого быстро печатала что-то в своём компьютере, подняла голову, и подарила гостю свою лучшую улыбку, вероятно которую дарила каждому прибывшему. — Добрый день! Добро пожаловать в «Сасебо дзюкогё». Могу ли я чем-нибудь Вам помочь? — Здравствуйте, я хочу узнать, где именно находится кабинет главного Президента компании? Улыбка на лице девушки застыла, и та со всей учтивостью начала объяснять, что в данный момент всеми делами компании занимается вице-президент Моримото Ясухиро. — Я могу проводить Вас в его кабинет, но сначала, пожалуйста, назовите своё имя, — она уже было начала открывать список всех предстоящих встреч на сегодня, но после следующих слов Дазая, ошарашенно на него посмотрела. — Вы меня неправильно поняли. Моё имя Дазай Осаму, и я хотел бы знать, где находится мой кабинет. Девушка в течении минуты пыталась взять себя в руки, и сказать ему что-то вразумительное. Осаму бы это даже позабавило, вот только сейчас он чувствовал себя крайне раздражительным, зная где находится, и почему. — Вы.. Извините, я.. — подорвавшись со своего места, она тут же поклонилась ему, и указала рукой в сторону лифта. — Прошу, Дазай-сама, мы так долго Вас ждали, я провожу. — Как твоё имя? — девушке на вид было не больше двадцати, она собирала светлые волосы в два низких пучка, и носила соблазнительную юбку карандаш с белоснежной блузой. В любой другой ситуации Дазай бы даже начал с ней флиртовать. Но лишь одна мысль о том, что ему пришлось оставить своего Чу, и уехать в другой город, затмевала всё. — Исикава Сайко, господин, — она пригладила свою и без того идеальную прическу. Занято, девушка. Они поднялись практически на самый верхний этаж здания, где, то и дело носилось много сотрудников. Кто-то воодушевленный вещал о делах насущных, кто-то пытался не свалиться с целой горой бумаг, а кого-то волновало лишь то, почему не работает кофейная машина. Однако стоило им заметить, как в кабинет, что пустовал вот уже несколько лет, открыли дверь, все с удивлением затихли. Дазай собирался проникнуть в здание, не поднимая лишнего шума, и чтобы никто не знал о нём, но как оказалось, задача была не из лёгких. Зайдя в кабинет, он наконец почувствовал какое-никакое облегчение, и очень удивился, когда заметил сильную схожесть дизайна помещения с его собственной квартирой. Это было место работы его отца. Человека, о котором он не знал ничего, кроме имени. — Могу ли я еще что-нибудь для Вас сделать? — лицо Сайко становилось пунцовее с каждой секундой, и Осаму, решив больше не мучить девушку, попросил лишь оповестить Моримото о его прибытии. На столе отца не было ничего интересного кроме канцелярских принадлежностей. Дазай развалился в кожаном кресле, и начал вертеть в руках серебряную ручку с логотипом компании, попутно задаваясь единственным вопросом — что ему делать со всем этим дальше? Эта старая часть жизни его никак не касается. Более того, он понятия не имеет, чего именно от него ожидают, и почему его до сих пор не убрали. Парень давно догадался, что с его собственными родителями именно так и поступили. И лишь по стечению обстоятельств сам Дазай выжил, и теперь, как наследник сидит на месте своего отца. Не официально, но всё шло именно к этому. Стук в дверь отвлёк шатена от тяжёлых мыслей, и он велев войти, начал рассматривать человека, которого видел за всю жизнь всего один раз. Вошедший мужчина сорока пяти лет в строгом костюме, и с проседью на выбритых висках, широко улыбался Осаму. Он казался бы носителем солидной внешности, если бы каждый раз не вытирал платком пот со складок на лбу, бесконечно нервничая. Омерзительный тип. Это единственный вердикт, который Дазай сделал о нём в прошлый раз. Тогда, когда Моримото Ясухиро вещал о договоре, должности, и всей чуши, что будет говорить и сейчас. — Добро пожаловать, Дазай-кун! Надо же до чего ты сейчас похож на собственного отца, — мужчина не переставал улыбаться и вытирать пот, присаживаясь напротив Осаму. Не то чтобы Дазай был из тех напыщенных придурков, которые помимо своего носа ничего не видят, но подобная форма обращения к нему от этого человека приводила до скрежета зубов. Внешне он конечно оставался пугающе спокоен, однако.. — Разве я позволял Вам обращаться со мной столь неформально? — лёд в морозильнике был теплее, чем голос, которым парень сделал вице-президенту замечание. Казалось мужчина буквально захлебнется в собственному поту из-за унижения. — П-прошу прощения, я.. — Прежде чем мы начнем разговор, я кое-что уточню. Первое, Вы перестаёте улыбаться так, будто в самом деле рады меня видеть. Второе, кратко, и по делу. И третье, мне не нужно ваше сочувствие об утрате родителей, мы это уже проходили. — Ума не приложу, почему у Вас сложилось т-такое мнение? — Всё просто. Вам не нравится зелёный двадцатидвухлетний пацан, который должен сесть на место главы одной из самых крупнейших компаний мира, не имеющий никакого опыта и желания руководить. Моримото невесело рассмеялся, и сел намного свободнее, смотря в глаза Дазаю совершенно серьезно, а главное без страха. — Что-ж, тогда я принимаю Ваши условия для разговора. — Надо же, будто совершенно другой человек, — теперь шатен был убежден в том, что без наигранности этот мужчина для своих лет был весьма хорош собой. — А Вы намного сообразительнее, чем я предполагал. Что же выдало меня? — Ничего. Вы показались мне омерзительным с первой встречи, довольно хорошая игра. Проверка, не так ли? — Дазай встал со своего места, подойдя к окну. — Однако, я бы никогда не поверил в то, что тот, кем Вы пытались себя показать, мог заменять руководителя компании, что имеет стратегическое значение для нашего государства, так как выполняет заказы для военно-морских сил самообороны Японии. Звучит устрашающе, и то, что при неправильном управлении быстро может придти к краху. Компании нужен умный, а главное хитрый вице-президент, — Дазай сел обратно в кресло, сложив руки перед собой. — То есть, такой, как Вы. — Теперь я искренне могу упомянуть о твоей схожести с отцом, — Ясухиро достал из внутреннего кармана сигары, и закурил. — Надеюсь ты не против. — Только не говори, что я начал нравиться тебе больше, — Осаму пропустил момент, когда они опустили формальности, и на удивление никакого зубного скрежета не почувствовал. — Это мы еще увидим. — Для чего я здесь? — Считай это предупреждением, или поводом для облегчения, как тебе угодно.. — Моримото выдохнул дым, и струсил пепел в стоявшее на столе блюдце прежде чем продолжить. — На твоё место метит кое-кто другой. Имён не назову, нахожусь меж двух огней, знаешь ли. Дазай впервые за сегодняшний день напрягся, и стал вникать в нить разговора. Ему не было никакого дела до игр в крутых дядек. Три года назад они с Ясухиро пришли к соглашению, в котором указано, что парень озвучит своё окончательное решение касательно компании только после окончания обучения в университете. До того времени управлением занимается вице-президент, а Осаму предстоит выбор: сесть самому у руля, или передать место другому. Однако одна неприятная мысль, словно больная мозоль, не давала покоя. Его взгляд потемнел пуще прежнего, когда догадки стали казаться реальными. — И ты решил выбрать одну из сторон. Ту, что лучше всего будет подходить на роль Президента, — Осаму приблизился неприлично близко к лицу Моримото, будто готов был вытащить его душу собственными адскими глазами. — Даже если другая сторона пропитана кровью моих родителей. — Это его не волнует, больше не волнует, больше не.. — А может ты тот, кто всё спланировал? Ясухиро отстранился, поджав губы. Он, казалось, боролся с собственным гневом и тем, что стоит говорить Дазаю, а что нет. Будто последние слова парня задели мужчину больше всего, но в итоге лишь ухмыльнулся, направляясь к двери. — Когда всерьёз захочешь узнать ответы, ты сам будешь знать, что делать. Дверь закрылась, и Дазай схватившись за голову начал ощущать такое знакомое ощущение боли. Перед глазами темнело, а сердце совершало неистовый кульбит. — Пошла на хуй! Все тело пробрало до дрожи, когда Осаму начал слышать загробный шёпот у себя в голове. Тебя нет. ТебянетТебянет. ТЫ НЕ СУЩЕСТВУЕШЬ. Непослушные руки начали рыться в карманах пальто, чтобы достать блистер таблеток. Дазай все еще держался одной рукой за голову, а второй пытался дотянуться к кувшину с водой, но попытка увенчалась провалом. Кувшин звонко разбился о кафель, и теперь парень, как умалишённый смотрел на осколки. Голос в голове твердил взять один, и закончить непрекращающуюся боль. Он сорвался, не смог совладать с накопившимися эмоциями, и теперь тут так и подохнет.. Ветер развивал рыжие волосы в стороны, что казались огненными при свете солнца. Ладонь ощутила всю их мягкость, от чего Дазай удовлетворённо прикрыл глаза, сидя на зелёной поляне рядом с Чуей. Они часто вот так сбегали из города. От рутины и обязанностей. Куда бы Осаму не пошел, с ним всегда был его друг. Иногда он раздумывал о том, какое будущее их ждёт. Будут ли они также часто вместе сидеть, сможет ли шатен прикасаться к нему, когда захочет? Или у Накахары появится девушка, и эти прикосновения будут неправильно поняты.. Дазай и сам не понимал. Он просто привык к тому, что становится тактильным и надоедливым рядом с рыжиком. И очень злился, когда кто-то другой пытался вести себя также с ним. — Помнишь тот кораблик, что я подарил тебе еще ребёнком? — как тогда и договаривались, они вместе его починили, сделав еще красивее. — Ты и сейчас ребёнок, — фыркнул Накахара, и по привычке начал уворачиваться от чужой руки в своих волосах. Дазай знал, что ему приятно, просто у друга всегда был вредный характер. — Однажды я займу место своего отца, и имея столько ресурсов для судостроения, смогу подарить тебе настоящий корабль, что скажешь? — коньячные глаза подростка прямо таки по-детски загорелись. Чуя сел ровнее напротив Дазая, нахмурив брови. Как бы он не старался сделать недовольное лицо, улыбка сама просилась быть замеченной. — И что я буду с ним делать? Ждать дожди и пускать по лужам? — Мы загрузим его всеми необходимыми вещами, и сбежим на необитаемый остров. Лишь вдвоем. Только ты и я, — шатен заметил, как от его слов лицо Чуи раскраснелось, и очень был доволен собой. — Я иногда не пойму, ты либо очень умный, либо очень тупой, — Накахара отвернулся от него, чтобы скрыть то, насколько его взволновали эти слова. — Мы никогда не сможешь сбежать, на кону слишком многое. — Но если бы была такая возможность, ты бы согласился? — сердце Дазая ускорилось, он старался игнорировать то, как ему важно услышать ответ. — Да. Парня кто-то тряс за плечо, и тревожно звал по имени. — Дазай-сама.. Он открыл глаза, не сразу соображая где находится, и чей женский голос трезвонил по ушам. — Что с Вами? Дазай-сама, мне вызвать скорую? Дазай осмотрелся, замечая, что сидит на полу возле разбитого кувшина, а Сайко смотрит на него огромными глазищами, будто убила человека. Вот повезло, слухи разойдутся с невероятной скоростью. — Со мной всё в порядке, не ел практически сутки, такое бывает. — В-вы уверены? — она не знала куда деть руки, и хотела помочь подняться, но не решалась прикоснуться к нему. Дазай поднялся сам, все еще чувствуя лёгкое головокружение, но в целом было уже легче. Он не помнил, когда успел проглотить таблетки, но скорее всего это спасло его от глупости, сохранив жизнь. Осаму всерьез насторожился, когда понял, что был рад этому. — Да, — он взял девушку за руку, чтобы та посмотрела на него, и успокоилась. — Благодарю за беспокойство, и настоятельно прошу не говорить никому о том, что ты здесь увидела. Парень старался, чтобы его слова не звучали угрожающе, даже улыбнулся настолько, насколько мог. Кому-кому, а девушкам грубить он не любил. Вот только Сайко понимала в каком месте находится, и с кем разговаривает, поэтому сначала побледнела, а после покраснела от страха и смущения. — Конечно, Дазай-сама, я никому не скажу! Может так было даже лучше. Страх сильнейшее чувство заставляющее молчать.

* * *

Накахару начинало напрягать то, что в последнее время все вокруг него происходило без его на то согласия. Вот и сейчас он отворил входную дверь, чтобы в его дом ворвалось четыре оболтуса без какого-либо приглашения. Если быть точнее ворвался один, обнимая Чую до хруста костей, а остальные три зашли с таким видом, будто их заставили это сделать. — Здравствуй, друг дней моих суровых! Собирайся, ты едешь с нами, — Гоголь улыбался так, будто ответа «нет-пошел-на-хуй» не существовало в арсенале Чуи. — Что он опять задумал? — проигнорировал его тот, обращаясь к остальным: Достоевскому, Накаджиме и Акутагаве. — Он задумал, что тебе не гоже сидеть дома одному, когда Его Величество Дазай Осаму отчалил по делам дворцовым, — ответил сам же Гоголь, хватая пальто и шляпу Накахары с вешалки. Оставалось просто взять и смириться, как это сделали другие. Накаджима, казалось, даже сдвинулся с места, чтобы как-то остановить Николая, но Чуя отрицательно помахал ему головой. Пусть радуется, пока может. Он сел в Ламборгини Акутагавы вместе с Ацуши. Уж лучше ехать со спокойным Рюноске, чем с ебанутым Гоголем. Опустим тот факт, что оба являлись уличными гонщиками. Чуя представлял реакцию Азуми-сан, которая наверняка заметила две припарковавшиеся машины у их дома. Каждая за пару лямов долларов. А как отец отреагирует если узнает, это уже совсем другая история. Наверное Накахару спасало то, что они все также не разговаривают. Он уже сто раз пожалел о том, что бросил вызов Мори Огаю, и также сто раз был горд собой. Однако все мы знаем к чему приводит гордость. Все же отец у него единственный родной человек.. — Добро пожаловать в «Яму»! — воскликнул Гоголь, когда они подъехали к.. чем чёрт не шутит, к вонючей мусорной свалке?! — Вы привезли меня сюда, чтобы убить и закопать? Развлечения богатеев? — Чуя не умел водить машину, и теперь очень об этом жалел. Запрыгнуть бы в Макларен того же Гоголя, и удрать бы отсюда поскорее. Один этот запах мог его убить! — Ха-ха-ха! Вот ради этой реакции и стоило тебя сюда везти, — Николай буквально согнулся от смеха, а вот Чуе захотелось его самого зарыть в этой кучке дерьма. — Это не то, чем кажется на первый взгляд, — спокойно прокомментировал Фёдор, и на удивление слова этого человека возымели эффект над Накахарой. Хоть это и был лучший друг придурка Дазая, он казался здесь самым адекватным. — Да, но запах ужасный, к нему никогда не привыкнешь, — Ацуши смущённо улыбался, подходя ближе к горе мусора. — Фёдор-кун! Зачем ты так быстро всё обломал, это ведь наша великая тайна! — Долго вы еще собираетесь здесь находиться? — впервые за все время подал недовольный голос Акутагава. Гоголь цыкнул, и подойдя ближе к тому месту, где уже стоял Ацуши, отодвинул огромный мусорный бак. Чуя осторожно подобрался ближе к ним, и увидел хорошо скрытую дверь в самой земле. Неужели это.. — Это и есть та самая «Яма». Место, о котором знаем лишь мы, ну а теперь и ты, — Николай открыл дверь, и Чуя понял, что под землёй всё выглядело намного чище, и лучше, чем снаружи. Он осторожно спустился по широкой лестнице вместе с остальными, и замер, когда глаза заметили насколько все вокруг выглядело роскошно. Это вам не вонючая свалка сверху, это светлая, просторная комната, где тут и там разбросаны кресло-мешки, стои́т целый домашний кинотеатр вместе с игровыми приставками и PS5. Здесь даже была кухня с холодильником, а две другие двери наверняка ванной, и еще одной комнатой. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель! — Гоголь сразу же подбежал к холодильнику, и начал доставать оттуда банки с пивом и закусками, будто дома его не кормили. Ага, как же. Накахара сел в кресло-мешок, и согласился выпить вместе со всеми, расслабляясь. Сам он себе ни за что в этом не признается, но внутри стало намного теплее от того, что ему доверились. Привели в их второй дом. Вот так просто, без сопливых объяснений почему, и как. Чуя не заметил, как практически незнакомые люди становились ему друзьями. И всё благодаря Дазаю. — Может быть ты знаешь из-за чего уехал Дазай? — рыжеволосый подвинулся ближе к Достоевскому, чтобы их разговор не слышали другие. Он не знал подробностей, лишь получил смс-ку о том, что тот уехал из города на три дня. Чуя безумно скучал и переживал. — Даже если бы знал, есть вещи, о которых Дазай должен рассказывать сам, — туманно, но справедливо заметил Фёдор. Неужели ему было также известно о потере памяти, о семье, и о самом Чуе? Накахара разнервничался, что было очень плохо. Такой человек, как Достоевский сразу заметит эти изменения в нём. Чуя ведь мог просто напридумывать себе всё, и на самом деле хоть тот и был лучшим другом Осаму, наверняка ничего не знает. Откровения не его черта характера. — Если тебе станет от этого легче, он должен появиться скоро здесь. Чуя настолько не ожидал этого, что и о личных терзаниях позабыл. — Что?! — Вы слышите? Кажется к нам забрёл бродячий пёс, — посмеиваясь заговорил Николай с приставкой в руках, когда стало слышно шуршание со стороны лестницы. В комнату вошёл высокий парень с натянутой, уставшей улыбкой. Будто говоря: вот он я. Обнимайте, не обижайте, а любите. Чуя не знал, как там видели Дазая остальные, но он сам видел его именно таким, и это ему не понравилось. — С тобой что-то случилось? — он с тревогой подошёл ближе к парню, не зная как вести себя с ним при остальных. — Знал бы ты, как мне льстит это твоё очаровательное беспокойство, — Осаму положил ему ладонь на шею, что делал постоянно. Просто потому что ему хотелось касаться его кожи. Накахара не стал реагировать на его слова так, как отреагировал бы в любой другой день, а молча взял Дазая за руку, и увёл в другую комнату. Там шатен облегчённо сел на краю кровати, и стал пристально рассматривать Чую. От этого тёмного взгляда горели уши. Будто бездонные глаза обнажали саму душу. — Ну? — Не смотри на меня так, как-будто для тебя не существует никого, кроме меня. — Ничего не случилось, Чу, — удручённо выдохнул парень. — За последние три дня я дважды летел самолётом, и практически не спал. Накахара чувствовал, что это была не основная причина его усталого вида, но давить не стал. Как и сказал Фёдор, когда нужно будет, Осаму сам всё расскажет. — Ну а спрашивать о том, где именно ты был, гиблое дело? — Не забивай очаровательную головушку этими мыслями, лучше иди ко мне, — Дазай одним движением притянул к себе Чую, и усадил на себя. — Ты что творишь? Забыл, что за дверью собрались все твои друзья? — прошипел рыжеволосый, но предательское тело уже не собиралось быть на его стороне. — Если ты здесь, значит это уже наши друзья. И мне плевать, можем даже выйти к ним, и там поцеловаться, — парень даже начал вставать с кровати, и Накахара настолько приахуел, что придавил его к постели сильнее. — Только, сука, попробуй! — Ну всё, моё терпение на исходе, я пиздец скучал, — последнее, что успел пробормотать Осаму, прежде чем собственнически захватить губы Чуи своими. Ну не может от человека так вести.. Или может? Накахару больше ничего не волновало, он буквально растворялся в Дазае, прижимаясь сильнее, и стараясь стать с ним одним целым. Руки же Дазая, совершенно ледяные, беспрерывно шарили у него под рубашкой, касаясь его собственной разгорячённой кожи. Этот контраст настолько лишал воздуха в лёгких, что Чуя не успел подавить стон. — Чёрт, сделай это ещё раз, — между поцелуев в шею, скомандовал Дазай. — Не дождёшься, — Накахара понимал, что им пора бы остановиться, но как же хотелось узнать продолжение. Они еще ни разу не заходили дальше поцелуев. За столько-то лет, он только-только вкусил запретный плод. Еще немного, и он точно остановит их.. Неожиданно Осаму резко всё прекратил, и отстранился от Чуи. Он ведь сказал себе еще немного! Не сейчас же, Дазай! Тот, как ни в чём не бывало, подошёл к двери и открыл её. Накахара все ещё заторможено соображал, но.. Неужели он хочет всех пригласить присоединиться? Дазай, я убью тебя! — Гоголь, мне кажется вам всем не хватает очень громкой музыки для веселья, — отчеканил шатен так, будто возражений не потерпит. И рискни, Николай, здоровьем, попробуй откажись. Впрочем тот, как наивный дурачок радостно захлопал в ладоши, говоря, какая это замечательная идея. Дазай с грохотом захлопнул дверь, закрывая её на замок, и повернулся к Чуе с самой самодовольной улыбкой, какую парень только мог сделать. Музыка басами начала отзываться по стенам подземелья. — Не знаю, что именно ты задумал, но я в этом не участвую, — настороженно предупредил Дазая Накахара. Его злило, что он чувствует себя добычей в клетке с тигром. Какого собственно хуя? — Не нервничай, солнце, — промурлыкало это дьявольское нечто в самые губы Чуи. — Я лишь хочу тебе отсосать. Что?! Стоп-стоп! Какое на хуй «солнце», он мужик или кто? И почему собственный член дёрнулся именно на ванильное прозвище? Ему тут сейчас отсосут вообще-то! Видимо молчаливый ахуй Осаму принял за знак согласия, поэтому снова начал мучительно-сладко терзать его губы. Парень будто прекрасно знал, как именно нужно сделать так, чтобы Чую не волновало больше ничего, кроме Дазая. Наконец оторвавшись от губ, тот погладил его бока ладонями, и коснулся ширинки штанов. Накахара втянул воздух сквозь зубы. Он не будет стонать, как девственница лишь из-за одного прикосновения к каменному стояку. Хоть и очень хотелось. Ремень был расстегнут вместе с ширинкой, и Чуе пришлось приподняться для того, чтобы спустить штаны вместе с бельём. Он уже был готов кончить лишь от того, как Дазай смотрел на его член, но этого было мало. Ему нужно больше внимания, больше прикосновений, и чёрт возьми, ему очень нужны были губы Осаму. — Солнце, мне кажется, или ты сказал, что во всём этом не участвуешь? — сипло заявил шатен. Как он еще может разговаривать? — Ты не посмеешь мне сейчас отказать, — и почему голос Чуи звучит, как мольба? Он ведь очень зол. — Хм, я думаю.. — Дазай опалил член горячим дыханием, но так и не прикоснулся к нему. После чего начал невесомо целовать по всей длине, но не обхватывая головку губами. Это было похоже на пытку. Чуя знал, что парень может издеваться над ним, пока не получит желаемое. — Блядь.. — он чувствовал, что постепенно проигрывает в этой игре, и отбросив гордость, вымученно простонал. — Пожалуйста, Осаму. Дазай взял его в рот насколько мог, и влажный язык прошёлся по члену так, будто ждал этого не меньше самого Чуи. Как же второй был рад, что музыка не прекращала играть. Никто не слышал его громкого стона. — А говорил не дождусь, — Дазай Осаму всегда оставит последнее слово за собой, никогда в этом не сомневайтесь. Голова шатена начала ритмично двигаться, а ладони сильно сжимали бёдра Накахары. У того наверняка останутся синяки, но сейчас это было абсолютно неважно. Так сильно хотелось кончить, что рыжеволосый сам начал насаживаться на рот парня. Долго ждать не пришлось. Где-то внутри себя Чуя тихо возмутился, когда Дазай проглотил его предэякулят, но сил на большее не хватило. Ему сейчас слишком хорошо. Нет, ему ахуенно. Осаму удовлетворённо облизал губы, и потянулся к парню, чтобы поцеловать его в лоб. — Видел бы ты сейчас себя моими глазами, непередаваемые ощущения. — А как же ты? — Чуя был слишком смущён своим же вопросом, но это его всерьёз волновало. — Всё в порядке. — Я хочу помочь, — заявление, которому невозможно возражать. Дазай долго упираться не стал, и без лишних слов спустил свою нижнюю одежду, после чего взял ладонь Чуи, обхватив ею собственный член. Накахара смотрел, как заворожённый, а сердце готово было вырваться из груди. Внизу живота вновь начало сладко тянуть, но он старался думать лишь об удовольствии своего парня, а потому усердно помогал ему в этом рукой. Сколько раз Накахара представлял то, как звучат стоны Дазая? Бесчисленное количество раз. Впервые, когда был подростком. И теперь взрослый Чуя может не только фантазировать, но и видеть, как кончает Осаму со стоном, что сносил парню крышу. На фоне, как нельзя кстати играли «Chase Atlantic», и все это было похоже на какое-то сумасшествие. Чуя был предупреждён, что Дазай ненормальный, поэтому он не против. Если так, то хоть каждый день. Они оба привели себя в порядок, и наконец вышли из комнаты. Накахара уже готовил целую речь в оправдание перед друзьями. Нужно было сказать что угодно, лишь бы только их не выдал внешний вид, буквально кричащий «точно-трахались». Однако какое удивление настигло Чую, когда парни не только ничего не сказали им, но и вовсе делали вид, будто позабыли о них. Ацуши, слишком близко сидевший к Акутагаве, отчаянно кивал головой, когда выпивший Рюноске ему что-то рассказывал. Это выглядело так, будто Накаджима совершенно не понимал о чём идёт речь, но ему нравилось само внимание парня. Нечасто Аку был такой разговорчивый. Гоголь стоял на столе с кучей пустых бутылок и пел, надо заметить, с идеальным акцентом английского. Куда подевался Достоевский, Чуя не успел заметить, так как на его, и Дазая телефон, одновременно пришло оповещение об смс. Сердце пропустило удар. «За каждую тайну приходится платить» Слова похожие на те, что он уже слышал в собственном сне. Что пришло самому Осаму можно было только догадываться.