Метис

Широкий проход, освещенный тусклым светом ламп, был настолько привычным и родным, что Винсент давно перестал пытаться увидеть в нем что-то новое. Знакомая до блевоты черно-белая плитка, пошарпанный стол и подлагивающий планшет — все, что было нужно мужчине, чтобы полностью расслабиться и облокотиться на спинку уже давно обжитого им кресла. Старая маска Фредди Фазбера оперативно лежала прямо под рукой, чтобы исключить любой конфуз, что просто обязан был случиться в эту смену. Афтон едва заметно улыбнулся, слыша трезвон часов. Игра дала свой новый старт. Тут же в глубине здания послышались неторопливые шаги. На потолке прозвучал лязг острых когтей, а за углом — детский смех. Шкатулка в соседней комнате омерзительно заиграла свою мелодию. Винсент незамедлительно включил экран планшета. Пальцы привычно нажали на нужную камеру. — А ты сегодня заметно нетерпелив. Шкатулка замедлила свой ход и на время притихла. Но мужчина все равно успел заметить, с какой злостью на него смотрела пара белых глаз, что быстро скрылась в маленькой щели приоткрытой крышки. Марио был сегодня явно не в самом лучшем расположении духа, и Винсенту оставалось лишь надеяться, что дрянная кукла обозлилась не из-за него. Когда мимо прохода проскочила маленькая тень, внимание с камер быстро переключилось на офис. Следом из правой вентиляции послышались торопливое шарканье и удары. Мужчина, задержав на мгновение дыхание, надел маску. Легкие тут же сжались, чувствуя заметное ограничение в воздухе. По телу Винсента прошелся холодный пот. Дрожь в теле быстрой волной прошлась по всем конечностям, но также быстро исчезла, не давая мужчине утонуть в неосознанном приступе паники. Винсент, сколько себя помнил, терпеть не мог эту маску, как и любые другие части бывших тел аниматроников. Каждый раз, стоило ему только увидеть дырявый корпус или старый эндоскелет, тело бунтовало и появлялось неукротимое желание то ли убежать как можно дальше, то ли окончательно стереть подобные призраки прошлого в мелкую труху. Подобные приступы останавливал, что удивительно, Марио. Всегда быстро и оперативно появляющийся рядом, чтобы отгородить мужчину от созерцания кучи хлама, которую Винсент величал «бывшие дома». Корпуса, руки, ноги, головы и другие подобные болты были надежно спрятаны в мастерской пиццерии. Но выкинуты так и не были. Шум в вентиляции стих. Послышался стук маленьких каблуков о плитку. Аниматроник, что пролез в офис, кардинально отличался от фиолетового кролика из первой пиццерии Фазбера. Миниатюрный мальчишка с яркими голубыми волосами смотрел на Винсента с усмешкой. Яркие зеленые глаза осознанно прошлись по всему офису и, на секунду задержавшись на нелепой маске, вернулись к показушно расслабленной позе охранника. — Сегодня полегче, — довольно высказался кролик. — Тебя это радует? — приглушенный маской голос заставил аниматроника улыбнуться. — Не скажу, что готов прыгать от счастья, но рад, что тебя не потряхивает. — Очень жаль. Две головы были моментально подняты вверх. Над потолком, расслабленно покачиваясь на толстых проводах, висела девушка. Белые волосы обрамляли светлую кожу с едва заметной россыпью золотых веснушек. Яркие глаза лисицы смотрели на кролика и охранника с высокомерием, но едва заметной теплотой. — Марио сегодня буйствует, будь осторожен, — надменно, в противовес предыдущей фразе, предупредила Мангл, кивком головы указывая на планшет. Винсент фыркнул и вновь завел шкатулку, музыка снова утихла, но приоткрытая крышка все равно давала мужчине повод для беспокойства. — Он сегодня нас весь день заставляет ходить по пиццерии на цыпочках. — Каждый раз, стоит ему вернуться от Спрингтрапа, он готов разворотить каждый угол пиццерии, — недовольно попрекнула кролика лиса, словно тема разговора была настолько очевидна, что о ней не было смысла говорить. — Сегодня поймали Голдена, — взбрыкнулся кролик. — Как поймали, так и отпустили, — вмешался четвертый голос. Из левого проема вылезла миниатюрная блондинка. Стряхивая невидимые пылинки со своей пышной желтой юбки, она с недовольством посмотрела на собравшихся в офисе Мангл и Бонни. — Вас опять тут слишком много. Снова заставляете Винсента задерживать дыхание дольше положенного. Пошли вон. Цыпленок небрежным жестом указала ребятам на проход. — Опять пришла, курица-наседка. Увидев, как опасно засверкали голубые глаза девушки, кролик, фыркнув, залез обратно в вентиляцию. Мангл словно растворилась в воздухе, стоило только вновь перевести взгляд к потолку. — Дыши, Афтон. Ты нам нужен живой. Проводив уходящую Чику взглядом, Винсент позволил себе наконец снять тяжелую маску и вдохнуть воздуха во все легкие. Беспокойство от упоминания Голдена заставило с быстрой скоростью зашевелиться шестеренкам в мозгах. Взгляд пару раз метнулся к телефону, сиротливо лежащему на столе. Внимание вновь отвлекла шкатулка. Закатив глаза, мужчина вновь переключился на планшет. — Не знаю, почему тебя так это взволновало, но можешь не беспокоиться. Понятия не имею, что там у них в третьей произошло, но Марио говорил сегодня с Голденом перед ночью. Появившийся возле его стула ребенок в полосатом костюме, играючи повертел возле своего лица фонариком. Винсент хмыкнул, позволяя мальчишке открыть крышку и забрать две маленькие пальчиковые батарейки. — И что говорил? — заинтересованно спросил мужчина, совершенно не расстроенный внезапной кражей. В конце концов в ящике стола была целая стопка еще нераспакованных пачек. Балун-Бою, конечно, о его тайнике знать было не обязательно, иначе мужчине бы не поздоровилось, но сам факт того, что мальчик все еще следовал уже необязательным правилам, даже умилял. — Что-то о безопасности, о какой-то девушке, о тебе, — скучающе начал Балун-Бой, но, когда зашла речь о нем, в голосе его прозвучало заметное беспокойство. — Они хотят, чтобы ты перестал общаться с... как ее там... — Миколя? — Да! Точно! — восторженно подтвердил мальчик. — А кто такая эта Миколя? На этот вопрос Винсент сам не заметил, как на его губах выросла теплая улыбка. В голове тут же предстал яркий образ девушки, что даже в воспоминаниях ассоциировалось у него с чем-то теплым, ярким, с чем-то, о чем хотелось заботится. Взгляд вновь метнулся к телефону. — Девушка, которая определенно сейчас ищет себе новые неприятности. А если и не ищет, то явно проводит хорошо время, — задумчиво ответил мужчина, искренне надеясь, что его слова окажутся правдой.

***

В офис никто так и не пришел. Если Майк в такой ситуации плясал бы от счастья и при первой же возможности завалился бы спать, то Миколя не находила себе места. Сидящий на столе Голден каждый раз закатывал глаза, стоило девушке в надежде высунуть голову из офиса, чтобы осмотреть коридоры. С каждой пройденной минутой Миколя начинала нервничать все сильнее, что не на шутку раздражало и беспокоило мужчину. Сейчас девушке было просто противопоказано волноваться. Голдена неимоверно злило то, что Фокси и остальные проигнорировали серьезность ситуации и предпочли начать игру в молчанку. С их стороны это выглядело если не по-свински, то эгоистично точно. Но пусть так, с их участием или без, он все равно бы сейчас сидел на этом же месте. Отсутствие шумихи было даже ему на руку, но все равно с нервозностью Миколя надо было что-то срочно делать. — Прекрати уже. Ты скоро тропинку тут протопчешь. У меня голова от тебя кругом идет, — не выдержал он. — Я убью Шмидта, — клятвенно пообещала Миколя, продолжая бездумно расхаживать по офису. Тишина в пиццерии приносила дискомфорт. Она привыкла к шуму и вечному ощущению того, что находится в пиццерии не одна. Ее всегда кто-то сопровождал. В большинстве случаев этим “кто-то” был Фокси, но ни его, ни остальных словно не было в здании. Чувство потерянности и догадка, что от нее просто закрылись, начинала сводить с ума. — Бедный Майк чем тебе не угодил? — удивленно спросил Голден, борясь с желанием насильно посадить девушку за ее рабочее место. Миколя на радость мужчине остановилась и тяжело задышала, сдерживая уже накопившийся в груди гнев. — Чем не угодил?! Это он растрепал ребятам о том, что я знакома с Афтоном! Это он настучал им о том, что я продолжаю с ним общаться! Ради чего? Он же терпеть их не может и всеми силами пытается избежать любых разговоров с ними! А тут вдруг и желание поболтать появилось, и вся ненависть разом испарилась! — А ты не могла подумать о том, что таким образом он пытается тебя защитить? Весь запал немного поутих, и Миколя застыла, прислушиваясь к словам Голдена. — Если ты не хочешь слушать ни меня, ни уж тем более Олдов, то хотя бы прислушайся к Шмидту. Вы с ним отлично ладите, и ему незачем портить с тобой отношения. Особенно таким изощренным способом. Майк не такой человек, и друзей он своих бережет. Миколя на слова мужчины лишь хмыкнула. Отличный друг, что смотрит на тебя как на врага, который не достоин при встрече даже банального “Привет”. Хороший друг. Просто прекрасный. — Почему вы все просто не оставите меня и Винсента в покое... — Потому что знаем, к чему приведет эта дружба. Наступила напряженное молчание. Голден тяжело вздохнул и встал. Девушка едва заметно вздрогнула, чувствуя, как ее плечи обхватывают ладонями и медленно тянут в сторону рабочего стола. Стоило ей наконец сесть, Голден позволил себе расслабиться. — Давай на время забудем о том, что существует Афтон, и просто сменим тему. Сегодня в моих планах было только продуктивное времяпровождение, но ты явно не готова слушать советы о том, с кем тебе не стоит проводить время. Хотя... знаешь, я удивлен, что ты до сих пор не попыталась меня убить. Миколя насмешливо фыркнула, спрятав лицо в руках. Чтобы она ни говорила, но Голден отвлекал. Помогал ненадолго забыть о проблемах. И девушка искренне не поверила бы, если бы еще вчера ей кто-нибудь сказал, что они двое не попытаются убить друг друга, стоит им оказаться наедине в одной комнате. — А должна была? Голден состроил задумчивую мину, но через секунду со всей серьезностью ответил: — Обязана была. Это первое, что ты должна была сделать, когда увидела меня сегодня. После всего, что я сделал и наговорил, это меньшее, что я заслуживаю. — Почему? — Что почему? У тебя много вопросов, начинающихся на «Почему», Миколя. Так на какой именно мне ответить? Почему я заслуживаю от тебя лишь ненависти? Почему я все это начал? Или... — Голден на секунду замялся, не решаясь продолжить. — Почему я убил его? Девушка застыла, потупив взгляд. Она не привыкла думать, что у Голдена была причина для убийства Стива. Она просто приняла сам факт того, что он это сделал. Хотела уничтожить. Ненавидела его. Но чувства притупились, боль и обида начали утихать, и она просто смирилась. Она не знала, что делать, учитывая то, что причина всех ее проблем сейчас находится с ней в одной комнате и готова ответить на все мучавшие ее вопросы. — Была причина? — У каждого убийства есть причина. Стив же... Стив просто поверил, что пиццерии безопасны. — То есть... — голос девушки задрожал, лицо побледнело и слегка осунулось. — Он просто посмотрел на меня, — с легкостью ответил Голден, будто не замечая изменившегося настроения в офисе. — Все, даже сами аниматроники, настолько привыкли, что во второй пиццерии проще, чем в первой, что забыли о правилах. Правила есть у всего, что связано с этими зданиями. Я просто им следовал. Но если бы я только знал... — мужчина поморщился, и теплые оттенки на его лице исчезли. Миколя почувствовала злость, досаду и жалость, исходящую от медведя. Он жалел о катастрофе, которую сам и совершил, вот только не по привычной для нее причине. — Если бы я знал, что его убийство приведет к тебе... Все было бы по-другому. Поверь, Миколя. Я сделал бы все возможное, чтобы тебя тут не было. Я проклинаю тот момент, когда он посмотрел на меня. Потому что та ночь стала началом моего личного ада. Миколя отодвинулась чуть назад, заметив на лице мужчины ни с чем несравнимое бешенство. — Я прожил в относительном одиночестве почти двадцать лет. Марио жаждал моей головы. Грезил о ней каждую ночь. Я смирился с тем, что из-за тебя я потерял семью. Но они были хотя бы живы. А сейчас... Из-за тебя я вновь рискую лишиться ее, но на этот раз навсегда. Ты даже не представляешь... Как я тебя ненавижу... — Ты же сказал, что все закончилось... — едва смогла проговорить Миколя, чувствуя руки своей шее. — Закончилось. Ты больше не моя проблема. Но я все еще ненавижу тебя, Миколя. Но... Даже несмотря на все случившееся в прошлом, о котором ты даже не догадываешься...Ты все равно осталась для меня всем этим чертовым миром. Даже спустя гребаные двадцать лет боли, одиночества... Ты все равно осталась для меня той, ради кого я не пожалею ничего. Руки с шеи вновь перешли на плечи. Голден устало прикрыл глаза, опираясь своим лбом о лоб Миколя. Девушка застыла, вглядываясь в наконец расслабленное лицо. Рука непроизвольно прошлась по гладкой щеке, смахивая белокурую прядь. Золотые ресницы слегка подрагивали, но брови все еще были нахмурены. — Ты даже не представляешь, как мне было тяжело притворяться. Как мне хотелось обернуть время вспять, чтобы ты не видела меня тем монстром в нашу первую встречу. Как я жалею о том... что причинил тебе столько боли. — Когда я в первый раз увидела тебя, — внезапно начала говорить Миколя, на секунду застыв, когда мужчина в ожидании раскрыл глаза. — Я... я не увидела монстра. Ты был таким потерянным... напуганным. Ты не знал, что делать и как поступить дальше. Миколя прервалась, заметив, как мужчина напрягся и на мгновение зажмурился. — Позади тебя лежал Стив, а я... я думала лишь о том, как бы мне побыстрее лечь рядом с ним. — Не надо... — Я боялась тебя. Так хотела, чтобы ты заплатил за ту боль, что причинил мне. Так хотела, чтобы хоть что-то заглушило эту пустоту в груди. Но потом... — Миколя замялась и слегка улыбнулась. — Потом я обрела семью. Мне стало легче, и я чувствовала, что в моей жизни все не так плохо, как казалось раньше. Боль утихла, но все равно оставался ты. Разрывающийся на части из-за обязанности избавиться от меня и желания защитить. Мне... Мне больше не хочется, чтобы ты умер. Да, жизнь в Торонто была прекрасной, но тут я наконец могу вздохнуть спокойно. И я рада, что тебе больше не придется таскать на своих плечах такой огромный груз. Просто забудь об этом, Голден. Забудь обо всем, что было раньше, как сейчас пытаюсь забыть и я. Сильные руки обвили ее тело и прижали к груди. Миколя на мгновение испуганно замерла, но, когда с губ мужчины сорвался облегченный вздох, она несмело поддалась вперед. В нос ударил приятный запах хвои и мяты. Голова закружилась, а на губы сама напросилась счастливая, почти детская улыбка.