Десять дождливых заповедей

Когда входная дверь захлопывается, оставляя т/и наедине со своими мыслями, он понимает: сегодня квартира пуста. Свет был потушен, вещи разбросанные с утра были заботливо прибраны, а лёгкая фиалковая ветровка, которая обычно висела на вешалке, загадочно пропала. Люси, видимо, и правда не было дома. Наверняка зависала у кого-то из своих парней. Выключатель щёлкает озаряя узкую прихожую светом и неприятно ослепляет в первые секунды: уж слишком глаза привыкли к тусклому освещению уличных подслеповатых фонарей. Мальчишка стаскивает кеды и скидывает в сторону порога. Настроение было слишком… новое? Лёгкая счастливая дымка. Приятно. А ещё тепло в грудной клетке. Наверно, всё-таки т/и заболел в этой прогулке. Иначе, все эти чувства объяснить не получается. Ни есть, ни пить не хочется, поэтому он просто бредёт на ватных ногах в спальню. Там т/и лениво переодевается в домашнее и падает в мятые простыни. И вот, проходит минут 20, как глаза не смогли сомкнуться. Где же сон? Где вся та усталость, которая преследовала его пол часа назад? Это уже начинает подбешивать и подогревать кровь в венах, заставляя вертеться в кровати в попытках найти удобную позу для сна. Всё бесполезно: сна ни в одном глазу. Комнату на секунду заполняет хлопок босых ног о голый пол, говоря о том, что её владелец встал с кровати и направляется к окну. Т/и резко распахивает створки окон и слышит еле заметный шорох рядом. Опять он? Ну не может т/и поверить, что это генерирует его больной мозг. Не каждый же день, чёрт побери! — эй! Ты же там! Я не такой же, блять, тупой! Ни звука в ответ. Мёртвая тишина. — хотя бы ради приличия, можно было бы быть скрытней? Или найти себе кого-нибудь по-интересней? Кажется, т/и сходит всё-таки с ума. Он не знает, существует и в правду человек позади окна или нет, но всё-таки усаживается на подоконник открытого окна. Вы можете сказать, что жизнь совсем ему черепушку отбила. В каких-то моментах даже окажитесь правыми: сегодняшний вечер заставил обдумать его отношения к некоторым вещам. Быть жертвой, конечно, удобно, но слишком надоедает. О последствиях будет думать будущий т/и. Нынешний, скажет сейчас то, что ему давно хочется. Если этот человек и в правду существует, пусть слушает, а если нет, то и ничего не потеряет. — тебе не скучно тут каждый день торчать? С каждой секундой, ситуация выглядит всё комичней и комичней. Будто, с воображаемым другом разговаривает, ей богу. — знаешь, мистер загадка, ты слишком труслив. Сегодня у меня была классная свиданка, с, вроде как, классным парнем. Он добрый, со своими причудами, а ещё высокий и голубоглазый. Лысый правда, но это терпимо. Т/и мотает свисающей ногой из стороны в сторону, немного расслабившись. — ты теряешь шансы. Подай хоть знак, хотя бы, что не являешься моим плодом воображения, а то совсем шизиком себя чувствую, хах… В ответ та же самая тишина… Хотя, так для т/и даже лучше. Ведь кто знает, как он бы отреагировал, на ответ из летней прохладной темноты? Вот т/и к примеру не знает. И знать не хочет. По-этому спрыгивает с чуть пыльного подоконника, напоследок кидая в пустоту: — спокойной ночи, наверное. И не буди меня сегодня, я правда устал. Стеклянные дверцы захлопываются, прячась за тонкими вуалями белоснежного тюля. В комнате стало чуть темней, чуть спокойней, чуть безопасней. Только темнота выключенной люстры и слабенькое освещение лунных лучей, пробивающихся сквозь окно. На этот раз, по неизвестной причине, т/и заснул быстро. Возможно, усталость всё-же взяла своё, а может, ночная выговорка неизвестному работает как хорошая психотерапия.

***

Как только обстановка стихает, высокая фигура с выдохом сползает вниз. Это было неожиданно, а ещё до чертиков волнующе. Питер всегда знал, что т/и смелый, но этого в его планах не было. Ещё никогда он так не боялся быть пойманным. Сердце глухо стучало, обещая выпрыгнуть из груди прямо на неухоженный газон. «Тук-тук» раздавалось в висках, перекрывая возможность дышать и здраво оценивать ситуацию. «Он думает, что я классный» «Он считает, что я добрый» Питер знал, что им суждено быть вместе. Они друг другу предначертаны. Пусть т/и пока в этом не уверен, но Питер знает, что он его полюбит. Совсем скоро, ждать осталось недолго. Мужчина сжимает свои предплечья, чуть ёжась от холода бетонного здания. Сегодня, он остался в одной водолазке. Греха таить не будет: мужчина чертовски доволен тем, что т/и ушёл в его жилетке. На щеках появляется возбуждённый румянец, от удовлетворения сегодняшним днём. Поэтому Питер прикрывает довольную влюблённую улыбку ладонью и встаёт с земли, быстрым шагом удаляясь от закрытого окна т/и. Они ведь договорились с ним, что сегодня Питер оставит его в покое, верно? А он всегда держит своё слово. Кажется, эту ночь Питер проведёт совсем бессонно… Спустя полчаса Питер оказывается в своей квартире, находящейся недалеко от квартиры т/и. Наверно, пару-тройку кварталов, не больше, что было довольно удобно. Ноги тащат мужчину на автомате, подымая его в стареньком грязном лифте. 5…7…11 этаж и железная коробка останавливается, открывая свои исписанные подростковыми руками дверцы. Ключ поворачивается в скважине ровно 2 раза перед тем как впустить внутрь квартиры усталого человека. Питер аккуратно складывает чёрную большую обувь в стеллаж и направляется в ванную, чтобы вымыть руки. По кафелю раздаются звуки льющейся воды и ополаскивают в себе бледноватые ладони. На мгновенье Питер замирает, увидев себя в отражении. «Кого ты там видишь? Посмотри на себя. Внимательно.» На него в ответ смотрел выбритый наголо человек, с потухшим взглядом и нездоровым цветом кожи. Он разглядывает пролежавшие под глазами тёмные круги и дотрагивается до них кончиками жестких пальцев. Как давно ты не смотрелся в зеркало? Как давно нормально не спал? Ответ не находится, как бы он не старался. Чем дольше взгляд оставался на себе же, тем человек по ту сторону казался всё более незнакомым. Глаза сощурились, в попытке увидеть в своих же индантреновых глазах истину. «кто это?» Мужчина спешно скрылся из ванной комнаты. Надо остановиться вовремя. Квартира не выглядела как-то необычно, если не считать детали, которую можно заметить не сразу: всё было до боли стерильно. Будто никто тут никогда и не жил. Часто можно было услышать запах мыла и порошка, который прослеживался и на его одежде. Полы блестели, окна кристально прозрачны, подоконники белоснежны и ни одного цветка или следа животных. Чем-то напоминало больницу, но без вони таблеток. Идеально белые постели сминаются под весом тела, уже лишённого уличной одежды. Питер накрывает глаза руками, сильно надавливая на глазницы. Выдох. После чего он лезет в прикроватную тумбу, на ощупь вытаскивая немного смятое фото спящего т/и. Питер считал его прекрасным. Идеалом. Он желал им владеть, его душой и телом, всем его существом. Присвоить и не отпускать, сжимая в тисках. Никому и никогда не будет дозволено покоситься на его совершенство. В голове снова проносятся события сегодняшнего дня, заставляя опять заулыбаться и погрузится в мечты о них двоих. Он и сам не замечает, как наступила внушительная эрекция. Пальцы оттягивают резинку трусов и накрывают возбуждённый орган. Рука проделывала ритмичные движения вверх-вниз, доставляя приятные ощущения владельцу квартиры. Питер представлял как его сжимают тесные стенки т/и, как тот выстанывает его имя, как просит глубже, быстрее, сильнее, пока он покрывает худощавые плечи укусами и засосами. Всё это выглядело так горячо, страстно, искренне. Через время Питер прогибается в спине, глухо прорычав имя т/и и излившись в свою же руку. Ещё пару минут он тяжело дышит, после чего достаёт салфетки, вытирая биологическую субстанцию. И салфетки, и фото, прилежно оказываются снова в прикроватной тумбочке, когда он полностью приходит в себя. Пока у него есть т/и, он не потеряет себя. Т\и- это его единственная любовь, его маяк. Питер верен своему богу и пусть никогда не будет у него других богов, кроме него. Он вывел его из тьмы, показал праведную дорогу. Перед лицом его истинного святилища, не будет никого другого, никого неправедного, ничего грязного. Т/и это личный бог для Питера, не принимающей более последователей, чем он.