Метис

Клубок нервов, что невыносимым зудом копился в груди, взорвался на мелкие кусочки. Все тело атаковала острая боль. Руки девушки чудом вырвались из хватки блондина и оперлись о стол. Ноги силой толкнули медведя как можно дальше. Рана на животе тут же дала о себе знать. На пол упало несколько новых капель. Тело по инерции чуть откинулось назад. Девушка зашипела. К общей боли прибавилась еще и боль в копчике от резкого удара об стол. Миколя удивленно прикрыла рот рукой, слыша, как из глотки вырывается хрип, больше похожий на рычание. А после с ужасом отодрала от себя свою же руку. Блики от острых когтей игриво мерцали в свете лампы. Царапины на щеках исчезли, будто их и не было. В углу послышался звонкий смех. Голден поднялся с пола и в неподдельном восхищении уставился на девушку. — С пробуждением, детка. Очень жаль убивать такое очаровательное создание, но всегда приходится чем-то жертвовать. В черных глазах плескалась жадность и любопытство. Тонкие губы вновь расплылись в теплой лживой улыбке. Миколя же уже не особо волновало то, о чем говорит мужчина. Ее собственное отражение в окне было намного важнее, чем замерший в нескольких шагах от нее медведь. На нее смотрел кто-то другой. Кто-то, кого она порой видела в зеркале поздно ночью, но списывала это на игры сонного мозга. Кто-то, кто защищал ее от кошмаров каждую ночь, но насылал при этом свои собственные. Она смотрела на свое лицо, такое привычное, но все же такое чужое. Изучала свои черные глаза, золотая радужка в которых смотрелась просто ужасно. Опасно. Дико. Аномально. Острые когти с легкостью могли достать чье-то сердце из груди. Широкая улыбка на губах и вовсе никогда не принадлежала ей. Это была не она. Сейчас в зеркале стоял кто-то другой. — Именно это от тебя скрывали все аниматроники, не так ли? Никто так и не упомянул о том, что ты у нас слегка с дефектами? Голден не подходил близко, давая Миколя рассмотреть свое отражение, хотя сам и не скрывал интереса, тоже изучая новую ее. Девушке даже показалось, что мужчина любуется. Внимательный взгляд прилип к черным глазам и, похоже, даже не пытался оторваться от них. — Знаешь, это многое объясняет... Папенька “царских” кровей, верно? — увидев, как губы Голдена растягиваются в довольной улыбке, Миколя от злости и досады прикусила губу. Голден не солгал. Табу он не нарушил. Потому что она полноценным человеком никогда и не была. Она действительно дефектная. Ни то и не другое. Руки чесались выдрать эти черные глаза, что с ярким огнем смотрели на все вокруг. Впервые смотрели на мир не сквозь призму человеческого зрения. Сейчас все выглядело ярче. Четче. Даже краше. Миколя могла видеть, как вокруг нее летают едва заметные пылинки. Белые пятна причудливыми танцами парили по воздуху. Алые разводы между плитками оказались не ее больным воображением. Они действительно были. Запекшаяся кровь, которую так и не смогли оттереть, как бы сильно не пытались. — Твои гены доставили тебе много проблем, когда ты жила среди людей, не так ли? — понимающе спросил Голден, видя, как она от омерзения морщится. — Это чертовски больно... Понимать и видеть, что ты отличаешься. Было страшно, я ничего не понимала. И знаешь, сейчас не стало легче. Союз ее отца и матери создал монстра, которому нет места ни в одном мире. Она не понимала слабостей людей, их чувств и эмоций. Она не понимала аниматроников, которые точно имели между собой нерушимую связь. Они понимали друг друга без слов, словно общались мысленно. Миколя смотрела на них и завидовала такой слаженной работе и взаимопониманию. У нее никогда такого не было. Ей приходилось думать наперед, постоянно анализировать, что именно от нее хотят, потому что люди всегда говорили одно, но при этом делали все совершенно по-другому. Аниматроники чувствовали ложь, и им было относительно сложно врать себе подобным. Иронично, но Миколя они, похоже, врали с частичной регулярностью. — К счастью для нас обоих, твои страдания этой ночью закончатся. Перед глазами Миколя вновь заплясали круги. Но на этот раз не от запаха собственной крови или раны, а от того, что сильная рука окончательно перекрыла доступ к кислороду. Спина неприятно хрустнула, когда ее вдавили в стену. Вырваться, как бы она не старалась, не получалось. Ее держали крепко. Когти мужчины при резком движении могли впиться ей в шею. — Просто закрой глаза. Дай мне сделать все быстро. Ты просто уснешь, но, увы, больше никогда не проснешься. Страх наполнил все тело. Глаза и вправду закрылись, просто потому что уже не могли ничего видеть. В груди плескался истеричный комок, который заставлял ноги слабо пинать мужчину куда попадут, а ладони царапать руки на своей шее. Она не хотела умирать. Даже с этим проклятием. Она бы научилась. Она бы смирилась. Но ей даже не дали попробовать. По щекам потекли слезы. Она открыла глаза. Помутневший мозг напоследок прислал смехотворное видение. По щекам мужчины тоже текли слезы, он с силой прикусывал губы до крови. В его глазах плескалась такая буря эмоций, что Миколя и подумать не могла, что Голден был способен на проявление чего-то столь яркого. Будто кто-то внутри него, запертый до этого в стальной клетке, проснулся, пытаясь остановить хозяина. Но наперекор всему, руки все сильнее сжимались на ее шее, оставляя отвратительные сине-черные следы. Яркая вспышка оглушила обоих. Воздух стал разряженным, полетели искры. В офисе не осталось никого. Алые разводы на полу и обугленные стены были единственным доказательством произошедшего. При наступлении шести утра Майк Шмидт выбьет окно закрытого офиса и разом сойдет с ума. За мгновение до этого из бухты приключений послышится дикий крик Фокси, который все-таки помнил события прошедшей ночи.

***

Их откинуло в разные углы. В уши Миколя ударил скрежет метала и непонятное потрескивание. Придя в себя, она в удивлении распахнула глаза. Место было ей не знакомо. Зеленые стены в некоторых местах были заражены плесенью. Грязный пол в черно-белую плитку принес отголоски неприятных воспоминаний, но огромное стекло во всю стену вырвало с ее губ облегченный выдох. Спокойствие в миг было нарушено из-за двух факторов. Первым был Голден, что лежал на спине и мелко подрагивал. Воняло горелой плотью. Руки мужчины бились в судорогах и почернели, покрываясь неприятными волдырями. Вторым был человек. Голубоглазый блондин в знакомой форме охранника, что смотрел на нее, словно на оживший кошмар. Губы растянулись в широкой довольной улыбке. Что-то внутри нее радостно и с азартом подпрыгнуло. Захотелось поиграть, но она была не уверена, что эти игры понравятся человеку. Что удивительно, сейчас ее мало волновало благополучие какого-то незнакомого парнишки. Стоило ей сделать шаг в сторону узенького прохода, ведущего в офис, на весь коридор послышалось нервное: — Спринг! Миколя удивленно застыла, уши на мгновение заложило. Голос парня был слышен в каждом уголке здания и доносился из динамиков, подобно тому, который весел в самом дальнем углу коридора. Что нервировало, так это то, что выкрикнутое имя было ей знакомо. В груди опять что-то радостно подпрыгнуло, а после нежно замурчало. Сердце почему-то забилось, словно бешеное. Из глубины коридоров послышались торопливые тяжелые шаги, а следом донёсся незнакомый низкий голос. — Ты точно меня доведешь за эту смену, Родней. Клянусь Богом, еще раз, и ты окажешься прибитый к потолку своего сраного офиса. Помяни мое слово. Рано или поздно ты у меня... — предложение так и не было закончено, наступила мертвая тишина. Серые глаза, Миколя бы даже назвала их почти белыми, в узнавании распахнулись настолько широко, что, казалось, вот-вот вылетят из орбит. Бледное лицо, украшенное шрамами, побледнело еще сильнее и на нем вот-вот появятся первые трупные пятна. Разодранные кроличьи уши блекло зеленого цвета, нервно подергавшись, опустились. Ящик с инструментами, что мужчина крепко держал в руках, со звоном упал на пол. Но на грохот обратил внимание разве что вздрогнувший охранник. С губ мужчины сорвался смешок. Потом еще один и еще. Стоило белым глазам перевести свой взгляд на лежащего позади Миколя Голдена, как мужчину и вовсе проняло на истерический смех. Миколя же не было смешно. Застыв, словно статуя, она забыла и о Голдене, и о том, что вообще происходило до появления мужчины. Незнакомец с кроличьими ушами и лицом Винсента Афтона был воплощением шутки над ней и всем, чем она ранее жила. Похоже, что она все же сошла с ума. — Я окончательно довел старину Спринга... — пораженным шепотом пробормотал Родней, пока вышеупомянутый продолжал заливаться хохотом. Миколя посмотрела на парня, как на идиота, но не сказала и слова. Позади нее послышался болезненный кашель. Вмиг забыв и о кролике, и об охраннике, девушка развернулась. Со злой улыбкой она заметила, что Голден, наконец, очнулся. Взгляд его был затуманен прозрачной дымкой и мужчина, видимо, еще не успел прийти в себя, что было ей явно на руку. Золотые глаза прояснились и первое, что увидели - это летящую в лицо ногу. Рука ловко перехватила часть тела и потянула на себя. Миколя с недовольным воплем упала прямо в когтистые руки. Предвкушающая улыбка, растянувшаяся на губах мужчины, не предвещала ничего хорошего. Внезапный гаечный ключ, который прилетел Голдену точно в лоб, привел Миколя в почти детский восторг. Довольно и зло засмеявшись, она вырвалась из очередных крепких объятий и пристроилась как можно ближе к неожиданному спасителю. Веселье тут же подошло к концу. В следующую секунду ее пронзили настолько злым и строгим взглядом, что Голден с его безумными искрами ощущался таким родным и любимым. — Ублюдок... — прорычал от боли Голден. Кролик, цокнув языком и закатив глаза, щелкнул пальцами. Перед блондином возникли две черные объемные тени, напоминающие уже знакомых девушке аниматроников лиса и медведя. Голден в ту же секунду приобрел такое растерянное и глупое выражение лица, что Миколя не удержалась от довольного смешка. Черные кисти теней подхватили мужчину под руки. Последнее, что увидела девушка - это злобный взгляд Голдена, посланный Спрингтрапу. Тени исчезли, медведь исчез вместе с ними. — А теперь ты... Миколя испуганно замерла под изучающим взглядом мужчины. Крепкая рука схватила ее за лицо. Щеки и скулы неприятно загудели, но, несмотря на стальную хватку, это почти не приносило боли. — Похожа как две капли воды. Оливия с того света Голдену уши на задницу накрутит. От столь красноречивого заявления девушка в первые секунды растерялась. То, что кролик знал ее мать, для нее новостью не было. Судя по рассказам аниматроников первой пиццерии, Оливия действительно была частым гостем во всех зданиях Фазбера и смогла неплохо поладить с их обитателями. Оливия сама по себе была такой... девочкой-одуванчиком. Добрая до жути, но удивительно точно могла понять любого аниматроника, чем быстро заслужила всеобщую любовь. Миколя бесили подобные люди. Раздражали милые улыбки и все понимающие взгляды, словно они уже знают все, что было у тебя в голове. Такие люди хорошо манипулировали другими, хорошо считывали эмоции и прекрасно входили в доверие. Миколя не особо понимала, как она может так сильно быть похожа на свою мать, но при этом так кардинально отличатся от нее. Фокси с нежностью в голосе говорил, что от отца ей все же досталось больше, чем от нее. Девушка в такие моменты лишь могла задумчиво представлять в голове призрачные образы. Было странно слышать детали о жизни этого аниматроника и при этом не знать даже его имени. Аниматроники не говорили о нем. Вообще. Ловко меняли или уходили от этой темы, вскоре Миколя сдалась и перестала спрашивать. Сегодня она поняла причину таких резвых побегов от расспросов. — Скорее уж мне, потому что я тут на птичьих правах до пятой ночи, — с трудом выговорила девушка, пытаясь бороться с сильной ладонью, что вертела ее лицо из стороны в сторону. Попытка привстать на носочки, чтобы хоть чуть-чуть ослабить напор, не увенчалась успехом. Кролик, явно издеваясь, тянул ее все выше и выше. — Нет у тебя времени до пятой ночи, Миколя, — серьезно сказал кролик. — Первым рейсом улетаешь обратно в Канаду. Чтобы духа твоего тут больше не было. — Еще один, — закатила глаза Маер. — И что это вообще значит “Нет времени до пятой ночи?!” Спрингтрап вновь возвел очи к небу и прошипел что-то, что явно не пишут в книгах. Миколя лишь радостно могла тереть свое затекшее лицо, когда ее, наконец, отпустили. —Пошли, обработаю каракули Голдена, а после поговорим. Миколя довольно уставилась в спину мужчины, уходящего вглубь коридоров. С этим кроликом явно будет гораздо легче найти точки соприкосновения. По крайней мере, он уже не собирается делать из нее дуру. Памяти его не лишали и, судя по желанию “делиться” информацией, Табу он обременен не был.