Эдельвейс/Сегодня - исключение

Твой внутренний голос приказывает бежать, и в ту же секунду ты бросаешься к двери. Трясущимися руками открываешь щеколду, пригнувшись, чтобы избежать выстрела. Наконец, одолеваешь её и вываливаешься наружу. Почему-то Жаннет не стреляет. Наверное, дело в её серьёзной ране, но нет времени думать об этом, надо двигаться вперёд. Спотыкаясь и задыхаясь, ты изо всех сил несёшься в сторону Острого меча, где тебя — боже упаси, чтоб это было так! — ждут Жан и Конни. Тебе нужна их помощь. Не проходит и пары минут, как понимаешь, что не можешь бежать — кружится голова — и сворачиваешь в переулок (там можно держаться за стены и снизить темп, к тому же не так ярко светят фонари). Ковыляя в сторону бара, осматриваешь свои запястья: воспалённая от верёвок кожа покрылась тёмными пятнами в месте горения бечёвки, огнём задеты не только запястья, но и ещё и ладони. Эти алые раны до сих пор изнуряют тебя огненной болью. Но ты бывалый терпила, и к тому же очень легко отделался — всего лишь ожогом второй-третьей степени. После жара колосса — это ничто. Эта мысль подбадривает тебя, и ты ценой титанических усилий увеличиваешь темп. Жаннет придёт. Она обязательно придёт за тобой. Но теперь в опасности не только ты — она может добраться и до Энни. Тебя прошибает пот, и ты останавливаешься. Надо предупредить Энни, чтобы она убиралась из города. И как бы сделать так, чтоб она не приходила сегодня в таверну… Но слишком поздно, ты знаешь: Энни наверняка уже там. От безысходности бьёшь кулаком по кирпичной стене. И вновь начинаешь прикидывать варианты. А если я вернусь и пристрелю Жаннет из винтовки? Нет, без шансов. Твоё оружие осталось в спальне на втором этаже, и туда проход закрыт. К тому же, Жаннет могла уже выйти из дома. Она знает, что ты пойдёшь в таверну. Наверняка прочитала записку Энни, после того, как тебя вырубила. «Есть только один путь», — думаешь ты, и, стиснув зубы, начинаешь двигаться дальше. Спустя целую вечность твоего вымученного ковыляния наконец слышишь звуки людей, веселящихся в Остром мече. Вечерами там никогда не бывает тихо, но сегодня — как будто особенно оживлённо. Стоя напротив дубовой двери с огромной медной ручкой в виде кольца, с замиранием сердца тянешь его на себя и делаешь шаг навстречу теплу, шуму и запахам алкоголя. — Нашш дорррогой комаааан…. — пьяный в усмерть Конни Спрингер поднимается с кружкой пива тебе навстречу, — …дор. Вглядевшись в тебя, он сразу осекается. Ну и видок у тебя, Армин. Словно узник, вырвавшийся из темницы: смертельно бледный, волосы спутаны, на лице рана в районе виска и довольно глубокая подсохшая царапина на щеке. Твоя собственная кровь, размазанная губами Жаннет по шее, груди и плечам, тоже подсохла, но всё равно выглядит жутко, виднеясь из незастёгнутой рубашки. И вишенка на торте — обгоревшие запястья, которые ты тут же суёшь в карманы, отвечая Конни: — Ребята… вы тут начали без меня?.. Ты просто не знаешь, как им всё рассказать. За длинным столом слева сидит целая дюжина парней, которых ты хотел бы видеть в последнюю очередь. Судя по мундирам, небрежно наброшенным на спинки стульев, понимаешь: королевская полиция. Самое хреновое в этой ситуации то, что Жаннет когда-то служила с этими ребятами. Значит, преимущество не на вашей стороне, и оставаться здесь нельзя. За столом Жана и Конни ещё человек пять: все они твои сослуживцы из разведкорпуса. Есть ещё какие-то люди: вероятно, гражданские, которые могут стать крайне нежелательными свидетелями. Если сюда придёт Жаннет, то это будет катастрофа. Жан, на фоне Конни трезвый как стёклышко, прерывает поток твоих мыслей: — Армин, а ну быстро сюда, — громко шепчет он и, вставая из-за стола, протягивает тебе руку. Жан, как и ты, отлично понимает, что если ты с порога начнёшь рассказывать, что случилось, всё внимание будет приковано к тебе. А внимания королевской полиции лучше не привлекать. Кое-кто из них тебя, конечно, заметил, но в этом месте бывали пьяницы с видком и похуже, поэтому никто не придал особого значения твоему появлению. Собираясь — сам не зная как — объяснить всю эту дичь Жану и остальным, направляешься в их сторону. Внезапно — на самом деле вовсе не внезапно, а вполне ожидаемо — НО ПОЧЕМУ ТАК БЫСТРО?! — слышишь ненавистный голос позади себя: — АРМИН АРЛЕРТ. Я вызываю тебя … умереть! Ты тут же чувствуешь невыносимую боль в задней части икроножной мышцы. Боль от ножа. Мгновенно скручиваешься от боли, падая на пол. — ТВОЮ МАТЬ! — доносится со всех сторон, и ты слышишь, как встревоженные гости таверны встают с мест. У хозяина таверны точно есть винтовка, Жан мгновенно бросается туда, но его останавливает вопль: — Стоять! Направленный револьвер Жаннет заставляет его сесть на место. Корчась на полу, ты больше не контролируешь ситуацию. Всё, что ты видишь, это дуло револьвера, которое теперь смотрит прямо тебе в лицо. — Жаннет, что — мать твою — происходит?! — в изумлении спрашивает кто-то из её сослуживцев, медленно приближаясь к вам. Её лицо искажает гримаса: она сделает всё, чтобы тебе отомстить. И для начала навсегда обольёт грязью твою репутацию. — Этот… этот ублюдок отрезал голову хозяйке своего дома. Бедная бабуля Джун… Когда я пришла туда, было слишком поздно, он уже прятал тело… Эта информация вводит всех в ступор. Чтобы Армин Арлерт отрезал кому-то голову? Да бред какой-то… — А потом, когда я пыталась его арестовать, он воткнул мне нож — вот сюда, — Жаннет убирает волосы и показывает забинтованную шею с маленьким красным пятнышком, просачивающимся сквозь бинт. Теперь её бред уже не звучит таким неправдоподобным. — Не верьте ей… — сквозь зубы цедишь ты. — А теперь он пришёл сюда, чтобы его вшивые дружки прикрыли его жопу и спрятали от правосудия… Но знаешь, что бывает, когда сопротивляешься правосудию?! Жаннет с силой бьёт тебя ногой в живот. Потом замахивается ещё раз со словами: — Расстрел! Или виселица! Вшивый ты… Всё дальнейшее происходит настолько молниеносно, что ты не уверен, что это вообще возможно. На Жаннет словно налетает ураган. Идеально-рассчитанный удар ногой выбивает револьвер у неё из рук. Бросок — и Жаннет лежит на полу рядом с тобой с заломанными руками. Прижимая голову Жаннет коленом к земле, твоя спасительница смотрит на тебя большими серыми глазами. Энни. — Держись, Армин. От этих слов тебе делается горячо. Потом происходит сразу несколько вещей: Жан оттаскивает тебя подальше к своему столу, пытаясь оценить рану на твоей ноге: нож вошёл туда сантимеров на пять, не меньше, и он до сих пор там. Вынимать его до врача было бы безумием. В тот же момент пара ребят из королевской полиции оттаскивают Энни, давая Жаннет встать на ноги. Энни пытается отбрыкиваться, но ей ни за что не справиться с парой мужчин, что вместе взятые тяжелее её на добрую сотню килограмм. Они не могут допустить того, чтобы с Жаннет случилось что-то плохое. Тем более, не разобравшись в ситуации. Жаннет, словно пьяная поднимается на ноги. Выпрямляясь, смотрит прямо на Энни, которую держут её дружки. — Ах ты сука, — шипит она и очень сильно берёт Энни за горло. — Жаннет, полегче, — говорит один из её сослуживцев. Энни начинает задыхаться. — Пусти, я должен помочь… — оттолкнув Жана, ты поднимаешься в их сторону. Несмотря на невыносимую боль, на ноге можно кое-как стоять. Жаннет оборачивается к тебе. Она зло улыбается. Потом, ослабив хватку, тычет пальцем Энни в лицо, обращаясь к остальным: — Знаете, кто эта сучка? Это шлюха из Марлии! Да, она помогла победить ублюдка Йегера, но при этом это не помешало ей обмануть нашего поехавшего командора, соблазнить его и толкнуть на все эти преступления. В дом старухи он хотел привести именно её! — Неправда, — волоча ногу, ты делаешь шаг в их сторону. — ЭЙ, МОЖЕТ ХВАТИТ УЖЕ?! — кричит Жан, — Может нужно разойтись и обсудить это всё в положенном месте?! — Заткнись, — Жаннет отходит от Энни и поднимает свой отброшенный револьвер. — Нет … Это ты… заткни свой грязный рот! — ярость застилает тебе глаза. Жаннет начинает хохотать: — Бааа, а ещё полчаса назад ты просил меня сосать этим ртом. Это твой член что ли его испачкал?! Покраснев, ты со страхом смотришь на Энни. Услышав слова Жаннет, она опускает глаза вниз. — Вот! — Дрожа от гнева и отчаяния, тут же показываешь пальцем на Жаннет, — КАК? Как ты могла делать мне… — запинаешься на секунду — минет (Энни, мне правда, очень жаль), если пыталась арестовать меня после убийства?! В твоей истории слишком много несостыковок, не считаешь?! Жаннет чешет револьвером свою голову. Понимая, что и правда завела сама себя в тупик, направляет револьвер Энни между глаз и бросает равнодушное: — Похуй. … и ставит палец на курок. Стиснув кулаки от своего бессилия, ты умоляешь: — Подожди!.. Жаннет поднимает бровь: — По-моему, ты уже всё мне сказал, командор. Назови хоть одну причину не пристреливать её. К этому времени абсолютно всем находящимся в таверне становится ясно, что у Жаннет едет крыша. Давать ей свободу — было ошибкой, и кто-то из твоих разведчиков пытается медленно приблизиться к Жаннет по правой стене, чтобы попробовать разоружить её. Но она замечает это. Поворачивается в сторону подходящего и равнодушно стреляет. Все в ужасе замирают. Военные полицейские отпускают Энни из хватки, и её тут же перехватывает Жаннет, приставив револьвер к её виску и крича: — А ну?! Кто ещё на меня?! Бернар?! Нападай! Я пристрелю тебя точно так же, как этого ублюдка. Господин Жан, может вы попробуете подобраться ко мне?! Ну-ка, кто у нас тут самый смелый! Понимая, что вокруг стало слишком много противников, Жаннет начинает отступать к двери, обхватив Энни за шею и буквально вжимая дуло револьвера ей в висок. В отчаянии пытаясь придумать, как спасти Энни, понимаешь, что твоё единственное оружие — это нож в твоей ноге. И ты не умеешь его метать. И, скорее всего, истечёшь кровью. Со слезами в глазах смотришь на Энни, мысленно прося у неё прощения за этот ад, в который она влипла только из-за тебя. Невозможно игнорировать тот факт, что Энни держится молодцом, и даже в таком аду ты на секунду восхищаешься её невозмутимостью. Её не сломать. Внезапно Энни недвусмысленно показывает глазами в сторону от себя, абсолютно точно посвящая этот взгляд тебе. Ты смотришь туда и видишь декоративные меч и щит, висящие на стене. Вспоминаешь название таверны. «Острый меч». И сразу понимаешь, что ты должен сделать. К тому же ты замечаешь, что пятно крови на бинте Жаннет интенсивно расширяется. Нужно тянуть время. Она вот-вот потеряет сознание. Нужно делать хоть что-нибудь. Что угодно. И внезапно ты становишься на колени и начинаешь рыдать. — Жаннет! … Я сделаю что угодно, я … я буду твоим рабом! — давясь слезами, умоляешь ты, — Прострели мне вторую ногу, надень на меня ошейник, делай со мной что хочешь! Только отпусти Энни. Мы уедем и будем жить вместе, или я могу попроситься в Совет, о — я очень быстро добьюсь этого, ты будешь моей телохранительницей, я женюсь на тебе… Умоляю… Ты знаешь, она не выстрелит, пока ты будешь говорить о вашем будущем. Захочет хотя бы послушать, как могло бы быть. Предложение очень заманчиво, но Жаннет обожглась один раз и больше не верит в твои сказки. — Иди к чёрту. Чёрт, чёрт чёрт, чёрт… Думай, думай! Нужен хоть какой-нибудь отвлекающий маневр, чтобы нанести удар. Хоть что-нибудь! И в этот самый момент… … время будто замедляется и… …в сторону Жаннет летит пивная кружка. И звонко бьёт её прямо в висок. Абсолютно в то же место, куда она ударила прикладом тебя. Жаннет, пошатнувшись, теряет равновесие. Энни тут же пользуется моментом и выворачивается из её хватки. А ты, собрав остатки сил, бросаешься к декоративному щиту и, сорвав с арматуры меч, несёшься на Жаннет. С воплем: «СДОХНИ!» — протыкаешь им свою мучительницу, пригвоздив её прямо к стене. — Сдохни, сдохни, сдохни!!! — с каждым криком ты вонзаешь его глубже и глубже. Ненависть к этому миру овладела тобой. Протыкая Жаннет, ты словно протыкаешь всю королевскую полицию, правительство, Йерегистов, титанов, врагов из детства и ещё многих-многих мучителей вместе взятых. Все они заставляли тебя, пользовались тобой, пренебрегали тобой, издевались над слабыми. Глаза Жаннет расширяются, она хватает меч прямо за лезвие, пытаясь вытащить его из себя, но только режет себе руки и неистово вопит. Наконец, она замирает. — Сдохни, — в последний раз шепчешь ты, повиснув на рукоятке меча. Потом тебя оттаскивают от мёртвой Жаннет, — по рукам узнаёшь Жана — и вцепившись в его рукав, ты умоляешь: — Пожалуйста, дай нам уйти. Абсолютно всем в таверне, включая тебя, ясно, что тебя нужно арестовать и отправить под стражу. Но ты этого просто не переживёшь. Сейчас… когда ты так близко к ней. Жан озадаченно смотрит на членов королевской полиции. Они, как и остальные, находятся в шоке. Им нужно решить, что с тобой делать. Твоя судьба висит на волоске, и в этой оглушающей тишине любой вердикт — уже облегчение. Внезапно раздаётся голос вусмерть пьяного Конни Спрингера, всё также сидящего за столом: — Вот это ловко я её… кружкой по черепушке…*Ик*. С этими словами он бьёт кулаком по столу, падает на свои руки и начинает громко храпеть. Если у меня когда-нибудь будет сын, я обязательно назову его Конни. Теряя сознание в руках Жана, ты в последний раз смотришь на Энни, и — готов поклясться — она подумала то же самое.