Метис

Майк впервые не был счастлив тому, что смена закончилась. Даже несмотря на то, что эта ночь била все рекорды его кошмарных ночей в этих зданиях. Миколя чувствовала себя прекрасно. Словно не она пробежала целый марафон на этой смене. Бодрая и полная сил, готовая к подвигам и новым свершениям. И это до усрачки пугало. Ей этой ночью подписали приговор, где точно обозначено сколько ей осталось жить, а она радостная умчалась скакать по коридорам пиццерии. Шмидт сбежал. Сбежал от этого активного нечто и его бешеных золотых глаз, которые утром светились еще ярче чем ночью. До вечера его можно было и не ждать. Коридоры были все еще пусты, что было не удивительно, на часах не пробило еще и семи утра. Прогуливаясь по зданию, с интересом осматривая каждый угол, Миколя все легче и легче ступала по старым половицам. Доски скрипели все меньше и меньше, ее шаги становились все мягче, плавнее. Будто до этого она все двадцать лет только ползала, а сегодня ночью впервые встала на ноги. Сегодня она впервые в жизни вдохнула воздух полной грудью. Хоть Миколя и понимала, что одна ошибка сделает ее похожей на хорошо прошедший через мясорубку фарш, игра аниматроников не приносила дискомфорта или какого-то нарушения в ее и так поебанном душевном равновесии. Ее настораживали странные взгляды Майка во время и после окончания смены. Аниматроники действительно передвигаются настолько примитивно в обычные ночи? Почему же, стоило ей только появиться в задании, все так кардинально изменилось? Почему она совершенно не боится того, что ей в один момент могут прокусить череп? Логичные вопросы лезли в голову и Миколя была как никогда им рада. Девушка счастлива, что все еще в состоянии их задавать. Это место меняло ее. И ее пугали эти изменения. Иногда возникало чувство, что в этих стенах нарочно отключается вся ее способность мыслить рационально. Отключается способность воспринимать негативные эмоции. Думать о плохих вещах просто нет ни времени и сил. Страх ощущать тоже не получается. А мысли о смерти становились все легче и легче. “Ну, умру и умру. И поделом мне.” Майк дергался из-за каждого шороха и только успевал, что в шоке следить за тем, как она носится по всему офису. Кажется, сегодня чему-то новому научился именно он, а не она. Вот только такая новость самолюбие девушки не тешила. Ее волновал азарт. Чувство свободы и безопасности, что переполнили ее во время игры. Словно она не находилась в эпицентре кошмара. Она с удивлением понимала, что ей это даже нравилось. В первое время хотелось еще и еще. Пока в конечном счете не надоело. Но вместо того, чтобы превращать ее работу в невыносимую рутину, аниматроники просто без слов ушли, почувствовав ее усталость и скуку. И почему ей после этого показалось, что они способны на большее? Намного большее. Гонять ее до самого утра, пока не начали бы отказывать конечности? А после, когда тело бы ломилось от невыносимой усталости, проткнули бы ее сердце острыми когтями. Загоняли жертву. Эти игры всегда были с расчетом на выносливость и Миколя понимала, что проиграла бы. Не уйдя они на сцены, она бы выдохлась через пару часов. Маер нервно мотнула головой, изгоняя тяжелые мысли. В планах на ближайшие свершения было лишь спокойно добрести до бухты приключений, а после до гостиницы. Но Миколя остановили очередные детские рисунки на стенах. Очень и очень старые. Пожелтевшая бумага, казалось, рассыпется от одного прикосновения. Корявыми детскими ручками на одном из листов был изображен огромный желтый кролик. Настолько огромный и действительно похожий на плюшевого робота с заячьей мордой. Не было уже привычных человеческих лиц и тонких изящных рук. Были большие пустые серые глаза, а еще огромные лапы, которые запросто могли откинуть ярко-красную гитару и сжать твою шею, переломав позвоночник. Девушка испуганно вздрогнула, схватилась за шею и нервно сглотнула. Фантомная боль прошлась по спине, и она передернула от неприятных ощущений плечами. Напряженный взгляд перешёл на второй рисунок. Губы сами расплылись в усталой ухмылке. Золотой огромный медведь стоял на сцене рядом со своим ушастым напарником. — А ты не плохо так похорошел за столько лет. — Очень рад слышать, что мой облик так понравился такой очаровательной леди. От приятного баритона прямо над ухом по спине Миколя прошлись мурашки. Глаза в шоке распахнулись. В груди разразилась паника. Пробежав быстро взглядом по коридору, заприметив главный зал, Маер было рванула в сторону выхода. Но не успела она сделать пары шагов, как ее ловко схватили за запястье. И потянули. Когтистая лапа по-хозяйски легла на девичью талию. Острые когти едва ощутимо прошлись по спине. Девушка нервно сглотнула, поднимая испуганный взгляд на мужчину. Два золота встретилось в холодной расчетливой битве. Тонкие губы блондина расплылись в усмешке. Рука осторожно поправила черную сбившуюся прядь. — И как тебе первая ночь в пиццериях, малышка? Понравилось? Миколя открывала и закрывала рот, как рыба на суше, не зная, что сказать. Она была в ловушке. Не могла пошевелиться в действительно медвежьих объятиях. Чувствовала себя так, словно наступила на капкан, который через секунду затрещит и закроется, оставив ее минимум без ноги. Хотя Голден явно начнет с головы. Чтобы наверняка. Откусит ее и дело с концом. Словно прочитав ее мысли, мужчина довольно улыбнулся и облизнул губы. Девушка невольно проследила за мелькнувшим между губами языком, а после, зардевшись, отвела взгляд и вообще пожалела о том, что у нее есть глаза. Какого черта она вообще встала и смотрит на него, как олень на фары машины?! — Ну так что? Понравилось тебе? Нравится власть, что открылась тебе сегодня ночью? — Какая к черту власть!? Отпусти меня, чертов псих! — непонятно с чего взбунтовалась Миколя, предпринимая попытку вырваться из хватки медведя. Потуги девушки были восприняты Голденом спокойно с легкой ласковой улыбкой. Всего секунда и эта улыбка превратилась в сумасшедший оскал, глаза охватил безумный блеск. Миколя и толком ничего понять не успела, как ее притянули еще ближе, а после... послышался хруст. Коридор оглушил дикий девичий крик. Голден ласково поглаживал вцепившуюся в него девушку по длинным волосам. Миколя не видящим взглядом уставилась куда-то за спину мужчины, невольно уткнувшись подбородком в его плече. Ноги ее не держали, и если бы не этот сукин сын, она бы свалилась в агонии на пол. В голове крутилось одно истеричное. “Он сломал ребра! Эта тварь только что сломала ребра!” Дышать стало тяжело, с губ сорвалась струйка кровавой слюны и судорожный вздох. — Ну тише - тише, — холодный нос прошёлся по ее горячей щеке, ноздри судорожно вздохнули аромат кожи. Руки мужчины, не замечая, что от каждого лишнего движения девушка готова лезть на стеку, приободряюще похлопали ее по спине. Губы разомкнулись возле ее уха и хотели что-то сказать, как вдруг девушка с силой была вырвана из капкана лап. Голден был придавлен к противоположной стене. — Тихо. Тихо! Миколя! Что он сделал? Миколя, посмотри на меня! — послышалось сверху почти истеричное. До девушки очень медленно начало доходить, что она уже лежит на полу, на коленях Фокси. От Голдена ее отделяют оскалившиеся Чика и Бонни. Облегченный вздох сорвался с окровавленных губ. Фредди диким взглядом уставился на придавленного к стене блондина. — Привет, братец. — Привет, Фредди, сколько лет, сколько зим. Ты уже не беспамятный овощ? Как печально. Мне так нравилось смотреть на ваши счастливые, ничего не понимающие лица. И что теперь? Стоило сломать этой упрямой дуре пару костей, как наш несравненный и великий Марио тут же вернул всем память и призвал вас на защиту, словно шавок к этой избалованной дряни? — улыбка на губах Голдена росла все дальше и дальше. — Закрой свой рот! — послышался разъяренный девичий крик. Чика гневно дернула плечом на попытку Бонни ее остановить. Блондинка сверкнула малиновыми глазами, подходя ближе. Кролику ничего не оставалось, кроме как пойти следом. — Вы только посмотрите... нападение гномов. На столь незначительное оскорбление Голдена вновь припечатали в стену, но уже гораздо сильнее. На что он только судорожно засмеялся. — Очень веселят ваши потуги, ребята. В прошлый раз не получилось, так в этот раз точно получится, — голос мужчины был пропитан иронией, что неимоверно раздражала всех присутствующих. Золотые глаза с жадностью проскользнули по лежащей на полу девушке. Губы растянулись в той же ласковой наигранной улыбке, а после медведь, вновь переведя взгляд на Фредди, сказал: — Девчонка сдохнет. Завтра. Или послезавтра. Там вы уже ничего сделать не сможете. Нужно было закончить все еще двадцать лет назад. Малыш! — Голден с яркой и доброй улыбкой посмотрел на вздрогнувшую на коленях Фокси девушку. — Где ты там была? Торонто, да? Хочешь, я убью их? Оставшихся членов твоей никчемной человеческой семьи? Вспорю им глотки и выверну на изнанку через вспоротые животы. — Заткнись. — Заставлю кричать так же, как кричал твой обожаемый Ладен! Буду кромсать их так же, как и его в ту ночь! — Заткнись.... — А после... я принесу тебе их головы. Ты будешь умирать и смотреть на их пустые мертвые глаза и проклинать тот день, когда появилась на свет. Ведь ты ...чертова ошибка. Главная ошибка! Металлический крик трех разъяренных аниматроников заполнил коридор. Яркая вспышка осветила помещение, тут же оставляя главную четверку пиццерий одних. Миколя так же лежала на коленях убаюкивающего ее, словно маленького ребенка, Фокси. Пустой слезящийся взгляд блуждал по старому потолку. Девушка испуганно замерла, чувствуя, как срастаются поврежденные мышцы и встают на место целые кости. Тело будто онемело от шока. В голове крутилась только одно. “Какого черта?” Боль постепенно утихла и Миколя, к своему удивлению, смогла вздохнуть полной грудью без ощущения боли. — У нас определенно много работы... — с поддельным оптимизмом выдал Бонни. Увидев злобные взгляды со стороны остальных аниматроников, он цокнув языком, закатил глаза и перевел взгляд на лежащую на коленях лиса девушку. Тонкие бледные губы в миг поджались, а глаза в недоверии сощурились. Видение не исчезло. Знакомая и одновременно незнакомая девушка все еще существовала. Но теперь она могла ассоциироваться лишь с давно покинувшим их призраком. Призраком, который спустя двадцать лет вырос и обрел плоть. — Эй, — Фредди, которого, похоже, и вовсе не волновали похожие мысли, с легкой печальной улыбкой аккуратно подполз к замершему на полу Фокси, что бездумно гладил по волосам уже уснувшую Миколя. — Ты отлично справился. — Справился? Я?! — лис с гневом поднял взгляд на медведя. Тот непонимающе приподнял брови, слегка напрягаясь в теле. — Я определенно все испортил и сделал только хуже. Надо было прогнать ее сразу, как только она ступила на порог. Не нужно было даже говорить с ней. Реагировать на нее. Нужно было позволить себе забыть и не страдать все эти чертовы двадцать лет. Возможно, все было бы по-другому. — Ну, тогда она бы умерла, — Фокси пристыженно поднял взгляд на вставшую возле него Чику. Цыпленок не читаемым взглядом прошёлся по девушке. Тяжелый усталый вздох сорвался с бледных губ. Все как один ощутили это. Усталость. Даже спустя такую передышку. Все двадцать лет они жили без воспоминаний. Жили с чувством будто просрали всю жизнь. Существовали с ощущением упущенных возможностей и не понимали, что происходит. Не понимали печальных взглядов Фокси, который для них в один миг изменился, словно его подменили. Но подменили не его. Подменили именно их. Заменили пустоголовыми болванами, которые пожелали забыть произошедшую трагедию. Возжелали забыть ребенка, который еще мог вернуться. И он вернулся. Миколя вернулась. Было ли это ужасной шуткой судьбы или же еще какой-то чертовщиной ребята не знали и думать об этом было уже поздно. Все уже случилось. После усталости наступило чувство облегчения. Их ребенок вернулся домой. Живым.