Охота на охотника

      Ветки гнулись под тяжестью выпавшего за ночь снега. Работающие фонари далеко, но горизонт светлел и в полутьме возвращавшийся Олег мог различить перед собой распахнутые, клонящиеся в разные стороны ворота заброшенного гаражного кооператива. Чудно, что их не стащили до сих пор. Оставшиеся за широкой спиной гаражи зияли чернотой.       Снежный покров под ногами поскрипывал. Олег едва замечал это. Руки в кожаных перчатках сжимали контейнер, извлеченный из одного из них. От количества пробирок в нём стало тяжело, будто Волков тащил на себе несколько тянущих к замёрзшей земле мешков с песком.

***

— Доброе утро, Серёж.       «Чтоб меня. Чего я так?» — с неприятным удивлением Олег отметил, что его голос напоминал тот, каким говорил с теми, кто после ранения и прихода в сознание не выкарабкается из инвалидного кресла в обозримом будущем. — Мммм, — протянул лежащий на больничной кровати и ещё не открывший глаз.       Подушку обнимала его левая рука. На её кисти выделялся катетер. Только сейчас Олег приметил серый колпачок. Он откидывался, когда инъекционный порт промывали. Притащивший и оставивший контейнер ответственной за лечение запоздало спохватился, что не спросил её как возьмут кровь. Постараются найти новую целую вену или опять задействуют уже введенную в тело трубку?       Тем временем Сергей поднялся на локтях, оперся на ладони и выпрямил торс, морщась, когда вес перенесся на руку с катетером. Отступать под давлением неприятных ощущений не стал.       Похвалить бы за самостоятельность… «Если бы хлопнулся в обморок, всё было бы гораздо проще» — вместо озвучивания заслуженной похвалы подумалось Олегу. Смалодушничал. Продолжил молчать. При малейшей попытке приблизиться к нужным словам они отступали назад, как волна в море.       Это продолжалось до тех пор, пока в комнату не вошла Баринова. Приоткрытую дверь она толкнула плечом. Её обтянутые медицинскими перчатками руки были заняты штативом с пробирками. Пока они пустовали.       Сергею хватило одного взгляда, чтобы разобраться что к чему. Волков понял по побледневшему лицу. — Я так полагаю, Олег тебя не предупредил. — Да, — вставил он, — да.       Подтвердил дважды, по армейской привычке, нацеленной на исключение недопонимания даже при зашумленных каналах связи. Спасибо, что хоть не ляпнул солдатское «Так точно», окончательно напоминая кем Олег Волков был и что предпочёл. — Для начала давай пересядем на раскладушку… — начала ответственная за лечение.       Сергей рухнул на подушку. Баринова метнулась к нему, удерживая штатив уже одной рукой. Олег следом. Ей удалось нащупать подскочивший пульс. Сергей не посинел, не отключился, но дышал заметно чаще, будто бежал от преследующей его твари. — Смена плана. Давай для начала выпьем немного минералки. Для восполнения потери жидкости.       Тревожное дыхание не спешило замедляться. Из памяти Олега не выветрилось, как в прошлый раз предложенную бутылку воды прикованный к постели воспринял как пролог к пытке. Только в этот раз Сергей не ошибся.       Воду пил как очередные парализующие волю таблетки. С тем же эффектом. — Давай пересядем на раскладушку. Потом ты спать на этой кровати спокойно не сможешь.       Дальнейшее Олег помнил смутно. Кончилось тем, что Сергея ему пришлось отнести на руках. «Не дай Бог нам его на руках носить! Так же инвалидов носят!» — некстати всплыл возглас их воспитательницы Татьяны Михайловны в ответ на «Вам надо носить его на руках» человека, реально восхищенного благотворительностью Сергея Разумовского после выпуска.       Подкатываемый к раскладушке инструментальный столик оглушительно дребезжал. Не велось речи о том, чтобы охваченный тревогой сидел. Он не виноват, что нуждался в опоре лишь бы не упасть на пол. Олег мягко уложил Сергея на свою застланную раскладушку, понадеявшись, что она не напоминает промозглые места пыток в Чумном форте.       Первое замеченное серьёзное отклонение — собственное участившееся дыхание, как перед марш-броском, обещающим притянуть целый ряд садистских выборов. Следом куда более тёмная кожа Олега почти слилась с нетронутым венозными вливаниями предплечьем Сергея. Что такое?! Разве солдат, столько раз проливавший кровь по приказу и сам отдававший распоряжения об этом, способен выдавать такую реакцию? — Один раз ты уже справился, хотя был без сознания. А ведь тогда было гораздо хуже, — обращалась не к Олегу.       Призналась уложенному на раскладушку, что они тянули кровь без его согласия. Он оторопел. Быть лишённым контроля для Сергея хуже всего.       Баринова молола что-то про точное отслеживание улучшений состояния и расширение меню.       Ругань рвалась наружу, но Волков вовремя сомкнул высохшие губы. Вместо этого принялся водить подушечками пальцев от сгиба локтя до запястья Сергея, повторяя это движение. Кто-то принял бы его за мерное поглаживание. Если бы не взглянул на происходящее с другой стороны. — Всё! Всё!       Зеркалившая движения Олега, чтобы не дать пациенту сдвинуть руку, поспешила опустить серый колпачок катетера, перекрывая доступ к вене. Установила последнюю наполненную кровью пробирку на штатив. Волков по неосторожности вгляделся в её содержимое. Оно напомнило о густо-красных лужах на бетоне и того же цвета брызгах на стенах побитых пулями зданий. Таких пробирок выстроилось пять.       Олег поторопился вернуться к своему самому близкому человеку.       Голова запрокинута на подушку. Баринова сдвинула плотную штору. Луч света прокрался в комнату. Положение Сергея не изменилось. Наверное, даже завывай за окном метель, он бы не обратил внимание. Потухший взгляд упирался в потолок. Поколебавшись, стоявшая у окна чуть приоткрыла его. Ноль реакции.       Зато Олег задумался о белом, как в больнице, постельном на своей раскладушке. Многовато сходств с пугающим местом накопилось. Волков ощутил, как холодеет где-то в груди. Нет, не Чумной форт его страшил. Да и причина была вполне физическая, а не психическая — проникающая со снежной улицы прохлада ширилась, грозя превратиться в мороз. Баринова закрыла его источник, тревожно оглядываясь на реакцию Сергея.       Он точно был в сознании. «Утонул в себе» — такое описание напрашивалось. Сейчас Сергею бы сидеть в уютном кресле, обитом бархатистым велюром модного в этом сезоне оттенка со сложносочиненным названием. И греть ладони кружкой чего-то горячего и пряного. В комнате общежития для кресла было тесновато, но без согревающих напитков и пледа её обитатель не оставался.       Протянуть бы ему горячий шоколад с корицей под шапкой взбитых сливок с воткнутым прямоугольным ванильным печеньем, которым Сергей всегда размешивал напиток против часовой стрелки… Так нет же. Сляжет от болей в животе или замучается от рвоты, умножая на ноль тянувшиеся несколько дней попытки дать хоть немного энергии с едой.       Желание позаботиться искало выход. И нашло. Ради уюта обитатель общежития заворачивался в одеяло так, что по словам Лили напоминал вафельную трубочку со сгущенкой. Вот эту часть комфорта вполне можно было вернуть уже сейчас.       Олег быстро привёл в порядок предназначавшуюся Разумовскому постель. Вот только с голубым одеялом решил поступить по-новому.       Мягкое и чистое, оно не шло ни в какое сравнение с жёсткостью нестираной смирительной рубашки или вгрызающимися в кожу вязками. Вместо того, чтобы свисать, как раньше, один край одеяла оказался на простыни.       Замаянный кровопотерей Сергей рухнул на постель. Всё пошло не так, когда решение как ему будет лучше взял на себя Олег.       Оставшийся свободным край одеяла Волков подоткнул под бок лежащего. Так должно быть теплее. Шорох постельного белья остался незамеченным. Реакция запустилась в момент, когда Сергей повёл плечами. Он спешно попытался выпростать руку с катетером, но не получилось. И забился в коконе из одеяла, как рыба, попавшая в сеть. — Убери одеяло! Убери его! — громче обычного распорядилась Баринова, не выпуская таблетницу из рук.

***

      Позже Олег сидел у окна и думал. Он недооценил насколько глубоко ранен и напуган его самый близкий человек. Раньше подоткнутое одеяло приносило комфорт, а теперь сравнялось со смирительной рубашкой.       Оба его края свешивались с кровати Сергея, который совсем недавно пришёл в себя настолько, чтобы наконец-то принять таблетки. От Бариновой шарахался, словно она вот-вот сбросит маскировку и окажется садисткой с острым шприцем наготове. При прикосновении Олега дёргался, будто током ударило. Объятие с Сергеем теперь казалось чем-то из альтернативной реальности.       Тихое «Нам нужно поговорить» в коридоре прилетело, как снаряд.