Пой. История Тома Фрая

      Том сидел за кухонным столом в полном одиночестве и грел руки о кружку. Он уже три раза кипятил чайник, заваривал новый пакетик. Он гипнотизировал пепельницу, всегда вымытую, оставленную мамой якобы для гостей. Но у них никогда не было гостей. Джек и Ричард не курили, на этом их круг близких заканчивался. Ванесса предпочитала затворничество ввиду своей болезни. Именно по этой причине она снова оставалась на втором этаже. Женщина остро реагировала на смену погоды, особенно заметным это становилось весной и осенью. Скоро выпускной, за окном почти лето, невыносимая жара, а Ванесса наверху под вентилятором старается пережить непростое время. Она всегда шутила, что с возрастом Том поймет, каково чувствовать каждое облачко на небе, но парень действительно знал, с чем связаны ее «плохие» дни. Мама утром сообщила о неважном самочувствии, и, заверив, что все хорошо, скрылась в недрах своей комнаты, вручив деньги на пиццу. Но, приоткрыв коробку, он поморщился и отвернулся. Обедать одному было непривычно.       «Какой же ты придурок, Том. Неужели было так сложно остаться еще на час?! В любом случае я надеюсь, Ричард услышит мои сто голосовых и прочтет пятьсот тестовых сообщений с извинениями. И, как назло, я застрял между Диланом, который по непонятным причинам слетел с катушек, и Джеком, по-видимому желающим растерзать моего парня. Впрочем никто из них не согласился поужинать со мной. Оба прочитали, и оба проигнорировали. Хорошо, хоть Дилан предупредил о семейном ужине в пятницу, а то не хватало переживать и по этому поводу. Ричард же второй день не появлялся в сети и в школе. В конце концов он сдал все экзамены и имел возможность больше там не появляться. И самое ужасное, я не знаю, что делать. Слова Дилана прочно засели у меня в голове. Что бы ни случилось после выпускного, куда бы мы ни поехали, я не хочу так завершать этот этап моей жизни. Школа не была счастливым местом, но все же кое-какие теплые воспоминания остались. Я…»       «Я не готов сказать: «Прощай».»       Том вздрогнул, когда в дверь позвонили. Он опустил глаза на свой телефон: никаких оповещений или звонков. Парень перевел взгляд на занавеску, мирно колышущуюся от слабого ветерка. Внутрь проникали лучи закатного солнца, раскрашивая кухню алыми цветами. Он даже подумал, что ему померещилось, однако звонок повторился. Решив лишний раз не беспокоить маму, Том неохотно встал со стула, вылил чай и закрыл коробку с нетронутой пиццей. Он думал, что Дилан смог вырваться от родственников пораньше и ему не придется ждать до обещанных десяти часов. Парень схватился за ручку, замирая и пытаясь понять, кого он действительно хочет увидеть за дверью. Напряженное лицо Джека заставило облегченно выдохнуть. Он стоял, отвернувшись от входной двери. Держа руки в карманах, парень перекатывался с носка на пятку. Том слишком хорошо знал его повадки, поэтому сразу понял: лед тронулся. Хозяин дома поспешно отошел в сторону и улыбнулся, когда Джек юркнул внутрь. — Привет. — Я сказал «привет».       «Мотыльки летят на свет. Киты плывут на звук. Солнце встает на востоке. Джек идет к пицце. В этом мире что-то должно оставаться постоянным. И пусть вселенная вспыхнет, как бензоколонка от неаккуратно брошенной сигареты, но некоторые вещи в мире не меняются. Раз Джек пришел ко мне, значит: обида не сильнее голода и есть надежда разрешить конфликт. Он в той же неловкой тишине направился на кухню, останавливаясь в дверном проеме. Видимо, хотел поздороваться с мамой, потом посмотрел на лестницу и поджал губу. Он задержал на мне взгляд и шагнул вперед. Ох, ну кто бы мог подумать, что настанет день и мне придется составлять плейлист с извинениями!? Благо не я первый совершил ошибку, не я последний. Подходящая песня точно найдется.» — Я могу съесть пиццу? — Джек уже сидел за столом и нерешительно поглядывал на коробку. Раньше такого за ним не водилось. Он мог без приветствия кинутся на кухню и опустошать холодильник. Положительный кивок позволил гостью приступить к еде. — Спасибо, — Том лишь пожал плечами и взял доску. — Я не знаю, что сказать, — он пропел это тихим и слабым голосом, сверля взглядом коробку из-под пиццы. — Я не хочу сделать тебе больно. Потому что осознаю правду, тебя никем не заменить. Поэтому даже не собираюсь, — Том менял песни одну за другой, удивляясь с какой легкостью у него это получается. — Я хочу быть прощенным, ведь мне еще нужен мой друг. Я хочу быть прощенным. — Что это за дикий мэшап? У меня сейчас голова взорвется, Том, — Джек закатил глаза, но уголки его губ дернулись в улыбке. Кажется, в этот момент у хозяина дома упала гора с плеч. — Я и не злился на тебя по-настоящему. Ситуация была вне нашего контроля. Сидел ты за тем столом или нет, Ричарда сцапали. Предполагаю, его отец уже готовился к выкрутасам сына. Они отобрали у него нормальный телефон, заменив на кирпич с кнопками. Он похож скорее на рацию. Благо он знает наши номера наизусть. — Но вот мой номер, может позвонишь мне? — пропел Том уже более веселым голосом. Ричард так и не позвонил ему. — Конечно же, он в обиде и злится на тебя, но не стоит переживать по поводу настроения этого сбежавшего книжного героя. Ему нужно время. Не для того, чтобы простить тебя, а скорее чтобы обдумать дальнейший плана действий, — Джек ел, а точнее поглощал пиццу со скоростью света. Каким образом он не подавился — загадка. — Как ты думаешь, благодаря кому я здесь?       Том ткнул пальцем в пиццу. — Нет, это, конечно, главный аргумент, но именно Ричард попросил зайти к тебе и сказать, какой ты влюбленный придурок, — парень усмехнулся. — Не находишь парадоксальным, что я единственный, кто лишился девственности в нашей тройке? — он даже на мгновение перестал есть. — И, я даже не про тебя… Уж прости! Но Ричард... ты вообще обращал внимание, как много девушек крутятся вокруг него? Да и парней. А он все в книгах, да в книгах. — Слышал, нам обоим нечем заняться, в-у-у-, —протянул Том, смеясь. Песня Леди Гаги, по его мнению, подошла как нельзя лучше. Джек всегда подкалывал их с Ричардом насчет несостоявшейся сексуальной жизни, хоть и не всерьез. Оба друга ради собственного развития боролись с миром и тараканами в голове. Джек встал со стула, налили себе стакан сока и сразу же осушил его. — Я думал, последним, кто потеряет свою невинность будешь ты, Том, — друг показал ему язык. — Не надо тут вредничать. Твоя голова забита музыкой, твое сердце каждый день изливается строчками с виниловых пластинок, — Том удивленно раскрыл глаза. Джек никогда не говорил так… Так хорошо. — А потом, когда я подумал над твоим поступком, вспомнил, что ни к чему бороться с собственной природой. Тем более, мы бы ничего не смогли противопоставить мистеру Альваресу. Ведь все песни, так или иначе, о любви.       «Не рановато ли для этого слова, Джек? Дилан, безусловно, вызывает у меня чувства, которых я прежде не испытывал. Он красивый, необычный, немного странный, как и все мы, и, самое главное, прекрасно поет. Не без огрех, но кто идеален? И все же, что есть любовь, и когда влюбленность превращается в любовь? Моя мама, всегда учила, всегда акцентировала внимание на нетождественности этих понятий. И теперь тонкая грань, служащая для нее инструмент для управления людьми, исчезла, перемешав два чувства. Мне срывает крышу лишь от одного взгляда Дилана. Но крыша — это крыша, а сердце пока что на цепях сидит в грудной клетке. Мама постоянно повторяет: отдам его и винить будет некого. Только самого себя. Джек неопытен в этом, да и в семье у него нет ни советчика, ни примера. Но все же, откуда он взял эти слова? Видимо, прямиком из души.» — И что же с ним теперь? — быстро написал Том на доске. С друзьями эти движения дошли до какого-то пугающего автоматизма. — Мы можем чем-то помочь? — стер. — Неужели все кончено? — Ничего не кончено, тебе ли не знать? — Джек поднял бровь и сжал руку в кулак. Парень понимал, что избежать разговора не удастся, если зов пиццы и желание помириться перед выпускным приведут его к Тому. К счастью, тот пока сосредоточился на Ричарде. — Все мы знаем, как он поступит. Ричард намного сильнее нас, слишком упрям и непоколебим. Его главный враг — доброе сердце.       «Этот мир пропал, раз в нем доброе сердце — слабость.» — Ему просто придется подождать. Горячая голова еще никому не приносила ничего хорошего. Его отец старого закала не так сильно похож на мексиканца, каким себя считает. Мне кажется, их ба ведет себя, как истинный представитель своей страны и народа, и гордится этим, — Джек улыбнулся, вспоминая ее слова. — У них с Ричардом намного больше общего, чем с родителями.       «Я слышу твои мысли, Джек. Их не укроешь. Ты — не копия своих родителей.» — И что он собирается делать? — Том стер с доски. — Попавшись на откровенной лжи, — стер. — Он находится под постоянным контролем, — стер. — Что если ему уехать со мной?— стер и нарисовал яблоко. — А на что ему жить? У тебя самого десять долларов в кармане, — фыркнул Джек на предложение Тома. — Он даже предположить не мог, что отец будет так настаивать на поступлении в университет. Если он ослушается, ничего, кроме сумки вещей, не получит. А жить на улице и тесниться в коробке из-под холодильника — отвратительная идея. Напоминаю, ты планируешь переехать в сентябре. А Нью-Йорк на севере страны… Что насчет Дилана и его планов? — Обычный городской парень, который родился и вырос в Южном Детройте, взял билет на полночный поезд, который отвезет его в никуда, — Том обрадовался, имея возможность использовать эту песню. Джек не переставал плеваться от плейлиста друга. Вновь пришлось использовать доску. — Он хочет уехать сразу, — стер. — Спустя неделю. — стер. — Дилан мечтал об этом с детства, — стер. — Его семья может позволить, — стер.— Воплотить мечту в жизнь. — Стер. — Я же хочу задержаться, — он поджал губы и стер. — Накопить денег.       «Я хочу задержаться ради вас и мамы. Вы для меня — место, куда я буду возвращаться раз за разом. Мой дом.» — Ваши… Отношения? — Джек осторожно остановился. Том лишь пожал плечами и отвел взгляд. Он не был уверен, что засосы на шее — подтверждение чего-то серьезного. Мама как-то обмолвилась: пока кольца на пальце нет, все — детский лепет. —Знаешь, расстояние убивает любовь. Впрочем, так говорят. — Я думаю, мы еще обсудим это, — стер. — Ты знаешь… — он быстро стер и, краснея, показал следующие строки. — Дилан обычно не дает поговорить, — Джек распахнул глаза. — Ничего серьезного, — Том попытался сразу дать понять, что до секса дело не дошло. — Выпускной — черта, — стер. — Которую нужно перешагнуть. — Он у тебя темпераментный. Думал, бросится на меня в столовой, — Джек усмехнулся. Том прекрасно осознавал, насколько другу плевать на демонстрации сил и угроз. — Не замечал за ним таких повадок. Он на тебя не наезжал случайно?       «Только на мои губы. Губы в порядке. Они справятся с этим.» — Если он будет снимать квартиру, разве не проще жить вместе, постепенно укрепляясь в городе? — Том отмахнулся от идеи. Он был уверен, слава придет, торопиться не стоит. Джек знал, друг не любил спешить. — Ну да, ты же такой ленивый, что даже не записал видео-резюме. Ладно, хрен с тобой. Сам решай, когда тебе там нужно оказаться. Только не задерживайся. — Что насчет твоих планов, — написал Том и улыбнулся. — С Нью-Йорком не получилось? — стер.— Ничего страшного. — Стер. — Главное — поступил. — Это да, — Джек сглотнул. — Поработаю в городе. Деньги нужны всем. Сам понимаешь, в моей семье их нет. А в сентябре или, если позволят, в октябре махну в колледж. Надеюсь, увидимся на рождество. Ты планируешь заехать к маме? Думаю, в то время ты уже будешь играть эльфа в какой-нибудь постановке, — Том недовольно кивнул. — Ладно, может позволят играть оленя. Тогда обязательно увидимся в этом городе, будь он проклят. — Джек засмеялся натянуто и чересчур фальшиво. — Я рад разрешению наших глупых проблем. За Ричарда не беспокойся, на выпускном он обязательно подойдет и сделает вид, что ничего не произошло. — У нас была мечта…, — пропел Том. — А что, нашел пару на выпускной? — написал он на доске. — Или я тут один среди вас... — парень засмеялся, глядя на кислое лицо Джека, и стер фразу. — Неудачников иду с кавалером, — он смеялся без остановки, кривым почерком выводя буквы. — Вы можете пойти вместе. — Ну уж нет! Он увлекся книгами про культуру и мифы ацтеков, — Джек посмотрел наверх, обращаясь к господу — И, если Всевышний поможет, он придет не в набедренной повязке. Иначе я лично превращусь в конкистадора и добью Монтесуму третьего. — Забавное шоу, — Том прекратил смеяться и продолжил писать. — Какие планы на сегодня? — Искать работу, поэтому задерживаться не буду, — он зевнул и взял последний кусок пиццы. — Моя цель выполнена. Я всегда был буфером между вами, был вынужден сглаживать углы. Я — зло, заставляющее вас работать вместе. Никто не понимает вас лучше меня, — он усмехнулся и встал из-за стола. — Ладно, мне нужно зайти в парочку супермаркетов. «Спасибо за покупку», все дела. — Заходите к нам еще! — Том помахал табличкой с надписью. Вероятно, он тоже окажется в этом самом супермаркете за соседней кассой. А за третьей будет сидеть Алан, и тогда комичность ситуации станет космической. Он собирался написать следующую фразу, но в дверном проеме появилась мама. — Джек… Я рада тебя видеть и… Слышать, —сказала она тихим голосом. Парень улыбнулся, стараясь не выдавать, насколько сильно его напугал внешний вид Ванессы. — Я писала Тому сообщение, — она перевела на него глаза. — Хотела отдать тебе кое-что из еды, потому что ни я, ни Том не стали есть эту колбасу, сыр и творог. Даже не знаю, зачем тратим деньги, — он только открыл рот. — Жалко будет, если пропадет. Я уже просила своего забывчиво сына спросить, не хочешь ли ты забрать их.       «Какая лиса! Ничего не просила!» — Только если вам действительно не нужно, — Ванесса улыбнулась ему и покачала головой. — Спасибо! Эм… А где я могу это взять? — женщина прошла к холодильнику, достала оттуда пакет и протянула Джеку. Понадеявшись на рассеянность парня и нежелание копаться в «случайном» подарке, она положила больше продуктов, чем озвучила.— Еще раз спасибо! Мне нужно бежать на собеседование. — Удачи, мой милый, все будет хорошо. Надеюсь вскоре увидеть тебя на рабочем месте, — Ванесса погладила его по щеке, слегка распустив свои чары. Впрочем, Джеку этого было достаточно, чтобы покраснеть и смущенно покинуть дом — Даже в таком состоянии я могу дать фору любой девчонке. — Всегда могла, — написал Том на доске. — Ты же в курсе, что это, — он стер. — моя любимая колбаса? Она перевела взгляд с входной двери на сына. Тому все стало понятно. — Конечно.       «Мама?» — Этот ребенок тоже невероятно талантлив. Я вижу в нем нечто сверкающее не хуже твоего голоса, — она говорила мягко, ослабевшим голосом. Казалось, Ванесса сейчас упадет в обморок. — Несправедливо, что ему приходится так отчаянно бороться за место под солнцем. Но я уверена, он еще задаст жару всем вам, — она налила сок. — Просто нужно еще немного подождать. Замечательный ребенок, — женщина посмотрела в окно и улыбнулась. — Ну что, пора заняться твоим костюмом на выпускной. — Я выживу! — Том громко запел, подражая Леди Гаге, и попытался сбежать, но мама преградила путь из кухни. — Ты еще не повержен! Не сдавайся! — Отнюдь. Вы попались молодой человек.       «Кто-нибудь спасите. Пустите меня в комнату.»       Тем временем Джек шел по пустынной улице. Он нес пакет, прижимая продукты к груди. Парень время от времени оглядывался, будто кто-то мог отобрать подарок. Они с Ванессой уже давно играли в «ненужные» продукты. Ему было нестерпимо стыдно принимать их, но дома был пустой холодильник, а деньгами и не пахло. И именно эта ситуация заставила его задуматься, он замедлился, а потом и вовсе остановиться. Привычный мир меняется. Походы в дом к Тому станут реже, Ричард не подкинет ему дел в виде стрижки газона или странной мексиканской еды на дегустацию, Том не будет делится специально запасенным для него бутербродом. После выпускного все это исчезнет. Ребята разъедутся, а он останется в этом маленьком городе один на один с проблемами. Джек слегка покачнулся на дороге, вытер подступившие слезы. Он сжал зубы и посмотрел на небо. — Я все равно не сдамся. Настанет день и я не буду ни в чем нуждаться… Абсолютно.

***

      «Невероятно! Даже при ограниченности в деньгах мы с мамой смогли найти подходящий костюм для выпускного. Ничего сверхъестественногоневероятного в нем нет. Обычный черный костюм слегка зауженный в талии и бедрах, чтобы придать моей фигуре утонченный вид. Половина школы, вероятно, ждет, когда же я появлюсь в костюме из блесток, перьев, мишуры, с огромными очками, на высоких каблуках и накрашенный, словно индеец на последний бой с завоевателями. Или просто надену один из старых костюмов Элтона Джона. Черт бы побрал эти стереотипы о геях, бисексуалах и других квир-людях. Ричард самый натуральный натурал в мире и при том идеально подходит ко всем клише. Выпускной настал так неожиданно, что я даже не успел купить глупую бутоньерку, нормально познакомить Дилана с мамой и поговорить с Ричардом. Последний настолько закрылся в себе, что не выходил на контакт даже с Джеком, сбегая сразу после занятий. Возможно выпускной — это последний шанс извиниться перед ним, пока не стало поздно.»       «По крайней мере я планировал так сделать. А потом… А потом в мою дверь позвонил Дилан…» — Я надеюсь, еще не слишком поздно. Я надеюсь, ты не опоздал. — Том широко улыбался шутке мамы и пел, когда открывал «неожиданному» гостю. Распахнув дверь, он замер. Все эмоции сошли на нет, стоило Дилану улыбнуться.       «Луна упала мне под ноги.» — Я пришел вовремя, детка, — он улыбнулся. Том шагнул в сторону, пропуская парня. — Я скажу даже больше, у нас есть пара минут для знакомства с твоими родителями.       Том же продолжал стоять и хлопать глазами. Он знал, что Дилану предложили спеть на выпускном, и такой красавчик не мог не воспользоваться возможностью показать себя. Даже те недели, проведенные в новой школе, сделали из него местную звезду. А факт, что он отбривал каждую девушку с недвусмысленными подкатами, превращал его в яблоко раздора. Вся школа кишела слухами насчет Дилана и Тома. Даже задиры, которые все года ошивались вокруг команды Алана, куда-то подевались, занялись своими личными делами: поступлением в университеты, колледжи, кто-то искал работу на лето. Так или иначе, без активного участия главаря, которого, к слову, в последнее время будто подменили, их организованная преступность развалилась. Том еще ни разу не чувствовал себя настолько спокойно, как в этот день. И по иронии судьбы он стал последним в их длинном и непростом пути в школе. Свет в прихожей погас, единственным освещением стал тонкий лучик с кухни. И все вмиг приобрело иной смысл. Они вдоем почти в полной темноте. Никто не решался прервать многословное молчание, влюбленные глаза говорили сами за себя.       Дилан был похож на рок-звезду. Черная рубашка, белый костюм и галстук превратили его в героя романтических историй. Кожа потеряла свою обычную бледность, а на глазах красовались почти идеальные стрелки, в ушах сменился пирсинг, волосы были уложены на левый бок со спадающей вниз челкой. Черные туфли и манжеты контрастировали с белой булавкой на галстуке, что делало образ целостным. Стоило Тому оглядеть гостя с ног до головы, как у него перехватило дыхание. Дилан знал, какой эффект оказывает на него и прекращать не собирался. В любом случае Том был рад, что проблемы Дилана на стороне улеглись и его парень наконец-то мыслями вернулся к нему.       «Я не знаю, что со мной произойдет на этом выпускном… Дойду ли я на своих двоих до школы — уже большой вопрос. Но он! Был ли на свете кто-то красивее? Падал ли так свет на чье-либо лицо и глаза? Почему я совершенно не сомневаюсь в его ослепительном будущем? Талант, красота и харизма — то, что позволит Дилану завоевать Бродвей. И, в отличие от меня, ему не нужно платить цену в виде заезженной пластинки. Боже, иногда мне кажется, я скорее музыкальный автомат в баре, чем человек. А он? А он — Элвис, впервые зашедший в бар и просто взявший в руку гитару. И все же мы платим цену за наши таланты и умения. Часы репетиций, тренировок, нервов, зубрежки, борьбы с темными мыслями — каждый платит свою цену. И смотря на тебя, настоящий бриллиант сияющий в тусклом свете прихожей, я, вглядываясь куда-то вглубь голубых глаз, хочу узнать, чем расплачиваешься ты, Дилан?»       «Какова оборотная сторона Луны?»       И Том не успел утонуть в мыслях о чем-то важном из-за крепких рук, сцепивших его талию в тугой капкан. Дилан притянул его к себе, забывая о Ванессе, которая наблюдала за ними с кухни. Он смотрел на Тома в простом черном костюме, который сидел на нем идеально, хотел обнять парня и слегка помять его выглаженный пиджак, аккуратную линию губ. Том не собирался строить из себя недотрогу. Частые вечерние встречи научили его брать от процесса максимум. Ему нравилось слегка покусывать нижнюю губу Дилана, вступать с его языком в борьбу за первенство, в итоге поддаваясь настойчивости, и прижиматься грудью. В свою очередь Дилан всегда плевать хотел на его прическу, запуская руку в волосы, параллельно обхватывая талию. Они идеально подстроились друг под друга, позволяя себе трепетать от переполнявших эмоций и возбуждения. Но их ослепил внезапно включенный свет. И, как солнце, уплывающее за горизонт, дарует ночь, Ванесса даровала им день. — Кх, —кашлянула она. — Вопросы про кавалера и серьезность его намерений, кажутся бессмысленными. Я хотела украсить вам момент встречи, а, как оказалось, главное украшение праздника — вы сами, — она стояла в шелковом халате, с легким макияжем и наспех сделанной, но оттого не менее хорошей, укладкой волос. — Меня зову Ванесса. Если ты хоть раз скажешь «миссис», то с тещей проблем не оберешься. Фамилии у меня нет. Только имя. Ванесса. А как я могу звать вас, молодой человек? По словам Тома, вы "Ричард с домашкой", "прогулка с Джеком", "дополнительная репетиция", "скидка в караоке", "случайный парень", короче, парень вскруживший моему сыну голову.       «Спасибо, мам! Сейчас он даст деру. И имя будет ему «сбежавшая невеста». — Дилан, Дилан Мун, — он подошел к женщине и улыбнулся. Правда, практически мгновенно понял, что легче очаровать камень в лесу, чем Ванессу. — Приятно познакомится. Том часто говорил о вас… — он посмотрел на парня, закатывающего глаза. — Много хорошего. — Мой сын иногда бывает чересчур драматичным, любит преувеличить, а его природная уникальность лишь добавляет красок, — она усмехнулась. — И все же у него отличный вкус на парней. Уверена, это у него от меня, — женщина без стыда продолжала изучать Дилана. — Как я погляжу, ни у одного из вас нет бутоньерки? Даже пара геев не должна идти на выпускной без миленьких цветочков в кармашках. Хотя вы сами напоминаете два цветка, — она ушла на мгновение и вернулась с двумя лилиями. — Вот, у меня всяких полно, но кто же знал, что так повезет? — Это лучший день в моей жизни! — пропел Том и кинулся к маме. Она любила цветы, разбиралась в них. Обычно бутоньерку делают из искусственной композиции, но у Ванессы был талант сохранять красоту. Весной их дом превращался в оранжерею, и, возможно, впервые Том был рад этому. Черная и белая лилии оказались в его руках. А он думал, что вечер не может стать лучше. — О, дорогой, это только один из них. Будут еще тысячи, я искренне верю, — сын подошел к маме и крепко обнял. — Думаю, вы потратили все время для знакомства с родителями, парни. Вам пора отправляться на выпускной. Я бы пригрозила тебе, Том, быть аккуратным и не наделать детей… Во всяком случае презервативы у тебя в чехле за телефоном. — Мама, —протянул он на весь дом под звонкий смех Ванессы и увел Дилана, пока женщина не учудила еще чего. — Жизнь только началась! — от чистых нот и невероятного голоса сына она резко остановилась. Эта песня всегда пробуждала воспоминания, в которых она была молода и здорова. Она очнулась от собственных мыслей, когда Том уже закрывал дверь. — Постой…       «Мам?» — О, у нее заканчивается время, — он остановился в дверях и посмотрел на Дилана. — О, сегодня ночью, — он продолжил петь, стараясь донести свою мысль. — Еще одна ночь! — Да понял, я понял, что ты хочешь поговорить с мамой, — он закатил глаза и направился к машине. Том улыбнулся ему, — только не задерживайся сильно. Я уже не помню каковы... — он провел рукой по своим губам и сел в машину.       «А он уже неплохо разгадывает мои мысли…» — Ох, этот Дилан горячий, как июльское солнце в зените, — Ванесса наигранно обмахнулась ладонью. — Но, дорогой, ты помнишь, что случилось с Икаром, который приблизился к Солнцу? Тут тебе не просто крылья расплавят, в прах обратишься, — она строго смотрела на сына. — Он, красив, видно, талантлив, но будь осторожен, не дай сердцу управлять головой. Бери от жизни все и не отдавай себя. Ты — не феникс, из пепла не возродишься, — она кашлянула. — А вообще, хотела сказать… — Я просто звоню сказать тебе, что люблю, — пропел Том и обнял маму. — Так вот, юный подхалим, — она вновь вздохнула. — Я тоже хотела сказать тебе, что люблю, хоть и не так красиво и мелодично. Я ничего не боялась, пока в моей жизни не появился ты. Том, дорогой, ты стал таким большим, сильным молодым человеком. Самостоятельным и умным. Ты больше не бросаешься кашей в стену и читаешь книжки по любви, а не принуждению. Я помню, как мы шли с тобой по тому парку, улыбались, смеялись и пели. В любой жизни есть проблемы, я — прямое тому доказательство, но прошу тебя, слушай меня сейчас внимательно, — она аккуратно взяла его лицо в руки. — Мнение других людей не имеет значения. Главное — то, что думаешь о себе ты сам. Прислушивайся к своему сердцу, оно знает ответы на все вопросы. Я делала то, что делала, ради тебя. Я никогда не могла похвастаться безупречной репутацией, жизнью и судьбой, но я ни о чем не жалею. И если хоть кто-то упрекнет меня в этом, я оторву ему голову. Мы убиваем за тех, кого искренне любим. К великому сожалению, чаще всего мы рушим в первую очередь себя. — Только тогда я человек, только тогда я чист, — пропел сиплым голосом Том, вытирая слезы и поправляя упавшую на лоб прядь. — Аминь, мой дорогой сын, — она провела рукой по его щеке. — А теперь тебе пора идти. Время двигаться вперёд.       Том кивнул, улыбнулся и пошел прочь из дома. Вновь по привычке остановился в дверях, разворачиваясь. Женщина стояла в окружении своих цветов, которые медленно, но верно перемещались из клумб и магазинов на все поверхности в доме. Они пестрели своими лепестками, и, раскинув огромные листья, поблескивали в тусклом свете. А Том все смотрел на маму, как на самое главное украшение — цветок, подобный лилиям, которые она так любила. С каждым годом женщина под действием болезни становилась все слабее, все тяжелее переносила смену погоды, физический труд давался сложнее. Однако сильнее и отважнее человека в их городе не найти. Его сердце обливалось кровью, стоило подумать, как много Ванесса сделала и чем пожертвовала ради него. И совсем скоро ему придется оставить этот дом, позабудутся названия цветов. Сейчас все школьные годы казались мгновением. А что лето? Лето заочно можно вычеркнуть. Друзья уедут, Дилан уедет, ничего кроме мамы не заставит его вернутся в этот небольшой городок Америки. Ванесса улыбнулась ему, по-особенному, так, как может только она, и наконец-то дала сыну уйти…       Том взглянул на тёмное небо. — Это те дни, которые я буду помнить, эти лица, которые нужны мне больше всего, — он глубоко вздохнул. Не пытаясь никому ничего сказать, просто пел. — Все меняется, но я сохраню это навсегда. Это те дни, которые я буду помнить.       Они зашли в спортивный зал, оборудованный специально к выпускному и охнул. Том с трудом мог поверить, что его одноклассники украсили помещение в стиле «Звездных войн». Ему всегда было параллельно на эту франшизу, но ребята постарались на славу. В подобное оформление они с Диланом прекрасно вписывались и при этом выделялись из общей массы. Многие бросали на них косые взгляды, а сцепленные в замок руки вызывали лишь пораженные вздохи. Тому оставалось лишь задирать нос повыше и хвастаться своим положением. Что он и делал. Их хоровой кружок должен был заменить электронную музыку на живую, и на сей раз его даже не заставляли петь, подарив один день спокойствия. Хоть Дилан и радовался предложению спеть, повезло ему намного меньше. Время от времени, он продолжал за Томом фразы, но еще ни разу не пел целую композицию. Они решили сначала подойти к столу с пуншем, в который, естественно, уже подлили алкоголь. Там же нашелся и Джек, трещавший с какой-то блондинкой. — О, парни! Вы пришли! Рад вас видеть, смотритесь чертовски хорошо! — он похлопал Тома по плечу, заставляя покраснеть. Дилан же горделиво приподнял подбородок и прижал парня к себе. — Кстати, познакомитесь, это… — Джек обернулся, но никого не обнаружил. — А неважно. Я все равно забыл ее имя. Хватит с меня неловких ситуаций на сегодня. — Давно ты здесь? — Дилан улыбаясь, спросил Джека, оглядывая людей рядом. Никого выше на голову не нашлось. — Ричард еще не пришел. Он опаздывает, — заметив его интерес ответил Джек. — А вот я уже достаточно долго здесь. Успел наесться до отвала, а от пунша слегка кружит голову. В целом тут неплохо, хотя эти вечеринки никогда меня не привлекали. Особенно без спутницы. — Я хочу потанцевать с кем-то! — пропел Том, перекрикивая музыку из колонок. Дилан кинул на него изучающий взгляд. — С полным желудком особо не подвигаешься, однако, может чуть позже я присоединюсь, когда найду пару, — Джек кивнул. — Я не испытываю большого разочарования в том, что стою на месте. Отдать дань традициям, я отдал. Не буду вкладывать в этот день чересчур много романтизма. А, вы опоздали, между прочим.       «Без вины виноватый. Джек, это все губы Дилана и школьная парковка!» — И это ужасно. Через минут двадцать я должен буду уйти. Думаю, мы успеем повальсировать и подрыгаться с Томом хоть немного. Детка, мы могли бы петь дуэтом, но ты чересчур сильно упирался, — Дилан провел носом по виску Тома, заставляя Джека смущенно отвести глаза. — В любом случае с вечеринки мы не уйдем, пока я не сотру подошву ботинок и не сорву голос. — Всю ночь, я наслаждаюсь твоей любовью, всю ночь ты так близок ко мне, — Том без стеснения поцеловал Дилана в губы и повел за собой вглубь танцпола. У них не очень много времени, учитывая опоздание, обжимания около дома, около школы и тысячи, тысячи томных взглядов по дороге. Джеку оставалось только смотреть на парочку и диву дивиться, с какой легкостью и скоростью они нашли друг друга. И все же странное поведение Дилана настораживало. Но Том счастлив, а пока ему большего и не нужно. Он, заприметив очередную девушку, направился к ней. — Я знаю, как ты любишь Тейлор Свифт, поэтому… — Дилан вывел его чуть ли не на середину танцпола. — Детка, я забуду обо всем в танце, танце, танце. — он начал подпевать песне и ритмично двигаться.       Именно этого и не хватало Тому. Никто из его друзей не умел танцевать. Со всей своей плавностью, элегантностью и некой придурковатостью в движениях, Ричард совершенно не слышал ритм и дрыгался, как в припадочных конвульсиях, сметая своими длинными руками всех несчастных рядом. Джек же был похож на гору при пятибалльном землетрясении. Том всегда старался сбежать, потому что при абсолютном отсутствии таланта им невероятно нравилось танцевать где-то поблизости. А что Том? Том был рожден петь, способность чувствовать ритм приложилась заочно в ходе многих репетиций и тренировок. И сейчас, смотря на Дилана с хорошо отточенными движениями, горящими глазами, соблазнительной улыбкой, он трепетал от радости и счастья. Парень закидывал голову назад, заставляя пряди уложенных волос хлестать лоб, маленькая капелька пота, поблескивая в серебристом свете прожекторов, скатилась куда-то за воротник. Тому хотелось занять ее место и исследовать наверняка подтянутое тело, не тронутое загаром и чужими губами.       «Шутки шутками, но я уже рад совету мамы «держать презервативы рядом». Взгляд Дилана становится с каждой минутой все развязней, источая неприкрытое желание. Он без стеснения раздевает меня глазами, пальцы время от времени касаются чуть ниже талии, поясницы. С какой же легкостью ему удается вскружить мне голову? Единственным якорем, островком безмятежного спокойствия служит философия мамы. И благодаря ее ежегодным наставлениям, сердце все еще под контролем головы. Однако с каждой минутой становится тяжелее, когда одна строчка сменяется другой, когда музыка, родившаяся вместе со мной, бьет по ушам, и хочется ускорится, окончательно слиться с мелодией, будто ее и так недостаточно, а главное утащить в нее и Дилана. Но, черт возьми, всему хорошему приходит конец. А в нашем случае это конец песни Тейлор Свифт. Главное помнить, что за одной композицией придет другая. Таков закон музыки и жизни, для меня считай одно и то же.»       Джек стоял в одиночестве и смотрел на пару в самом центре. Уже прошло четыре песни, а парни продолжали танцевать. Все то и дело поглядывали в их сторону, в особенности на Тома, словно он какой-то диковинный зверек. Настанет момент и Джеку придется провожать их в Нью-Йорк, врать, что приедет, когда утрясет все дела в кампусе. А по факту минимум год проведет в этом ненавистном городе. Как бы он ни хотел, чувство радости от выпускного не появилось даже в невероятно красивом помещении, украшенном в стиле бесконечного космоса. Такого же бесконечного, как и его тоска сейчас. Здесь тысячи мерцающих звезд казались еще дальше и выше, чем обычно. Были такими же недосягаемыми, как и настоящие на ночном небосводе. Он вздохнул и сжал пустой пластиковый стаканчик. Неожиданно Джек разглядел в толпе Алана. Он стоял почти у самой стены и не сводил глаз с Тома и Дилана. Парень всем видом демонстрировал свое раздражение. При этом он оставался на месте, не пытался вызвать очередной конфликт. И Джека это поразило намного сильнее, чем долгий поцелуй сладкой парочкой. Где-то раздались аплодисменты. — Вот и вышло наше время до выступления. Точно не хочешь пойти со мной и показать всем настоящий мастер-класс? — Дилан потрепал Тома по волосам, пока тот качал головой.       «Спасибо! Что-что, а мое пение для здешних не секрет.» — Отпусти и забудь, и на небо лети зарей, — Том начал петь, подбадривая Дилана. — Отпусти и забудь, полярной сияй звездой. — Его неожиданное выступление посреди танцпола прервал очередной мимолетный поцелуй. — Надеюсь, в скором времени мы продолжим начатое, — он нежно провел рукой по щеке Тома и ушел, растворяясь в толпе школьников.       Парень мог лишь смотреть ему вслед и искать знакомую улыбку. Казалось, песни сменялись одна за другой, сумасшедший рок превращался в тягучие баллады и так раз за разом. А Том все продолжал стоять в свете софитов и смотреть на Дилана. Его талант к пению и умение держаться на сцене поражали. Он двигался чересчур естественно, словно жизнь обычного человека превращала его в невзрачную куклу, тогда как сцена помогала крыльям за спиной раскрыться. Время текло медленно, и создавалось впечатление, будто Дилан будет выступать вечно. И все же, как бы ему ни хотелось, Том заметил кое-какие огрехи в вокале своего парня, несколько пропущенных нот и интонаций. Он даже с сердцем, наполненным ярким чувством влюбленности и радости, не мог не обращать внимания на самое главное в его жизни — голос. Пересохшее горло и уставшие ноги невольно заставили его двинуться в сторону стола с пуншем, где он несомненно найдет Джека и сможет перекинуться парочкой фраз, а если совсем повезет, то и Ричарда. Том собирался забросать его тысячей песен с просьбой простить придурка.       Он был так счастлив, окрылен и полон надежд. Улыбающийся Джек и худощавая фигура Ричарда показались где-то впереди, но Том услышал то, что уничтожило все в одно мгновение. — Он сын своей матери, не мудрено, — из толпы раздался знакомый омерзительный голос. Парень обернулся в попытке найти источник отвратительных слов. Подлецы и не пытались прятаться. Четверо парней выше его на полголовы, шире в плечах с пренебрежением и отвращением сверлили его взглядом. И венцом всего стала надменная ухмылка Итана. Этот червь без покровительства и кулаков Алана начал плести интриги за спиной Тома.       «Можешь порвать меня на лоскуты, но маму…»       «Я не я, если достойно не попрощаюсь с упырем. Алан, твои шавки гавкают слишком громко». — Я больше не могу! — он яростно толкнул Итана в грудь, нападая без предупреждения. Он прекрасно понимал, что тот имел ввиду. Ждать объяснений не было смысла. Трое дружков сразу же вступились за Наполеона, закрывая Тому обзор. — Пишите, что хотите обо мне! Говорите, что хотите обо мне! И если интересно! Знайте, я ни о чем не жалею! Делайте, что хотите! — он попытался вновь бросится на Итана и показать, что тот подобрался к черте. В его жизни осталось немного секретов, и все же не хотелось озвучивать парочку из них в забитом людьми спортзале. — Что такое? Помимо того, что ты жалкий педик, так ты еще ничем не лучше своей мамаши. Что, гены не удалось сдержать? — Итан выплескивал свою желчь, не думая ни минуты. Школьники вокруг начали обращать на них все больше внимания. Том чувствовал, как кровь долбит по вискам сильнее музыки, а сердце металось внутри в желании скрыться от обидных слов. — Только сын шлюхи мог целоваться с парнем посреди танцпола. Никакая ты не звезда, Том. Нью-Йорк сожрет тебя и даже не подавится. Твоя природа возьмет верх, и однажды я проедусь по злачным местам города и увижу твое исхудавшее тельце, стоящее около стены, и ко рту будет поднесен отнюдь не микрофон. — Может Том и хотел кинуться на Итана, но резко потерял дар речи. — Твоя мать проститутка, а ты поломанный педик — музыкальная шкатулка. Не позорься и вали назад в свой притон к матери, заработавшей СПИД, — они с парнями ухмыльнулись. — Что неудивительно для шлюхи.       Звезды, украшающие небосвод в их спортзале, дружно превратились в метеоры, которые грозились обрушиться на Тома. Музыка затихла, люди рядом охнули и отошли в сторону, по толпе побежал шепот. Кто-то соглашался с Итаном, кто-то осуждал его резкие слова, а кто-то придумывал им с Диланом оскорбления и того хуже. Прекрасный вечер разлетелся на тысячи осколков, которые вонзились в широко распахнутые глаза Тома, его сердце и душу. Подступили горькие слезы, заставляя задыхаться, и окончательно запутали и так нестройные мысли. Да, его мама работала в борделе, да, его мама болела ВИЧ, но до стадии СПИДА она точно не дошла . И пускай все это правда, но Итану она не принадлежала, все его злые слова выплеснулись, как из раздавленной змеи на дороге. Их источник — злость, зависть и душевная слабость. И все это не было секретом. Вот еще одна причина, по которой с ними никто не хотел общаться. Том судорожно взглянул на шокированного Дилана и отвернулся. Он не мог сейчас видеть в его глазах осуждение. Итан сделал шаг вперед и ткнул ему пальцем в грудь, отталкивая назад, словно податливое желе. — Ты — неудачник, Ты… — он не успел закончить. — За предков до конца! — дальше раздался невнятный клич.       Обезумевший от гнева Ричард бросился на Итана. Том еще никогда не видел друга в таком состоянии. Даже с его смуглым оттенком кожи он покраснел, как рак, и, по всей видимости, не отдавал себе отчет в действиях. Он успел всего лишь дважды пройтись кулаком по лицу Итана, пока соучастники всеобщего позора не схватили его под локти. Ричард был настолько зол, что даже несмотря на его комплекцию, оттащить парня от Итана не получалось. Он сжал длинными ногами талию давнего врага, норовясь выдавить его как прыщ. Они рухнули вниз, когда к драке подсоединился Джек. Ему не составило труда в первую же секунду отправить одного из соперников в нокаут. Девушки рядом закричали, а их кавалеры начали втягиваться в драку. Один лишь Том хлопал глазами и смотрел на вакханалию, словно контуженный. Кто-то толкнул его, схватил за ворот рубашки и потянул вверх. Нападавший точно был ему знаком, но мозг отказывался вспоминать. Когда чужой кулак приблизился к лицу, из ниоткуда объявился Дилан и снес неприятеля с ног. Заварушка стремительно набирала обороты. Раздался свисток тренера и крики учителей.       «Империя наносит ответный удар. По-другому не скажешь».       Дилану, Джеку и Тому стоило много усилий разнять Ричарда и Итана. Скорее всего выпускной для них закончился. Конфликт накапливавшийся с младшей школы нашел выход в массовой драке. Их повернутому на книгах приятелю давно хотелось добраться до Итана. Обидные слова в сторону лучшего друга и его мамы стали последней каплей. Скрываясь от выискивающих взглядов приспешников Итана, учителей и остальных недоброжелателей, они пригнулись и, закрывая рот до сих пор взбешенному Ричарду, двинулись в сторону выхода. Программу минимум они выполнили: потанцевали, наелись, подрались. Праздновать последний день в школе можно в каком-нибудь кафе или даже клубе. Им почти удалось сбежать, но словно из ниоткуда на плече Тома появилась рука директора. Женщина крепкой хваткой остановила убегающих парней. Джек напряженно выдохнул, отмечая, что Ричард наконец-то заткнулся. Том хотел что-то сказать, но вмешался Дилан. — Простите, но вы, вероятно, слышали слова Итана. Мы не начинали конфликт, а просто поддались эмоциям, — она покачала головой. И от ее бледного, напуганного лица всем стало только хуже. — Что такое? Вы же не вызовите полицию из-за обычной школьной драки? — Нет, — женщина, отличавшаяся сильным характером и крепким словцом, стала сама не своя. — Том, где твоя доска? — он покачал головой, показывая, что не взял ее с собой. — Ох, это все усложнит. Воспользуемся телефоном. — она посмотрела на всех собравшихся вокруг. — Мальчики, оставьте нас наедине. — Мы… — Оставьте, я сказала, — она грубо остановила начавшийся спор. Им не осталось ничего другого, как отойти на достаточное расстояние. Быть втянутым в продолжавшуюся драку не хотелось. Женщина бросила на них быстрый взгляд и снова обратилась к Тому. Он смотрел на нее, жадно ловля каждое слово.       Джек и Ричард опасливо переглянулись. Дилан же не сводил взгляд с Тома. По мере того, как их разговор продолжался, лицо парня бледнело, а взгляд терял осознанность. Он быстро печатал что-то в телефоне, но через пару секунд у него подкосились колени, и парень упал на пол, бросив жалкие попытки что-то спросить и донести мысль. По его щекам потекли слезы, и галстук на шее превратился в удавку, от которой тот инстинктивно пытался избавиться. Женщина опустилась к нему на колени и взяла за голову. Он вцепился в нее и уткнулся в плечо. Джек, Ричард и Дилан проигнорировали предостережения директора и подбежали к другу, который совсем не реагировал на посторонние звуки и оклики. Дилан обнял его не понимая, что происходит. Драка на заднем фоне понемногу угасала, все вновь переключили свое внимание на Тома. Дрожащими руками Ричард взял телефон друга и разблокировал. Одно сообщение в мгновение заставило привычный мир, сотворенный из красивых лилий рассыпаться. Он заблокировал телефон. — Что случилось? Я видел ее час назад. Она была в порядке, - прошептал Дилан. — У меня заканчивается время! Сегодня... — Том сжался в клубок.       «Мама…»