Пой. История Тома Фрая

— Простите! Опоздал!       Ричард ввалился в кафе и закричал на всё заведение. Все посетители и работники с интересом уставились на него, только лишь Алан, Том, Джуд и Джек попытались сделать вид, что не знают этого чудика. Он нашёл своих друзей взглядом и широкими шагами направился к столику. Всё уставились куда угодно, только не на него. И, к сожалению, Ричард был тому причиной только отчасти. Джек до сих пор думал о запрятанной в кармане визитке; Джуд летала в облаках от недостатка кислорода, наслаждаясь таким важным ресурсом, как воздух; Том приходил в себя после драки, а Алан… Алан впервые сидел с ним где-то помимо кабинета директора и старался запечатлеть это мгновение. Пройдя всего пару кварталов, они нашли замечательное кафе. Единственным человеком в сознании стал Ричард, пока остальные пребывали где-то далеко отсюда. Так или иначе, появление друга заставило их вернуться на землю или загнать душу обратно в телесную оболочку. Все четверо со вздохом посмотрели на него. — Чего? Почему у вас такие недовольные рожи? Я приехал в Нью-Йорк позже, чем вы все! Запутался! Ясно! — он сел рядом с Аланом, пока Том сидел в шоке от полного безразличия друга. Вероятно, только ему предстоит каждый раз щипать себя, стоит перевести глаза на скалу рядом. Их ноги еле соприкасались, но и этого хватало сполна, чтобы пустить сердце Тома в галоп. — Как я понимаю, больше рояль в кустах, а точнее в городе, мы не прячем? Безумно рад! А то именно мне приходилось жить с Томом всё это время и хранить такой большой секрет. Вот вопрос один, а вы всё обсудили о… — НЕТ! — одновременно закричали Алан и Джек. Джуд похлопала в ладоши и покраснела. Наконец-то болезненная бледность сменилась румянцем. — Понятно, — пробормотал Ричард, понимая всю серьёзность и опасность разглашения нечто столь личного, как симпатия Алана. — Тогда давайте поговорим, на каком кресте нам растянуть Дилана? — Джек закатил глаза и застонал, наблюдая, как голова Алана медленно поворачивается к Ричарду, а уши превращаются в сверхчувствительные локаторы. Он мог поклясться, все с нетерпением ждали обсуждения произошедшего события. — А что не так с Диланом? — любезно поинтересовался Алан. Джек принялся медленно качать головой из стороны в сторону, пытаясь всеми силами напомнить Ричарду, как среагировал Алан лишь на предположение о закулисных играх Тома. Да, Джек испытывал ненависть и гнев по отношению к мудаку, но устраивать драку в кафе, а уж тем более носить подачки в тюрьму не собирался. — А он, он… — заметив реакцию друга, Ричард моментально запутался в собственных мыслях. Если Алан решит бежать вершить правосудие, первым снесёт его. Он переводил взгляд с Джека на Джуд. — Да он же заказал Тома! — вскрикнула девушка. Глаза Алана, наливались кровью, как у мартовского кота перед боем с соперником, что в сущности чем-то походило на их ситуацию. Он посмотрел на Тома, тот вообще выпал из реальности. Они как-то в суматохе забыли, на кого именно направлена агрессия Дилана. — Подробнее, — рыкнул Алан. — Так, дружище, попридержи коней, — Джек решил вмешаться в разговор, пока они вместе со столом не подлетели в воздух. Ему срочно необходимо найти рычаг давления на Алана, иначе криминала в бруклинской квартире не избежать. Решение хоть и нашлось быстро, смахивало на манипуляцию. — Ты пугаешь Тома. Прекрати. Давай разберёмся, — подействовало практически мгновенно. Алан осторожно перевёл взгляд на ошарашенного парня и закусил губу. — Ситуация… Сложная. — Она херовая, — обессилено сказал Ричард. — Кто-нибудь, закажите мне кофе, я вылетел, прихватив деньги только на одну поездку в метро. Карты не взял, — он вальяжно махнул рукой, будто такое вполне обычная практика в их общении. — Ты где слуг нашёл? — начал Джека, но тут же оказался прерван Аланом. — Если выпустишь, я закажу, латте пойдёт? — Ричард закивал, не решаясь попросить самый большой в мире стакан, а лучше ведро кофе. Со дня на день отец обнаружит его пропажу из университета. Однако подумать о своей тяжёлой судьбе помешал всё тот же Джек. Когда Алан отошёл на достаточно расстояние, он наклонился вперёд и злобно зашипел на друга, всё время поглядывая в сторону бариста. — Я оторву тебе голову! Ты вообще за какие заслуги свой аттестат то получил? — Джек говорил быстро и еле слышно, надеясь, что Том не услышит и половины. Впрочем, надежды оправдались. Том с головой утонул в свои мысли. — Мало того, что Алан сам нашёл Тома, так ты ещё и решил выложить последние карты на стол. В «двадцать одно» важно приблизиться к двадцати одному, а не тянуть всю колоду. Давай подойдём к решению проблемы… Плавнее. Это же… Алан! — парень вернулся со средним латте. — Ты не обязан был! Ричард всё вернёт. — Я всё верну! — запищал Ричард. У него явно были какие-то проблемы с психологическим давлением. Джеку порой хотелось распечатать фотографию Аль Пачино или на худой конец Троя и пугать его время от времени. — Спасибо. — Не за что.       «Что здесь вообще происходит? Почему Алан появился, будто из-под земли в самый нужный момент? Ричард и Джек никак не реагируют на это. Джуд, между прочим, тоже. Он постоянно задирал нас в школе, а сейчас мирно помешивает свой кофе с абсолютно невозмутимым видом. И главное, какую чушь нёс Ричард? Дилан спланировал нападение? Какой бред. Я знаю, мы попрощались не на самой весёлой ноте, но такое уже даже для него чересчур. Главарь бандитов чётко сказал, что в заговоре виноваты другие два парня. Этот город сведёт меня с ума! Благо режиссёр оказался адекватным и при слове «нападение» распустил всю трупу. До сих пор поверить сложно, что Алан дрался с вооружённым парнем с бесстрастным лицом. И к тому же получил рану, хоть и не большую. Каждый второй посетитель вглядывался в мою неуклюжую повязку. Никогда не любил больницы…» — Кто-нибудь уже объяснит, что происходит? — написал Том маркером на салфетке и показал всем. Джуд только открыла рот, как Джек накрыл её губы рукой. — Спасибо. Мне подойдёт вариант без водопада из фактов! — Убери руку, — прокричала Джуд. — Зато у меня получается максимально сжато и по делу. Вы, парни, хуже чаек на пирсе. Бла-бла. — Мы приехали в Нью-Йорк, так как в нашем городке недостаточно перспектив. Собравшись втроём и продав всё ценное, мы отправились в город мечты, — Тому казалось, он попал в сказку. Алан спокойным голосом объяснял причину их неожиданного появления. — Мы живём с Джеком и Джуд в одной квартире, тоже в Бруклине, — Джуд довольно покачала головой. — Квартира маленькая. — А ничего, что ты то и дело обзывал Джека, Ричарда, а меня ещё и мял, как тесто в пекарне? — Том энергично писал на салфетках кривым почерком. — Я удивлён, что ты не присоединился к тем парням. — Я бы никогда так не сделал, — он смущённо и как-то совсем по обиженному отвёл взгляд и заёрзал на месте, чуть не столкнув Ричарда на пол. — Я… Я… Я вообще сюда за другим приехал. Вот. — За чем?       Джек пребывал в состоянии полного оцепенения. Алан — шкаф или человек бульдозер — только что засмущался, как тринадцатилетка, взявший в первый раз за руку свою подружку. Ему оставалось лишь удивляться, насколько сильно меняются люди, когда на их плечи не давят переживания и страхи. Сейчас здесь, в кафе с ещё неизвестным названием, не было Итана или кого-то другого из обычного окружения парня. Алан мог быть тем, кем хочет быть и не бояться одобрения школьных подхалимов. Дилан — мудак, которых ещё поискать, но именно ему удалось заставить Алана задуматься. Не удивительно, что такая метаморфоза пугала Тома и заставляла искать ответы у друзей. Однако с каждым утром, когда Джек и Джуд видели пару лишних бутербродов для них, горячий чайник и спонтанно вымытую раковину, или другую мелочь, скрывающую истинное нутро их соседа, они проникались всё большим доверием. Сейчас его нежелание раскрывать истинную цель переезда понятно. Слишком много народа, и не то время. Вряд ли Том будет в состоянии вести конструктивный диалог после слов Ричарда. — Ладно, я думаю… Всё это подождёт лучшего времени, — словно чувствуя необходимость заговорить, Ричард разрывает затянувшуюся паузу. Джек перевёл на него взгляд, пытаясь вложить в него просьбу найти слова помягче. Тот сконфуженно выдохнул, вновь напрягаясь. — Сидел я сегодня в ванне, когда проводил Тома… Он собирался отказаться от роли! — Джуд охнула на половину Нью-Йорка. — Прости-прости, без этого я никак не смогу рассказать дальше. — Глаза Джека вылезли как у лягушки под колёсами автобуса. Алан еле слышно зарычал и вновь заёрзал. Том писал что-то на бумажке. — Какой подлец! Я же тебя просил никому не говорить, пока не откажусь! Ричард, мать вашу! Давай по порядку! — он злобно зыркнул на Джека, пресекая все возможные препирания. — Я всё равно откажусь! — он кинул салфетку на середину стола, показывая своё бесстрашие перед мнением друга. Парень совсем не осознавал, что главный возмутитель спокойствия остался без предупреждающего взгляда. — Я мылся в ванне, пока никого из них не было дома, — Ричард оценивает взглядом расстояние между собой и другом, сможет ли Том при желании дотянуться и ударить его через Алана. Приготовившись бежать, он продолжил, — в маске из огурца, пеной и солью. — Друг зарычал, как доберман на грабителя. — Именно! Именно по этой причине я тоже перепугался, когда Дилан пришёл домой!       «О боже…» — Я не запирал дверь и боялся, что, если ему понадобиться войти в ванную, деваться с места преступления некуда. Тем более я не чувствую себя уверенно, стоя перед ним голым, — он перешёл на шёпот. — Я встал из ванны и аккуратно принялся уничтожать улики, оделся. А потом… Потом я подошёл к приоткрытой двери и подслушал разговор Дилана с какими-то парнями… Явно бандитами.       «Что?» — Я сначала не поверил ушам… — продолжил Ричард. Джек застонал. Друг снова использовал максимально неподходящее слово — «бандиты». Он с ужасом наблюдал, как Алан сжал челюсть и кулаки, посмотрел на свой телефон. — Понимаете, я точно не планировал подслушивать, стоя в шортах и весь мокрый. Но факты обескураживающие и без сомнения точные. Я не стал выдавать себя и в итоге убедился в том, что на Тома напали парни по наводке Дилана. — Смерть, — только и сказал Алан. Он встал, проливая кофе и с яростью сверля взглядом макушку Ричарда. Тот собрал всю свою храбрость и решил не подниматься, загородив Алану путь. — Ричард, уйди. У меня ещё предстоит охота на крыс. — А-ну уселся на место, крысолов! Не видишь, он ещё не договорил! Алан, поимей совесть, и давай всё же позволим Тому решать! Дай ему прийти в себя! Посмотри, он походу сейчас сознание потеряет! — Джуд тоже подскочила, но в сравнении с Аланом казалась совсем маленькой. Вот только храбрости ей не занимать. Он перевёл свой взгляд на девушку, и они устроили долгие гляделки. Джуд не постеснялась воспользоваться преимуществом, любезно подсказанным Джеком. — Пей свой американо за два бакса и молчи. Выходки в коридоре мало было? — Да ты вообще, чего говоришь! Знаешь… Вот… Ну… Ой, да идите вы все! — он снова рухнул, как комета на землю, заставляя Ричарда подпрыгнуть. — Ничего, рано или поздно вы уйдете, и я получу свободу действий. — Нет. Ты ничего не сделаешь. Ричард, продолжай, — положил Том перед ним салфетку, и Ричард совсем сдулся, покраснел и начал смотреть на свою кружку с кофе. Джуд бы похлопала в ладоши от умиления, да ситуация вновь была неподходящая. — Ну, когда я окончательно убедился в его замысле, появился без страха с огурцом на голове, — он вздохнул. — Огурец я использовал для маски, пока лежал в ванне, — впервые в жизни ему не хотелось делиться новостями или подражать какой-нибудь книжке. Наоборот, ничего в жизни Ричард не желал так сильно, как забыть события двухчасовой давности. — Дилан потерял дар речи и кинулся на меня. Я пытался обойти его по дуге и покинуть квартиру, но он оказался проворнее и проходом забросил меня в репетиционную. — Дружище, ты как? — поинтересовался Джек, не в силах терпеть грустную мину на лице Ричарда. — Сейчас хорошо, — уголки его губ дёрнулись, словно забыли, как улыбаться. — Я потерял ориентацию в пространстве всего на полминуты и оказался заперт, — он откинулся на спинку дивана. — Изолированная комната, дохляк и друг, на которого совершается покушение, — не лучшее сочетание, скажу я вам. — Джек отметил, как Алан вышел из ступора, начиная проявлять внимание к проблеме Ричарда. — Я бился в эту дверь, как рыба об лёд… Ничего не помогло. Кричал чайкой и в итоге… Я так боялся, что из-за моей слабости Том пострадает. Я знаю, в фильмах преувеличивают силу героев, и выломать дверь не сложно, но всё-таки, — он выдохнул. — Беспомощность угнетает. — И что? И как ты выбрался? — Джек сжал зубы, вспоминая, как пробивался сквозь толпу не в силах вдохнуть, как потерял Джуд, как делал непростой выбор. — Мне казалось, Том дал тебе ключ. — Да от входной комнаты… Я выбрался, как видишь. Дилан не открыл мне дверь с объяснениями, а сбежал в неизвестном направлении, — он кинул взгляд на Тома, который скорее походил на пачку бумаги, чем на человека. Парень внимательно ловил каждое его слово. — Я разбил гитару Дилана о дверной замок и выбрался. Вот. Не знаю, успею ли я снять деньги на покупку новой… — Да ты совсем с катушек слетел? Какая покупка? — Алан потрепал его по голове, чуть не вывернув её, как фермер нерадивому петуху. — Это вообще-то удержание против воли, уже не говоря о… — он посмотрел на Тома. — О спланированном нападении. Нет, я его точно придушу. — Но что нам делать? — тихо задала свой вопрос Джуд. — Неужели мы должны обратиться в полицию? — Один из этих парней ранил Алана ножом, милая. Это стоит того, чтобы обратиться в полицию, а Дилан причинил вред Ричарду, — Джек говорил ровным тоном, чтобы не спугнуть Тома. — В любом случае решение не за нами.       Подобно ожившему роботу, без эмоций, без каких-либо невербальных сигналов, Том начал писать на салфетке. Все отвернулись, не желая вторгаться в его личное пространство. Слезы начали капать прямо на стол, но парень не проронил ни единого звука. Алан не понимал, что именно чувствует, ему хотелось и кинуться мстить Дилану, и остаться рядом с Томом, чтобы поддержать. Он сомневался, имеет ли право сидеть рядом с ним вместе с его друзьями. Неожиданный порыв с признаниями развеялся, стоило Ричарду пояснить суть проблемы. Самое ужасно то, что его сердце только-только излечилось после смерти Ванессы, и Дилан, осознавая ответственность за свой поступок и его последствия, решился на такую подлость. Алан метался от одной крайности к другой все те десять минут, пока одна салфетка, сменялась другой. И, вывод его переживаний сводился к одной простой идее, он поступит так, как скажет Том. Ни его друзья, ни Джуд ни собственные тёмные мысли. Лишь чувства Тома имеют значение. И суть даже не в его симпатии, а в том, что ровно минуту назад ему разбили сердце. Остальное подождёт. Три салфетки легли в центр стола, заставляя всех наклониться. — Никто ничего делать не будет. Я сам вернусь в нашу, — слово «нашу» было зачеркнуто. — В мою квартиру, и дам ему час собрать вещи. Гитара Дилана стоила баснословных денег. Стоит Ричарду купить такую же, и его отец сразу узнает о побеге сына. Я уже раз променял друзей на мудака, такого больше не повторится. Никогда, — на этой фразе Ричард смахнул проступившие слезы. — Я скажу ему забрать вещи и уехать. Никаких заявлений, доносов и разборок мы устраивать не будем. Я хочу поставить точку в этой ситуации без помощи кого-то из вас. Это касается, только меня и Дилана. Но, чтобы вы не начали орать и спорить, я дам ему час. Если в это время он не уложится… — на этом информация на трёх салфетках закончилась, и Том посмотрел на Алана, потом на Джека. Он протянул им последнюю салфетку. — Можете прийти и сделать всё, что пожелаете. — Но Том… Как так? Почему Дилан поступил подобным образом? Ты уверен в своём решении? Может, стоит подумать? — Джуд протянула руку, чтобы взять его ладонь, но он спрятал её под столом.       «Нет. Никого не будет рядом, пока я расстаюсь со своей первой любовью. Я знал, что настанет день, и творчество уничтожит мои отношения. Мне нет оснований не доверять Ричарду. Просто больно даже думать о подобном. Он не бросил меня, он не устроил скандал, Дилан не смог придумать ничего лучше, чем выкинуть меня из игры посредством нападения. Жадность, ревность и тщеславие опьянили его. И он смог бы смотреть мне в глаза после всего этого? И даже при условии того, что он нанял парней избить меня… Какого хрена так больно? Он же подонок, трус, мудак, кем его не назови, ни одного хорошего слова. Однако сердце рвётся на части при мысли, что моя постель опустеет, что я делил её с человеком, вонзившим кинжал в сердце без раздумий. Он пытался рассорить меня с друзьями, запереть в клетке и не показывать Нью-Йорк… Он сорвался и чуть не устроил драку за прогулку по городу. Желание славы и корысть распотрошили образ того Дилана, который подошёл ко мне в первый раз и пропел песню Мадонны. А что если он всегда был таким? Пары переживают бедность и болезни, а нас развели медные трубы. И всё же, мне хочется посмотреть ему в глаза… И убедиться, что моего Дилана там уже не осталось…» — У меня миллионы причин, чтобы уйти, — начал петь Том, вставая с диванчика. Алан и Ричард подпрыгнул, как ошпаренный. Поверх прошлого текста было написано «20:00». Они смотрели, как парень вышел из кафе и, сгорбившись, направился к метро. Им посчастливилось не услышать конца его песни. — Но детка, мне нужна лишь одна веская причина, чтобы остаться. — Думаете, он надеется с ним помириться? — тихо спросила Джуд. — Нет, — ответил ей, как ни странно Алан. — Просто тяжело отпускать тех, кого любишь, — он поджал губы. — Даже когда это необходимо.       Повисла тишина.

***

      Вернувшись домой, Том словно попал в аквариум. Он двигался по квартире, как одурманенный и пытался приткнуться хоть к чему-то. Парню понадобилось двадцать минут, чтобы оторвать свой взгляд от разнесённой в щепки гитары. Кадры воспоминаний непроизвольно побежали перед глазами: как Дилан играл на ней в одежде и без, рок и глупую попсу, как гладил её и бережно настраивал. Ричард оставил от неё лишь дребезги прошлого. Том не мог перестать думать о тех эмоциях, которые вспыхнули в день их знакомства, как они накрывали с головой. И вот момент, когда ураган уместился в один чёрный пакет и грохотом упал посреди комнаты. Том не сводил с него взгляд. С трупами поступали так же. Жаль, что нет возможности вытащить все свои мысли, переживания и страхи и похоронить вместе с остатками гитары. Дилан прочитал сообщение, но ничего не ответил. Пришлось сказать всё, как есть. Главным аргументом стал, как ни странно, Алан. Обдумывать настоящую причину его появления сил не осталось. Последнее, на что было способно его измученное тело, — собирать останки прошлых отношений. Об остальном он подумает, когда взойдёт солнце.       Болью в груди отзывалось и то, что собрать вещи Дилана оказалось на удивление просто. Он знал, где находится каждый носок, футболка или расчёска. И, как ни старался Том поступить правильно и не поддаться эмоциям, они захватили его в мгновение. Когда вся одежда и литература переместились в коробки посреди комнаты, настала очередь так дорого любимой косметики. Раньше он боялся дышать в их присутствии, отдавая ей ванну, будто живому человеку, но сейчас наплевал на всё. Парень подошёл к аккуратно расставленным баночкам, тюбикам, маскам и бутылкам. В их отражении он видел Дилана. Он испепелял их взглядом, пока, фыркнув, не сгрёб в ещё один чёрный пакет. Без сожаления и разбора все ванные принадлежности бывшего парня ссыпались в небытие. В итоге осталось лишь две банки с его собственным шампунем и бальзамом, а также резинка для волос Ричарда. И, может, кто скажет, какой абсурд, но ничего прекраснее, чем свобода от засилья чужими вещами и блеска пустой раковины, нет. Не поднимая пакет, а волоча его по полу, Том направился в комнату. Он бросил его на гитару и взглянул на часы. Без пяти семь. Он надеялся, что друзья поймут его послание и не придут раньше восьми. — Прости, но я откажусь от роли Тони, — начал печатать сообщение своему режиссёру Том. — Я понял, что не готов к длительным репетициям, вынужден ещё немного подождать и набраться опыта в проектах поменьше. Надеюсь, ты найдёшь мне достойную замену, — его палец завис над кнопкой отправить. Том решил добавить ещё кое-что. — Спасибо большое, за предоставленную возможность. Вы гений, — и только после этого нажал отправить. Мужчина ответил практически сразу чередой уговоров и сожалений, пока не понял, насколько парень серьёзен в своём решении. — Хорошо. Рано или поздно ты всё равно станешь звездой, — написал он и замолчал.       «Так ли нужна мне слава? Что принесёт мне обожание тысяч, миллионов людей, раз я не могу сохранить любовь одного единственного? Даже иллюзорная надежда стать знаменитым растёрла в звёздную пыль последние три месяца жизни. И да, может, Дилан и не рыцарь на белом коне или любовь всей моей жизни, но не является ли он доказательством настоящего проклятия? Маленькая роль или большая, какая разница, если сердце человека — разменная монета? Оно не способно до конца вместить любовь к самому себе, откуда же там взяться месту для другого человека? Победителю нечего сказать проигравшему. Смириться с собственным несовершенством, когда рядом лежит тот, кто, вытянув руку, берет желаемое. Дилан слеп. И к своим недостаткам, и к своим сильным сторонам, глух к совести и, конечно же, к сердцу. Я буду всю жизнь работать кассиром в ближайшем супермаркете, напевая любимые песенки на радио, а он будет стоять на аллее славы со звездой «недостаточной» для собственного таланта. Он сгорает и сгорит в этом чувстве. Одно испытание… Всё решил один выход в свет. Не мой. Его. Там, где была любовь, больше не растут цветы, там, где трещит костёр, не звучит гитара.» — Где моя гитара?       Том очнулся, его наконец-то вытащили из аквариума, наполненного собственными переживаниями. Дилан стоял перед своими вещами со скрещёнными на груди руками. Наконец-то Том получил возможность заглянуть в светлые глаза напротив. Без сожаления. Вот два слова достаточных для характеристики всего парня целиком. Злость, раздражение, страх, нервозность — это лишь дополнение к полной пустоте. Не чувствовать нельзя. Только мёртвые не чувствуют. Том не видел в парне перед собой ничего. Он пришёл сюда забрать вещи, оставив сердце где-то далеко отсюда. Надежда погибла: услышать объяснения, извинения, раскаяние, увидеть слезы, боль. Ничего из того, что чувствуют люди, пытавшиеся отобрать у своего партнёра спокойную жизнь. Время, отведённое самим Томом на прощание, стремительно заканчивалось. Он глубоко вдохнул и выдохнул, сдерживая непрошеные слёзы. Последнее, что собирался делать Том — плакать. Он решил быть сильным так долго, как сможет. Вопрос про гитару вызвал в нём необъяснимую гамму эмоций. Том слегка подтолкнул мешок с остатками инструмента и взял доску. — Что этот придурок сделал с моей гитарой! — Дилан бросился к мешку и начал рвать его, как рысь пойманного кролика. — Какого чёрта! Он вообще не в себе? Она стоит две тысячи долларов! Пусть вернёт всё до единого цента! Где этот придурок!? «С Аланом и Джеком, хочешь с ними поговорить?» — Ничего он тебе не вернёт, — написал Том на своей доске, стараясь быть максимально сдержанным. Лицо выглядело наигранно бесстрастным, ведь в театре нужно слегка переиграть… — Ты запер его в комнате без объяснений. — Он снова влез своим длинным носом в мои дела! — Дилан покраснел от злости. Том понимал, что тот сам загнал себя в ловушку, попался с поличным, а тот, кто стал главным свидетелем, — враг номер один. Собственно, Ричард всегда занимал лидирующие позиции в этом деле. — Я подам на него в суд! Мне плевать, что произошло! Такие деньги на дороге не валяются и он, несмотря ни на что, их вернёт. — Ричард сделал запись твоего разговора, — легче врать, когда пишешь это на доске и человек не смотрит тебе в глаза. Краска сошла с лица Дилана, он бледнел на глазах и подавал всё признаки панической атаки. — Если ты зарекнешься о своей гитаре, то он подаст ответный иск и, в отличие от тебя, — стер. — Не будет сидеть в тюрьме, — стер. — Алан, защищая меня, — стер. — Получил ножевое ранение. — А эта горилла переросток как попал в Нью-Йорк! Я думал, он такой же нищий, как и Джек. Откуда у них деньги! — Том понял, Дилан слетал с катушек, и его переменчивое настроение совсем не помогало в этом. Он кидался из крайности в крайность. — Ты вернёшь мне половину залога за последний месяц и август. Ясно тебе?! Ты выставляешь меня из дома на улицу с четырьмя коробками! — Четырьмя коробками и двумя пакетами, — стер. — Оставайся. — Стер. — Я сказал парням приходить после восьми. — Стёр. — Почему-то Алан хотел с тобой поговорить. — Цвет кожи Дилана стал таким же, как его волосы. Том задумался, даже при условии постоянных придирок со стороны Алана в школе, он никогда не боялся его так. — Собирай свои вещи, — он стер. — И убирайся. — Сволочь, — зарычал Дилан и наклонился к первой коробке. — И кстати, роль твоя, — Том написал это с гордостью, чуть ли не тыча доской парню в лицо. — Я отказался, — ему хотелось улыбнуться, но к горлу подкатывали рыдания. Ещё чуть-чуть и плотину, которую он выстраивал, пока убирался, прорвёт. — Только не убивай своих конкурентов. — Стер. — В тюрьме нет театра. — Знаешь, а я не откажусь, — он бросил коробку, наплевав на её целостность, и сделал шаг к Тому. Юноша остался на месте, не испугавшись. — В любом случае я получил то, что хотел: отличный секс, достойную квартиру и главную роль в молодёжной постановке года. — Том открыл рот, и оттуда не вылетело ни звука. Дилан решил бить по больному, потому что, к сожалению, знает куда. — Не плачь по мне, дорогой. — Дилан провел рукой по щеке Тома. Тот и не заметил, как из глаз побежали слезы. Скривившись, парень вытер влагу о футболку Тома и с победной улыбкой сделал шаг назад.       «Я…» — Я хочу спеть песню, что стала бы только нашей, но я уже спел её для другого сердца, — запел Том, неожиданно поразив и себя, и Дилана. Лучше он пел только на могиле собственной матери. — И я хочу плакать, и я хочу влюбиться, но мои слезы уже пролиты над другой любовью… — он вдыхает и всхлипывает. — Над другой любовью.       Оба в шоке. — Вот она пропасть между нами, — Том продолжал писать. Дилан не постеснялся ударить и физически, и морально. Что ж. Он не единственный, кто знает страхи своего партнера. — Для тебя музыка — хобби, работа, а для меня — ЖИЗНЬ. — Стер, но слова, будто высеченные на камне и подобны заповедям, горят в глазах Дилана. — Я пою всю жизнь. Это мой дар, моя уникальность и… — Стер. — В отличие от тебя, у меня есть ум для осознания, — стер. — Я не совершенен. — Стер. — А ты застрял. — Стер. — Твоя игра на гитаре безупречна. — Стер. — Но самолюбие. — Стер. — Не позволяет отказаться от банального «хочу», — Том стер и начал плакать сильнее. Благо его голос не сбился. — Тони — твой потолок. — Стер. — Пройдёт десять лет, и ты вспомнишь мои слова, — стер. — Мой совет — иди в музыканты, — стер. — Мюзиклы — не твоё.       Том и сам не верил, что у него хватило духу сказать нечто в таком подобное.       «Ну всё. Мосты сгорели. Окончательно.» — Это ты ошибаешься! — Дилан взревел, как вертолёт перед взлётом. — То, что ты считаешь даром, на самом деле проклятье! Ты поломанная игрушка, музыкальный автомат, который понимают только такие же фрики, как ты сам!       «Я не поломанный! Не поломанный!» — Ты не создан для настоящих отношений, дружбы и жизни, Том. Ты пустышка с отличным голосом, телом и какой-то там душонкой, ты лишь отпечаток человека, — Дилан плевался ядом направо и налево. — Тебя нельзя попросить передать сковородку, узнать о погоде. Ты не можешь нормально заказать себе еду, не говоришь по телефону. Если кто-то из близких будет умирать, то тебе только и останется что петь песню Леди Гаги «911». Ты не в состоянии попросить полотенце, купить масло, заказать кофе, описать цвет листьев. Вот твой парадокс, Том. Если песни нет, ты и сам не существуешь! И ты говоришь «уникальный»? Ты поломанный, изуродованный и обманутый собственной матерью клоун, место которому в цирке!       «Мама…» — Посмотри на себя в зеркало! Спроси себя, нормален ли ты? — он натянуто рассмеялся. — Ах, да, ты же только и можешь, что петь. Остаётся лишь держать у себя в голове. — Дилан ткнул в него пальцем. — Ты больной. — Я не… Я не… Больной! Ты… — Да что ты там пишешь? Ничего не вижу! Скажи мне! Ну же! Давай! Скажи, НЕ ПОЙ! — Дилан вновь сделал шаг к Тому. — Что такое? Опять калякаешь на своей чёртовой доске. Блокноте, чеках, столе? Человек, который и слова вымолвить не может без телефона и глупой детской доски, которую ему вручил психиатр, не имеет права быть таким высокомерным, — Том стер с доски, пока Дилан орал ему прям в лицо. — Я ничем не хуже тебя. Я стану актёром мюзиклов, которым тебе не стать! Я… — Ты не меня пытаешься убедить, а себя, — он стер. — Потому что сам не веришь, — стер. — Потому что знаешь, что я прав, — Дилан выглядел поражённо. — А знаешь, у меня не осталось ни желания, ни слов, чтобы… — Дилан вырвал у него доску из рук. — У тебя никогда и не было слов, — выплюнул он. — Вот видишь, без своей доски ты человек без мнения. Потеряешь голос и считай, тебя нет. Ты никто без неё и с ней ты, если честно сказать, тоже не особо значимая личность. — Он толкнул Тома в грудь. — Ну, давай, скажи чего-нибудь? М?       «Кто-нибудь остановите это всё…» — В отличие от тебя, я буду хорошим парнем! — он пнул коробки. — Оставь эти носки и футболки себе! В отличие от тебя, мне есть кому их купить! Мне есть куда вернуться! — он продолжал разбрасывать вещи в разные стороны. — Я помогу порвать тебе пуповину, маленький бедненький Том, — рычал Дилан. — Хочешь быть звездой? Певцом? Актёром? Ангелом под боком у бога? Будь! — он сжал доску. — А вот это бесполезное барахло тебе ни к чему!       Он размахнулся и изо всей силы бросил доску на пол, она треснула в нескольких местах, и Дилан, видя, что удара оказалось недостаточно, наступил на неё кроссовкам раз, второй, третий. До тех пор, пока доска не рассыпалась на мелкие кусочки от его приступа ярости. Дилан плюнул на пол и, забирая мелочи, вышел из квартиры. На часах без десяти восемь. Ноги Тома подкосились, и он, не в силах бороться со слабостью, упал на пол и попытался собрать с паркета осколки разбитых воспоминаний. Эта доска была с ним с самого детства. Он не знал ни Джека, ни Ричарда. В мире существовали только Том, Ванесса и эта доска. А теперь ни мамы, ни доски не существовало. Последняя ниточка, связывающая его со светлой памятью о детстве, раскрошилась в бруклинской квартире. И в этих самых осколках Том видел своё разбитое и с такой же силой растоптанное сердце. Слезы застилали глаза. Нет никакой возможности заменить то, на чём были написаны когда-то самые сокровенные слова. Дилан ушёл и уничтожил последние хорошие воспоминания о себе, о Ванессе. Том не заметил, как ему на голову легла чья-то рука. Десять минут так незначительны, когда весь мир рушится. — Господи…       Он не знал, кто именно это прошептал. Ричард обнял его самым первым, используя главное физическое преимущество в жизни — длинные ноги. Следом к нему присоединился Джек, и уже потом их догнала Джуд. Алан стоял в дверном проёме, и на его лице не читалась обычная ярость. Он мгновенно понял, что произошло. Стилус и осколки от доски будто впились в его собственную грудь. Сердце разрывалось за Тома, но уже не только как объекта любви, но и как… Обычного человека. Все мысли испарились, слова, которыми была набита голова, вылетели в окно. Он сел рядом со всем и опустил голову. Том сжался в комочек в руках Ричарда и уже не всхлипывал. Тишина, подобно прессу в десять тонн, легла на плечи каждого. Нужных слов не находилось, не было ни единого исцеляющего действия, всё, что они могли — быть рядом. Алану так хотелось прикоснуться к Тому, но он смиренно держал руки на коленях. Спустя, казалось, целую вечность, парень поднялся, освобождаясь от рук и кольца объятий. Без объяснений, он пошёл в ванную.       Дверь захлопнулась.