Метис

По ночам пиццерия принимала новый для нее вид. С боем часов атмосфера изменилась до неузнаваемости, словно Миколя перекинуло в совершенно другое место. До ужаса похоже, но все же отличимое от своего дневного оригинала. Такие же старые стены, украшенные трещинами и детскими рисунками. Тот же пол в черно-белую плитку. Все было как днем, но яркий трепет глубоко в груди заставлял взглянуть на все под другим углом. Едва освещаемые лампами коридоры выглядели так, словно к ним давно не прикасались метла и швабра. Пробегаясь беглым взглядом по стенам, девушка могла поклясться, что среди трещин и рисунков могла увидеть глубокие следы от острых когтей. Длинные, широкие, порой проходящие по всей стене, кто-то специально оставлял за собой следы. Пол казался темнее, а между плиток словно остались ручейки чей-то запекшейся крови. Даже запах был другой. Если утром отчетливо ощущался приятный аромат фастфуда и содовой, то сейчас в нос ударили зловония гнили и чего-то едкого, металлического, того, что заставляло рот наполниться вязкой слюной. Если раньше Миколя могла сказать, что чувствовала себя хорошо, то сейчас она была готова радостно надрывать горло, крича о том, что счастлива. Голова была на удивление пустой, без единой мысли. Хотелось если не свернуть горы, то пуститься в пляс точно. Тело стало легче, гибче, сильнее. Вся усталость, накопившаяся за всю жизнь, слетела, словно пыль, стоило ушам услышать повторный звон часов. Ошейник, сжимающий ее шею и перекрывающий доступ к кислороду, разорвался на миллионы тряпичных кусочков. Тень за спиной растворилась, давая девушке полную свободу действий. Где-то в глубине здания началось движение. Миколя не видела, не слышала, просто чувствовала. Вот открылись алые глаза кролика. Пухлые губы цыпленка расплылись в голодном оскале. Бурый медведь с усмешкой повернул голову в сторону камер, сверкая почерневшими глазами. За фиолетовыми шторами с белыми звездами прозвучало хихиканье. Это здание... Все три здания... Действительно были живыми. Миколя ощущала фантомные вздохи, стены раздвигались и сдвигались снова и снова, насыщая аниматроников новыми всплесками силы. Она, черт возьми, была дома. Вот теперь она поняла, о чем ей говорил Майк и Фокси. —И после такого вы действительно думали, что я вернусь обратно в это сраное Торонто? — спросила сама себя она, поворачиваясь к застывшему на своем месте Майку. Глаза при свете фонаря сверкнули жидким золотом, губы на секунду растянулись в широкой улыбке. Ноздри раздулись, вновь втягивая запах. От Майка пахло странно. Какая-то мешанина из табака, кофе и машинного масла. Но Миколя это даже нравилось. Что было удивительно, учитывая то, что она терпеть не могла дым сигарет. Ноги сами по себе подняли хозяйку и понесли по всему офису. Бездумно, без какой-либо цели, просто потому что хотелось. Шаги были легкими, плавными. Майк было подумал, что девушка парила в воздухе, но резанувший по ушам легкий насмешливый цокот ее каблуков говорил об обратном. Шмидта впервые за столько лет работы пронзили мурашки. Для него все происходящее было сродни концу света. Миколя здесь понравилось. Миколя изменилась в одно мгновение, и сейчас перед ним стоял кто-то совершенно незнакомый. Кто-то подобный тем, перед кем он закрывал железные двери каждую ночь.

***

Привычный грохот уже не приносил облечение. Веселый смех в коридорах сводил с ума. Майк смотрел на порхающую по офису Миколя и думал трижды, прежде чем вздохнуть. Девушка так и не прикоснулась к телефону. Планшет так и не был тронут. Пару минут назад пробило три часа ночи. Уровень заряда составлял 84%. Лучший результат за всю его практику. Миколя словно видела сквозь стены и знала местоположение каждого аниматроника. Все явно пошло не по привычному плану обучения нового охранника. Чему обучать новичка, если он сам во всем разобрался и умудряется получать от опасной игры удовольствие? Четверка же... Они просто сошли с ума. Или же сошел с ума он один? Они двигались с такой скоростью и в таком непонятном маршруте, что парень насчитал уже больше пяти моментов, где ему могли откусить голову. Словно все эти годы они просто играли. Поддавались, чтобы игрушка послужила как можно дольше. Новая игрушка показалась им гораздо интереснее старой и потрепанной. Новая игрушка играючи выдержала новый темп и новые правила игры. Сейчас атмосфера азарта, наполнившая офис своими горячими руками была готова его задушить. Майк подавил в себе вскрик, когда маленькое тельце Миколя, словно ужаленное, подорвалось к правой двери. Вновь грохот. И вновь задорный смех Фокси, которого он по привычке ждал с левой стороны. — Нарушение правил, — лаконично заметил спокойный голос Фредди за закрытой дверью. — Нарушение правил, — одновременно прозвучали наигранно писклявые голоса Фокси и Бонни. Миколя прикрыла рот ладошкой и засмеялась. Дикий взгляд блуждал с одного окна на другое. Фокси радостно помахал девушке когтистой лапой, Чика в левом окне послала Майку воздушный поцелуй. Шмидт подавил рвотные позывы. Все происходящее было просто ужасным сном. Продолжение которого он будет видеть в своей постели каждую последующую ночь. Майк молился лишь о том, чтобы в этих снах не присутствовала Миколя. Хищный яркий взгляд, точь-в-точь как у четверки в коридорах, станет его личным эпицентром ужаса на ближайшую сотню лет. Все закончилось резко и до безобразия просто. Четверка, словно по команде, испарилась из коридоров и встала на свои места. Будто в прошедшие три часа не было этой своеобразной игры в “кошки-мышки” с четырьмя голодными котами и одной испуганной мышью, которая, как оказалось, все это время сидела в своей норе на огромной куче гороха. Майк действительно чувствовал себя серым сытым грызуном, который, поддаваясь инстинктам, боялся топота лап стаи диких котов на поверхности. Но стоило котам уйти, наступила тишина, и он смог услышать тяжелое дыхание у себя за спиной. Майку следовало научиться считать лучше. Пятый кот, гораздо меньше стайных, все это время сидел за его спиной и отгонял непрошенных гостей. Миколя ощущалась только что проснувшимся хищником. Маленьким, неуклюжим, но все равно имеющим когти и острые зубы. Детенышем, который хотел поиграть. И с ним поиграли. Который захотел отдохнуть, и его оставили в покое. Аниматроники будто забыли о своей охоте, что неизменно происходила каждую ночь. Майка для них не существовало, и он был уверен, что сегодняшнее покушение на его офис было лишь игрой для Миколя. Которая, довольная, устало устроилась на свое место, словно ничего и не было. — Ты явно знаешь что-то, чего не знаю я, — прозвучало со стороны парня. Голос его был слегка напряжен, но голубые глаза не спускали с девушки взгляда. Миколя с усмешкой посмотрела на него в ответ, и Шмидт, сам того не понимая, слегка расслабился. — С чего такие выводы? — спросила она, уже с интересом осмотрев его с ног до головы. — Ты шутишь? — возмутился он, подрываясь с места. — Нет, а ты? — так же легко спросила Миколя, отзеркалив его движения, вставая на ноги. Весь пыл Шмидта тут же испарился, стоило парню увидеть напряжение в девичьей фигуре. Глаза Миколя блуждали от одной двери к другой, явно ожидая, что из нее вот-вот выпрыгнет кто-то ещё. — Тут есть еще аниматроники? — удивленно спросила она, впервые прикасаясь к планшету. Тонкие пальчики быстро переключались с камер на камеру. Растерянный взгляд внимательно осматривал каждый угол пиццерии. — Не должно быть, — уклончиво ответил Майк, потупив взгляд. Миколя застыла с планшетом в руках. — Врун. Кто-то перемещается по комнатам. Очень быстро. Но... я не понимаю как. Он прыгает по всему зданию, пока я не вижу, а потом, издеваясь и игнорируя все коридоры, оказывается в другой стороне здания. Это невозможно. Тело парня пронзила неприятная дрожь, что не смогло скрыться от внимательного взгляда девушки. — Запомни, Миколя. В этих зданиях не существует слова “невозможно”... Это Голден, — парень мысленно попросил у вздрогнувшей девушки прощения. — По правилам он не должен появляться перед охранником на его первой ночи. Но... — Майк покосился на Маер, одарив ее странным взглядом, — учитывая такую особенную тебя. Ради которой аниматроники перестали ходить своими привычными маршрутами, этот кретин мог просто наплевать на все выстроенные правила. Хотя смею предположить, что с тобой никакие правила действовать и не будут. У меня очень много вопросов к тебе, Миколя. Девушка напряженно застыла, оглядываясь по сторонам. Кто-то только что пронзил ее насмешливым взглядом. По спине прошлись мурашки, а в груди зарождалось что-то похожее на рык. До мозга дошел смысл слов парня. — Привычный маршрут? У них есть маршрут?! Майк издал едва слышный смешок. — Надо было тебе прослушать сообщения от Скотта. Возможно, они для тебя и бесполезны, но чувство ориентира дают. Ну, а если вкратце: Бонни и Фокси слева, Чика и Фредди справа. Всегда. Фокси выходит со второй ночи, Фредди с третьей. Это их правила игры. Но ты... Ты не пользовалась камерами. Ты словно видела, где они. Действовала так, словно не в первый раз тут. Девушка растерянно застыла. Кто-то примостился возле правой двери в маленьком тупичке и с интересом слушает их разговор. Миколя незаметно переключилась на нужную камеру и застыла, забыв, как дышать. Высокий мужчина с черным цилиндром на голове облокотился о стену и скрестил руки на груди. Уже знакомое лицо все так же обрамляли золотые кудри, губы были напряженно поджаты. Золотые медвежьи уши в нетерпении подрагивали. Внезапно экран с подачи быстрой руки Майка выключился. — Правило единственное и самое главное, если хочешь выжить при встрече с Голденом: смотреть нельзя, а учитывая вашу взаимную любовь друг другу, трогать его тоже нельзя. Как бы ни хотелось, Маер. Это зверье тебе не по зубам. Он ходит, где хочет, делает, что хочет, но, несмотря на свое свободолюбие, следует правилам, которые были заложены в нем на подкорке. Девушка проигнорировала тихий смешок со стороны коридора. Майк же и вовсе не обратил на него внимание, либо же так же, как и она, сделал вид, что не заметил его. Миколя усмехнулась. Медведь явно был птичкой высокого полета. Но всегда найдется тот, кто летает гораздо-гораздо выше. Почему-то она была уверена, что тут обитают существа намного опаснее золотого медведя. Тема о Голдене была с обоюдного молчаливого согласия закрыта. Никто не хотел проблем и им нехотя пришлось смириться с лишними ушами за открытой дверью. Тем для разговора было еще полно. — Я не знаю. Я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о том, что мне не нужны камеры... Но... Я просто чувствую. Знаю, где они, что собираются делать. Куда пойдут. Просто вижу это так, словно они сейчас передо мной и говорят со мной. Картинки просто появляются у меня в голове. Знаю, что это странно, но ты видел все своими собственными глазами. Девушка растерянно проморгалась, чувствуя движение за стенкой. Вместе с этим движением напряглась и четверка на сцене. Они тоже чувствуют его? Чувствуют легкие колебания воздуха то, как золотой медведь в нетерпении начинает подергивать левым указательным пальцем в сложенных на груди руках? Что он хочет услышать от этого разговора и... почему остальные замерли так, словно были готовы вот-вот ринуться в сторону офисов? — У меня в напарниках конченый медиум. Замечательно, — Майк не выглядел расстроенным или же злым. Было похоже, что он просто находился в стадии принятия. Миколя быстро прошлась пальцами по камерам, из-за чего заставила парня напрячься и прислушаться к фантомным шагам. Но все было тихо. Никто так и не сдвинулся со своих мест. Ни Голден, ни четверка. Майк на отрицательные мотания Маер головой облегченно вздохнул. Миколя ощущала себя чертовым заложником. От слов которой зависели ее и Майка жизни. Если кто-то сорвется с места, она успеет нажать на все кнопки и продолжить эту опасную игру, но уже с пятью хищниками, у одного из которых определенно есть цель размазать ее по стене? — А этот... за дверью? Миколя прошибли мурашки. Взгляд невольно метнулся в дверной проем, а после к камере. Понимая, что это не особо чем-то поможет, девушка сосредоточилась. — Он просто стоит и слушает. Он не зайдет в офис. Рано... Он хочет убить меня на третьей ночи... Исчез? — Миколя от удивления раскрыла глаза и посмотрела в камеры. Голден действительно исчез, словно его и не было. Атмосфера вмиг сменилась на расслабленную, что вводило девушку в ступор. Аниматроники расслабились и молча разбрелись по залу, даже не думая выходить за его приделы. — Прекрасно. Послезавтра у тебя выходной. Миколя усмехнулась и покачала головой. После исчезновения Голдена накатила сильная усталость. Тело рухнуло на кресло. — Если меня не будет, он убьет тебя, — невинно сообщила она, чувствуя, что так оно действительно и будет. —... Ну кто бы, блять, сомневался.