Метис

Широкие шаги глухим стуком отражались от пола и стен. Коридоры казались бесконечными, и Миколя уже устала считать, который поворот они пропустили, а в какой зашли. Это перестало быть забавным еще в самом начале, стоило им только покинуть коридор офиса. Спина, которую она уже не первую минуту сверлила недовольным взглядом, встрепенулась, словно от холода. Ее обладатель, повернувшись, кинул на девушку удивленно-недовольный взгляд. — Что? — раздраженно спросила она. — Прекрати это делать, — зло возмутился Спрингтрап. Миколя удивленно похлопала глазами. — Что делать? Я за тобой иду. Сам меня позвал. — Я не об этом, — покачал он головой. — Прекрати пытаться на меня влиять. — Чего? Каким это образом? Я просто иду черт знает куда с аниматроником, который обещал помощь. Но пока что я вижу, что меня заводят в глубины этого чертового лабиринта. Спрингтрап усмехнулся. В его взгляде появилось ликование. От прошлой злости не осталось и следа, вместо нее пришла ласковая нежность, что отобразилась на его бледных губах и смягчившемся лице. — Устала? — уже с заботой спросил он. — Не очень-то приятно почти бежать со вскрытым пузом, — пожаловалась она, невзначай дотрагиваясь до дыры на рубашке. Миколя немножко привирала. Да, приятно ей действительно не было, но и дискомфорта от всего происходящего она не получала. Рана уже медленно переставала о себе напоминать, но все еще отказывалась срастаться, и это пугало ее до дрожи в коленях. — Почему она не затягивается... Раньше все на глазах исчезало... Голос девушки звучал слегка обиженно, будто рана и не должна была принести ей никаких проблем. Обычно люди умирали с такими ранами. С такими ранами умер Стив. Но она бодро вышагивала за Спрингтрапом, недовольная лишь тем, что напоминание об ужасной ночи продолжало действовать ей на нервы, и просто не желала исчезать. — Потому что рана нанесена собратом. Родней. Аниматроники в этом плане все являются семьей. Как-никак, у нас один создатель. Это что-то вроде предупреждения и страховки, чтобы нам не снесло крышу и мы при конфликтах не поубивали друг друга. Своеобразные тормоза. С ними легче держать себя под контролем. Находясь среди людей, лучше прикинуться обычной железкой, чудом техники, что искусно может пародировать способность думать и мыслить, как люди. Они не поймут, если узнают, что в груди у нас не шестеренки, а настоящие органы, правда, смешанные с чертовыми проводами и болтами. Миколя слегка смутилась, когда ее рубашку, что уже с успехом можно было назвать тряпкой, без задней мысли подняли, оголяя многострадальный живот. Спрингтрап, к счастью для нее, и вправду не планировал делать ничего аморального. Он с обеспокоенным видом аккуратно прошёлся пальцами по загрубевшим краям раны. Миколя слегка поморщилась. Пальцы у Спрингтрапа были ледяными. — И все же интересные вы... Ты и Голден, — уточнил мужчина, видя непонимание на лице девушки. — В каком смысле... — Голден всегда знает, куда бить, чтобы сразу и наверняка. Тебе ли не знать, как он разорвал Стива, — кролик в ожидании посмотрел на Миколя, ожидая от нее реакции. Воспоминания о Ладене неприятно укололи по сердцу, но невыносимой боли уже не было. На лице не дрогнул ни один мускул. Спрингтрап кивнув и поняв что-то для себя, продолжил. Руки его уже отпустили рубашку девушки, и они оба спокойным шагом бродили по этому нескончаемому лабиринту. Миколя удивлялась, как здание может быть настолько огромным. Она была уверена, что они должны были уже давно наткнуться на тупик, либо прийти к выходу. А тут вообще был выход? — Даже спустя столько лет хватку не потерял, чертяка. Все рассчитал, ударил так, чтобы не задеть жизненно важных органов, но обилие крови должно было напугать тебя. До последнего тянет момент твоей кончины, удивительно. Как бы много не пиздел, а поднять руку так и не смог. Миколя в последнее время в сказанном очень сомневалась, но в голове возникло множество моментов, когда Голден мог просто избавиться от неё. Так что она решила молча согласиться. Да и сегодня она уже должна была бревном лежать в офисе первой, но потом что-то пошло не так, и они оба оказались здесь. Мужчина переместил их специально, потому что все же не смог закончить то, что начал? — Для чего ему все это? Почему так ненавидит? Что она такого сделала? Чем заслужила такую участь? И если он не хочет ее убивать, то зачем тогда вообще пытается это сделать? Разве он не понимает, что таким образом мучает и себя, и ее саму? — Он не ненавидит... Знаешь, — Спрингтрап грустно улыбнулся, явно вспоминая что-то очень хорошее. — Он ведь первое время даже на руки тебя брать боялся. Чуть ли не умолял Оливию и твоего отца забрать тебя. Так сильно переживал, что уронит. Миколя пригвоздило к полу. Спрингтрап резко затормозил, не услышав позади себя шагов. Брови удивленно взметнулись вверх. Маер выглядела потерянной и слишком неживой. — Все же было так хорошо... — Миколя... — Все должно было быть по-другому. — Миколя, не нужно. — Что не нужно?! Мужчина лишь молча сдался, смотря, как золотые глаза бездумно смотрят куда-то сквозь него. Нижняя губа девушки предательски дрожала из-за накопившегося непонимания, злости и обиды. — У меня могла бы быть совершенно другая жизнь. — Я знаю. И ты не поверишь, как сильно я порой желал, чтобы все обернулось иначе. Руки мужчины накрыли дрожащие девичьи плечи. — Фокси сказал, что он изменился после пожара. — После смерти твоей матери многое изменилось. Случилось... что-то еще. Что-то, о чем не знает даже Марио. Голден перестал быть собой. Он сломался. Настолько, что даже я перестал его узнавать, хотя его лицо было первым, что я увидел, когда появился. — Вы родились одновременно? — Рождение - не лучшее слово, которое можно отнести к нашему появлению здесь. Называй это созданием, звучит гораздо правильнее, — поправил ее мужчина, медленно подталкивая идти дальше по коридору. — Мы были первыми, кого создали. И изначально были очень привязаны друг к другу. Были только мы двое. Ну и Марио, который очень любил играть в прятки, — последние слова звучали скорее как упрек, чем шутка. — Голден был светлым, — продолжил он. — Еще мальчишкой и до ужаса наивным. Со временем это все, конечно, притупилось, но он всегда был тем, к кому бежали другие за помощью, если не хотели по пустякам тревожить Марио. — Что же это за “защитник” и “хранитель” такой, если к нему боятся подойти за советом, — выразила свое недовольство девушка, за что получила твердый щелбан. — Ай! — То-то же. Не говори о том, чего не знаешь. Марио пусть и тот еще раздолбай, но действительно всегда делает все во благо пиццерий. Лишь ради этого он и живет. Хотя лет двадцать назад у него появилась еще одна причина существования, правда и размером поменьше, но об этом рассказать тебе уже должен не я. — Опять секреты? — обиженно возмутилась Миколя. — Нет, просто ты очень глупая, Миколя. И ты скоро поймёшь почему. На открытое оскорбление она лишь фыркнула, но спорить не стала. Прекрасно понимая, что хозяин положения тут именно Спрингтрап. А еще ей нужно было подумать. Голден ни за что ей не скажет, что именно тогда произошло. Житья он ей не даст, но без информации она и шагу ступить не может. Рано или поздно он до нее доберется, и рука у него не дрогнет. — А куда ты его дел? — Кого? Голдена? В подвале он. Просто так теперь из здания не выйдет. К тебе теперь и на шаг не подойдет. По крайней мере, пока я не вытрясу из него всю душу. Да и Марио после случившегося не подпустит. Слишком долго Голден выносил ему мозги. Так что можешь теперь о нем не волноваться. — Он же его не убьет... Скажи, что вы его не убьете... Смерти Голдену не хотелось. Даже после всего, что он уже успел натворить. Прошлая она буквально прыгала бы от счастья и даже помогла бы Марио и Спрингтрапу вершить месть за нее. В конце концов, ради этого она и улетела из Торонто. Сейчас смерть Голдена казалась чем-то неправильным. Тем, чего очень не хотелось. И это было не логично. Она должна его ненавидеть. Она была обязана желать ему смерти. Но вместо этого ее передернуло, стоило перед глазами появиться картинке очередного мертвого тела. Все не должно было закончиться так. — А если он это заслужил? А если он так и продолжит предпринимать попытки тебя убить? Будешь, улыбаясь, ловить лицом камни, которые он кидает? Мужчину ее всепрощение не обрадовало и даже слегка разозлило. Лицо недовольно скривилось. Оба они остановились. Белые глаза смотрели словно были готовы прожечь в ней дыру. Спринграп чего-то от нее ждал, а у Миколя прошлись мурашки от осознания, что это было похоже на чертову проверку. Она бы не стала, “улыбаясь, ловить камни”, рано или поздно она бы не выдержала. Но куда ей бежать после, если из этого места не было выхода? Если Голден не прекратит, им придется его убить? Или же они, не церемонясь, просто избавятся от нее? Потому что в мире они жить явно не смогут, и это автоматически подставляет под угрозу все, чем они жили. Скажи она сейчас не убивать его, она бы обеспечила себе вечность страданий или же просто спасла бы ему жизнь? Был ли вообще шанс на то, что они когда-нибудь смогут все забыть? Сможет ли она все забыть? Увидев смятение на ее лице, Спрингтрап отступил. Тяжело втянул воздух и потрепал ее по голове. — Не бери в голову, мы все сделаем сами. Он больше тебя не тронет. Мужчина вновь зашагал вперед, даже не заметив, как же резко помрачнела Миколя. — И вы не тронете его. — Что? — удивленно вновь обернулся. —Вы него не тронете. Это наши проблемы. И если я умру... К черту. Должна же быть причина, почему он так одержим этой идеей? И если даже вы не знаете, какого черта происходит, то ему придется говорить. Он не может просто без объяснений желать моей смерти. Это на него не похоже. Ты знаешь это намного... намного лучше меня. Я же... может, мое существование действительно было способно изменить человека настолько, что страх навредить мог превратиться в желание убить? Откуда вам знать? — Ты его сейчас защищаешь? — Нет. Я лишь прошу подождать. Попробовать понять “почему”. Я... я не уверена, что здесь все так просто. Спрингтрап, к ее удивлению, расплылся в довольной улыбке. — Какие же в этих зданиях все ебучие праведники и миролюбцы... — Что? — теперь пришла очередь удивляться Миколя. Спрингтрап будто скинул с себя огромный и тяжелый груз. Выглядел настолько расслабленным, что создавалось впечатление, что он вот-вот упадет. — Марио никогда не был похож на того, кто сможет убить. Он с самого начала пытался найти выход. Но все упиралось в то, захочешь ли ты, чтобы Голден был убит. — Почему вы выбираете между мной и Голденом... — Мы не выбираем. Мы просто пытаемся предотвратить очередную катастрофу. Марио бы многое отдал за то, чтобы прямо сейчас отпустить Голдена на все четыре стороны. Он бы и пальцем его не тронул, если бы Голден умел держать себя в руках. Но и тебя со счетов просто так не спишешь. — Они же терпеть друг друга не могут, — удивленно воскликнула Миколя, вспоминая разговор с Афтоном. Кстати об Афтоне... Миколя прищурилась и пристально начала разглядывать кролика. Тот и впрямь был одним лицом с ее персональным водителем на черном форде. Правда, как связанные между собой люди они совершенно не воспринимались. Характера были настолько противоположны друг другу, что девушка на явное присутствие в этой истории клонирования уже не обращала внимания. А вопрос “Почему?” под ложечкой все же сосал. Рот приоткрылся и тут же захлопнулся обратно с такой силой, что клацнули друг об друга зубы. Задавать этот вопрос почему-то не очень хотелось. Девушка боялась повторения реакции Фокси. Вдруг Винсента терпеть не могут даже в хорроре? Она не очень хотела слышать вопросы, на которые не хотела бы отвечать. Общение с Винсентом уже казалось чем-то личным, тем, что остальные не одобрят. И что должно было оставаться в секрете. Спрингтрап, совершенно незамечающий пристальных взглядов и притихшей девушки, все продолжал, явно предаваясь чувству ностальгии. — А это разве им мешает собачиться по ночам? Спроси у любого охранника, там такая драма, такие обороты, я рассказы слушаю, аж зависть жрет, что в первых рядах не сижу. Опечаленное лицо кролика вызвало у девушки лишь смешок. — Раз уж так “любит” его, почему не выгонит? В первую ему путь заказан, его там теперь Фредди сторожит днем и ночью. У тебя он не появляется. Согласись, сунь он сюда свой нос, то в подвале оказался бы гораздо раньше. Остается только вторая, в которой сидит Марио. — Потому что Голден - птица вольная. Ему любые барьеры и веревки нипочем. Подарок Марио оказался для него же занозой в заднице. Удивительно, как от Табу не освободил с такой-то любовью к золотому наглецу. — А любовью ли? — Голден, знаешь ли, был его любимчиком. — Как время людей то меняет, а... — больше с издёвкой, чем с удивлением почти пропела Миколя. В ее голове явно не складывалась картина. Избалованность и Голден буквально не могли стоять в одном предложении. Спрингтрапу же явно настрой девушки вновь не понравился. Лоб Миколя снова приобрел красный оттенок. — Да за что?! — Не паясничай, а то твой сундук знаний обиженно захлопнется. — Нечестно. — А жизнь сама по себе та еще дрянь. Ты мне лучше скажи, чего это ты на меня все свои глазки выпучиваешь? Смотришь так, что, либо спросить о чем-то хочешь, либо остаток ушей мне отодрать. — Ты упомянул Табу, — начала издалека девушка. — Я знакома с тремя из них, правда не уверенна, есть ли ещё. Первое: не говорить охранникам о ловушке пятой ночи. Второе: аниматроникам запрещено трогать людей днем. И третье: ночные аниматроники играют по строго определенным правилам и не смеют их нарушить. Последнее, кстати, ужасно порченое, потому что ночные прекрасно себя чувствуют не в своих коридорах. — Не совсем так, — усмехнулся кролик. Теперь уже Маер в непонимании вскинула брови. — Я не знаю, кто настолько сильно привязался к тебе, что вытерпел наказание Табу... но... держись этого человека. Он явно желает тебе только добра, — высказался Спрингтрап, а после добавил, — Формулировка третьего Табу не полная, от того и не верна. Аниматроники играют строго по правилам, пока один из них их не нарушит. Ты стала считаться... тем, кто нарушил это правило, оказавшись в офисе ночью. Это сложно, но интересно из-за твоей природы. Таких, как ты никогда не было. Никто не решался вступать в... столь близкий контакт с человеком. — Но мой отец стал исключением, — понимающе высказалась она. — Твой отец - исключение во всех правилах и Табу. Он... не такой, как Олды или же я с Голденом. — В смысле “или же”? — Аниматроники не люди, Миколя. Мы разные. Разные настолько, что ты сразу поймёшь отличия между Той и Олдами. У нас разные особенности, способности и... привилегии. Поэтому аниматроники и раскиданы по разным зданиям, чтобы не случилось катастрофы. Они просто не поймут. О существовании знают, но им сложно контактировать друг с другом. Голос девушки прозвучал уже после долгого и напряжённого молчания. — Это, должно быть, очень грустно... — печально пробормотала она. Мужчина лишь понимающе улыбнулся, а после, потрепав девушку по голове, сказал: — Да, они явно не дружат семьями и не ходят друг к другу в гости. Но им это и не нужно. Они семья, пусть присутствие друг друга приносит им сильный дискомфорт. — Ты явно водишь меня кругами, да? — внезапно спросила девушка, заметив уже три раза промелькнувшую в углу груду мусора из коробок и игрушек. Кролик лишь довольно хмыкнул. — Не один Фокси по тебе скучал. — Ты думаешь, я бы не пришла снова? — ... Туше... Выход нашелся буквально за двумя поворотами. Спрингтрап на возмущенный вскрик Миколя лишь довольно улыбнулся. — А это точно не магия? — Я разве похож на доброго волшебника с бородой, в остроконечной шляпе? — Скорее на кролика, которого он вытащит из этой шляпы. — Какая язва, вы посмотрите на нее, — притворно удивился мужчина, вновь устраивая на голове девушки гнездо. Миколя довольно засмеялась, а после пораженно застыла. Легкая прохлада распространилась по ее животу. Подняв рубашку, она удивленно уставилась на белый широкий шрам. В груди образовалась пустота. — Прости, но это все, что я мог сделать... — И ты после этого говоришь, что не волшебник? Где твоя борода и шляпа? Спринг облегченно выдохнул, понимая, что для Миколя новая отметина особой важности не представляла. Девушка же, пожав плечами, не особо удивлялась, в конце концов она была готова к подобному окончанию сегодняшней ночи. И, если бы ее кто-нибудь спросил, она надеялась именно на такой исход. Прощание прошло очень тепло. Находясь в объятиях кролика, Миколя одолевал сон. Усталость накатила с головой и хотелось просто закрыть глаза и оставить все заботы и тяготы о ее спящем теле на плечи возмущеного Спринга. — Олды с ума сойдут. — Они уже сошли. Солнце взошло, а Майк оторвёт мне голову. — Ужасная участь. Надеюсь, он выживет.