Сказание об утёнке, часиках и свечке

      — ...И мы очень рады, что ты, наконец, вернулся, Квакити! — крепко обняли его с двух сторон его парни, и начали расспрашивать. — Тебе уже передали конспекты лекций? Не устал? Когда приедет Дрим?       — Все в порядке, ребята, правда. А Дрим... Кто-то из свидетелей сказал, что он использовал на том маггле заклинание контроля разума, и теперь разбирательство затянется еще на несколько недель.       — Кто мог сказать такое? Это просто ужасно! Дрим точно не сделал бы такого. — убежденно сказал Сапнап, взяв с общей тарелки тушеную утку — главное блюдо хеллоуинского пира.       — Хах, это точно… — нервно посмеялся Квакити, пытаясь не вспоминать лицо Дрима, когда тот услышал это обвинение, присланное письмом лично судье от анонимного свидетеля.       И абсолютно никому на этом свете не нужно было знать, что Алекс и был этим самым анонимным свидетелем.       Карл хихикнул, глядя на то, как гриффиндорец пытался дальше приводить аргументы в защиту лучшего друга, несмотря на набитый рот, а Квакити держал себя в трезвом рассудке и не пил даже сливочное пиво.       Нельзя падать в атмосферу спокойствия и праздника. Они все равно останутся друзьями, а у него есть задание, которое избавит его от нападок родителей и Вилбура.       — Кстати, мои родители сегодня... — Сапнап закашлялся, не рассчитав возможностей своего рта, но, прожевав последний кусочек, продолжил. — У них годовщина, они в браке двадцать лет. Откроют вино, которое стояло у них со дня свадьбы.       — О, поздравь их от меня, пожалуйста! — защебетал Карл.       Сапнап, подняв взгляд на звездный потолок большого зала, прошептал едва слышное:       — Когда-нибудь это будем мы.       Награда. Задание. Нельзя поддаваться на эти уловки. Все равно, скорее всего, скоро бросят.       Лучше возможности может и не представиться. Не сомневаться. Он не делает ничего плохого. Это ради будущего.       — Я чувствую себя не очень хорошо, ребята. Я пойду, — безотказный вариант.       — Пир же только начался... — расстроенно протянул Карл. — А обняться?       Пуффендуец встал из-за стола и распахнул руки в привычной милой манере, а Квакити видел лишь одно.       Секундный блеск золота у него на шее.       — Хорошо, так уж и быть, — притворно закатил глаза Квакити, и положил руки ему на плечи.       Есть. Вот цепь.       Аккуратно расстегнув ее, Квакити подтянул ее к своей ладони, сжал, а затем быстро отстранился и сунул кулак в карман, не отводя взгляда от Карла, чтобы не выглядеть подозрительно.       Карл выглядел... Счастливым.       От этого было больно.       — Эй, а меня обнять? — начал ныть Сапнап, и Квакити вернулся в реальность, вытаскивая из кармана уже пустую руку и выставляя перед собой ладони.       — Нет-нет, твои руки уже жирные. Нечего заставлять эльфов лишний раз стирать наши мантии. До завтра!       Он не мог обнять еще и гриффиндорца. Даже для отвода глаз. Просто не мог. Он сломался бы.       Развернувшись, Алекс быстрым шагом пошел к выходу из зала. Бросив беглый взгляд на стол слизерина, он увидел Вилбура, одобрительно кивнувшего, когда их взгляды пересеклись. Если бы после этого он посмотрел в другую сторону, на стол Когтеврана, то увидел бы человека, немигающим взглядом из-под очков смотрящего прямо на его карман.       Джордж знал.

*****

      Просто поджечь пристройку. Поджечь, и сразу уйти. Все в порядке.       Алекс Квакити умел незаметно пользоваться каминной сетью. Зайдя в камин гостиной слизерина, он вышел прямо в камин для прислуги, расположенный в поместье Хало. Осталось покинуть дом, поджечь пристройку и уйти.       — Милый, мы что, так и уснем в обнимку, на диване? Сапнап, конечно, еще не прислал ответ, но не будем же мы его всю ночь дожидаться, — раздался размеренный голос Скеппи из другой комнаты, и Квакити замер.       — Если ты устал, я могу отнести тебя в кровать. Признаться, я и сам не прочь вздремнуть, — ответил ему Бэд.       — Давай посидим тут еще пять минут, хорошо? Я пока расскажу тебе одну интересную сплетню.       Двигаться сейчас было опасно — как бы Квакити ни хотел вернуться пораньше, в такой спокойной обстановке чуткие уши старшего из четы Хало уловили бы его шаги.       — И что же это? — встрепенулся Бэд, судя по звукам, усаживаясь поудобнее.       — Сапнап и Карл целовались на днях при всем честнóм народе, — довольным голосом заявил Скеппи.       У Квакити перехватило дыхание. Что? Поцелуй? Какой еще поцелуй? У них были приняты только поцелуи в щеку, и то наедине!       — Ах, это так мило! — очарованно пискнул Бэд. — И как это произошло?       — Говорят, за завтраком. Никак не мог выпытать подробностей, но мама одной второкурсницы сказала, что в губы. — гордо сказал Скеппи. — Обожаю подслушивать, что говорят в Министерстве родители студентов Хогвартса.       Квакити, не выдержав, прижал руку к губам и осел на пол.       — А как же Алекс Квакити, дорогой? — задал вдруг так интересующий мальчика в кладовой вопрос Бэд. — Он же, кажется, с ними?       — Нет, его там не было. Кажется, именно в тот день он был на слушании в Министерстве.       Да. Всего один день.       Его не было всего один день, а они успели поцеловаться.       Вилбур был прав. Прав, черт его побери, во всем!       Не заботясь о безопасности сонных чар, выученных пару дней назад, Квакити быстро взмахнул палочкой, погружая хозяев поместья в сон и выходя из главного здания.       Не надо плакать из-за слов предателей крови, как Вилбур называл их тогда. Пристройку? Ох, да сейчас он может сжечь хоть все это поместье, дайте только...       Надо было смотреть под ноги — думает Квакити, лежа в грязной луже на пути к пристройке.       Школьная форма уже безнадежно испорчена, как и настроение, и Алекс встает, пошатываясь, и оглядывается, чтобы уничтожить то, на чем поскользнулся.       Это был листок бумаги. Квакити поднял его и, сразу узнав почерк Дристы, начал читать.       "Привет, Дрим! Я знаю, тебя скоро должны выпустить, и, если ты нашел это письмо, поздравляю! На оборотной стороне листа отмечена твоя часть того, секретного от Квакити проекта, так что выучи ее как следует, хорошо? Люблю тебя!"       Секретный проект. У них был секретный проект, в который его не взяли. Неужели он и для этого был недостаточно хорош?       Ну, что ж, посмотрим хоть напоследок, что это был за проект.       Выставив палочку, Квакити резко развернул лист, почти порвав, и начал гневно читать:       — Из недр Земли королевство одно...       Он знает этот стих. Он был одним из его создателей.       — Здесь выросло очень, и очень давно...       Он отбросил лист, освободившейся рукой стирая с глаз слезы.       Ему не нужно было напоминать эти строки. Он помнил их наизусть.       — Покрыло нас сводами шляпок высóко...       Как он раньше не понимал? В их стихе было четыре строки. Не пять.       Дрим и Джордж, Карл и Сапнап. У каждого было по строчке.       И Никакого Алекса Квакити.       — И... И вечно стоять теперь будет Киноко...       Он рухнул на землю, выронив палочку и со слезами на глазах рассматривая открывшееся ему великолепие.       Это была его мечта. Они все это знали. Маленький Алекс всегда хотел "Жить в грибочках с друзьями", писал об этом в письмах, в дневнике, рассказывал добродушно усмехающимся родителям Сапнапа...       И они забрали эту мечту себе, не рассказав о планах воплотить ее в жизнь.       Чертовы предатели крови!       — СГОРИТЕ ДО ТЛА! ИНСЕНДИО!       Он даже не заметил, что крикнул это во весь голос. Плевать, на все плевать — его маленькое счастье никогда не было правдой. Вокруг все полыхало, и ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что пристройка загорелась тоже.       Его не поймают. Он наложил достаточно сильное заклинание, чтобы два волшебника в поместье проспали до утра.       Подобрав лист и кинув его в пламя, Квакити вытер слезы грязным рукавом мантии, оглянулся на горящее Киноко, и с мрачной улыбкой трансгрессировал обратно в Хогвартс.