Метис

Веселый смех наполнил средних размеров кухню. Огромный железный стол, плита, на которой вечно что-то шкворчало и жарилось. И стерильная чистота, которая была сметена веселым хаусом. Маленький блондинистый ураган гонял по всему помещению, напевая веселую песенку из своего арсенала для выступлений. Использованные чашки, ложки и кухонная утварь ловко отправлялись на мойку с таким грохотом и звоном, что Миколя удивлялась, каким чудом они до сих пор остались целы, после такого швыряния их о твердое дно раковин. Рядом с ногой вновь пробежало это розовое круглое нечто. Мистер Карл явно был самым... энергичным и живым кексом, который она только видела. Хотя... живая пластмассовая игрушка, которая ведет себя как дружелюбная собачка? Миколя с таким еще не сталкивалась. Карл определенно являлся очень важной шишкой на этой территории. Высоко прыгал с одного места на другое. Звон его пластмассовой тарелочки смешивался с трезвоном посуды, который создавался под быстрыми руками Чики. Сверкал своими желтыми глазами и клацал маленькими зубками на лежащую на полу ложку или кляксу от соуса. Миколя он просто прорывал на смех. Карл вышагивал еще горделивее и важнее. Чика, украдкой наблюдавшая за смеющейся девушкой, думала о своем и грустно улыбалась. — Много же мы упустили... — Что? — удивленно спросила Маер, поднимая на руки ластящуюся к ней игрушку. — Скажи, ты все еще любишь клубнику? Увидев засверкавший в интересе взгляд, что-то в груди у цыпленка приятно нагрелось, а после быстро охладело. Маленькая девочка действительно выросла. Выросла, а их не было рядом. Они не успели застать ее первого слова. Не успели увидеть первых шагов. Ничего не успели. Перед Чикой сейчас сидит незнакомка. Не ее любимый и самый дорогой ребенок. Но эта незнакома так похожа... Так похожа своим теплым золотым взглядом. Губы так похоже растягиваются в улыбке. — Оливия улыбалась точно так же. Улыбка досталась тебе определенно от нее. Я буду смеяться, если от твоего отца тебе и вправду досталось только черное гнездо на голове. Маленькие пальчики несмело пригладили такие же торчащие черные вихры. Невесомо прикоснулись к такому знакомому лицу и замерли на шее, где учащенно забился пульс. — Мамина дочка, с папиными волосами. У Миколя пропали все слова из головы. Картина счастливой семьи в голове приобретала краски. Она была похожа на маму. А папа ее брюнет.

***

— Мамина дочка с характером упрямого папеньки! — раздраженно зарычал Фредди с пылающими глазами уставился на лохматое нечто напротив. Миколя набычилась и решила показать характер. Уже никто не помнил начало их спора, но каждому посчастливилось в нем поучаствовать и прочувствовать. Два препирающихся упрямца надоели всем в первые полчаса, но и сказать ничего против них никто не решался. Во-первых: потому что боялись нарваться на горячую руку одной из вражеских сторон. Во-вторых: из-за Фредди, который просто Фредди. А в-третьих: из-за Миколя, которая тоже, как оказалось, не была тихой и милой девочкой. От нее могло по случайности прилететь так же, как и от медведя. — Не мог бы ты подать мне вооон ту подставку для салфеток?! Или твой отупевший мозг не способен на такое? — с милой улыбкой, уворачиваясь от маленьких детских ураганов, спросила Миколя. Фредди на мгновение застыл. Яркая улыбка на его губах не сочеталась с убийственным взглядом, а поднос в руках обещал сломаться под сильными пальцами. — Конечно, дорогая. Если твои извилины в голове не способны догадаться, что ноги могут сами подойти к этому столу, а руки сами взять эту еб... замечательную подставку. Треск подноса в руках Миколя стал ошеломляющим сюрпризом. Фредди упивался победой. Дети в восторге разглядывали погнутый поднос. Родители в уголке тихо посмеивались от сегодняшней клоунады в этой пиццерии. А мирно занимающаяся своими делами троица из цыпленка, кролика и лиса уставали складывать руки в молитвенных жестах. Победа Фредди перестала считаться таковой, когда на него совершенно случайно был опрокинут поднос с газировкой. Миколя невинно хлопала глазами. А аниматроники усердно делали вид, что подносы у них никогда не летали через весь зал. Похвалу за замечательную меткость Маер получила тихо и очень скромно. От Бонни. Пока никто не видит. На этом помощь Миколя в зале была закончена. От греха подальше. Чика, опасаясь за сохранность всей пиццерии, разогнала парочку по разным углам. Но сверкающий жаждой мести взгляд Фредди говорил, что история еще не закончена.

***

Майк пришел на работу тихо и очень-очень осторожно. Не был замечен ни аниматрониками, ни засидевшимися в здании посетителями. Он бы не признался, что шел по коридорам пиццерии на цыпочках. И все из-за нее. Миколя сидела на стуле в офисе, будто даже не сдвигалась со своего места. Но в отличие от утра, она больше не сверкала. Глаза потухли и безжизненно смотрели в стену. Пальцы нервно заламывались в суставах настолько сильно, что Шмидт удивился, как еще не услышал хруст костей. — Между прочим, это вредно, — то ли таким образом он захотел сказать о своем присутствии, то ли просто попытался вытащить девушку из явно нерадужных мыслей. — Ага, но не волнуйся, как я сегодня выяснила, даже сломанные ребра у меня срастаются спустя какие-то полчаса. Майк непонимающе взглянул на девушку, пытаясь переварить сказанную... глупость? Не удавшуюся шутку? Что это было. — Ты о чем? Миколя усмехнулась чему-то своему, а после повернула голову к напарнику, осматривая его словно впервые встретила. — У тебя явно натянутые отношения с аниматрониками, не так ли? — К чему вопрос? — напрягся Шмидт, явно не понимая, что вообще происходит. — К тому, что они не прогнали тебя отсюда, как только ты ступил за порог. В этой пиццерии сегодня-завтра будет очень жарко. И если они даже не предупредили тебя, то раздор в коллективе у нас очень сильный. Майк на несколько мгновений задумался, пытаясь переварить слова девушки. Что могло произойти за время его отсутствия? Что изменилось? О том, что он намеренно избегает встречи с аниматрониками, парень собирался умолчать. Не говорить же ему о том, что его тошнит от вида дружелюбных аниматроников днем, учитывая то, что ему приходится спасать свою шкуру от этого зверья ночью? И никого никогда не волновал тот факт, что аниматроники по сути своей ночью и днем - это совершенно разные существа. — У меня, знаешь ли, даже спустя столько лет работы здесь случается диссонанс в голове, когда я вижу вместо бешенных тварей сущих одуванчиков по утрам. Мы друг друга не замечаем, пока в этом нет необходимости. — Жаль тебя. Для меня теперь кажется, что утром, что ночью они одни и те же. — Да что ты... пока один из них не побывает в этом офисе ночью. Кстати, прекрасная работа... Я... ну... про вчерашнее. Майк смущенно закашлялся, увидев на лице Маер удивление, а после легкую благодарную улыбку. — Майк... — Что? — слегка удивленно спросил он. Голос девушки звучал грустно, что никак не сочеталось с ее теплым взглядом. Это напрягало. Атмосфера в офисе снова напрягала. — Не приходи завтра на работу. Если хочешь жить, то не стоит. — Что, черт тебя дери, произошло, пока меня не было!? — не стал долго терпеть охранник, раздражение в голосе стало похоже на нетерпеливый рык. — Всего лишь Голден поздоровался, — весь запал Шмидта вмиг улетучился, испуганный цепкий взгляд прошелся по девушке, но не найдя на ней повреждений, заметно успокоился и расслабился, что было очень не кстати, так как Миколя еще не закончила. — Не очень приятно, если честно. У него просто убийственные объятия. У Майка по спине прошелся холодный пот. У него галлюцинации и вместо живой Маер с ним уже разговаривает призрак? Потому что слова, что вырывались из ее рта, просто не могут быть совместимы друг с другом. Если, конечно, с тобой не разговаривает чертов мертвец. — Ты точно в порядке? — А в этом месте возможно быть в порядке? Шмидт стушевался, понимая, что сказал глупость. В этих местах определенно невозможно быть в порядке. Хотя... знает он определенную личность, которая, что днем, что ночью ведет себя в пиццериях так, словно он из дома в дом вернулся. От подобных мыслей в теле вновь начало бурлить раздражение. — Давай закроем тему, главное, что ты жива. — Ага. — И будешь жива, когда я вернусь на следующий день утром. Миколя в этот раз промолчала и Шмидт только сейчас осознал, что весь этот разговор был похож на чертово прощание. — Ты что... себя в могилу уже закопала? Маер улыбнулась. Злость в глазах Майка грела в этот раз душу. Она почти благосклонно приняла мысль, что если она выживет, они даже смогут подружиться. И эта дружба могла бы стать одной из самых крепких в ее жизни. Майк был хорошим человеком. За все время общения с ним она это прекрасно поняла. Все их перепалки на грани бешеной пены у рта. Его едва заметная забота о ней. О человеке, который буквально является для тебя незнакомцем. Да, у него просто отвратительный характер. Настолько отвратительный и мерзкий, что порой хотелось пару раз ударить его по голове чем-нибудь тяжелым. Но ей нравились такие люди. С ними никогда не бывало скучно. Она была такой. Алекс и Вики были такими. Они трое вечно собачились друг с другом. А Стив... сидел в сторонке и просто смеялся. Смеялся над ними до колик в животе. “Если я умру... ты будешь ждать меня на той стороне?” — Ты будешь жить! Ее резко схватили за воротник рабочей рубашки. Шмидт смотрел на нее все так же. С бешеной искрой злости в глазах. Ее слегка тряхнули. —Ты меня услышала, Маер?! Ты, сука, будешь жить! Я прокляну и плюну на твой труп, если увижу его в субботу днем! Ты поняла? Жопу порви, но выживи! Пообещай мне! — А ты, оказывается, милаш, Шмидт. Кто бы мог подумать. Майк на подкол не обратил ни малейшего внимания, лишь слегка сбившееся дыхание показывало, что его чутка проняло. — Обещай. — Ты невыносим. Я не могу пообещать тебе такого. — А ты возьми и сделай. — Как у тебя все просто, блять!— возмущенно воскликнула она, уже начиная злиться от такого отношения. — Обещай, Маер. Иначе мы простоим так, пока по нашу душу не придет кто-то из пидорасов на сценах! — Да иди ты к черту! — Теперь только вместе с тобой. И знаешь почему? Весь нарастающий запал Миколя в миг испарился, в глазах засверкал настороженный интерес. — Ну, давай, удиви меня. Майк впервые широко и довольно улыбнулся. Рука на рубашке девушки разжалась. Та недовольно села на свое место, смотря на парня снизу вверх. — Генри сказал мне, что ты останешься работать в этой пиццерии. Тебя не переведут во вторую или в хоррор, как это было с другими новичками. Отныне мы с тобой напарники до гроба. Пока кто-то не ошибётся. Добро пожаловать в ад, Миколя Маер. Эта новость не сделала ей ни горячо ни холодно. Но, видя довольный взгляд Майка, ей тоже хотелось улыбаться. Если подумать, после работы со Шмидтом другой напарник ей и нахрен не сдался. Да, на другие здания и их работу посмотреть хотелось, но для начала нужно было разобраться здесь. Но ей все равно было приятно от мысли, что тут ее все равно будут ждать. — Эй, Шмидт. — Че тебе, суицид? — Я обещаю, что сделаю все возможное. На душе стало так спокойно и тепло. В глазах Майка проскользнула благодарность, а губы растянулись в доброй улыбке.