Пой. История Тома Фрая

      На маленькой кухне явно не хватало место. Не то чтобы раньше его было предостаточно. Однако сейчас, когда к Алану, Джеку и Джуд прибавился Ричард, стало заметно теснее. Он уже четвёртый день приходил к ним с утра и сидел до самого вечера, не боясь вновь нарваться на неприятности. Его длинные ноги, словно линейка, протянулись по диагонали небольшого помещения. Их единственным занятием за последние несколько суток стало бесконечное кипячение воды для чая, которому было суждено остыть и отправиться в раковину. Даже Джек, который всегда жевал какой-нибудь сухарь, подсел на всем известную диету — нервы. Их наполненную смехом квартиру сожрали молчание и меланхолия. Они, подобно огромному ненасытному киту, цедили все положительные эмоции, не оставляя ни капли хорошего в головах друзей. Дилан ушёл, так и не вернувшись за своими вещами, и даже кремы оставил. Ричард планировал сделать приманку в виде открытых баночек на улице и ждать его появления, но расставание и поступок Дилана провели красную черту между ним и их миром.       Но главной проблемой, к сожалению, являлся не Дилан. При всём его отвратительном поведении Том не пострадал, а вот не пережили недавние события, стали бас-гитара, дверь и сердце Тома. Оно оказалось растоптанным вместе с доской подаренной когда-то доктором, вещью, которая связывала его с мамой. Кто только не пытался поговорить с ним и вывести на контакт, ничего не получалось. Он даже не смотрел в их сторону и при любых попытках Ричарда напасть с расспросами, словами поддержки запирался в ванной комнате или уходил из дома. Поэтому пришлось прибегнуть к единственному из возможных способов поддержки — предоставить немного времени. Пару раз к нему наведывалась Джуд, Джек тоже пытался поговорить с ним. Всё это не принесло никаких результатов. Только Алан больше не видел Тома. Он и в спокойное время не очень хорошо соображал рядом с ним, а после расставания с Диланом закипал злобой в считанные секунды. Как итог кухня превратилась в их совместную крепость одиночества. Ко всему прочему, Алан откопал из преисподней часы с кукушкой. Они показывали верное время, но птица начинала орать на весь Бруклин по собственному желанию, никогда при этом не повторяясь. Она снова нарушила тишину. — Поставлю чайник, — сказала Джуд и встала с колен Джека. За неимением гостевых стульев, ей приходилось довольствоваться своим парнем. Никто, впрочем, не жаловался. Девушка подошла к плите и включила её в розетку. — Не понимаю, почему я не мог вырвать его хребет! Не понимаю, — прошипел Алан, аккуратно перекинул одну ногу на другую и сцепил руки на груди. Он отвернулся в сторону, явно ожидая негативной реакции. — Найти подлого мудака не составит труда. Я могу принести его чучело Тому в качестве подарка. — Вряд ли ему нужно видеть своего бывшего в виде головы над дверью, — бросил Джек и поморщился. — Чувак, думаешь, мне не хочется посчитать его позвонки отдельно от тела? Не меньше твоего! Готов поспорить, он на последние деньги купил пистолет и оборачивается каждые пять секунд. — Давайте уже поменьше всей этой чёртовой «Вестсайдской Истории»? —Фыркнула Джуд. — Серьёзно, не хватает Ричарду тоже вручить пистолет, и будет как по классике, — она вернулась на колени Джека. — То, что Том не устроил драки с ним после случившегося, само по себе нонсенс! Да я бы даже на Алана бросилась! Или попросила Джека… — Хватит с нас драк из-за любви, — он хмыкнул и улыбнулся в сторону напряжённого Алана. — Ты прекрасно знаешь, почему мы не можем вмешаться в мирную жизнь Дилана. Том! Мы рискуем потерять с ним связь окончательно. Весь его мир встал с ног на голову и закрутился вокруг своей оси. Но даже в таком состоянии, я уверен, он не хочет разборок. — И что! Что ты предлагаешь? Сидеть и протирать штаны, пока он не ест, почти не пьёт, смотрит в одну точку и постоянно лежит?! — Алан взорвался, закипев явно быстрее их чайника. — Так тоже нельзя! Мы не можем позволить Тому страдать! Я понимаю, ему нужно время и уединение, но чёрт, что если ему станет комфортно одному? Он с лёгкостью закроется от всех нас и пропадёт с радаров. Я без спроса поймаю Дилана, пусть хоть сам Бетмен защищает этого подонка, перебью ему колени и заставлю ползать за Томом и умолять о прощении! — он стукнул по стене, и с потолка посыпалась штукатурка. Ричард покачал головой. Стоило увести Алана подальше от несущих стен, иначе их ярость от новостей станет приговором для всех жителей. — Мы должны придумать способ вывести Тома из оцепенения, — Джуд покачала головой. Она обычно как раз и предлагала самые отчаянные идеи. — Дилан угодил в его сердце, сломал доску и сказал слова нам неизвестные. Когда… Когда умерла Ванесса, мы знали, в чём проблема. Пусть и не мы стали её решением, но была хоть какая-то ясность в ситуации, не то, что сейчас. — Ричард… — Джек позвал друга, который летал в облаках. — Он ничего не сказал тебе? Есть хоть какая-то зацепка? — Тому не надо говорить, чтобы его понимали, — Ричард улыбнулся и облизнул губы. Если он решит поделиться мыслями, возможно, вновь устроит переполох. К сожалению, в его случае ничем не лучше лжи. — Да, думаю, у меня есть несколько предположений на счёт и Дилана, и мыслей Тома, — он отвел взгляд в сторону. — Только, прошу вас, давайте сохранять спокойствие. Хорошо? — Первым кивнул Алан, но он последний, кому Ричард собирается верить. — Я думаю, Том планирует покинуть Нью-Йорк. — Какого хрена! — заорал Алан и встал со своего стула. Лишь ноги Ричарда и Джуд, мешали броситься совершать глупости. — Как ты узнал об этом? Мы не можем позволить ему вернуться… Только не ему. — Я очень наблюдательный, Алан, а ещё… Ну ещё я лазил по его вещам и, пока он уходил в ванную, проверил ноутбук, — Ричард пожал плечами и виновато улыбнулся. — Он сейчас чересчур рассеянный, чтобы следить за личным пространством. Вчера я совершенно случайно заснул в его кровати, и никто не скинул меня вниз. Удивительно. Кровать такая мягкая, — он довольно покачал головой. — Ричард, давай к делу, как ты узнал о планах Тома вернуться домой? — Джек вновь взял на инициативу в разговоре. Видимо, роль связующего звена всегда будет его особенной почестью. И неважно, сколько людей в их окружении. — Да всё просто, забронированные билеты, — от фразы всех присутствующих бросило в жар. — Но не волнуйтесь, я успел их отменить. Том думает, что купил билеты… Что не совсем соответствует действительности, — он махнул рукой. — В конце месяца он собирается улететь домой. Я, конечно, совершил небольшую диверсию и надеюсь, он не следил за деньгами на карте. Но понятно одно, когда дело вскроется, меня убьют. — Зато мы в курсе его планов, — Джуд прикрыла на мгновения глаза. — Чёрт. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Вдруг ему нужно вернуться домой? — Алан поднял на неё глаза, собираясь ответить, но его перебил Джек. — У него не осталось там дома, — спокойно сказал парень. — Это побег, не иначе. Ему кажется, вернувшись домой, он будет в состоянии залечить раны и пережить не самое приятное расставание, — Джек тяжело вздохнул. — Но со временем к нему придёт осознание, что он совершил ошибку. Однако пройдёт достаточное количество времени. А в его занятии нельзя терять ни минуты. Он уже отказался от главной роли в одной из самых крутых постановок. Не исключено, что и призвание сменит. Мы должны разгадать тайну их разговора и помочь Тому пережить уход Дилана. — Предлагаю придушить Дилана, вдруг Тому полегчает, — Алан снова вернулся с самым актуальным предложением, но был отвергнут всеобщим уставшим стоном. — Ладно. Может, стоит как-то повлиять на него? Поговорить через силу? Вы рассказывали, что девушка в баре помогла ему пережить смерть Ванессы. Она взяла и вытолкнула его на сцену. Можно повторить! — То, что Том доверился совсем незнакомой девушке, объясняется лишь её проницательностью, а может даже схожей проблемой, — Ричард напряжённо вздохнул. — Том просто так не откроется первому встречному и уж тем более не станет рассказывать о смерти мамы. — Нет, вы не предлагаете вариантов! — Алан опять ударил по стене. — Вы только и делаете, что отвергаете всё. Именно вы наблюдали за ним все эти года, говорили с ним! Я требую конструктивных предположений или хотя бы призрачных теорий, — он зарычал. — Иначе Том улетит обратно. — По этой самой причине, мы и не знаем, что делать.       Джек пристально посмотрел на друга. Он искренне понимал его желание помочь Тому любыми возможными способами, но также осознавал риск необдуманных действий. Своими трепыханиями они могут только навредить и заставить его взять билет на ближайший рейс, но и бездействовать становилось с каждым днём всё отвратней. Ричард, что странно, становился рядом с Томом не менее закрытым, постоянно обдумывая собственное поведение. Алан не унимался в желании кровавого расчленения Дилана, лишь Джуд оставалась островком спокойствия и баланса для Джека. Им необходимо придумать что-то такое, что взбодрит друга и одновременно отвлечёт от расставания. Самый первый шаг трудней всего, в их случае — первая нота. И вот незадача, именно музыка напоминает Тому о Дилане. Какая-то собака зарыта между бывшим парнем и его пением. Кукушка снова разорвала их тишину, завершая сеанс молчаливых раздумий. Если они не придумают хоть какой-то план в ближайшее время, сдержать Алана будет невозможно. Джек посмотрел на Ричарда, который сверлил глазами раковину. — Я на сто процентов уверен, что тебе известна какая-то важная деталь, — Джек пошёл ва-банк, пытаясь таким способом найти причину молчаливости друга. — Ты за последние несколько дней ни разу не брякнул ни одного из своих странных словечек. Ричард, давай-ка рассказывай, чего варит твой котелок. — У меня как-то не было настроения продолжать читать Агату Кристи, когда лучший друг ходит призраком по квартире, — он призадумался. — Вообще, в таком антураже стоило начать «Корабль призраков», но тема пиратов мне надоела. — Лучше бы ты продолжил читать детективы и помог своей светлой головой, — Джуд закатила глаза. — Джек прав, рассказывай, что тебе известно, иначе другого выхода, кроме как идти и выколачивать ответы из Дилана, не останется. — Ну, неважно, что я бросил читать сейчас. Я уже достаточно ознакомлен с детективами… Предполагаю, Том отказался от само́й идеи петь, — практически шёпотом сказал Ричард. В любом случае это прозвучало, словно гром в маленькой комнате. — Дилан сказал что-то такое, что отравило его любовь к музыке, — глаза Алана теряли гнев, как свеча с истлевшим фитилём, и на место ярости пришла холодная пустота. — Ни для кого здесь не секрет, музыка — это ЖИЗНЬ для Тома. Он не просто слушает её, сочиняет или поёт по настроению, он ей дышит. Единственный его способ показать себя, не используя ни текст, ни рисунки или знаки, — песня… — Ох, Дилан уничтожил доску, — подхватила Джуд. — И дело даже, наверно, не в том, что она символизирует его связь с Ванессой и важна как память, тут суть в беспомощности. Вот как предлагаете ругаться с парнем, который подстроил нападение из зависти, когда подходящих строк нет? Мы иногда сами не в силах подобрать слов … А тут песню! Он разбил сердце Тома, какие уж тут мысли о плейлисте. — Ох, черт, — сконфуженно прошипел Джек. — Что? — Джуд попыталась повернуть к нему голову. — Кажется, я понял, в чём суть их разговора, — Джеку искренне хотелось ошибаться. Он перевёл странный взгляд на Ричарда. Тот несколько секунд не понимал, какого чёрта от него хотят, но спустя полминуты догадался и выругался лишь губами. — Да, Рич, думаю, он затронул тему общения Тома, — не дожидаясь вопроса со стороны Алана и Джуд, он продолжил. — Том очень сильно переживает о своей неспособности обойтись без доски, блокнотов и других способов написать свои мысли, однако… — он сделал паузу. — Ещё больше он боится быть не понятым в песне. Единственным человеком, который всегда угадывал его скрытые смыслы, был я. Даже Рич иногда испытывал трудности. — Я хоть и сам чудик, но язык моей странности другой. Том иногда для меня непонятен, — Ричард побледнел. — Мы старались никогда не говорить об этом. Он сразу переводил тему или писал на доске. Обычно рядом всегда находился Джек, понимающий по моему лицу, что нужна помощь. Если Дилан, парень, который ему нравился или не дай бог любил. — Том больше никогда не откроет рот, — закончил за него фразу Джек, как в дешёвых фильмах про супергероев. — В таком случае у меня даже нет предположений, как вытянуть из Тома хоть одну ноту. — Но как так! Разве это имеет значение? Ну не понимает его один придурок из миллиона! Разве Том ещё не понял, что иногда даже обычные люди не понимают друг друга! — Алан снова вспыхнул от злобы. — Или себя, — добавил он быстро. — Может Дилан никогда и не пытался его понять? Музыка вообще способна изменить смысл любой фразы, убить и воскресить, заставить любить и ненавидеть, удержать и отпустить. Бред — это всё! — он резко встал и выключил закипевший чайник. — В тот то и проблема, Алан…— продолжил невозмутимо Джек. — Том не безосновательно испытывает неуверенность и дискомфорт, — Алан взял чайник и резкими, угрожающими движениями начал наливать кипяток в кружки. Джуд вскинула бровь и взглядом попросила Джека подбирать выражения. Этот чайник уже летал в стену перед её глазами. — Не все мысли можно выразить с помощью песни. Или ты их не знаешь, или не вспомнил. Причин миллион. — Это какие такие мысли нельзя выразить? — фыркнул Алан и вернул чайник на место. — У музыки есть ответы на всё! — Ветер девять метров в секунду, — уверенно сказал Ричард. — На столе пять чашек чая. Нужно переклеить обои. Какого цвета твой свитер? Я не хочу идти на тупые скачки, — Джек улыбнулся, вспоминая, как Ричард пытался утянуть их на совершенно бесполезное мероприятие. — Этот актёр не такой горячий. У бабочки нет крыла. Выключи свою херовую музыку. Кажется, пицца подгорела. В ручке кончились чернила… — Да, Ричард, я думаю, Алан уловил и твою, и мою мысль, — Джек перевёл взгляд с Ричарда на ошеломлённого парня. — Вот о чём я говорил. Да, песен куча, и они многогранны… Однако для некоторых ситуаций приходится ломать голову и не всегда результат… Адекватный. Пытаться сказать, что начинается дождь с помощью Гаги, цитирую «Он льёт на меня, словно страдания», признай, странно. — Ну, мы должны придумать что-то, — Алан упёрся и уже никто не мог его переубедить. — Оставлять Тома просто так нельзя. — Это точно, — добавил Ричард. Он вновь закусил губу. — Не устраиваете истерику, но… Мне кажется, я видел, как он учит язык глухонемых, — даже Джек не удержался от удивлённого вздоха. Джуд положила руку на стол, в поисках дополнительной опоры. — Вот вам и расставание. Он даже никогда не задумывался об этом, ведь Том способен говорить, пусть слегка необычным способом, — Ричард запустил руку себе в волосы. — С таким подходом и мне нужно учить язык жестов. — Или просто подирать книги, которые не будут превращать тебя в человека седьмого века родом из Египта, и всё, — Джек отвёл глаза в сторону. — Никогда не забуду тот день, и что самое главное не пойму… — А я вот уверен, какая-нибудь песня об отсутствие у бабочки крыла существует, — Алан упрямо рыскал в интернете в поисках доказательства. — Нужно больше стараться, больше искать. — Один раз он полчаса пел песню Тейлор Свифт, когда я попросил встряхнуть градусник, — Ричард покачал головой. — Ну, вот про градусник точно не найдётся песня, — Алан зарычал ещё сильнее. — Не надо тут вот этих всех демонстраций сил. Ты что, адская гончая? Собрался рычать при каждом удобном случае? — Нет, — он выплюнул эти слова, — видимо, я люблю Тома намного больше вашего.       И снова дурацкая кукушка заорала на всю квартиру. Повисла неловкая пауза. Джек и Ричард не смотрели на покрасневшего, как брусок железа в кузнице, Алана, они переглядывались и улыбались. Джуд покраснела и запищала, наконец-то услышав подобие истории, свидетелем которой уже давно мечтала стать. Под эмоциями Алану не удалось спрятать мысли или найти им лучшую форму, он просто сказал, как есть. Говорил ли Дилан Тому хоть раз, что любит? Искренне? Или только для достижения своих гнусных целей? А вот он, видимо, сказал. Да, может, пока это смахивало лишь на репетицию, но всё же заставило сердце биться чаще и чувствовать предвкушение чего-то невероятного. Алан решил, раз раскрылся, то будет идти до конца и закончит своё откровение. — Если мне понадобиться, я прослушаю все песни, где упоминается гладильная доска, покраска стен, всевозможные погодные явления, питомцы, техника, планеты, каждый чёртов повседневный факт, — он практически кричал. — Я найду песню, где кто-то поёт о динозаврах, танцах, базилике, электричестве и принтере. И пусть половина моей жизни уйдёт на это, ради него я готов собрать всё это. Ясно?! И не надо тут лыбиться во все свои тридцать два зуба! Я… Я… — он не знал, что ещё добавить. Да и было что? — Самое главное ты уже сказал, чувак, — Джек протянул к нему руку и похлопал по плечу, но тот постарался отстраниться. — Да не стесняйся. Мы, вообще-то, именно благодаря твоим мотивационным речам оказались в Нью-Йорке. Дай уж нам немного насладиться видом здоровых отношений, хорошо? Дилан, он… — Я ничем не лучше, — оборвал его Алан. Джек медленно закрыл рот. — Я доставал его несколько лет, притворялся настоящим придурком и пытался привлечь внимание. Я годами себе не мог признаться в ориентации, не говоря уже об объекте симпатии. Я — трус, и никто меня в этом не переубедит. А страх порождает ненависть и глупые поступки, — он сжал челюсть, отчаянно продолжая говорить. — Простит меня Том или нет, неважно. Я себя простить не смогу. Так что лучше я Дилана или нет, решать только Тому. Как по мне, разницы нет и вообще… — Ой, не пори чушь, а! — Джуд надоело уже слушать Алана. — Ты никогда не бил его по-настоящему и никогда действительно не хотел причинить Тому вред. Да, ты был придурком ещё тем, но школа есть школа, все мы там творили вещи, которыми гордиться не приходится, — она поджала губы на несколько мгновений. — И всё же ты здесь и хочешь во что бы то ни стало вытянуть Тома из апатии. А Дилан, мать его, именно туда и бросил его и, как выяснилось, рад этому. — Милая, он сейчас опять захочет бить морду Дилану, не перегибай, — Джек погладил девушку по спине. — Не захочу… — сказал Алан и осёкся, — точнее я не собирался переставать хотеть провести его лицом по асфальту, но Джуд права… Я не имею на это права. Не могу поступать так, как поступал он. Даже защищая Тома. Если он приблизится к нему хоть на сто метров, я лично вкопаю его вместо фонарного столба, а пока… Пускай ползает. — Вот такую романтическую сагу я ждала! Такую! Нетфликс лучше не снимет! — Джуд засмеялась в голос, и даже сумасшедшая кукушка не смогла её перекричать. — Знаете, но тут всё равно есть кое-какая проблема… Эм, мы так и не придумали, каким образом вывести Тома из апатии, даже с очевидным признанием в любви от Алана, — парень покраснел ещё сильнее. Джеку до сих пор забавляло, что огромный футболист, подпирающий потолок их кухни, смущается. — Ну, подтрунивая над искренними чувствами нашего дорого Ромео, вы упустили одну важную идею, — Ричард улыбался так широко и самодовольно, что Джек чуть не бросил в него чайный пакетик. — О, я лучший сыщик замечательных идей. — Ты придумал, как вытянуть Тома? — спросил Алан. — Ох, это элементарно… Ватсон.

***

      План Ричарда по моральному спасению Тома столкнулся с парочкой сложностей. Во-первых, это сам Том, который, заметив отмену билетов, чуть не выбросил друга в окно, сменил все пароли и запретил смотреть даже телевизор. Как ни странно, но Ричард остался доволен молчаливой ссорой с помощью блокнотов и гневных взглядов. Это их первые попытки выйти на контакт. Вторая проблема заключалась в недостатке людей, которые могли бы помочь с реализацией плана. Он держался в полном секрете пока даже от Алана и Джуд. Он начал реализовывать часть плана, которая напрямую зависела от него. Том без объяснения ситуации снова забронировал самолёт в родной город, правда, на неделю позже. Даже то, что его поймали на диверсии, не позволило отговорить Тома от возвращения. Всё бы ничего, однако билет был в один конец. Каждый раз, вспоминая дату, седьмое сентября, по коже бежали мурашки.       Он возвращался домой пешком. Между квартирами Тома и Джека несколько станций метро, и дорога занимала не менее двух часов прогулочных шагом. В летнее время, если не дожидаться темноты, Ричард испытывал какое-то магическое влияние Бруклина и тёплого ветерка. Прямо сейчас ему необходим весь дух Нью-Йорка, ведь наконец-то он приступил к творческому процессу. Солнце только-только начинало садиться, заливая город пламенем и чем-то таким прекрасным, что нужных слов у парня не находилось. Повсюду бегали дети, гавкали псы, громко переговаривались мужчины и женщины, жизнь била ключом и наполняла Ричарда трепетным чувством общности. Он один из них, тот, кто не сидит в небольшой комнате общежития и ждёт начала учебного года. Такой же свободный и счастливый от отсутствия какого-либо плана на будущее. Всё сузилось до попыток найти решение, как быстрее вывести Тома из апатии и навязанной депрессии. Дважды за лето это уже чересчур. Кивнув каким-то своим путаным мыслям, он свернул за угол и обомлел от красоты и атмосферы.       Алый кинжал заката разрезал широкую дорогу, капая лучами солнца на машины, вывески и лужи от дневного дождя. Ричард, не в силах бороться с исступлением, застыл на месте и открыл рот. Жизнь вокруг него не остановилась. Прохожим приходилось огибать его, шептать проклятия, кто-то даже пару раз наступил на ногу. А ему, в общем-то, было абсолютно плевать. От проезжающего жёлтого такси стая голубей поднялась в воздух, на мгновение, будто застывая в излиянии светила. И внимание парня привлекла даже не контрастная картина, а пение. Лучше Тома, никто не пел. Таких, по мнению Ричарда, не существовало. Однако тот, кто заставлял улицу наполнятся чарующим тембром, мог с ним посоперничать. В ста метрах, в полный голос и полностью погруженный в процесс, пел незнакомец. Его голос сравним с одним из тысяч зданий Нью-Йорка, такой же естественный и незаменимый в мозаике других высоток. Он органично смотрелся рядом с пожарным гидрантом. В его шляпу то и дело бросали мелочь, хоть парень и не выглядел нищим. Рядом с ним народа огромное количество народа. Ричард не знал песни, которая ласкала его слух. Старая идея неожиданно приобрела новые смыслы. Он вздохнул поглубже и направился вперёд. — Привет, у тебя случаем не будет минутки поговорить? — макушка незнакомца едва дотягивала до плеча Ричарда. Рядом с ним только Алан не казался коротышкой. Правда, тот был почти в два раза шире него. — Я дожидался, пока ты закончишь. Не хотел перебивать столь искусную игру. — Нет, чувак, всё ок, — он пожал плечами и улыбнулся. Ричард второпях положил ему доллар. Это последняя его наличка. — Скажи, как живётся таким высоким? В тебе сколько метров? Шесть? Восемь? — Почти два, — Ричард усмехнулся и прикоснулся пальцами к губам. Он, как назло, продолжил читать детективы, и его постоянно норовило ляпнуть какую-то глупость. — Прости, больше у меня с собой нет. По этой причине решил пройтись пешком до друга, — он выдохнул. — Круто поёшь. — Спасибо! — парень усмехнулся. — Насчёт бакса можешь не переживать. Я тут стою в качестве поющей скульптуры. У меня достаточно денег, чтобы не выпрашивать их у других. Это занятие — чистое хобби. Люблю попеть в городе. Скоро начнётся учёба, и с подобным придётся завязать на время. — А я вот решил не поступать в этом году, — Ричард решил заговорить ему зубы. Ему нужно прощупать почву и не нападать на незнакомца со странными просьбами. — Сбежал из университета. — Да? И какого же отстойника ты дал деру? — Гарвард… — Ну ни хрена себе! Серьёзно? Какой твой средний балл, раз ты можешь раскидываться такими предложениями, — парень опустил глаза на доллар Ричарда. — Судя по отсутствию денег, ты там оказался за какие-то великие заслуги. Я, может, тоже бы не стал поступал, да брат настоял на образовании. Хорошо хоть гитару не отобрал. — А меня запихнули в чемодан и пытались сплавить… Ну, как видишь, я в Нью-Йорке. Хочу закончить свой цикл книг и отправить в издательство. Мечтаю стать писателем, — он сжал руку в кулак. — Наверное, стать писателем можно в любом городе, в университете или нет, но понимаешь… — Ни в чём другом, кроме творческого процесса ты быть не хочешь, — уличный певец усмехнулся. — Понимаю. Награда от долгого пути зачастую не сундук с сокровищами, а сам процесс, шаги, чувство потока, — он улыбался. — Предсказываю без карт таро, однажды ты станешь великим писателем… Раз понимаешь всё это. Ну что… Мне пора? — незнакомец поднял шляпу и положил деньги в карман. — Подожди, — Ричард старался не закричать. Он понимал, или попытается сейчас, или возможности больше не представиться. По непонятной причине в груди поселилось стойкое чувство, что именно этот парень ему и нужен. — Я не просто так подошёл! — не закричать не получилось. — Не подумай. Я не хочу тебя доставать, просто мой друг… — Ричард выдохнул и попытался расслабиться. — Мой лучший друг, хм, уникальный. — Не такой уж и незнакомец приподнял бровь. — Он не может говорить... Только петь. — Музыкант охнул от неожиданности. — Да, мысли выражает он посредством песен. Такая психическая особенность с детства. Музыка — его жизнь. — Да откуда вы такие повылазили! — парень засмеялся. — Ты, двухметровый гигант, продинамивший Гарвард, а друг твой поёт вместо того, чтобы говорить. Ты определённо заинтересовал меня. Так что с ним? — Недавно он пережил расставание, — тихо продолжил Ричард. — Парень подставил его в театре, подстроил нападение и, как итог, разбил сердце, — с лица музыканта сошла улыбка. — В конце весны у моего друга, Тома, умерла мама. Мы с другим другом не смогли оказать поддержку. Только этот придурок был рядом. — Отстойная ситуация, и как он сейчас? — Ужасно. Он замолчал, — Ричард постарался вложить в свой взгляд максимум эмоций. — Понимаешь, точнее ты-то точно понимаешь. Без музыки он умирает внутри. Мы с друзьями думаем, что подонок отравил его веру в лучшее и свой голос, превратил особенность в проклятие. Это мы вставили наушники, вынули наушники — конец. Но душа Тома обречена на гибель без музыки… — Ты предлагаешь мне надрать задницу тому, кто обидел твоего друга? — музыкант прищурил глаза и кивнул. — Я в деле. — Нет, нет! Желающих избить козла скоро будет половина Нью-Йорка, — Ричард отрицательно покачал головой. — Я хотел попросить тебя помочь с точки зрения музыки. У меня появилась кое-какая идея, пока не получившая достойной формы и, главное, звучания, — Ричард сделал шаг вперёд. — Нам, нет, мне фактически нужна твоя гитара. — Бить придурка гитарой? Ну, она моя детка… —Никого бить не надо, — Ричард постарался успокоиться. — Просто… Когда ты приступаешь к учёбе? Есть ли у тебя время? — Для такого крутого дела, как возвращение музыки человеку, созданному для неё, время всегда найдётся, — он усмехнулся и похлопал Ричарда по плечу. — Ты только скажи, он хорошо поёт? — Лучше всех на свете. — Тогда у меня просто нет выбора, — он, улыбаясь, надел свою шляпу. — Какой план? Что делать и вообще… — План простой! Сейчас мы отправимся к моим друзьям. Они, дай бог, не решили штурмовать Тома и стараться уговорить остаться в городе, — он закусил губу. — Детали я расскажу уже в квартире. Вопрос! Ты готов поработать ночь? Или две? Том относится к типу людей, с которыми тянуть нельзя. — Да, без проблем! Мне всё равно в этом Нью-Йорке делать нечего! Брат постоянно на работе, только и остаётся, что слоняться без дела в роли шута, — он улыбнулся. — Мы на метро поедем или такси? Далеко отсюда? — музыкант смотрел, как Ричард смахнул непрошеные слезы. — Да ладно тебе. Всё хорошо. Поверь, в своей жизни я уже был невольным наблюдателем разбитого сердца… Время действовать.       Парень вдохнул и выдержал паузу. — Время петь. Ричард не в силах сдержать эмоции без предупреждения обнял музыканта своими длинными руками. Ему не верилось, что появилась призрачная надежда спасти Тома. — Конечно, мы поедем на такси, тут идти час обратно, — он достаёт телефон. — Я не хочу, чтобы бандиты снова ограбили меня, — слушающий его парень охнул. — Не волнуйся, Ватсон, доберёмся до дома Джека целыми и невредимыми, — шок продолжал разрастаться на лице нового знакомого, как сорняк после дождя. — Постой минуту, я закажу такси и потом предупрежу друзей. — Хорошо. — Это займёт… — но приложение тут же выкинуло Ричарда из заказов. Он раз за разом пытался найти такси, но ничего не получалось. Способ оплаты значился только наличными. Распсиховавшись, он зашёл проверить счета и обомлел. Все карты оказались заблокированы. Парень открыл рот, пытаясь вдохнуть поглубже. День, когда его ложь вскрылась, пришёл неожиданно и, чёрт возьми, не к месту. — Боже… — музыкант похлопал его по плечу и попытался что-то сказать. Звуки не доходили до Ричарда. — Он всё отобрал, — ошарашенный парень перевёл глаза на шляпу уличного певца. Пять минут назад он отдал последний доллар… — Да мы можем пройтись и ты даже… — Постой, мне нужно позвонить, — Ричард набрал номер отца дрожащими от злости руками. Трубку взяли практически мгновенно. — Верни мне счета. Я тебя прошу, — он начал свою речь без банального «привет». — Восемнадцать гребанных лет я был отличным сыном. Не дрался, не употреблял наркотики, даже курил сигареты из жвачек, не хотел машину, не пил, учился в поте лица, плакал над каждой «А-» в табеле. Поступил во все университеты мира и любил всех вас искренне и открыто. Я люблю мою семью, но никогда не думал, что человек, поклявшийся защищать меня от всего мира, первый и предаст, — он глубоко вдохнул, даже не думая останавливаться. — Я хочу быть писателем, папа. Я читаю книжки, пишу почти каждый день, фантазирую и живу этим. Я не собираюсь быть юристом, адвокатом или другим клерком. Я хочу быть в первую очередь собой и надеялся, что ты поддержишь меня в любых начинаниях! — рядом стоявший парень отступил на шаг. По лицу Ричарда текли слезы, и рассудок покинул его. — Я хочу, чтобы мой отец меня поддержал! Том попал в беду, и я прошу даже не ради себя и своих, по твоему мнению, глупых книжек. Мне нужно помочь другу. Прошу, верни мне карточки хотя бы на неделю. Я обязательно прославлюсь и стану уважаемым писателем. На каждом билборде будет моё лицо. Не бросай меня и не дави. Дай помочь Тому, — он уже почти захлебывался в рыданиях от переполнявших эмоций. — Пап. Прошу поверь мне… Пап... — Ричард… — отец еле говорил. — Сынок, я не блокировал тебе карточки. Там просто сбой. Мои тоже не работают. Ты сейчас где? Что с тобой и Томом. — Ричард чуть в обморок не упал от шока. — Скажи, что с тобой всё в порядке. — Я в Нью-Йорке… — он зажмурился, ожидая нападок. — В Нью-Йорке значит… — в трубке послышался вздох. — Ладно. Ты странный малый. И всегда им был, но я люблю тебя. Мама… Мама открыла мне глаза на некоторые пробелы в воспитании, — он говорит уже более уверенно. — Она напомнила, как страшно и одиноко было мне, когда отец выставил меня из дома, и я поклялся никогда не заставлять своих детей чувствовать и долю подобного, — Ричард практически видел перед собой, как мужчина трёт глаза в уставшем жесте. — Мы любим тебя: я, мама, бабушка и даже Роуз. Хочешь быть писателем, будь… Занимайся тем, что делает тебя счастливым. А большего и не надо. — Па… — С тобой всё в порядке? Я даже не знаю, что делать с карточками… Ты там не голодаешь случаем? Не застрял на улице? — отец всё задавал вопросы, а Ричард никак не мог вспомнить английский язык. Впервые он не нашел что ответить. Джеку бы понравилось. — Ладно, с Томом то что? — Если я возьму себя в руки и перестану плакать посреди Бруклина, всё будет хорошо и у него, и у меня, — он задержал дыхание. — Ты, правда, в меня веришь? — Не переставал… Просто иногда в желании сделать как лучше, всё получается наоборот. Надеюсь, ты не держишь на меня зла, — он усмехнулся. — Хотя я почувствовал неладное, когда ты ограбил книжный магазин. Ну что, ты как? Справишься? Я позвоню в банк. — Да, тут недалеко, просто хотел заказать такси, устал идти, — он посмотрел на небо. — Темнеет. — Тогда поспеши домой! — строго сказал отец. — Позвонишь, как доберёшься? — Конечно, па, — Ричард сбросил вызов. — Ну что? Я ловлю такси? — музыкант коснулся его руки, напоминая о своём существовании. — А вы все такие… Эм, странные? — К несчастью Джека, да, — он улыбнулся и вытер лицо. — Прости за это. Семейные драмы мексиканцев никогда не проходят без слёз, — он вздохнул. — Поймаешь тогда? Я обязательно отдам, и не думай отказывать! — Хорошо, чувак, хорошо! Так вот…       И сколько раз новый знакомый, свидетель истерики, не пытался поговорить с Ричардом, ничего кроме нужного адреса не добился. А сбитый с толку парень просто сел в такси и выключился. Его мысли побежали куда-то в детство к строгому отцу, покладистой маме и своенравной бабушке, чуть позже появилась Роуз с огромными амбициями и желаниями. А он, Ричард, будто и не знал, зачем появился на свет. Словно жил не в своём теле, а где-то рядом. И вот, появляются книги. Весь мир, который он раз за разом придумывал в голове, оказывается, можно перенести на бумагу, поделиться им или утонуть навечно. Одно произведение летело за другим, тысячи строк, сотни историй и бесконечное количество счастливых часов. И, возможно, он бы так и остался там, в стране замков, расследований и любовных треугольников, если бы не Джек и Том. Раз и, кажется, навсегда появившиеся в его жизни. Они — его мостик в реальный мир, доказательство существования и ценности. Ричард вспоминал песенки Тома, вздохи Джека и то тепло в груди при их понимании… У него есть друзья. Настоящие. И ради этих самых друзей он готов пойти на всё. Он обязательно вытащит Тома. Ричард уже нашёл уличного музыканта, закончил свою часть плана, дело оставалось за малым… Постучать в хлипкую дверь Джека и претворить план в реальность. — Кто здесь? — Простите! Я познакомился с ним на улице, а потом случился какой-то телефонный разговор, и он превратился в ходячий сельдерей! — незнакомец пожал плечами. — До звонка он рассказал о своём друге Томе, о наличии важного плана, и попросил в нём поучаствовать. Приехать сюда. И вот я здесь. Не подскажите, что происходит? — Ох, привет, меня зовут Джек! Не обращай внимания, с ним иногда бывает, — он пропустил парней в комнату. — Мне звонил отец, — проговорил Ричард, и Джек тут же напрягся. — Всё хорошо. — Теперь понятно, что тебя так закоротило, — он посмотрел на незнакомца. — Всё нормально. Там сложное прошлое. Давай я попрошу, — он посмотрел за спину. — Алан! Тут, кажется, Ричарду нужна помощь! Его нужно отпоить чаем, а лучше пивом, и привести в чувства и уже заставить, наконец, рассказать свой план, — он обернулся назад к гостю. — Думаю, ты — важная часть плана. Дай бог узнать какого. Он немного странный, но чертовски умный! Подождёшь пол часика? Не торопишься? — Джек вновь повернулся назад. — Джуд! Милая! Посидишь тут… — он вновь заглянул за плечо. — Моя девушка быстро введёт тебя в курс дела… Она это умеет лучше всего, но для начала… Давай познакомимся! Как тебя зовут?! — Ну наконец-то! Ричард, — он дожидается одобрительного Джека. — Не дал представиться…       Он глубоко вздохнул. — Я Джеймс. Приятно познакомится.