Охота на охотника

      Сколько времени провели просто созерцая природу? Олег не знал. Главное, что Сереже не стало хуже.       Он до последнего сидел на стуле как можно ровнее. В какой-то момент силы иссякли. Сергей спешно отодвинул мешавшиеся шторы, сложил руки перед собой на подоконнике и уронил на них подбородок. При этом недавно спасённый из плена не отрывал взгляд от заснеженного пейзажа за окном.       Олега отсутствие ровной спины и прочих примет соблюдения этикета не волновало вообще. Это раньше он позволял себе бросать фразочки в духе «Серый, кончай изображать креветку на стуле». Теперь лишь бы Сергей не сполз на линолеум.       К счастью, смена позы определенно пошла на пользу. Сергей стабильно опирался на подоконник и даже не думал бледнеть или терять сознание.       Вдруг в пятиэтажке напротив зажегся свет на первом этаже — тонкая вертикальная оранжевая полоса между двумя плотными занавесками. Сергей моргнул. Олег потянулся сомкнуть шторы, чтобы не дать и малейшего шанса разглядеть кто же за ними. — Олег, не надо. Анна Петровна даже с очками так далеко не видит. И сегодня лампочка горит, значит, жива бабушка. Наверное, опять прямую трансляцию фигурного катания смотрит. Может даже сама на коньках прокатится, когда дети отвезут, — описала жительницу бывшая работница местной больницы.       Затем обозначилось окно сбоку над козырьком подъезда, покрытого снегом. На краю этого светлого фона и в квартире заиграли разноцветные отблески светомузыки. — О, у Солнцевой опять гости. Видимо, тихо готовиться к контрольным снова не для них. Шприцов и битых бутылок вокруг нет — и на том спасибо.       Наискось от расцветающего всевозможными оттенками окна загорелся ровный теплый свет как у любительницы фигурного катания, но чуть менее насыщенный. Он очертил контуры горшка с пышно разросшимся цветком. Почему-то подумалось, что в той квартире живет не одиночка. Может пара или вовсе целая благополучная семья.       Олег вздохнул. Они с Сергеем мечтали, как у них будет свой дом, а не казенная комната с соседями не по выбору. Сергей смог воплотить мечту. Олег отказался от неё.       Не отрывавший взгляда от падающего снега и загорающегося света чужих жилищ зажмурился, как при приступе боли. Слова не успели сложиться в конструктивный вопрос прежде, чем Сергей отвернулся. Он не размыкал светлых ресниц.       Сергей так же реагировал, когда победа на кейс-чемпионате обернулась не поражением, но чем-то, что давно знавший Разумовского мог определить с точки зрения Сергея как предательство самого себя.       Та сцена настолько ранила, что Олег помнил её до сих пор.       Тогда Сергей тяжело опустился на стул, будто на поникшие плечи давил груз. Подпер лоб сжатой в кулак левой рукой, потому что настолько обессилел, что даже голову держать прямо не в состоянии. Без опоры она рисковала стукнуться о рабочий стол. Подрагивающие пальцы правой смяли качественную бумагу письма, как только оно было прочитано.       Обессиленный отвернулся от него. Когда-то выпускник детдома бы загляделся на то, что разложено на рабочем столе.       Оформление грамоты победителя напоминало диплом элитного университета заграницей. Она под чистым до прозрачности стеклом в деревянной рамке в цветах компании-куратора. Те же самые были у ручек, которыми не стыдно подписать контракт на шестизначную сумму, блокнотов и ежедневников. Они и в бизнес-зале крупного аэропорта не будут инородными.       Олегу было тяжело отвести взгляд от открытой коробки, которая сама по себе напоминала произведение искусства. Конфеты внутри разнообразные, замысловатых форм и цветов, каких детдомовец в жизни не видел. Их украшали засушенные ягоды, медальоны из белого и молочного шоколада с непростым рисунком, цельные миндаль, фундук и продолговатый орех, чьего названия Олег не знал — настолько экзотичным и наверняка недоступным по цене он был. Рука интересующегося кулинарией так и тянулась взять одну из конфет, чтобы рассмотреть подробнее. Сергей не притронулся к ним, будто они отравлены.       Письмо от отправителей всего этого тихо выскользнуло из ослабшей руки и упало на пол. Никто не бросился поднимать измятый лист бумаги.       Предложенное решение удалось настолько, что заняло первое место. Оно принесло денежный приз и предложение крупной компании сотрудничать с пока ещё малоизвестным студентом МГУ Разумовским. Сергей почти согласился, когда узнал на что нацелилась другая сторона.       Официально решение-победитель должно было служить для поиска уязвимостей. Текст задания подразумевал, что после их ликвидируют. Это подстегнуло создателя тестировать своё решение, пока некоторые обсуждали где в следующий раз выпить кофе с экзотическим сиропом. Сергей бы и способы ликвидации выдал, но его соратник Сокол посоветовал придержать информацию. Она оказалась ненужной заказчику.       Теория успешно перешла в практику. То, что Разумовский презентовал как иллюстрацию способов упрощения и ускорения сбора данных без согласия пользователя, стало руководством к действию.       За окном комнаты в общежитии солнечно, но измученное выражение лица Сергея не изменилось. — Чему ты не рад? — протянул некто, принесший начищенные до блеска бокалы и бутылку красного вина дороже кровати, где спал Сергей. — Я построил клетку для других. Я тоже могу попасть в неё. Я не неприкосновенный! — прошептал он. — Это всё для обычных юзеров. Попались — сами виноваты. Мы слишком полезные и оттого ценные, с нами такого не сделают, — бросил тот, чье празднование за бокалом недешевого алкоголя не состоялось.       После Олег не наблюдал этого индивидуума рядом со своим самым близким человеком. Вежливый отказ от сотрудничества с влиятельной компанией писала Маргарита Песня во избежание инцидентов.       Вот и сейчас, когда ночную улицу окраин засыпал снег, красивое на первый взгляд привело к безрадостным размышлениям. — Завтра в ванную сходим умыться и почистить зубы по-нормальному. Потом нормально за столом позавтракаешь, — тихо проговорила за спиной сидящего у чуть приоткрытых штор Баринова.       Сергей вздрогнул. Он повернулся к ней. «Да разве это возможно?» — читалось в отчаянных светлых глазах.       Олегу казалось, что путь назад дался сложнее, чем первые шаги к окну на улицу. Сергей лег на кровать, позволил накрыть себя одеялом и закрыл глаза. Датчики свешивались с умолкшего монитора, который откатили подальше от постели. Дверь комнаты приоткрыта на случай чего. Тело Сергея не расслабилось, дыхание не замедлилось. Волков тоже занял своё спальное место. Не помогло.       Он положил согнутую в локте правую руку на бедро и упер подбородок в раскрытую ладонь. Щетина покалывала её. Погруженному в вытягивание Сергея из смертоносной дыры было как-то не до бритья.       Вырванному из пыточной возвращение к рутине даже нужнее. Но бритва острая и… Олег обнаружил, что запоздалое удовлетворение потребности выспаться действительно замедляло ход мыслей. Имевший опыт с такими ситуациями всё же собрался.       Оснований бояться за себя или ответственную за лечение не было. Если правильно донести идею, Сергей осмелится взяться за острый предмет ради своего блага. Однако тремор бил неожиданно и никакая сила воли не справлялась. Непривычные ситуации нередко вели к нему.       Не сталкивавшийся с подобными проблемами прокручивал варианты, как детали головоломки, которая незнакома, а решить надо. Вдруг они сложились в правильном порядке. Олег припомнил содержимое полок супермаркета рядом с принадлежностями для бритья. Точно. Крем для депиляции.       При найденном решении сон пришел как-то сам собой.       Утром проснувшийся понял, что для Сергея ночь прошла скверно. Глаза закрывались, как при недосыпе из-за крайне напрягающего проекта. Несмотря на скверное самочувствие, Сергей выполнил просьбу встать на пол. И почти сразу же споткнулся. Олег еле успел его подхватить. Такое уже было в университете, когда недавний выпусник детдома упахивался над учебой и подработками в количествах, которые практически всем его одногруппникам и не снились. Тогда он чуть не распластался на льду по дороге на лекцию. Хорошо, что почувствовавший неладное Олег уговорил позволить ему проводить и предотвратил травмы.       Сейчас тем более надо быть внимательным за двоих. Это перспектива чего-то нового настолько довела Сергея? Логично. В тюрьме изменения вели исключительно к худшему, а за передышку он расплачивался так, что лучше бы её вообще не было.       Может лучше отложить хождение куда-либо? Сергей до тюрьмы наверняка бы возразил. Теперь? Олег обрадуется любому слову из уст самого близкого человека.       Показалась Баринова, в чьей домашней одежде не углядеть сходства с униформами в Чумном форте. Вырванный оттуда всё равно не ожил.       Пока управлялись с таблетками и прочими деталями утренней рутины, Олег спросил насчет своей идеи о замене бритвы. Сергей чуть не подавился при одном упоминании острого предмета. Еле сладили. Так как он депиляционными кремами не пользовался, решили провести тест на аллергию на содержимое только что открытого розоватого тюбика.       Кожа Сергея заживала, но Олегу пришлось потрудиться, пока он не нашел неповрежденный участок. Он был в районе предплечья, ниже коричневатого синяка с прожилками более здорового цвета.       Аллергическая реакция проявлять себя не спешила. Олег не ударился в оптимизм и занялся более практичным, чем нервирующее Сергея пристальное наблюдение за реакциями его организма. Вчера обошлись без тапочек, но вырванному из сырой тюрьмы должно быть осточертело хождение босым, как и отсутствие нормальной обуви. Не просит? Его планомерно отучивали хотеть даже крохотных удобств вроде чистой наволочки без душка отбеливателя.       Олег глянул на постельное белье насыщенного голубого цвета, на котором Сергей сейчас лежал. Каркас медицинской кровати всё же виднелся.       Способность выбирать ломали вместе с её носителем. Волков повторил вчерашний вопрос насчет обуви. Сергей снова встрепенулся, как от испуга, ссутулился. Молчание не прекратилось. Не получивший ответа постарался не реагировать, чтобы не тревожить.       При снеге за окном логично принести мягкие текстильные тапочки для дома. Сергею досталась пара, чей цвет напоминал листья мяты.       Надеть их получилось не с первого раза. Холодок пронесся от затылка Олега вниз, хотя в зоне боевых действий он видел всякое.       Чтобы не доставать изможденного человека просьбами, взглядом поискал место, которое намазали потенциально аллергенной субстанцией. Сориентировался по коричневатому синяку, а не новому покраснению или чему похуже. Всё нормально. Для подстраховки Олег максимально аккуратно очистил участок от остатков депиляционного крема влажной салфеткой.       Пока Сергей медленно поднимался с кровати, Баринова не попрекала отставанием от расписания или чем-то таким. Слепотой или равнодушием его врач не страдала, поэтому высказалась: — Больно?       Сергей с усилием удержал глаза открытыми, чтобы оценить её. Он погрузился в поиск правильного ответа. — Мы можем пройтись? — переформулировала Баринова.       Вместо слов Сергей с шумом втянул в себя воздух, будто наткнулся на опасность. «Пройтись куда?» — задался вопросом Олег. Похоже, конкретика в общении нужна как воздух. Волков повторил вчерашний план максимально дословно. Судя по выражению лица, ответственная за лечение запоздало догадалась о причине повтора.       Усвоивший информацию неуверенно сделал первый шаг и сразу же отклонился к стене. — Можешь идти и опираться на меня сколько и когда хочешь. Это не проблема. Я согласен.       Сергей не согласился. Да, Олег бы тоже поостерегся делать своей точкой опоры человека, выдававшего себя за мертвеца и вернувшегося, когда практически ничего не исправить.       Несмотря на высасывающий силы недосып, Сергей застыл только у выхода из комнаты. Вносили его туда бессознательным, что за её пределами неизвестно. Олег поспешил развеять неясность, описывая путь в ванную и на кухню. — Дойдем до ванной и присядешь на стул со спинкой, — пообещала Баринова.       Для проходившего километры в ходе маршей под палящим солнцем расстояния в пределах квартиры не заслуживали внимания. Для истощенного пленом и болезнями ситуация была прямо противоположной. Олег подстроил свой темп под него. Сергей всё равно предпочел стену плечу бросившего его человека.       Открытая дверь в первую комнату зияла, как темная пропасть. Хозяйка квартиры щелкнула выключателем и вошла. Олег за ней, чтобы проверить помещение. Он вовремя заметил обещанный стул со спинкой. Сама притащила, значит.       Сергей не решался ступить внутрь без приглашения. Ситуация не менялась, хотя у него уже подкашивались ноги. Ещё немного и согнутая в локте правая рука, опирающаяся на косяк двери, сползет вниз следом за истратившим силы телом. Баринова поспешила сказать нужные слова.       Зеркало со стены над чистой раковиной она тоже сняла сама задолго до того, как Сергей мог с ним столкнуться. Для Олега нанесение депиляционного крема на ощупь проблемой не было. После бритья-то ножом, когда требовалось спешно избавиться от фигурировавшей в ориентировке на иностранный контингент бороде. Для Сергея… Палач в белом халате даже зеркало умудрился превратить в орудие пыток. Похоже, лучше без него.       Несмотря на отсутствие зеркала, следом за Волковым и при инструкциях Бариновой Сергей справился. Даже зубы почистил без проблем, пусть и медленно. Хозяйка квартиры пустила теплую воду. Долго упрашивать его протянуть руки к струе не пришлось. Простая вода омывала ладони безо всяких наворотов вроде бруска итальянского мыла с оливковым маслом. По окончании Сергей прикрыл глаза, как после приятного горячего душа.       Большую часть крема с лица осторожно удалил сам шедшей в комплекте пластмассовой лопаточкой. Со смыванием остатков не предназначенного для слизистых оболочек вещества Сергей сдюжил. Избавившемуся от своей щетины Олегу оставалось только подать свежее полотенце, чтобы Сергей промакнул лицо и ладони. Они не дрожали до тех пор, пока пустая ванна не задержалась в поле зрения.       И этот бытовой предмет садист превратил в инструмент для истязания. В Сирии с целью экономии воды в такой роли выступал таз.       Совершенное Волковым забудется нескоро, поэтому Сергей продолжил двигаться с опорой на стену. Кухня встретила его тусклым утром. Отвыкший от таких количеств естественного света прищурился.       Сев за стол, Сергей во все глаза глядел на ветки в пушистом покрывале за окном. Под ними по-прежнему чистый снег. Изредка его пересекали цепочки следов. Разумовский впитывал вид так, словно запечатлевал в памяти. Раньше бы как минимум набросал заинтересовавший пейзаж. Теперь… Повидавший столько мерзкого заслужил, чтобы его встречала не серо-коричневая грязь с противным хлюпаньем в комплекте.       И завтрак, от которого не становится ещё хуже, тоже. У стены в бледно-розовых штабелируемых пластмассовых корзинах корнеплоды и зеленоватые с красными боками яблоки. Разнообразить бы ими диету… Нет, сейчас указания врачей сродни уставу. Олег удержался от экспериментов и тогда, и за следующим приёмом пищи.       Не удержался Волков от тяжелого вздоха, ведь Сергей грустно провожал взглядом окно при уходе из комнаты. В первый раз Олег думал, что ему показалось. Во второй убедился в ошибочности своего вывода.       Традиционных завтрака, обеда и ужина нет. Есть Разумовскому требовалось чаще, пусть в меньших объемах, а ещё делать это по расписанию. У главы Вместе оно было каким угодно, но не стабильным. Очередное изменение порой доводило Лилю до отброшенного в сторону ежедневника с записями встреч и меню. Она всегда быстро реагировала на ситуацию. Сергей напротив предпочитал держать в себе, пока не рванет. Помочь бы ему сейчас поступить по-другому.       Производительность Сергей измерял результатами, а не отсиженными часами. Он наверняка корил себя за неспособность встать с кровати и выполнить бытовые задачи, казавшиеся другим элементарными. Сергей как всегда не учитывал свои ограничения. «Я могу гнить в детдоме сейчас, но что будет со мной потом — только моя ответственность!» — прикрикнул он как-то на Олега, попросившего выключить уже свет и лечь спать вместо отрабатывания материала из очередного учебника. На следующий день, выходной, предстояло угробить несколько часов на имитацию бурной деятельности для спонсоров. Сергей пытался компенсировать трату за счет своего сна.       Последнюю тарелку куриной лапши за день Серый съел опять на кухне. Там он управлялся с едой проворнее, чем на больничной кровати. Предложить бы ему на выбор несколько комплектов хотя бы пижам… Он как раз вычистил дно тарелки ложкой и не оставил даже крошечного кусочка курицы. Зевнул, но рот ладонью не прикрыл. Наверное, замордованная нервная система не успела сработать. — Сергей, как ты смотришь на то, чтобы помыться? — вдруг предложила Баринова.       Ответом ей была выпущенная от неожиданности ложка. Она стукнулась о прикрытое больничной рубашкой бедро сидящего у стола и далее приземлилась на пол. Сергей застыл. — Чего не предупредила? — без обиняков озвучил логичный для себя вопрос Олег.       Сделавшая напрягшее предложение взяла паузу, подбирая слова. — Я хотела сделать приятный сюрприз.       У него был прямо противоположный эффект. Ещё и врёт. Это даже без опыта допросов очевидно. И всё-таки… Обтирания не замена ванне или хотя бы душу. Заляпанную остатками бульона с ложки больничную рубашку тоже пора сменить.        Прошлым вечером Баринова заранее сказала о походе в ванную и ожидавший его извелся и не смог отдохнуть. Сегодня ложь во благо?       Благо разве что в том, что успел наглядеться на зимний пейзаж, а не думать всё это время как ему прилетит вечером и сколько же его будут топить или держать на пронизывающем холоде.       Олег вновь оглядел Сергея. Заснеженные деревья за окном теперь были вне его поля зрения. Он смотрел в стену. Это напоминало о смирении или вовсе апатии перед пыткой.       Можно ли стереть то, что месяцами целенаправленно выжигалось в сознании? — Ты, наверное, скучал по нормальной ванне: теплой, с пенкой, шампунем, халатом, чистыми махровыми полотенцами, — ответственная за лечение не стала отклоняться от своей линии поведения.       Сергей не отозвался.

***

      Он старался не давить своим весом на Олега, на которого опирался, идя к ванной. Сергей балансировал между потребностью в помощи и стремлением к самостоятельности либо нежеланием доставлять проблемы другим.       Олег подготовил комнату так, чтобы они не состоялись. Например, оставил Серого на кухне с Бариновой и заполнил ванну на одну треть, закрыв двери. Читавший описания пыток заключенного не питал иллюзий с чем теперь ассоциируется бурление подступающей воды. Постеленное на дно махровое полотенце его заглушить не могло, но это и не было целью — так мягче и вероятность, что едва приходящий в себя поскользнется на гладкой поверхности, уменьшалась.       На простую выключенную стиральную машину легли халат с поясом и стопка свежевыстиранных махровых полотенец. Там же расставил флаконы и тюбики: уже знакомый крем для рук с запахом мёда, миниатюрный крем для лица в форме цветка ванили, шампунь с зеленым яблоком для мягкого очищения, пену для ванн. Последние два ответственная за покупки в магазинах выбрала по своему усмотрению.       Олег запоздало заметил нарисованную на этикетке клубнику. А вдруг от такой пены ванна станет розоватой, как обнаженные мышцы, или вовсе красной, что роднило бы её с кровью? Это наверняка напугает Сережу. Сталкивающаяся с кровью по профессии могла не учесть возможность. Сам Волков подобными средствами не пользовался, предпочитая быстро натереться мылом под душем.       Олег предпочел сначала в одиночку выяснить прав ли. Заткнул слив раковины, капнул подозрительного средства для ухода за телом и согласно инструкции включил сильный напор воды. Белая пена стала распространяться, как и приятный аромат клубничного йогурта. Уголки губ Волкова приподнялись. Сергею должно понравиться или хотя бы не навредит.       Олег влил в ванну полагающееся количество, развернул кран от раковины, аккуратно настроил температуру и позволил воде течь. Пышная пена стала затягивать поверхность и скрывать сходство с тем, где мучили Сергея. Когда пена дошла до половины высоты ванны, Волков перекрыл кран. Не хватало хлещущей через край воды, когда Сергей усядется или двинется. Он испугается ещё, расстроится, что привел к необходимости долго собирать шваброй пролившуюся на пол.       Сергей всё равно застыл на пороге. Втянул клубничный аромат носом, но не спешил довериться. — Мне тоже нравится запах клубники. Он от пены, — пояснил Олег на случай, если Серый считал приятный аромат очередной обонятельной галлюцинацией.       Подтверждение её отсутствия придало сил перешагнуть порог неуверенному в своем восприятии.       После заполнения пеной, напоминающей о фруктовом йогурте, ванна не казалась угрожающей. Пальцы Сергея потянулись к завязке у плеча. Они остановились над узелком. — Сможешь сам развязать завязки рубашки? — серьёзно поинтересовался Волков.       Её обладатель принялся за них, словно получил разрешение. До Олега дошло, что Сергей действительно мог ждать именно его после месяцев кары за любое конструктивное самостоятельное действие. — На дне ванной полотенце. Его постелил я, — спохватился и предупредил о неожиданности Волков.       Медленно возвращавшийся к вещам, которые раньше были ежедневной данностью, осторожно оперся рукой о бортик раковины. В ванну опускался внимательно, словно делая шаг в позабытое озеро. Раньше Сергей бы разлегся, прикрыл глаза от наслаждения и замурчал. Сейчас он обхватил руками колени и зарылся в них лицом. Пена почти доходила до него.       Первый порыв — прервать Сергея и начать разбираться. Хорошенькая идея с учетом того, что другая сторона не в состоянии и слова вымолвить в объяснение или защиту. Просто шикарная. Дать прожить нахлынувшее чувство и не лезть в душу? Тяга к ясности и вина за то, что поспособствовал состоянию, не дали Олегу смириться с этим вариантом.       Проблема решилась сама. Сергей резко поднял голову. Его руки опустились под воду. Олег внимательно следил за движениями плеч и пены. Вдруг самообвинение довело до самоповреждения?       Вроде ничего такого. Сконцентрировавшийся не сразу уловил, что взгляд Сергея переместился на средство для мытья волос. Он был… как у колясочника в госпитале, смотрящего на сохранивших способность передвигаться самим. Сергей Разумовский точно не принадлежал к тем, для кого сбритые волосы не относились к потерям. Рыжая шевелюра была его визитной карточкой, неотъемлемой деталью образа. Сергей даже оттенок менять отказывался, несмотря на поползновения именитых стилистов.       Олег не сделал ни одного замечания по поводу внешнего вида. Вместо этого взялся за шампунь. — Так быстрее отрастут, — нашелся Волков, выдавливая пахнущую зеленым яблоком полупрозрачную жидкость на покорно подставленные ладони.       Заполучивший шампунь не сразу намылил голову. Он будто припоминал навык, который давно не применял. Так оно и было. Воспользовался им Сергей нехотя, будто его зачислили исполнять проект, в который не верил. Сергей смывал шампунь, не заботясь о том, чтобы стекающее вниз не задевало глаза.       Пена в ванне стала спадать. Очевидно сидящий в ней тоже это заметил и повернулся к Олегу, будто испрашивая разрешения встать и пройтись струёй душа по остаткам на своём теле.       Полотенцами и халатом не воспользовался до тех пор, пока Волков не подал их. Уж точно не потому, что приятная ванна расслабила и лень взяла верх. Скорее, чтобы не взбесить несогласованным неловким движением. Олегу было бы всё равно на уроненное в воду полотенце. Он это озвучил. Прошедший выворачивающие сознание пытки ему не поверил, сжимая светлую махровую ткань и держа её как можно дальше от опускающейся после вынимания пробки воды. Он прищурился, когда разглядел под ней упомянутое Олегом постеленное полотенце.       Тёплый халат по размеру был пушистым настолько, что даже Волков не удержался и с удовольствием провел по нему ладонью перед тем, как его надел Сергей. Капюшон он накидывать не стал, зато кремами воспользовался.       На фоне чистоты Олегов верх казался порядком грязным. Низ тоже нуждался в стирке. Чтобы не нервировать возможным напоминанием о гнусных сценах, Олег закинул в стиралку только свои темные футболку и майку.       Баринова до сих пор не спала. Она ждала в комнате с больничной кроватью. При виде этой мебели Сергей опустил глаза. После беглого осмотра вверенного Бариновой, её взгляд устремился на обнаженный пресс Олега. Кажется, она подсчитывала кубики на нём. Или шрамы. — Пенка, конечно, самая обыкновенная, зато прилипчивых блёсток нет, — затрещала ответственная за лечение.       Олегу это напоминало извинение перед вырванным из лап надзирателей концлагеря, что вместо курицы под красным соусом подали под белым. Нелепица.       Мимолётное раздражение прошло, когда Сергей в новой больничной рубашке спокойно устроился в постели. Катетер на левой кисти теребить не стоило, его носитель это понимал и лёг на правый бок. Правая рука оказалась под подушкой, а левая — над ней. Светлые глаза закрылись и вскоре тело расслабилось.       Олег напялил единственную доступную для смены футболку. Он же в основном вещами для Сергея запасался.       Баринова между тем понаблюдала за глубоко спящим, а потом молча указала на дверь. — Можешь идти, — шепнул Олег.       В ответ на его слова она направила руку на него, далее на себя, а затем снова на выход из комнаты. Олег с шумом втянул в себя воздух, стараясь не разбудить Сережу более громким проявлением эмоций. Такое приглашение не предвещало хорошего.       Это подтвердилось ещё в момент, когда Баринова закрыла дверь. Так Сергей точно не услышит сказанное.       Вид у ответственной за его лечение, как у врача в часы для посещения стационарных больных. Вверенный ему вроде стабилен, но пришедшего родственника ждут и другие новости. — Можешь говорить без обиняков, — бросил Олег, желая побыстрее кончить с секретностью и вернуться к самому близкому человеку. — Я ему не сказала про ванну, чтобы он не начал задыхаться от страха.       Сейчас речь Бариновой была лишена натянутости с которой она презентовала отговорку про приятный сюрприз. Теория о лжи во благо подтвердилась.       Всё хорошо, что хорошо кончается? Сергей мирно спал вместо того, чтобы напряженно сжимать веки или ворочаться.       Интуиция подсказывала Волкову, что разговор не окончен и впереди скверные новости. — Что ещё? — Я не стану говорить ему, что совсем скоро надо брать кровь на анализ. Пожалуйста, обсуди это с ним за часок до процедуры. От меня такая информация вместо завтрака его точно доведет.       Олег припомнил сроки, мелькавшие в записках ответственной за лечение. Действительно пора. Рядом с незаметно приблизившейся датой было и про расширение круга разрешенных продуктов, но на фоне предстоящей процедуры оно меркло. — Ладно. Ещё? — Он не разговаривает. Жестами общается через раз. Меня затянувшееся молчание напрягает. Даже если Сергею больно или он чего-то хочет, то не расскажет. Я смотрела его настоящие анализы вплоть до МРТ за пару дней до того, как ты разнес эту фабрику смерти. Физических травм, которые такое вызывают, не зафиксировали. — Значит, стресс, — поспешил сделать вывод Волков. — Есть мутизм, обусловленный немотивированным и не имеющим внешних причин противодействием побуждению общаться. Если постоянные пытки не железная мотивация помалкивать, чтобы не привлекать внимание лишний раз, то я не знаю что тогда ею является. Истерический? Неосознаваемое и подавленное желание больного обратить на себя внимание окружающих утратой способности говорить? У меня ощущение, что Сергей хотел бы мне и медицине вообще не попадаться. Я его не виню. Избирательный? Он с нами обоими не разговаривает, похоже, в любых ситуациях. Разве что… знаками даёт понять, что воспринимает и реагирует. Это уже не совсем мутизм, — Баринова рассуждала вслух, ища решение.       Олег не сдержал вздох. Как же ему хотелось вновь услышать голос самого близкого человека! Но не трясущийся от страха, так как заговорил под угрозой наказания. И не заплетающийся от дурмана. — Мутизм, не мутизм, я против того, чтобы его… «растормаживали». — Признаюсь, я анализировала этот способ.       Развязывать язык, вливая в вену кофеин и после накачивая амобарбиталом до опьянения. Сергей ценил контроль. Что это, как не его отнятие? — Но не предложила. — Не потому что тебя боюсь. Я боюсь потерять его доверие. И одновременно я не догадываюсь как ему помочь заговорить нормально, оттаять…       «Нормально». Сегодня это слово столько раз прозвучало из её уст.       Толкнуть воодушевляющую речь, как делают командиры в кино? Оно не для Олега. Он не умел. Он указывал как вскрыть оборону противника и вёл.       Усталость накатила, когда он ступил на порог комнаты. Серёжа спал, не зная что его ждёт. Олег прикрыл дверь и сел на раскладушку как можно тише. Он обхватил голову руками. Напрягала его не необходимость относить контейнер на очередную заброшку.