Метис

Миколя не привыкла доверять людям. Каждый новый человек, появившийся на ее пути, автоматически причислялся к категории тех, от кого стоит держаться подальше. Девушка не любила, когда кто-то нарушал ее привычный мирок одинаковых лиц и знакомых улыбок. Новое ее пугало, и девушке приходилось долго привыкать даже к минимальным изменениям в своей жизни. К сожалению, бывало и такое, что даже те, кого она считала семьей, могли себе позволить банальное предательство. Таких людей было мало, но каждый оставлял сильные увечья на душе девушки. Таким человеком для Миколя стал Алекс Витчер. Их разговор произошел потому-что рано или поздно он должен был произойти. Миколя улетала уже через несколько часов и другого шанса у них могло бы и не быть. Судьба подтолкнула, Виктория Акни подсобила. Сидя на против рабочего стола мужчины, Миколя с притворным интересом осматривала обстановку в кабинете, делая вид, что не была тут тысячу раз до этого. Алекс все это время молчал и не решался начать разговор. Виктория единственная лучилась оптимизмом, сверкая довольным лицом в самом дальнем углу. Сегодня она присутствует только в роли наблюдателя. Шанс на то, чтобы спасти многолетнюю дружбу, все еще был, и она сделала все, чтобы Миколя не смотрела на Алекса, как на пустое место и игнорировала его существование. — Миколя, — оглушил своим голосом затянувшуюся тишину Алекс. Маер в ожидании повернула голову к нему и скрестила руки на груди. Говорить девушка не желала, но очень хотела, чтобы это сделал мужчина. — Прости меня, — голос Витчера слегка дрогнул, а сам он неуютно поерзал на стуле. — Я виноват. Во всем. Виноват, что Стив вообще узнал об этой работе. Виноват, что не рассказал тебе, когда был шанс. Уверен, узнай ты все подробности, ты бы нашла способ оставить Стива в Торонто. Но... и ты меня пойми, — Алекс с разбито посмотрел на Миколя, чье лицо даже не дрогнуло. — Он так хотел поскорее прибежать с тобой к алтарю... Так хотел, чтобы все было твоей ожившей мечтой. Он был так воодушевлен и просто не видел никаких преград. Я искренне верил, что он вернется и у вас все будет хорошо. Но... я ошибся. Прости меня за то, что позволил... — Никто не виноват, — тихий шепот прервал начинающие бессвязные бормотания мужчины. Миколя все так же сидела прямо, ее лицо все еще не отражало никаких эмоций, но потеплевший взгляд и дрожащие плечи говорили Алексу о многом. Мгновение и теплые объятия мужчины вырвали из горла Миколя приглушенные рыдания. Тонкие пальчики с силой сжимали ткань пиджака, а покрасневшее от слез лицо было спрятано глубоко в складках рубашки. Виктория улыбнулась, заметив благодарный взгляд мужчины, который заботливо покачивал девушку из стороны в сторону, словно маленького ребенка. Она сделала все, что могла. Миколя не потеряла еще одного дорогого сердцу человека, тем самым помогая Виктории сохранить остатки ее маленькой семьи. Остались только Алекс и Миколя, и она не имела права потерять кого-то из них. Губы от переполнившей грудь горечи задрожали. Смех Витчера был больше похож на стон раненого зверя, когда к одной плачущей девушке присоединилась и вторая. Их осталось только трое. Частичка их самих навсегда исчезла, и ребята почувствовали себя брошенными, чуточку осиротевшими без присутствия Стива. — Не уезжай... пожалуйста. Только не снова... — Вики... Миколя покрепче прижала дрожащую девушку к себе и прикусила губу. — Я с ней согласен, — тихо высказался Алекс. — Я не смог уговорить его, но... Прошу тебя сделать этот выбор за него. Останься с нами. Не уезжай. Не заставляй меня переживать это еще раз... Миколя потерянно опустила глаза в пол, игнорируя немую мольбу во взгляде мужчины.

***

Рука на двери пиццерии предательски задрожала. В груди расползался страх неизвестности. Червячок сомнения начал вгрызаться в легкие, сбивая привычный ритм дыхания. Ладошки покрылись холодным потом. Вздохнув по глубже, Миколя навалилась всем телом. В глаза резануло яркое освещение в зале. Бархатный мужской вокал пел веселую детскую песню. Малыши бегали по всему залу, играя в догонялки, или с жадностью поедали пиццу, запивая все это нереальным количеством содовой. Девушку нервно передернуло, стоило мимо нее пробежать миниатюрной блондинке в желтом пышном платьице. Худые, но явно сильные ручки держали огромный поднос, напичканный всякими вкусностями. Чика словно сошла с фотографий из ее папки. Такая же энергичная и веселая, с восторгом наблюдающая как дети с радостными визгами начали уплетать полученные угощения. На сцене вновь сменилась музыка и на этот раз прозвучали аккорды гитары. Миколя прижала руки к груди, пытаясь утихомирить сошедшее с ума сердце. Фиолетовый кролик и бурый медведь с хитрыми искрами в глазах были готовы пуститься в пляс на потеху зрителям. Фиолетовые занавески с белыми звездами нетерпеливо всколыхнулись. Соседняя сцена явно была совершенно другим миром. Дети все еще были заняты едой и танцами с Чикой, но все равно с интересом поглядывали на маленькую бухту приключений Фокси. — Мисс, вам помочь? — от мягкого голоса все внутренности сжались и перевернулись вверх тормашками. Чика с доброй улыбкой на время отвлеклась от детей и подошла к Миколя. Девушка, удивляясь самой себе, подарила цыпленку самую теплую улыбку, на которую была только способна. Чувство непонятного уюта наполнило ее всю и она, словно, впервые в жизни почувствовала себя в безопасности. Шестьдесят лет скандалов и судебных исков? Чушь собачья! Как в таком теплом и прекрасном месте могут умирать люди?! Перед глазами пронеслись хищные золотые глаза, в ушах зазвенел истеричный смех. Наваждение спало и Миколя с удивлением поняла, что ее успокаивающе гладят по руке и куда-то мягко тянут.

***

Генри Эммили привык к вечным проблемам и чувству того, что все его окружение вот-вот рассыпется в мелкую труху и утечет сквозь его пальцы. Он уже перестал считать сколько раз ему удалось увидеть такой потерянный взгляд. Миколя выглядела, так, словно, вот-вот и упадет в обморок. Бледное, немного отдающее в серый лицо, дрожащие руки и усталые глаза с темными мешками. Девочку было откровенно жалко. И он понимал, что от части это и его вина тоже. Он промолчал. Оставил все как есть, как делал это множество раз. Стив Ладен оказался обычным. Не смог сделать то, на что мужчина надеялся больше всего на свете. Выжить. А после... у него уже не было бы выбора, и он остался бы здесь. Все они остаются. И Миколя бы в любом случае больше никогда не увидела его. Не вспомнила. Забыла бы, как и многие до нее. Но было в девушке все же что-то необычное. Она пришла сюда. Прилетела из Торонто ради встречи с ним. И Эммили очень хотелось ее послушать. Она первая, кто вообще пришел сюда после смерти родного человека. — Я вас слушаю, Миколя. Алекс предупредил, что вы в скором времени нагрянете сюда, словно снег в мае, и устроите мне веселые несколько часов, которые обязательно будут сопровождаться криками и угрозами о встрече в суде. Но вы меня удивили. Вы на редкость спокойны, и я уже начинаю думать, что Алекс просто меня запугал. Мужчина резко замолчал, встретившись с девушкой взглядом. Миколя прожигала его озверевшими глазами, но упрямо сидела на своем месте. Ногти с силой впились в ладони оставляя кровавые ранки полумесяцы. Как же сильно ей хотелось вцепиться этому человеку в гланды, чтобы он больше не смел открывать свой рот. Хотелось, чтобы он перестал дышать. Задыхался на полу так же, как и задыхался в своей собственной крови Стив. — Мистер Эммили. Клянусь Богом, вы живы только потому, что у вас очень хороший ангел хранитель. Вы даже не представляете, как я хочу запустить в вас чем-нибудь тяжелым. Но, к счастью, у меня все еще остались вопросы. — И какие же? — спросил Генри, слегка занервничав. Ему еще никогда не угрожали скорой кончиной с настолько серьезным лицом. Миколя выглядела действительно так, будто прямо сейчас накинется на него и начнет душить голыми руками. — Золотой медведь. Эммили передернуло лишь от этой фразы. Миколя довольно прищурилась, заметив столь красочную реакцию и не сдержала довольной улыбки. — Откуда ты о нем знаешь? — потерянный, даже слегка напуганный взгляд приносил девушке неописуемое удовольствие. — Я... много чего знаю. И если вы не хотите последствий, то прямо сейчас рассказываете все, что творится в этих чертовых зданиях. О медведе я не забуду и ему придется ответить за то, что он сделал. — Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, девочка, — угрожающе воскликнул Эммили. — Все намного, намного сложнее, чем ты можешь себе вообразить. — Ну, так вы попробуйте объяснить, — развела руками Миколя, с легкой улыбкой на губах. Генри зло сощурил свои карие глаза. Руки в защитном жесте сами по себе сложились на груди, когда как их хозяин устало оперся спиной о спинку кресла. Напряженно нахмуренные брови выдавали глубокую задумчивость. А подергивающийся указательный палец выдавал легкое раздражение. Миколя насторожилась, заметив, как недобро в последний раз посмотрел на нее хозяин пиццерий. Стоило ему заговорить, как девушка и вовсе выглядела слегка взбешенной. — Я позволю тебе самой все увидеть. Проработаешь охранником всего пять дней, и я дам тебе шанс встретиться с Ним. Я не имею ни малейшего понятия, как ты вообще умудрилась нарыть столько информации, но могу сказать, что сама ты его найти никогда не сможешь. Он покажется сам, когда посчитает нужным. — Вы их не контролируете...— пораженно прошептала Миколя, с ужасом смотря на мужчину. Она блефовала. С самого начала опиралась на свой дрянной сон, который и вовсе сном то и не был. Она была рада и одновременно расстроена тем, что ее догадки только что подтвердились. Судя по реакции Генри, аниматроники действительно нападали на людей лишь ночью. И она сейчас, как выяснилось, была в не самом выгодном положении. Он ее видел и запомнил. Он смотрел на нее в ту ночь, так будто видел перед собой призрака. Она кого-то ему напомнила, и эта девушка уже была мертва. “Мертвые имеют свойство возвращаться” — говорил он, а его взгляд говорил Миколя, что они когда-то были знакомы. Вот только Маер никогда не была в Сан-Хосе. Она впервые в этой пиццерии и уж точно не разговаривала раньше с чокнутыми мужчинами с медвежьими ушами. Раньше она чувствовала себя в относительной безопасности, думая, что пиццериями правит какой-нибудь маньяк, что скармливает охранников своим механическим зверюшкам. Но дела обстояли совершенно по-другому. Золотой медведь действительно был, но он не был послушной игрушкой в руках человека. Он был свободен и явно не настроен на мирное проживание с людьми. Это должно было заставить её в страхе и сверкая пятками убежать из пиццерий и вернуться в Канаду. Но все же что-то девушке не давало с головой окунуться в переполняющие ее панику и ярость. Стоило ей зайти в здание, как непонятное спокойствие накрыло ее с головой. Словно кто-то невидимый стоял за ее спиной и оберегал от любой опасности. Успокаивал своим призрачным присутствием. Притуплял ее чувство самосохранения, будто загоняя в ловушку. Она бы и вправду разбила что-нибудь тяжелое об голову Эммили. Но что-то до сих пор заставляло ее оставаться на месте и вести разговор, пусть и на повышенных тонах. Словно чьи-то крепкие руки придавили ее к стулу. Воображаемый голос в голове почему-то был мужским и ласковым шепотом говорил ей прямо на ухо: “Его нельзя трогать, Миколя. И ты его не тронешь.” — Я нет. Но кое-кто другой может тебе помочь. Просто останься тут на пять смен и все встанет на свои места. Девушка усмехнулась. Генри только что почти в открытую предложил ей изощренный способ самоубийства? И опять же она сидит и не рыпается. Кто-то усилил хватку на ее плечах, убивая внутри девушки порыв вновь подскочить со стула. Ей оставалось лишь кричать. И она кричала. — Я похожа на дуру?! Ты хочешь, чтобы я сидела одна пять ночей среди аниматроников-убийц?! Ты сумасшедший, если думал, что я поведусь на это! — Кто сказал, что ты будешь одна? — даже слегка возмутился Генри. — С тобой будет куратор. — Что?! Какой к черту куратор?! — воскликнула она. — Ночной охранник этой пиццерии. Посидишь с ним пять дней, посмотришь, как он работает и заодно подметишь все странности, что происходят ночью. Миколя чувствовала подвох. И было такое ощущение, что он лежал прямо перед ее носом. Спрятан на виду. Ее явно завлекают в ловушку. Стоило послушать Алекса с Викторией и не покидать Канаду.