Охота на охотника

      Врач нервно стиснула смартфон. Олег изготовился. Он проскользнул к окну. Чуть отодвинул плотную штору. Тонкая полоска дневного света прошлась по глазам, но они быстро адаптировались. У подъезда одна видавшая виды машина провинциальных ментов. В ней сидел и зевал только один оплывший мужчина в форме — очевидно напарник звонившего. Если это — отвлекающий маневр при задержании террориста с вооруженными пособниками, то очень глупый. — Иди, — скомандовал Волков хозяйке.       Она распустила волосы и стянула медицинские перчатки. На прочую маскировку не стала тратить время — не следовало заставлять визитера задаваться вопросами о причинах долгого ожидания. Он не увидит ничего подозрительного — вернувшийся из горячих точек позаботился. И не услышит. До визитера не долетят звуки медицинского оборудования — шумоизоляция двери в комнату с внутренней стороны такая, что поглотит стоны и не особо громкие крики.       А вот жучок, заложенный где надо, донесет до Волкова о чем говорили. Подложил в укромное место, когда прятал свою боевую экипировку. Небольшой передатчик, вытащенный из глубокого кармана спортивных штанов, тихо транслировал речь: — Привет, Тём.       Откачивавшей спасенного из пыточной не требовалось имитировать заспанную хозяйку квартиры. После такой ночи всё получалось само. — Ты ко мне не как клиент, надеюсь? — усталость из голоса не ушла, но страха или раздражения в нем не было. — Алис, ну бросай штуки эти, фетишистов этих. Ты же умная, устроишься… — неловко ответил ей мент по имени Артём.       Судя по тону голоса, он не особо опытный и в физической подготовке явно уступал спецподразделениям. Именно их направят за самим Сергеем Разумовским. — Без ординатуры-то? Ладно, ты сюда явно не поспорить о моем жизненном пути пришел. — Приехал. Трясем всех потенциальных укрывателей — токсикологов, реаниматологов, владельцев притонов и отчитываемся наверх, — исполняющий приказ пренебрежительно фыркнул, — Не представляю, что кто-то в округе положит себе под бок обдолбанного беглого психа.       Олег стиснул зубы. Ну-ну. Ненормальным в Чумном форте был точно не Серёжа. — Все отсюда разъехались — больницу оптимизировали в позапрошлом квартале. Я оттуда кресло забрала, кстати. Клиентам оно нравится. Хочешь потрогать? — Тьфу ты, Алис! — мент ругнулся.       Близкое знакомство с этим специфическим предметом ему очевидно претило. — Чаю горячего хочешь? У меня стерильность. Бытовым путем ничем не заразишься.       Волков уже разработал несколько планов ликвидации на случай, если любопытство визитера зайдет слишком далеко. Они не осуществились. — Спасибо. Иди лучше досыпай. У Петра жена в ночную смену работает, без ругани нам термос сделала и бутерброды завернула. Золото!       Входная дверь закрылась. Громко выдохнула Алиса Баринова. Волков опустил в карман отключенный передатчик.       Ей не удалось стать ординатором не из-за отсутствия таланта к медицине. Олег в таком случае к своему самому близкому человеку бы не подпустил. Зато Алиса Баринова нашла себя на поприще лечения тех, кто не хотел светиться в официальных больницах и медицинских центрах. Скрывала эту деятельность личиной поставщика специфических удовольствий. — Знакомый патрульный заскочил. Спасибо, что припрятал свою экипировку. Нас не подозревают, — сразу же по возвращению в комнату честно призналась Баринова.       Кивнул ничего не услышавший по её мнению. Про жучок она не знала. И не узнает.       Тот пакет с пробирками — первый на очереди. Озабоченный здоровьем Сергея читал по теме и знал, что медики советовали просчитывать места для внутривенных инъекций и вливаний заранее. Чем и занялась врач после добросовестной дезинфекции рук.       Баринова искала подходящие запасные вены, вооружившись розово-зеленым жгутом. Она могла пропустить их, ведь в спешке занялась первой попавшейся хорошей. — Не подойдет. Не хочу рисковать, — вынесла решение, тщательно оглядев правую руку.       Олег тоже заметил синяки, вздутия и прочие приметы того, что ничего хорошего из уколов в неё не выйдет.       Ремешок веселой розово-зеленой расцветки отправился обратно в бикс. Врач взяла передышку, приложившись к горлышку бутылки с минералкой. Результаты осмотра левой руки тоже без положительных результатов. Подходящие на крайний случай вены нашлись там, куда обычно врачи не заглядывали по причине отсутствия необходимости. — И тебя совсем не побеспокоила полиция? — прозондировал отношение к столкновению с представителями власти Олег. — Скорее, их побеспокоил мой инструментарий и его нетипичное применение. Они меня давно знают. Сдержанная, надежная, не рисковая. Никогда не подумают, что поблагодарю за избавление от мусорного полигона и бесплатный научпоп так, как сейчас.       Баринова кивнула в сторону монитора, к которому Сергей по-прежнему подключен. Эта аппаратура с ними надолго. Показатели чуть лучше за счет частичной компенсации обезвоживания, но оно не единственная проблема. Нужно ждать срабатывания лекарств. Ждать, как контратаку — шанс защитить доверенное и отомстить за потерянное. — Всех не перевешают, не обыщут, не найдут, так ты думаешь? — Да пусть ищут. Обыщутся — недовольных в моей среде полно, — Баринова впервые за всё время приподняла уголки губ.       Они опустились после распечатки анализов. Первые цифры при условии, что их не скорректируют лечением, не сулили хорошего даже по мнению не разбирающегося в лабораторной диагностике. Куча показателей выделены красным, обозначая переизбыток, или синим, что указывало на дефицит необходимых элементов в крови. Некоторые указывали на наличие воспаления. — ВИЧ и туберкулез отрицательные — уже неплохо, — попыталась утешить врач.       Олег знал, что ради полного исключения первого диагноза придется делать повторный анализ через полгода. Ничего, они справятся.       Чувства требовали смыть в канализацию чертовы таблетки, которыми травили его гения, крепко обнять Серого, твердо сказать «Плохое закончилось» и восстановить всё разом.       Рассудок указывал, что не всё так просто. Жизненно необходимо нормализовать состав крови. Придется неделями потеть, выкармливая Сережу и восстанавливая его подвижность и навыки самообслуживания. Душевное здоровье… Терзающий мозг синдром отмены — это не миф. Велика вероятность, что придется бороться с парадоксально возникшей психологической зависимостью. Палач в белом халате же внушал жертве всякое… Попутно постоянно присматривать за Серым. Предстояло по крупинкам восстанавливать доверие. В процессе неотвратимо коснутся поврежденных участков памяти. Иначе их не исцелить. Олег не откажется. В этот раз он не бросит своего самого близкого человека.       В груди били ключом чувства, перемешивались в горький коктейль. Что сказать пришедшему в сознание? Как искупить вину? — По официальным документам у него только шизофрения и наркомания. Готов слушать фактические диагнозы?       Олег ответил не сразу. Он глубоко вдохнул, не стал садиться на раскладушку, вместо этого вытянул руки по швам, будто снова оказался в армейском строю на плаце. Щадить себя в праве только Сергей. — Он сейчас нас поймет? — искренне поинтересовался Олег.       Повернул голову в сторону больничной кровати. Засек опущенные веки, тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь, болезненный оттенок кожи и отечность. Отвернулся. «Слишком быстро ты отказался на него смотреть» боролось с «Тебе нужно его лечить, а не себя казнить и жалеть». — Пока нет. Хотя бы из-за того, чем его пичкали столько времени. И скорее всего, пичкали бессмысленно.       Брови Олега приподнялись. — Ты говорил, что достал записи его врача. Настоящего врача. Они велись до тюрьмы, так? — тяжелый опрос начала с очевидного.       Волков не сдержался и помассировал виски. Он добыл не только дорогие Сергею личные вещи из Башни Вместе и квартиры на Васильевском. Добрался до увесистой папки с медицинскими анализами и заключениями, за которую долгие годы отвечала Лиля. Ей же пришлось делать конспекты сказанного Воскресенским. После того, что наворотил Олег своей смертью, Сергея вынужденно отправили к специалисту. Лучше не задумываться, сколько криков и обвинений вынесла Лиля в процессе.       Ответственный за пациента ограничился кивком. Тем самым подтвердил, что проблемы начались до Чумного форта. — Так как мы уже повязаны, ты можешь показать мне записи этого врача.       До сих пор некоторые данные Волков держал при себе. Однако Баринова доказала свою надежность, а лечение Сережи не продвинется без их раскрытия. Папку и конспекты всё-таки передал.       Она листала страницы, пока Олег приглядывал за медицинской аппаратурой и подключенным к ней. Иногда переключался на врача. Что бы она ни сказала, от своего самого близкого человека не откажется. — У нас есть шанс, — Олег не обольщался, однако дышать стало легче, — Он не наркоманил весь год, хотя на суде утверждали обратное. Но. В тюрьме его эндокринную систему допекли настолько, что придется пить гормоны.       Олег опустил взгляд. Ненависть к изувечившим Сережу заклокотала в груди, вулканической лавой разлилась по конечностям. Руки сжались в кулаки. «Эмоции мешают, когда надо заниматься делами. Или уходом за человеком, который настрадался побольше твоего». — Про психику даже не говорю. С ней работы будет много. Тот самый врач до тюрьмы обеспечил хороший фундамент. Надеюсь, ФСИН его не размололи вкрай, — заключила Баринова.       Услышавший врачебное мнение переваривал сказанное. Впервые с идеей, что с эндокринной системой Сергея что-то не так, столкнулись, когда он приходил в себя после смерти Марго. Инфекция отшумела, психическое состояние, казалось, налаживалась, но по врачам походить пришлось. Вот у одной врачихи-узистки и нашли то, чему бы лучше не находиться.       «Сергей, успокойтесь, никто вас на органы не пустит» — попытался отшутиться и успокоить сопровождавший Воскресенский. «Да кому такая щитовидка нужна» — отмахнулась, завершая процедуру. Надоел беспокойный пациент. Был бы там недавно вернувшийся из армии, поставил бы к стенке и пояснил за хамство. Но за дверью сидела только Лиля, которая уже успела вообразить себе съеденный инфекцией орган. Сопровождающий не стал тратить время на разборки и просто забрал заключение.       Дома Сережа совсем разнервничался и никого не слушал. Воскресенский договаривался о втором мнении. Олег решил успокоить близкого с опорой на доказательную базу. Или диету какую подобрать, чтобы облегчить организму работу. Лиля набрала журналов и книг в библиотеке университета по теме «Аутоиммунные заболевания щитовидной железы». Вдвоем читали их и перечитывали. Сверяли тамошние иллюстрации с результатами УЗИ. У Сергея выглядели не так, как должно было в норме. Орган чересчур неравномерно показан. Может, что-то не то с оборудованием? Или врачиха облажалась?       Олег уже думал как достать деньги. Сбережений в обрез. Ради благополучия Сережи можно и в долги влезть. Однако второе мнение и повторное УЗИ обошлось бесплатно — один ординатор писал статью и не хватало выборки. Второй результат не лучше первого. Тут уж точно не спишешь на ошибку специалиста: ординатора интересовало настоящее состояние пациента, а не спешные приписки. Воскресенский пытался заявлять, что проблема ограничивалась пережитой инфекцией и скоро орган заживет. Интуиция гасила желание поверить в это, как и стремление вновь вернуться в армию уже на контрактной основе.       Олег устроился поваром лишь бы быть рядом с Сережей в Москве и не отягощать его материально. Прочитанная литература требовала быть начеку. Некоторые исследования обещали снижение выносливости, перепады настроения, непереносимость мучного, депрессию, скорый дефицит жизненно важного гормона, проблемы с сердцем, энцефалопатию, намекали на возможность подобных маниакально-депрессивному психозу состояний или галлюцинаций при запущенной болезни.       Третье мнение вкупе с анализами крови подтвердило предыдущие два. Месяцы шли, орган в норму не приходил. Но и обещанная жуть не спешила воплощаться. Лиля про диагноз знала, но от Сергея не отказалась. В конце концов, это не что-то дорогостоящее и фатальное. Оно точно не приводило к необратимому бесплодию. Насчет передачи детям по наследству ученые спорили. — Такие заболевания — это не только глаза на выкате и зоб на полшеи… — как-то завел речь Воскресенский.       Олег как раз приводил себя в порядок после запары на работе. К черту усталость, лишь бы Сережа был счастлив и чувствовал себя защищенным, занимаясь любимым делом. — Он сойдет с ума, так? — выдал командным тоном Волков. В армии набрался.       Сережа такого не переживет. Олег… Он боялся не удержаться, потерять то немногое, что привязывало его к миру. — Во-первых, отделить влияние поврежденного органа на психику от воздействия всего пережитого пациентом получится только после очень долгого анализа.       Волков методично сверял поведение Сергея с собранной базой данных о возможных сигналах серьезных осложнений. Случались нарушения аппетита и сна. Сережа часто мерз, особенно в холодное время года, и укутывался в несколько слоев, хотя Олегу или Соколу было достаточно одного. И, что больше всего беспокоило, у него происходили перепады настроения. — Анализы крови на собственно гормоны в норме, а это главное. Особых проблем при физической нагрузке не наблюдается. Пресловутой непереносимости глютена тоже, её отсутствие подтверждается каждое застолье. Кстати, благодарю за приготовленную пиццу. Очень вкусная, угостились всей семьей…       «А анализы на антитела к этим самым гормонам — не в норме и на статистическую погрешность это не спишешь» — подумал про себя Олег, но не стал спускать собак на медика. — И это состояние может продолжаться больше десятилетия. Или вовсе всю жизнь. Достаточно долгую жизнь, — предупредил возражения Воскресенский.       Волков скрестил руки на груди. Он гнал от себя воспоминания о замечаниях воспитательниц, насмешках других детдомовцев. Они сводились к тому, что у Разумовского не всё в порядке с головой. Нет, они не могут быть правы! Это Серёжа поступил на бюджет, культурно общался, выигрывал кейс-чемпионаты, честно зарабатывал, а не пособие растягивал в отличие от прочих знакомых Олегу типов. — Если изменения настроения для вас проблема, то для начала проанализируйте причины каждого изменения. Даже малозначительные на ваш взгляд. Он тонко чувствует, сильнее реагирует, но мы возвращаемся к нашему «во-первых».       Далее были ещё объяснения. Да, состояние может вызывать некоторую подавленность. Если оно идет в комплекте с ограничивающей диетой, физическими, психическими перегрузками. До них доходит, потому что хочется быть как все, изучить свой предел или по ряду других причин. Когда подавленность отпускает, облегченный человек на контрасте чувствует себя крайне энергичным. Это как насыщающий обед после голода. Порой пациент не сопоставляет нагрузку с допустимым пределом и происходит откат к началу цикла.       Воскресенский обещал, что при условии сохранения способности органа вырабатывать сколько нужно гормонов не будет пресловутых зоба и глаз навыкате, зияющих провалов в памяти, многомесячных депрессий или вспышек активности, в ходе которых пациент нахватает кредитов или укажет на дверь всему и вся и в итоге останется у разбитого корыта. — А если гормонов станет слишком мало или много? Я читал рекомендации. На эту причину при психозе обращают внимание в последнюю очередь, — настороженно просчитывал варианты Олег. — Предъявите данные обследований и обязательно обратят. Иначе встретятся с прокуратурой.       Категорически отрицать возможность нарушений психики специалист не стал. Близкий пациента заходил с разных углов. Воскресенский долго подбирал слова. «Лучше бы вам быть в этот момент с ним» — сейчас, у изголовья истощенного тюрьмой и пытками, отозвались болью в груди. Нестерпимо захотел курить. Волков не позволил себе удовлетворить зависимость. — И что мы имеем сейчас? — он обратился к стоящей рядом Бариновой. — Начнем с физического или психического? — она не затягивала с ответом, а старалась структурировать его. — Физическое, — выбрал Олег. — Аутоиммунный тиреодит, который после тиреотоксической фазы перешел в фазу, когда гормонов недостаточно.       Тяжеловато адекватно функционировать, когда организму их не хватает. Это всё равно что требовать от машины гнать со скоростью сто километров в час, когда в баке закончилось топливо. Нужно быть очень внимательным с Сережей и не требовать от него лишнего. — В результате нарушение сердечной деятельности и обмена веществ. Вдобавок воспаление. Эти «гении» ему ещё и зондом пищевод драли. Боюсь, будут проблемы с едой. Повезло, что на этом фоне при всех побочных эффектах психотропных обошлись без диабета. Про истощение и обезвоживание ты уже знаешь. — А психическое? — Я верю, что у нас запущенное пост-травматическое расстройство. Только теперь оно разогнано до галлюцинаторной симптоматики, усилено препаратами, проблемами со сном и развившимися фобиями. — Какими, например? — Олег считал себя обязанным знать от чего беречь Сережу. — Из того, что будет точно? Страх врачей и медицинских процедур. Про расстройство пищевого поведения из-за них я уже говорила. Тебе нельзя срываться на него за отказ раздеваться или идти в ванную после того, что за этим следовало в тюрьме. Будет ли паниковать из-за замкнутого пространства квартиры или шарахаться от одной мысли о выходе на улицу, предугадать сложно. Он постоянно будет сомневаться в тебе, нас, вещах вокруг… Потянешь? — У меня нет другого выхода.       Баринова прикрыла глаза от усталости. Повернула голову в сторону своего смартфона. Стала созваниваться и писать другим надежным спецам насчет трактовки результатов анализов и проистекающих из них стратегий лечения. Занялась реальными диагнозами и действительно нужными лекарствами. Строка за строкой заполняла страницу блокнота наименованиями и дозировками. Место кончилось. Перевернула его и продолжила на другой стороне. Причина не в почерке. Он у неё убористый. Точку поставила нескоро.       Далее врач открыла приложение для подбора диеты на основе имеющихся заболеваний. Олег тяжело вздохнул, когда она вводила критерии: гастрит, заболевания сердечно-сосудистой системы, почек, печени, центральной нервной системы. Сережа настолько пострадал…       Приложение просчитало количество жидкости, белков, жиров, углеводов на день, выдало запрещенные и разрешенные продукты, даже привело один приличный рецепт из них. Что-то такое разрабатывали на первом кейс-чемпионате, который курировался благотворительным фондом Вместе. Волков тогда выступал в роли телохранителя, затыкающего особо навязчивых журналюг. Сергей был такой счастливый… Совесть кольнула в груди. — Сходи за лекарствами, пожалуйста, — попросила врач.       Олег принес спортивную сумку с медикаментами из соседней комнаты. Вытаскивал под диктовку и расставлял на инструментальном столике. Рецептурного, влияющего на психику и органы, в списке много. От этого они избавятся нескоро. Требовались витамины, чтобы хоть как-то компенсировать массу медикаментов и длительное истощение. — Витамин D. Ещё четыре таблетки ему не к чему. Проще каплями.       Олег протестовать не стал, даже если по стоимости выходило дороже. — Эутирокс, — без удовольствия произнесла врач.       Тот самый источник гормонов. Если в щитовидной железе их недостаточно, то эти крошечные таблетки — их единственный источник, не позволяющий сверзиться в сердечные проблемы, непролазный психоз и впоследствии кому. Так как новый орган не отрастал, прием пожизненный. Именно этот аспект до дрожи пугал Сергея в прошлом, а значит, беспокоил и Олега. Он тяжело вздохнул. Они всё равно оказались вынуждены их применить. — По-моему, ему хватило на всю жизнь тока, чтобы вы в будущем вдруг решили проверить экстравагантную теорию, что ЭСТ помогает выработать организму нужные гормоны без таблеток. — Не протестую. Напроверялись на нем.       Кулаки сжались, но Баринова нервничать не стала. Понимала, что не против неё агрессия.       В итоге на двух ярусах инструментального столика выстроилась целая батарея лекарств: таблетки, капсулы, мази, капли, ампулы и шприцы, порошки и некие продолговатые блистеры. Это основной список, без учета маловероятных экстренных ситуаций. — А это ещё зачем? — Олег указал на продолговатые блистеры. — Свечи. Иногда может так вырываться, что удавится таблеткой. Укол тогда делать тоже не вариант — игла может обломиться.       Это порождало ещё одну проблему, стоило Сергею прийти в сознание. — Без вязок, — настоял его близкий человек.       На него посмотрели сочувствующе. Да, больше не будет вгрызающихся в кожу полос материи или грубых ремней. Но даже если их место займут аккуратные системы с магнитными замками, они остаются аналогом кандалов. Точно известно, что Сережа натерпелся от них. Гасить возбуждение лекарствами… Это грозило перерасчетом доз и дополнительной нагрузкой на органы. «Из двух зол» — гневно подумал Олег. Много садистских выборов он сделал на войне. Этот проходил по категории самых паршивых. — Есть и другой вариант поведения… — Олег обратился в слух, — Сначала у нас были выбросы гормонов — перевозбуждение, острые реакции, нарушения памяти и даже галлюцинации. Они редкость, кстати. «Повезло». Понятно, что ничего хорошего такой анамнез не добавляет. Далее вместо нормальных тиреостатиков ему скармливали карбонат лития.       И это явно не было проявлением отчаянного желания попытаться спасти пациента применением куцого аналога в условиях отсутствия необходимых медикаментов. Если бы Рубинштейн захотел лечить по-человечески, ему было достаточно одного телефонного звонка Карениной. Получил бы нужное на руки, сколько бы оно ни стоило, без попутного доноса в полицию и прочих юридических проблем. — Под конец щитовидная железа себя исчерпала. Достаточно гормонов нужных для полноценной деятельности организма пациенту не давали, — закончила врач. — Он будет вялый, пока гормоны не встанут на место? — рассудил читавший про это. — Мягко говоря. И больше его так держать нельзя. Пора привести в полное сознание и понять с чем именно действуем.       Олег не стал отказывать. Помогал как мог, подавал всё, что требовалось. Изменившийся шум монитора свидетельствовал о приближении момента истины.       Вспомнил последние слова Сергея в Чумном форте. Нежданное «Знаешь, Игорь, ты неплохо смотрелся в образе Чумного доктора. Но мне он подходит больше. Вот и сейчас мы кое-что очистим огнем» отвлекло нападающих. Мог ли Сережа осознавать что происходило и пытаться помочь спасителям? Или это было проявление маньяка? Сколько вообще в действительности осталось от того человека, которого Олег знал? Насколько спасение опоздало? Как убедить, что кошмар окончен? Как обосновать свое исчезновение под личиной смерти, которое имело настолько разгромные последствия во всех сферах?       Олег надумывал присесть на кровать к Сереже и крепко взять за руки, чтобы он почувствовал живое тепло. Врач не советовала. Он мог воспринять это как покушение на личное пространство, попытку контролировать, предвестие удержания и следующих за ним болезненных процедур. Объятие отпадало по той же причине. Пусть близкий человек сядет на стул в поле зрения и положит свою руку рядом с правой рукой пациента. Это дает ему больше контроля над обстановкой. Захочет — возьмется.       Олег без опасений расположил свою ладонь сбоку вплотную к пальцам Серого. Если пришедший в себя пожелает, пусть стискивает сколько угодно. Волков был бы только рад, что перенесший тюрьму его не боится и воспаление не сковало мышцы. Кожа к коже. Ощутил сухость Сережиной. Ничего, пролечат, попутно будут мазать любимым с подросткового возраста кремом для рук с запахом мёда и она пройдет.       Над кроватью нависла очередная капельница. Капли раствора по прозрачной трубке одна за другой утекали через катетер в вену. На фоне оборудование отсчитывало показатели.       Затрепетали веки лежащего Сергея. Он застонал. Его глаза открылись. Голубая радужка и нормального размера зрачок, но расплывшийся взгляд неспособен зацепиться за интерьер или двоих людей поблизости. Рука, лежащая около ладони Олега, пока не дернулась. Сергей не закричал от ужаса при виде медицинского оборудования и того, кто был одной из двух главных галлюцинаций. Но сердцебиение ускорилось, давление поднялось и это требовало осторожности. — Мы больше не в Чумном форте, — как можно ласковее и тише выдал Олег опровержение того, что беспокоило его самого, — Сереж, — вырвалось непрошено.       На людях он всегда был Сергеем Викторовичем, Сергеем, Серым, Разумом. Сережа — так звали в кругу самых близких, когда в безопасности можно раскрыться и показать, насколько он дорог.       Его пальцы обхватили ладонь Олега. Не стиснули до боли, а скорее чтобы ощутить, что под ними действительно живая плоть. Волков заметил влагу в уголках голубых глаз. Потушил порыв обнять и прижать к себе. Вдруг Сережа этого не хочет? Его пальцы не сдвинулись с места, не отпустили Олега.       Сергей по-прежнему не отвечал. Он чуть приподнялся на локтях. Губы изогнулись — наверное, было неприятно менять позу. Вернулся в предыдущее положение. Зажмурился на пару секунд. Вновь посмотрел на окружение.       Врач намекнула на необходимость взаимодействовать с ней и развеять мысль, что образ Олега — галлюцинация. В глазах Сергея что-то мелькнуло. Он медленно сдвинул руку в бок, разрывая тактильный контакт.       Сергей повернул голову в сторону и упер взгляд в пол. До сих пор не проронил ни слова. Промелькнули воспоминания о предыдущих встречах после разлуки. Контраст резанул. Сережа никогда не молчал так долго. «А если травмы не подлежат реабилитации?» — поскреблось под ухом.       Дрожь прошлась по позвоночнику Олега. Он сделал всё, чтобы его собственные опасения за здоровье не дошли до Сергея. Ему нужен покой, а не стресс. А ещё немного теплой перетертой пищи в соответствии с диетой.