Никто, кроме тебя

У Сережи дрожит рука. Картинка перед глазами мутная — то ли от слез, то ли сама по себе, — выражение лица стоящего напротив Олега разглядеть не получается. Сережа хочет выбросить треклятый пистолет, но пальцы не слушаются, продолжают сжимать рукоять. Птица подходит со спины и поддерживает его руку. — Не мешкай, — со смешком тянет тот над ухом. — Он — твое слабое место. Непозволительная роскошь, тебе так не кажется? Мы это исправим. Ну же, стреляй. Сережа наконец видит лицо Олега и вздрагивает от пронзившего с головы до ног ужаса. Нет-нет-нет. Все было не так, а значит, это неправда, кошмар, морок, отравляющий сознание. Это не по-настоящему, но Сережа не может ни проснуться, ни пошевелиться. Сосредоточиться ни на чем тоже не выходит: мысли вязкие, бесформенные. Раздается стук в дверь. Птица хватается за дверную ручку, проворачивает ее, и Сережу в последний момент окатывает осознанием: открывать ни в коем случае нельзя. Он останавливает Птицу за плечо, ловит в безумном взгляде всполохи огня и отшатывается. Сережа резко отрывает голову от стола и выпрямляется на стуле. Сердце колотится как сумасшедшее, прильнувшая к лицу кровь набатом стучит в висках. Он медленно выдыхает и растирает ладонями лицо. Все в порядке, это просто сон. Нет, ни черта не в порядке, тут же одергивает себя Сережа и с ненавистью косится на пачку Marlboro, лежащую на краю стола. Выкинуть бы ее нахрен, да только рука не поднимается. Да и толку? Одну Сережа на той неделе уже выбросил — на следующий же день пошел и купил новую. Черт возьми. Все становится только хуже, зараза, проникшая в его сознание, пускает корни, крепнет. Как долго он продержится? Сколько из крутящихся в голове мыслей на самом деле уже не его? «Он — твое слабое место». Сережа морщится и опускает крышку ноутбука. Птица действительно так говорил, значит, Огнепоклоннику удалось добраться и до этой части воспоминаний. Изнутри мажет страхом. Сережа вскакивает со стула, пересекает комнату, распахивает окно и несколько секунд рассеянно следит за вереницей проезжающих машин. За последние дни ему многое снилось, но Венеция — впервые. Сережа сжимает пальцами подоконник. Это угроза или Огнепоклонник рисуется, демонстрирует, как глубоко может влезть в голову? Почти сработало. Сережа ощущал себя настолько дезориентированным и безвольным, что чуть не позволил Птице открыть дверь. Перед глазами возникает лицо Олега, смотрящего сквозь прутья клетки. На шее — треклятый ошейник. Сережа вздрагивает, чувствуя, как больно щемит в груди. Венецию он помнит размыто и урывками, но именно это воспоминание теперь четкое, яркое, чем-то острым впивается под ребра и тянет вверх, будто пытается выдернуть внутренности нахрен. Знакомая смесь липкой паники и тошнотворной беспомощности обволакивает, мешает сделать полноценный вдох. Нужно взять себя в руки и разобраться, где кончается влияние снов и начинаются его собственные заморочки. Он боится — снова — навредить Олегу, и Огнепоклонник прекрасно это знает, пытается манипулировать, заставляет… Что? Поддаться страху? Начать параноить и сомневаться в каждой своей мысли? Или просто хочет застать Сережу врасплох и вынудить впустить? Он возвращается за стол и сжимает пальцами переносицу, крепко зажмуривается. Курить тянет адски, хоть головой Сережа прекрасно понимает: это бред, он никогда всерьез не курил. Так, баловался по дурости в старшей школе и быстро бросил еще до поступления. Но тем не менее с каждым днем треклятая пачка Marlboro мозолит глаза все сильнее. Сережа поджимает губы и накрывает сигареты ворохом листов из досье на Огнепоклонника. Информации удалось накопать мало, да и та — бесполезна. Почти. Сережа верит, что из всего можно выжать хотя бы крупицу пользы. Нужно лишь понять, как именно применить раздобытые сведения. Вот только время работает против него. Огнепоклонник «стучится» в мысли с пугающе растущей настойчивостью. Пока что удается вовремя среагировать, однако рано или поздно Огнепоклонник подгадает нужный момент, когда Сережа потеряет бдительность или загонит себя в угол собственными страхами. «Он — твое слабое место. Мы это исправим». Сережа рвано выдыхает и с трудом душит порыв скомкать фотографии и листы. Пульс учащается, воздуха начинает не хватать. Сложись обстоятельства иначе, он был бы не прочь пообщаться с этим Огнепоклонником — но на своих условиях. Слишком уж любопытно, что тому могло так яро от Сережи понадобиться. Но рисковать Олегом он не собирается. Сережа обязан полностью себя контролировать, чтобы не допустить ни малейшего… Он обрывается на полумысли и озадаченно смотрит на оказавшуюся в руке пачку сигарет. Черт возьми. Черт-черт-черт. Он в панике отбрасывает ее в сторону и отходит от стола в противоположный конец комнаты, садится на диван. Спокойно. Вдох-выдох. Сережа складывает ладони на коленях и пытается размеренно дышать. Влияние Огнепоклонника становится сильнее — глупо это отрицать. И нет смысла паниковать. Нужно спокойно решить, что с этим делать. В краткосрочной перспективе, пока не случилось непоправимое. Огнепоклонник доберется до Сережи в любом случае — без разницы, будет Олег рядом или нет, — значит, Олегу лучше держаться подальше. Там, куда Сережа не дотянется. Он обдумывает эту мысль несколько раз, отчаянно пытаясь понять, где может крыться подвох. Если эту идею подбросил Огнепоклонник, в чем ее опасность? — Черт, как же сложно, — невольно вырывается вслух, и Сережа морщится. После всего произошедшего ему так хотелось вернуть возможность полагаться на собственную голову. И вот теперь он снова здесь: перебирает свои мысли, не зная, какая из них окажется фатальной. Он слышит шаги Олега за дверью. Через мгновение тот заходит в комнату. — Лера сказала, что не стала доби… — Неважно, — обрывает Сережа. — Уезжай. — В смысле? Сережа снова прогоняет в голове этот вариант и не находит ни одной причины передумать. Все логично и правильно: Олег должен уйти, пока еще есть такая возможность. — Собирай вещи и уезжай, — устало просит Сережа и подходит к столу, дерганым движением сгребает материалы в неровную стопку. — Лучше подальше. Олег молчит. Сережа чувствует на себе пристальный взгляд. В груди начинает что-то мелко подрагивать, пальцы резко замерзают, и Сережа сжимает руки в кулаки. Запоздало понимает, что ужасно разболелась голова. Он абсолютно не в ресурсе, и, если Олег сейчас начнет спорить, ни к чему хорошему это не приведет, Сережа просто потратит остаток сил. Он поворачивает к Олегу голову. Тот выглядит сбитым с толку и смотрит так, будто собрался возразить. — Мы это обговаривали, — как можно ровнее напоминает Сережа. — Если я почувствую угрозу, ты должен уйти. Взгляд Олега моментально становится сосредоточенным. — Он снова пытается добраться до тебя? — Он и не прекращал, — отмахивается Сережа. — Кризалис ошибся или соврал. Верить бывшему подопечному Рубинштейна на слово — такая себе идея, кстати, — хмыкает он и, не зная, куда деть руки, принимается выравнивать стопку с фотографиями и листами. Олег не шевелится, смотрит хмуро и выжидающе. Сережа со вздохом опускается на край стола. — Он приходит через сны: копается в моей памяти, выуживает разные образы… Видимо, пытается подобрать ключ. — То есть еще не подобрал? Сережа перехватывает взгляд Олега. Что-то в груди начинает дрожать сильнее, горло сжимает спазмом. — Я не собираюсь ждать, пока это произойдет, — отрезает он. — Я не дам ему возможность навредить тебе. Олег явно хочет что-то сказать, но молчит. Они это уже обсуждали, Сережа слышал и «Я смогу за себя постоять», и «Нам не нужно разделяться, это упростит ему задачу», и кучу других возражений. На каждое у Сережи один ответ: ставки слишком высоки, он не готов рисковать. Если есть хоть мизерный шанс, что Сережа упустит контроль и Огнепоклонник его руками доберется до Олега… Нет. Нет-нет-нет, Сережа не собирается даже додумывать эту мысль. После Германии, когда он начал приходить в себя, его долго терзали кошмары, и почти всегда он видел Олега мертвым. Чаще всего — убитым самим Сережей. Ему хватило ада с головой, он не позволит Огнепоклоннику играть на этом страхе: если Олег окажется далеко, Сереже будет нечего бояться. Он ведь не просит Олега бросить его с концами — всего лишь на время перебраться в безопасное место и следить за ситуацией издалека. Сережа не будет знать местоположение новой квартиры, связь — строго по инициативе Олега. План хороший, это должно сработать. Да. Так будет спокойнее и проще. Олег делает шаг по направлению к нему, и Сережа рефлекторно отшатывается, огибает стул и замирает. Он не чувствует в голове чужого присутствия, но отчего-то все равно до одури страшно. За Олега. Лучше держаться на расстоянии даже сейчас. Вероятно, что-то проскальзывает на его лице, потому что Олег замирает и болезненно морщится. — Серый, ты ведь знаешь: я не боюсь, что ты мне навредишь. — Знаю, — он горько усмехается. — Именно поэтому тебе нужно уехать. Разве ты сам не понимаешь? Голос подводит, выдает предательские нотки подступающей истерики. Сережа отворачивается, прикрывает глаза и считает до десяти. Только не сейчас, нет. Нужно держаться и не поддаваться эмоциям, пока Олег еще здесь. Нельзя позволить Огнепоклоннику найти лазейку. Олег медлит несколько долгих секунд, затем соглашается: — Я уеду. — Прямо сейчас, — обернувшись, с нажимом добавляет Сережа. — Как скажешь, — Олег кивает, глядит мрачно и настороженно. — Дай мне несколько минут на сборы. Хорошо? Олег собирается быстро и молча: вытаскивает из шкафа спортивную сумку с заранее сложенными вещами, ненадолго подвисает в углу комнаты, берет что-то с полки. Сережа наблюдает из коридора и покусывает нижнюю губу, до последнего пытаясь понять, поступает ли правильно или идея навязана извне. От этих мыслей голова начинает раскалываться сильнее. На секунду мелькает порыв попросить Олега забрать все сигареты, но Сережа осекается, так и не произнеся ни слова, и уходит в комнату. Это прозвучит жалко, будто он совсем не в состоянии держать себя в руках. К тому же, бессмысленно: если прижмет, он спустится за сигаретами в ближайший магазин, дело пары минут. Сережа не закрывает дверь в комнату до конца — сам не знает почему. Олегу необходимо уйти без промедлений, сложные прощания не нужны. Да и какой смысл? Они же не на год расстаются. Сентиментальная глупость, продиктованная страхом и желанием потянуть время. Вот только Сережа все равно прислушивается к возне и гадает, зайдет Олег к нему или нет. — Серый, я уехал, — доносится тихое из коридора. Сережа прикрывает глаза. — Хорошо. Позвони, как доберешься, только по неотслеживаемому. И не пали локацию. В другой ситуации Олег наверняка со смешком выдал бы, мол, разберусь как-нибудь — не маленький. Но из коридора не доносится ни звука. Спустя несколько секунд хлопает входная дверь, проворачивается ключ в замке. Затем все поглощает тишина. Сережа садится обратно за стол и прижимает холодную ладонь к пылающему лбу. Тяжело. Неизвестность и невозможность расслабиться нервируют. Он чувствует себя чертовски уставшим: от происходящего мистического пиздеца и от постоянной борьбы с омерзительным чувством беспомощности. И самое паскудное ¬— всему этому будто нет конца и края. Тишину прорезает дверной звонок. Сережа выходит в коридор и вспоминает, что никто не знает этого адреса, только когда с губ срывается: «Кто там?» — Это я, — раздается голос Олега, — открой, пожалуйста. — Сережа проворачивает ручку и растерянно смотрит на замершего на пороге Олега. — Сережа, не ругайся. Я на минуту: забыл кое-что из вещей. — Да, конечно, — машинально отзывается он и пропускает того в коридор, — проходи. Сережа провожает Олега, направившегося в комнату, озадаченным взглядом. Назойливое ощущение, что он упустил из виду нечто безумно важное, ввинчивается в сознание, нервирует. Сережа опускает глаза на свои руки — пальцы сжимают сигарету и зажигалку. Когда только успел взять? Думать невероятно тяжело, мысли ускользают. Сережа хмурится. — Но у тебя же были ключи и… Как ты меня назвал? В мозгу щелкает. Олег — не Олег — оборачивается и сверкает желтыми глазами. — Будет огонь? — с довольной усмешкой спрашивает тот, и все вокруг моментально охватывают языки пламени. Сережа дергается, распахивает глаза и понимает, что по-прежнему сидит на стуле. Комната не горит, никакой Олег не возвращался. Блядь. Его пробирает на истерический смех. Это ж надо было — попасться так легко и быстро. — Ну ты и мразь, — отсмеявшись, выдыхает он, — на ровном месте поймал. Сумел, значит, заставить тебя впустить? Чужое присутствие ощущается в голове мягко, ненавязчиво — совсем не так, как попытки Поэта вторгнуться в сознание. Сережа чувствует, как изнутри поднимаются обреченность и страх. Затем разом исчезают почти все эмоции. Остаются лишь слабый интерес и дикое желание курить. Сережа вытягивает из пачки сигарету, щелкает зажигалкой и с удовольствием затягивается. «Ну и что тебе от меня нужно?» — мысленно спрашивает он. «О-о, — тут же отзывается Огнепоклонник, — у нас с тобой есть одно незавершенное дельце…»