Десять дождливых заповедей

После встречи с тем странным парнем, проходит около нескольких дней и всё это время т/и не покидает чувство, будто за ним следят. Как бы странно это не звучало, но мелькающие по ночам тени за окнами словно участились. Т/и мог поклясться, что ему не показалось: не может ветер так по-человечески дышать за оконной рамой. Так же как ветки, напоминать людской силуэт. Был очередной пятничный вечер, когда парень собирался идти домой. Привычно завернув за переулок, окаймлённый дорожкой из полосы довольно молодых деревьев и накинув на голову нейтрально-серый капюшон, т/и тащит ноги в сторону собственного жилища. Так сильно напоминал самому себе живую декорацию, сливаясь с нейтральностью окружающих многоэтажек. Где-то за спиной послышались еле заметные шаги, отдаваясь в тишине почти-жилой улицы. В ответ, где-то в районе затылка, залепетал голос тревоги. Противное липкое чувство, охватившее все вены и жилки, не давало соображать как следует. Обычно, здесь никого нет. Особенно в такое время, эта улица пустует с тех самых пор, как т/и начал коротать путь домой через неё. Шаг мальчишки сильно ускорился, пытаясь оторваться от пугающей неизвестности. Это уже не было похоже на случайного незнакомца, просто проходившего рядом. Шаги слишком подозрительно стали приближаться в ответ. Хотелось быстрее распахнуть домашнюю дверь, пусть даже навстречу неприличным звукам и легкому беспорядку, оставленным с утра в спешке. Сейчас т/и был готов полностью отдраить квартиру, лишь бы не слышать стремительно приближающихся звуков. Адреналин в крови достигает своего апогея, когда стук подошв оказывается совсем позади, примерно в паре метров от хрупкого тела. Т/и так бы и рвался бежать, пока в один момент его не вывело из равновесия движение крупной руки. Его одёрнули за плечо, после чего парень чуть не упал на потрёпанный асфальт. — тише, тише, успокойся. Это всего лишь я. Слыша знакомый голос, т/и будто скидывает камень с плеч. И почему, каждая встреча с этим парнем преследует за собой страх? — ты меня напугал. Не делай так больше. Капюшон закрывает обзор, не позволяя полностью оглядеть Питера. Русые пряди прилипли ко лбу, выдавая всю нервозность ситуации. Благо, тень от балахона скрывала эмоции, позволяя спрятаться от липкого взгляда голубых глаз. Хватит, пожалуйста, хватит так смотреть. Этот взгляд напоминал глаза преданной собаки, которая готова умереть или убить ради хозяина. Широкая ладонь всё ещё лежала на хрупком плече, продлевая физический контакт. Но, почему-то, по какой-то неясной, мистической причине скидывать её не хочется. — что ты здесь делаешь? Недоверчиво слышится со стороны русого мальчишки. — я хотел бы тебя проводить до дома. Сейчас поздно, да и вдруг что нибудь случится. «со мной уже случился ты». — я взрослый парень и смогу за себя постоять. возмущённо говорит т/и, пытаясь доказать свою силу. — конечно. Жаль, сейчас я видел кое-что другое. На лице коротко бритого мужчины расползается довольная улыбка. Рука приподнимается по шее, с плеча на щеку, закрытую плотной вуалью капюшона. Питер возвышался над т/и каменной стеной, смотря сверху вниз. Разница между ними была сантиметров так 30, что даже впечатляло и наверное, дарило бы комфорт, будь этот человек кем-то по настоящему ему близким. Но кто он, этот Питер? Что о нём знает т/и кроме того, что тот позволил узнать? Кажется, в синих глазах плескался шторм. Или танцевали в своей скромной обители демоны. Мужчина знал, что ситуация под его контролем. Он ею обладал. Есть у него словно дар такой, подстраивать под себя окружающую среду, обстоятельства и действительность, устраивая всё так, как того хочет он. Этот факт заставляет отступить, подчиниться и быть умным мальчиком, который лучше даст ему то что он хочет, чем испытывать судьбу. Но была и в этом человеке другая сторона. Когда чёртики в глазах спали, просыпалась преданность цепного пса. Он любил. Тепло и трепетно. И будучи обделённым этой любовью, т/и не мог на неё не повестись. Питер не делал того, что могло бы действительно насторожить. Да, тяга к физическому контакту у него была сильная, но попыток облапать против воли или чего хуже, не было. Просто только у него получалось сделать невинные прикосновения, настолько… в его манере. А может, на самом деле и не было в нём ничего такого? Просто больной мозг т/и не может воспринять человеческую доброту? Из мыслей т/и одёргивает ощущение ритмичных круговых движений большого пальца Питера, ладонь которого всё ещё находилась на щеке т/и. Тепло просачивалось сквозь серую ткань, грея место под ней. Кажется, т/и и правда изголодался по человеческому теплу, раз не хочет прекращать эти ощущения. пальцы ловко, почти невесомо прокрадываются под капюшон. Жжёт. Подушечки были жёсткими, горячими, а ногтей совсем не чувствовалось, что означало что они были коротко подстрижены.

***

Ах, кажется, т/и был против компании Питера, да? Так вот, что-то явно пошло не по плану. Парни шли вдвоём по пустынной ночной дорожке, которая освещалась светом тусклых, стареньких фонарей. Эти двое были так близко, что могли почувствовать тепло тел друг друга. А ведь в их распоряжении была целая улица! Т/и сам не знал, как так случилось: почему он не отходит дальше, получив привычную дистанцию, почему не прогнал чудака, почему разговор оказался столь приятным и интересным? — повтори, пожалуйста, сколько ты смен отрабатываешь? с неподдельным интересом переспрашивает наголо бритый мужчина, который явно старался не уходить вперёд, в силу разной скорости шага. — две. Это немного… выбивает из колеи? Т/и потирает затылок. Он не привык рассказывать кому-либо о своих проблемах, тем более вот так с ходу. Но ему правда хотелось раскрыться: было понятно, что он лучше отрубит себе палец, чем будет кому-то это рассказывать. — тебе не стоит так перетруждаться. И он был полностью прав. И т/и бы так и поступал, если бы не Люси и её необратимая лень. Человек она конечно хороший, но потеть за двоих тоже не круто. По этому мальчишка отрицательно качает головой в ответ на слова Питера. — мне приходится. Выбора мне всё равно никто не давал. Разговор оборвала дверь подъезда, выросшая будто из-под земли. Они добрались так быстро? В голове т/и мелькнула мысль, что ему даже теперь грустно расставаться. Вот, уже, когда ключи подносятся к нижней части домофона, заставляя магнитную дверь отпереться, знакомое чувство руки поверх запястья заставляет повернуться в сторону нового собеседника. Чёрт, что будет если привыкнуть к этим жгучим пальцам? — слушай, может… сходим завтра куда-нибудь? В глазах Питера читалась надежда. Грехом было бы, отказать такому. Либо он манипулятор от бога, либо и в правду по уши влюблён в т/и. — звучит… вполне неплохо. Т/и достаёт из кармана ручку, которой обычно писал в блокноте заказы, и жестом попросил протянуть руку Питера. Тот же с секунду тупит, всё ещё не веря в происходящее. На щеках появился лёгкий пунцовый румянец и только потом, рука подымается к русому мальчишке. Т/и берёт в ладошки крупную по сравнению с ним руку и выводит заученные цифры- это был номер телефона. — увидимся! Т/и махает рукой и быстро скрывается в дверях подъезда, пытаясь не выдать собственного румянца. — сладких снов, дорогой. Проговаривает в уже закрытую дверь Питер, прижимаясь к колотящемуся сердцу руку с желанными цифрами, которые он и так прекрасно знает.