Метис

Майк, хоть и признавал себя тем еще упрямым и наглым сукиным сыном, все же имел свойство пользоваться своим острым языком только в тех случаях, если не рисковал ввязаться в большие неприятности. Он прекрасно знал, куда может завести его несдержанность в словах и красочные обороты в голове. Сейчас был как раз тот случай, когда стоило помолчать. Помолчать и оставаться обычным наблюдателем. Если, конечно, ситуация из “крайне неприятной” не перерастет в “ крайне херовую”. Миколя держалась так, словно перепалки с Фокси и Бонни были для нее как игра с малолетками в песочнице. Она играючи отбивала неприятные обороты в свою сторону и возвращала ответочку в двойном размере. Если Фокси получал от этой ругани какое никакое, но удовольствие, то Бонни явно терял терпение и уже всеми конечностями тянулся к своей гитаре. Майк каждый раз напрягался. Что-то парню подсказывало, что кролика не смутит тот факт, что перед ним стоит девушка ниже его ростом на головы две. Он без зазрения совести разобьет свою любимицу о голову явно вошедшей во вкус нахалке. А ведь начало ругани началось с совершенно безобидной подколки в его сторону. Майк внимания бы и не обратил. Но Маер, что была после окончания смены явно в отвратительном настроении, заткнуть свой рот не могла. И Шмидту было совершенно не стыдно. Он как молчал, так и будет стоять молчать. Он не виноват, что эти двое не могли не перейти на личности. Фокси сдулся в первые пять минут и отошёл в сторонку, с удовольствием наблюдая. То, что он примостился рядом со Шмидтом, последнего крайне напрягало и заставляло следить и за Маер, и за Фокси. — Вы с ней неплохо поладили, да? Майк с подозрением посмотрел на лиса. Они не разговаривали. Никогда. За исключением пары дежурных фраз или передачек от Генри. Фокси было что-то нужно. И Майка пугало, что это “что-то” было связано именно с ним. — Она не так уж и плоха. Пусть и бывает совершенно неуправляемой. О, и точно где-то потеряла свои тормоза, — нехотя ответил он, неосознанно присматриваясь к Миколя. Аниматроники ей интересовались. И это не могло не пугать. Шмидту не хотелось, чтобы с этой девчонкой случилось что-то еще. Ей сейчас и Голдена с головой хватает. О том, почему блондин был так ей одержим, Майк не знал, но искренне сочувствовал. Добиться лишь своим существованием того, чтобы тобой заинтересовался кто-то из аниматроников... особенно таких, как Голден... Бедняжке очень не повезло. И Шмидт надеялся, что вопрос разрешится без ее трупа в офисе. В лучшем случае Миколя просто уедет. Если, конечно, успеет. В пиццериях в период адаптации время - это самое дорогое, что у тебя есть. А после... После уже становится все равно. — Ну, она и вправду иногда не знает, когда остановится. Нам остается надеяться, что это не обернется против нее рано или поздно, — в голосе Фокси прозвучали теплые нотки, что заставило Майка просто возжелать оказаться возле выхода. Лис явно окончательно сошел с ума, если говорит о человеке в таком тоне. — Ты так говоришь, будто у вас на нее какие-то свои виды. Взгляд пирата изменился. Серьезные золотые глаза впились в охранника. Майк напрягся и, лишь бы не продлевать зрительный контакт, перевел взгляд на медленно утихающих ребят. — Посмотри внимательно, Шмидт. Посмотри и вспомни, кто такой Бонни. Он разве всегда ругался до разрыва голосовых связок? Майка покорежило. Бонни не привык ругаться. Это было чистой правдой. Бонни привык решать проблемы быстро, без изнашивания своих и так покоцанных нервов. Вот только решение этих проблем имело обычно кровавые последствия. Спина парня взвыла фантомной болью. Многочисленные шрамы под рубашкой ныли, словно старые раны от когтей вновь раскрылись и дали о себе знать. — Бонни бьет сразу, — проговорил Шмидт, словно мантру. — Верно. Бонни всегда предпочитает бить. Для него всегда было так проще и быстрее. Но с Миколя он сдерживается. Старается не навредить, руки в кулаки до крови, но и пальцем не тронет. С ней всегда будет все по-другому. С ней мы всегда будем хорошими. Всегда. Понимаешь? Майк сглотнул, когда острые когти лиса едва ощутимо прошлись по его горлу. Он прекрасно помнил, почему все предпочитают только дружить с на вид безобидным кроликом. Он помнит, почему ему стоит дружить со всеми аниматрониками в этом здании. Но он не понимал, какого черта произошло, что Миколя теперь встала на одну ступень с ними. Словно своя. — Я-то понял, — усмехнулся Майк и в его глазах загорелся подленький огонек. —Вот только знаешь в чем проблема... Глаз на нее положил далеко не я. Майк кричал. Кричал внутри себя. Умолял себя же заткнуться. Но предупреждающий дикий взгляд Фокси говорил, что было слишком поздно. Он уже сказал лишнее. Он проклял тот день, когда увидел лишнее. Он пожалел о том, что не увидел этот взгляд раньше своих слов. Миколя была не просто понравившимся человеком. Она была человеком, за которого Фокси мог перегрызть горло. А у человека, на которого он сейчас бездушно насудачит и без того были проблемы с обитателями первой пиццерии. Большие такие проблемы. — О чем это ты? — Да тут... птичка одна напела, что ее заметили мило беседующую с неким... Винсентом Афтоном. Нам обоим очень хорошо знакомо это имя. Если не предпримите меры сейчас, то у Миколя будут очень-очень большие проблемы. Майк ушел из пиццерии не оглядываясь. Не ожидая ответа. Он ему и не нужен был. Ему хватило ласкового, немного хриплого: — Миколя, ты не могла бы подойти на пару слов. Он наговорил лишнего. Ему стоило, как они с Маер изначально и планировали, тихо мирно уйти из пиццерии. Сесть в ближайшем кафе за чашечкой кофе. Этот день должен был пройти совершенно по-другому. А теперь Майк и подумать боится, чем это все закончится. Учитывая тот факт, что сегодня третья ночь.

***

Миколя не понимала. Искренне не понимала, когда все перевернулось с ног на голову. Вот только что, буквально пару минут назад, она выносила мозги доведенному до ручки Бонни. Майк и Фокси о чем-то шушукались возле стенки и не отсвечивали. Она наслаждалась утренним хаосом и совершенно забыла обо всех проблемах, что ждали ее буквально этим вечером. А сейчас ее ведут в офис явно на казнь. Неприятно так ведут. Будто она уже успела что-то натворить. Она переборщила с Бонни? Так он сам бы потом на нее наорал без свидетелей. Почему Фокси выглядит злым? Даже не так. Фокси еле сдерживается, чтобы не сломать ей руку, что уже начинала трещать под его пальцами. — Фокси, мне больно. Лис на секунду замер, а после, тяжело вздохнув, аккуратно отпустил. — Прости Золотые глаза осмотрели начинающий выступать синяк на тонком запястье. Миколя буквально почувствовала искры сожаления исходящие от мужчины. — Это пустяк. Явно лучше, чем сломанные кости. Все хорошо. Скажи лучше, что тебя настолько сильно разозлило, — Маер с улыбкой показала на медленно исчезающие покраснения, что так и не перешли в стадию синяка. Лис с облегчением выдохнул, и они оба зашли в офис. Железные двери захлопнулись, изолируя их от внешнего мира. Миколя напряглась столь серьезной секретности. — Я не буду тянуть, знаю, что ты устала после ночи. Но дело действительно серьезнее некуда. От твоего ответа сейчас зависит многое. Поэтому подумай хорошенько, прежде чем что-то сказать. Миколя невольно насторожилась. Все еще не понимая, что происходит. — Что ты знаешь о Винсенте Афтоне? Ответь честно, пожалуйста. Фокси нахмурил брови, видя резко побледневшую Миколя. В голове его звучал оглушающий рой мыслей. Судя по ее реакции, они действительно были знакомы, и учитывая то, как напряглась девушка, это знакомство было не самым приятным в ее жизни. Кто-то только что подписал себе очередной смертный приговор? Это даже Марио проигнорировать не сможет. Не с Миколя. Фокси молился. Молился всем богам, которых только знал. И впервые в жизни ему не было совестно за свои молитвы и мысли. “Пожалуйста, Миколя. Скажи, что он что-то сделал. Давай, Миколя. Развяжи нам руки. Давай! Давай! Давай!" — Он просто помог мне, когда я заблудилась по дороге в гостиницу. У нас общие знакомые... и... он просто отвез меня. Мы сходили в кафе и... все? После мы не общались. В чем проблема? Вы знакомы? Миколя похвалила себя тысячу и один раз. Она справилась. Ее голос не стал дрожать от страха. Винсент Афтон был той темой, которую она никак не желала поднимать в пиццериях. Она даже не представляла, что об этом человеке кто-то тут знает. Но, видимо, аниматроники знали. Знали и горели к нему лютой ненавистью. Это не была ненависть, которую мог вызвать такой опасный лицемер, как Винсент. Это была та самая ненависть, с которой люди совершали самые жестокие убийства. Она чувствовала, как лис буквально жаждал услышать от нее совершенно другое. “Он напугал меня до усрачки! Он и сейчас меня пугает! Мне каждый раз кажется, будто за время нашего с ним разговора меня пару раз расчленили и выкинули в лесу!” Миколя не пожалела, что соврала. Что-то ей подсказывало, что она только что спасла жизнь Винсента Афтона. Почему-то ей казалось, что Фокси хватило бы одного пустяка. Пустяка, связанного с ней. И это до дрожи пугало. Телефон в кармане издал нетерпеливую вибрацию. Маер отключила звонок, наблюдая за тем, как Фокси то ли разочарованно, то ли облегченно вздыхает. — Миколя, ты должна мне кое-что пообещать, — когтистые руки аккуратно опустились девушке на плечи.. Миколя ощутила, как по спине пробежали мурашки. Почему ей показалось, что в глазах Фокси проскользнула одержимость. Почему ей сейчас так сильно захотелось впервые убежать и не давать никаких обещаний... — Смотря что, Фокси, — с недоверием ответила она. — Если однажды ты снова встретишь этого человека... Ты убежишь. Убежишь так далеко и так быстро, насколько способны твои легкие и ноги. Не думай ни о чем в этот момент. Не думай о том, что он показался тебе хорошим человеком, который помог тебе один раз. Просто беги. Беги сюда, во вторую, в хоррор. Куда угодно. Миколя слушала, слушала и у нее впервые в груди похолодело настолько, что этот холод постепенно начал переходить на другие части тела. Само же тело в этот момент буквально била дрожь. Ее пугал такой Фокси. Его голос был пропитан страхом и отчаянием, а руки снова до боли сжимали ее руки, оставляя на них царапины и синяки. Телефон вновь издал вибрацию. — Да кто там, черт тебя дери, — наигранно не довольно проворчала девушка, доставая гаджет, благословляя нетерпеливого человека по ту сторону. Эта передышка ей нужна была как никогда. Но стоило ей взглянуть на экран, что-то внутри нее оборвалось. Темные буквы показывали проклятое “Афтон”. Дрожащие пальцы быстро отклонили звонок и сжали телефон с такой силой, словно желали раздавить его в мелкую труху. — Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, — взглянув в глаза будто не заметившему всей заминки лису, сказала Маер. Фокси заметно расслабился, а после заключил девушку в крепкие объятия. — Спасибо, Миколя. Правда. Спасибо. Миколя закусила губу и потупила взгляд, видя, как телефон вновь загорается. Винсент Афтон позвонил в третий раз.