Поцелованная Чернобогом

Ритуальные огни полыхали вокруг столов, уставленных яствами; лишь для Весении и Благомира зловещее карканье ворон омрачало пир, заставляя беспрестанно обмениваться встревоженными взглядами. Волхвы пророчили, что здесь явится избранная, которая поддержит равновесие между мирами на столетия. Никто не знал, кем она окажется: родители, настороженно переговариваясь, не разделяли энтузиазма дочерей. Те же, напротив, гадали и кичились, уверенные, что выберут именно их. Их манила свобода от родительской опеки и возможность стать правительницей таинственного мира, с супругом-героем. — Говорят, царь там прекрасен! — Кто же это сказал, если никто не возвращался? — Я слышала, богатырь туда отправлялся по сокровище, он и видел! — И что видел? — Чудовище ваш царевич! Высоченный, головой человек, телом волк. Хвост змеиный, крылья жар-птицы! — Вот Настасье с мужем повезло, не в пример соседскому княжичу! Девушки заливались смехом. Весения не поддержала их веселья, предпочитая сторониться всех и просто слушать, кто что говорит. Она равнодушно перевела взгляд на высокий костер, пылавший в центре спирали, выложенной из полуутонувших в снегу еловых веток и камней. Скоро должен был начаться ритуал. Точно по времени все стихли, обратив взгляды вдаль, к началу спирали. Весения привстала на носочки. Облаченная в белоснежные одеяния, Настасья босиком ступила на хрупкий ледяной покров снега, словно безмолвный дух зимы. Ее голову украшал венок из рябины, алые ягоды которой, словно капли крови, окропляли волосы, а четыре короткие свечи, расположенные по сторонам света, оплавляли ее воском. Лицо Настасьи скрывала прозрачная белая вуаль, символизируя, что отныне она – дар от каждой стороны этого мира в мир иной, чуждый. И для нашего мира она безвозвратно исчезнет. Раздались первые удары барабанов. В ночной тиши они гремели, как гулкое сердцебиение потревоженной Матери-Земли. Настасья ожила, воспрянула, расправила плечи и уверенно шагнула по спирали. Спираль — воплощение жизни, Лабиринта, который предназначен избранной для достижения царя. Вокруг толпились ряженные в шкурах диких зверей, с рогами, черепами, желтыми когтями. Лишь пройдя испытания, будущая царица сможет занять свое место, иначе не миновать гибели, а мир погрузится в хаос. Никто всерьез не верил в это, ведь равновесие в мире неизбежно. Парни кричали, рычали, делали нападки, но не трогали ее. Это испытание проверяет стойкость, готовность принять свою судьбу. В изящных руках Настасьи блеснуло нечто влажное и алое: бычье сердце, еще недавно бьющееся в груди животного. Олицетворение добровольной жертвы, которую избранная приносит ради уравновешивания миров. Музыка становилась все громче и резче, будто кто-то торопил девушку сделать решительный шаг. Ряженные отступили, поняв, что исполнили свою роль, и начали прыгать, будто сумасшедшие, вокруг костра. Настасья подошла к высокому пламени, чьи языки исчезали в синеве ночного неба. Она торжественно подняла руки, обагренные кровью, вверх. Музыка оборвалась. Никто не смел дышать. Волшебство разлилось в воздухе, подумала Весения. Оно трещало в сухих дровах костра и звенело в тишине. Девушка вздрогнула. Снова раздалось карканье ворона. Она посмотрела на Благомира, поглощенного ритуалом. Его безжизненно-белые губы говорили больше, чем мог сказать язык. Настасья вскрикнула и бросила сердце в огонь. Пламя, разъяренное и жадное, обрушились на плоть, пожирая ее быстро и безжалостно. Словно натянутая стрела, что была наконец отпущена – люди вокруг закричали от радости, заулюлюкали, восторжествовали. Обряд завершился. Нареченная прошла инициацию. Весения поежилась – почему же так скверно и тревожно на душе, если это событие должно было принести благо всем мирам? Из толпы вышел ряженный юноша, исполняющий роль воображаемого супруга нареченной. Высокий, облаченный в мех черного медведя, он едва ли выглядел человечно. Настасья положила тонкую бледную длань в его открытую ладонь и опустила ноги в подготовленную обувь. Свадьба должна произойти в двух мирах. Хотя, задумалась Весения, возможно, это лишь людские выдумки и их способ пережить утрату дочерей – ведь не в соседний двор она переезжает, а в иной мир. Они должны принять жертву, проститься, примириться. Весения взглянула на князя с супругой: княгиня плакала, пряча лицо в белый платок, плечи её дрожали, а князь смотрел на происходящее сурово и невозмутимо, как всегда слегка безучастный в своей жесткости. "Супруг" торжественно проводил невесту к столу и усадил рядом с собой. Взял кубок и поднял вверх. Все окружающие последовали его примеру. Весения, сидящая дальше всех, подняла чашу, подрагивая от пронизывающего ветра. Пусть этот мир отпустит Настасью, пусть её жертва будет во благо! Баланс должен быть сохранен любой ценой. Девушка пригубила терпкого красного вина, чуть теплого, веявшего летом и специями. Сердце вдруг окаменело от боли. Весения прикусила губу и отвернулась от улыбающейся Настасьи – что происходит?! Этот свадебный пир напоминал похороны. Празднество достигло апогея. Весения тихо поднялась и, никем не замеченная, покинула торжество. Она воздала честь ритуалу и почтила будущую хранительницу равновесия, но её сил не хватало на большее. Единственным её желанием было вернуться в свою комнату, собрать вещи и покинуть это место до утра. Не попрощавшись ни с кем. Возможно, оставив записку Благомиру. Оставаться здесь стало мучительно. Настасья уйдет утром, облаченная в белое и красное, снимет вуаль, будто уже не в этом мире существуя. Она сядет в лодку, которую отправят в путешествие по суровому зимнему морю, пока она не достигнет берегов Острова между Мирами. Да хранят её Боги и все силы земные и подземные, подумала Весения. Как бы ни была ей не важна Настасья, теперь ее ноша выше любых страстей. И всё же… Весения со злостью хлопнула дверью, оставшись в темноте. Её крошечная комната едва вмещала узкую, грубо сколоченную кровать и малый сундук, служивший одновременно и шкафом, и столом. Ни один из слуг не желал делить с нею пространство, ведь ходили слухи, что Чернобог явится за вторым глазом. Глупые сказки — на что богу глаз простой девушки, лишённой семьи и силы? Сначала она обижалась, а потом поняла, что жить одной гораздо проще, даже если место лишь для того, чтобы снять башмаки и рухнуть в постель. Маленькое чистое оконце открывало взору полную луну. Весения сложила своё скромное имущество в мешок, который сшила сама. Второе платье, смена белья, щётка и янтарный браслет — единственное, что осталось от её семьи. Весении нравилось думать, что браслет принадлежал матери. Но в сознании жгучей памятью осталось утро бойни, когда она нашла украшение в окровавленном снегу. Она прижала браслет, он согревал душу, оставаясь ледяным на ощупь. Уже неважно, что произошло. Имело значение, какими мыслями она жила сейчас. И вот — вся жизнь умещается в маленькой торбе. Что ждёт впереди? Едва ли она могла дышать в этом тереме. Вырваться — и всё встанет на свои места. Представляла себя, ступающую на сумрачную тропу, и ощутила, как немножко растворяется тяжесть с души. Она погрузилась в короткое, тревожно забытьё. Весению пробудил странный звук. Тук. Тук. По стеклу. Девушка испуганно вскочила, оглядываясь. В окно настойчиво стучал ключов ворон. Птица взвелась ввысь. Отдышавшись, Весения убрала прядки волос с влажного лба. Пора отправляться. Восторг вечера отступил перед вьющейся за окном метелицей. Кромешная тьма поглотила сугробы. Девушка решительно сжала кулаки. Раз приняла решение — сделает. Годами зреющая мысль переливалась в видении новых горизонтов. Незнакомцы не будут знать о её позоре, ни о печати смерти. Решено. В городе она найдёт приют и выберет путь — в храм или на кухню. Схватив мешочек, она тихо выскользнула из комнаты. Записку оставлять никому не стала. Совесть кольнула при мысли о Благомире, но она пресекла её — он был сыном убийцы её семьи. Его шуточное предложение жениться — не более чем насмешка. Кто возьмёт такую, как она? Прикусив губу, она бросила взгляд на терем князя. Благомир прав — когда-то они были друзьями в детских играх. Но эти воспоминания размыты, как тени прошлого. Не станет он скучать — никто не заметит её исчезновения. Она исчезнет в вихре метели и мрака… Ветер стих, когда она ступила на улицу, и лунный свет мягко проложил ей путь. Весения с отвагой шагнула навстречу неизведанному. До рассвета ей часто приходилось отправляться в город за товарам, но теперь обстоятельства изменились. На мгновение ее охватил страх — сможет ли она выжить? Мрачный терем позади вызывал отвращение и дрожь. Лучше погрязнуть в неизвестности, чем вернуться. Лишь боги ведали, сколько раз она сдерживала себя, чтобы не остаться на рынке, просто потеряться. Она выбрала меньшее из двух зол — дорогу вперед. Поблизости раскинулось озеро, от которого уже через пару часов, на рассвете, должна была отчалить лодка с Настасьей. Ей предстояло пройти этот путь в полном уединении, никто не осмеливается стать свидетелем этого таинственного перехода — иначе беда неизбежна. Впрочем, в такой час вокруг не должно быть ни души, да и вряд ли Настасья захочет провести на леденящем морозе лишнюю минуту. Неведомой силой Весению потянуло в ту сторону — то ли забытое воспоминание, то ли последний взгляд на судьбу, что не состоится. Боги ведают… Она свернула с дороги, ступив на тропу, чтобы бросить прощальный взор на застывшую гладь озера. Холод покалывал её руки, девушка едва ощущала кончики пальцев. Не лучшее время для бегства, но разве такие моменты выбираешь? Перевесила сумку на плече, всё более тревожно оглядываясь назад. Что это за звук? Неужто кто-то следует за ней… Она нахмурилась, подумав, что плохо спала в эту ночь. Не хватятся же её ещё, все спят. Внезапно близко раздалось оглушительное карканье ворона, хлестнувшее темноту. Весения вздрогнула, словно от удара. Чёртова птица! Лед словно застилал всё белым саваном, клубясь дымкой вдали воющей тьмы. И вдуматься только — где-то там, по ту сторону, есть совсем иная жизнь, страна, обычаи… Что-то хрустнуло. Весения тревожно повернула голову. Что там? — Эй? — позвала она, останавливаясь. — Кто там? — Весения? — раздался знакомый голос. — Помоги! Скорее! Настасья? Какого чёрта ей здесь понадобилось! И опять этот её надменный тон… Девушка бросилась к княжне, вытаскивая её из снега. — Ни зги не видно! Придумали же… среди ночи идти… и в холод… — бормотала княжна, отряхивая снег с белых мехов и вываливая комья из красных сапожек. Весения закусила губу, вновь ощутив себя ничтожной рядом с царственной красавицей. — Что ты здесь делаешь? — спросила, наконец, Настасья, распрями плечи. Весения удивилась столь неожиданному вопросу — ведь, услышав клич о помощи, она без раздумий бросилась на зов. Конечно, не стоило и внимания обращать! А теперь ломай голову, как оправдаться… Не пропала бы Настасья в снегу. Только лишь подмокла бы немного. — На рынок за маслом иду, — буркнула Весения первое, что пришло в голову. В присутствии Настасьи всегда хотелось исчезнуть. Величавая, истинно княжеская дочь, одним своим видом излучавшая уверенность в праве на последнее слово. Весения расправила осанку под стать княжеским, хоть и не столь уверенно. — Вам бы следовало быть аккуратнее, госпожа. Впереди еще долгий путь и испытания, — добавила она, намереваясь увести разговор от темы. Настасья задумчиво посмотрела на неё. — Ты в самом деле думаешь, что я пойду туда? — спросила так, будто её уязвили. Весения нахмурилась. — Я что, похожа на сумасшедшую? Или самоубийцу, быть может? — сказала Настасья, коснувшись алых бусин на шапке и быстро спрятав руку в меха. — Даже если я смогу перейти на ту сторону, у меня нет никакого желания сталкиваться с Лабиринтом, краса моя. Весения была ошеломлена и молча смотрела на Настасью. — Что ты имеешь в виду? Зачем же ты тогда?.. — «Вернувшись» из того Царства, я стану первой и единственной. Я заполучу такую власть, что тебе и не снилась. Это не власть, что так сладка мужчинам, но власть куда более опасная и мощная. Власть над умами. А они потом другую девку отправят, мне уже не важно, какую! Она мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась томной улыбкой. — Они будут слушать. Я стану для них первый и важнейшим проводником истины. Я буду ведать — ни старейшины, ни волхвы, ни правители мира сего. Я. Я стану особенной для всех. Весения стояла, пораженная, словно впервые видела перед собой Настасью. Никто еще не осмеливался обманывать волхвов – носителей древних знаний. – Настасья, ты говоришь нелепицу, – резко прервала ее Весения. – Не оскорбляй богов своей дерзостью; они не твой отец. Не простят. Лучше смирись и следуй своей участи, будь она сладка или горька. Разочарование промелькнуло в глазах девушки, уголки губ дрогнули, исказилась морщинка вокруг рта. Весения, изумленная, обратилась к ней с вопросом: – Значит, не ты избранная дева… – протянула она. – Как ты убедила старейшин?.. Настасья пожала плечами, с легкостью ответив: – Мне и делать особо ничего не пришлось. Они с радостью поверили в мои сны да зверя-посланника. Не могу их винить за такую легковерность – они ведь жаждут этого. – Настасья, ты играешь в опасные игры с теми, для кого ты лишь песчинка, – Весения предостерегающе шагнула вперед. – Тебе лучше смириться. Иначе беда настигнет всех нас. Настасья рассмеялась, топнув ножкой, с озорством блеснул взгляд её: – А если не случится? – задорная нотка прозвучала в её голосе, как у маленькой девочки. – А если не случится, ты сама пойдешь? Возомнила себя царицей, меченная? Ком подступил к горлу Весении. – Не навлекай гнева богов, глупая! – воскликнула Весения, сделав шаг навстречу княжне. – Боги накажут меня за то, что я не хочу умирать? – вскрикнула ответила Настасья, подхватив юбки и устремившись к озеру. Весения кинулась следом. – Смотри, как меня покарают, как я исчезну! А если нет – лишу тебя второго глаза, чтобы меньше подглядывала. "За маслом собиралась", да уж! Настасья побежала по льду, исторгая ядовитый смех. Весения, замершая у воды, наблюдала, как робкое касание рассвета потянулось к горизонту. Безумная, всегда была такой! Настасья остановилась, топнула красным сапожком. Мол, смотри, как ты ошибалась. Презрительная улыбка искажала змеино-тонкие губы. – Смотри-смотри, провалиться мне на этом месте! – со смехом выкрикнула она. – Смотри же единственным глазом, покуда он есть! Весения съежилась, с напряжением следя за происходящим. Сердце неумолимо колотило о худые ребра, словно собираясь их сокрушить. Казалось, что вот-вот разверзнутся небеса, явится чудовище, дабы поглотить её целиком. Разразится гром, и за богохульство её обратят в пепел. Сам Царь меж Миров восстанет из-под промерзшей земли и огромной рукой покарает бедняжку Настасью за проявленное неуважение. Долгая секунда тянулась, словно медовая нить за мухой в банке. Мороз хрустел на зубах. Снег умиротворенно оседал на ресницах. Настасья, уперев ладони в бёдра, довольно взглянула на Весению. Как же это возможно? Девушка с недоверием отступила на шаг, точно избегая прозрения. Неужели? Тишина. Удовлетворённая улыбка. Быть того не может, покачала головой Весения. Не может. — Готовь второй глаз, кикимора, — удалая насмешка Настасьи. — А может, и язык, чтобы никому не выдала! Она знала о попытке Весении сбежать. За такое её ждали палки, голод… Весения отступила ещё. Воздух резал лёгкие. Тревога, условные принципы ломались под натиском страха. Как поступить?… Тишину рассёк резкий хруст. Улыбка Настасьи исчезла. мгновение — и она провалилась под лёд. Весения вскрикнула, бросившись к темно-синей трещине, разрастающейся как клякса на письме не тому адресату. Мысли исчезли, остались лишь инстинкты. Она упала на лёд. Через слой льда лицо Настасьи исказилось, словно через грязную линзу. Она била по льду изнутри, Весения — снаружи. Лёд оставался неподвижен. Тёмный лес, мрачно возвышающийся под грозно-алым небом, тоже не двигался. Всё неизменно. Настасья замерла, прикрыв глаза. Ничто не изменилось. Весения, не веря в неизбежное, осела на лёд, подрагивая мелкой дрожью. Чувство необратимости нависло, как камень — ничего не изменилось, но всё стало иным. Глупая девчонка… Лучше бы сама её прибила… На снег опустился ворон. Его внимательные черные глаза-бусины следили за Весенией с пристальностью ищейки. Она пыталась унять дрожь. Ворон смотрел выжидательно. Птица издала крик. Весения не вздрогнула. Там, где пунцовое небо смешивалось с глубокими лиловыми росчерками зимнего леса, дрожа и мерцая, вспыхнул свет. Что-то потянуло её туда, в полыхающее зарево. Ворон наблюдал молча. Весения прикрыла глаза, утрачивая ощущение тела. Оно растворилось среди снега и воздуха. Вот он — её путь. Зверь внутри ликовал — он лишен человечности, им движет лишь жадность. Точка. Путь предстоит именно ей. Она ждала и надеялась, неважно — принадлежат ли ей по праву или боги выбрали её случайно. Она покинет этот ненавистный мир. Она знала это всегда. Она станет Царицей. И отомстит за род кровью и сталью.