Его Высочество наследный принц двух столиц

Мэй Няньцин проснулся один. Это было непривычно, ведь как правило, Цзюнь У будил его перед тем, как уйти, если в этом была необходимость. Обычно её не было, и он еженочно согревал ему постель, настаивая на том, чтобы Советник спал, ел и в целом отдыхал от небесной суеты, да и от «привилегий» тела небожителя. В основном, это никак не мешало, и мужчина действительно привык к жизни простого смертного. Но сейчас постель была пуста, вторая половина — холодна, а в памяти осталось воспоминание о том, как он обнимал со спины Бай Усяня, засыпая. Что могло произойти такого, что Небесный Император покинул его без предупреждения? Мэй Няньцин не знал, но предположил, что партнёр мог обзавестись неотложными делами и не захотел в этот раз его тревожить. Стоило подождать до вечера, когда мужчина приходил к Сяньлэ. Мало что могло требовать непосредственного вмешательства Цзюнь У более чем на пару часов. Он — важнейшая фигура в трёх мирах, тысячелетний бог войны Шеньу и непревзойденный демон Безликий Бай. И небожители, и демоны находятся под его властью. Люди и вовсе не ровня. Советник не позавидует тому, кто встанет между наследным принцем Уюна и его сыном. И не посочувствует — головой нужно думать, прежде чем мешать такой сущности. Сейчас было время проводить утреннюю службу в храме, после чего нужно будет будить Его Высочество и следить за тем, как он делает зарядку и стоит в боевой стойке с игрушечным мечом. После того, как Цзюнь У показал малышу ту битву с богами войны, тот только больше воодушевился, и теперь жаждал скорее стать таким же сильным. Он теперь играл, изображая царственного отца то в бою со злодеями-демонами, то просто на дружеских поединках с другими богами, пытался орудовать мечом в левой руке и убирая правую за спину, как это сделал Шеньу на главной улице Небесной Столицы. Обычно меч падал после первых пары взмахов, потому что пальцы левой руки не привыкли держать его, но мальчик упрямо вставал и махал мечом. Мэй Няньцин не видел в этом рвении ничего плохого и тщательно поддерживал его, хваля наследного принца за все его успехи, даже незначительные. Это все ещё был маленький ребёнок и советник боялся, что если этого не делать, то пыл Се Ляня может угаснуть. И хотя ему самой судьбой было уготовано вознестись, а значит одержимость ребёнка в любом случае принесёт ему небесную кару... Как бы Мэй Няньцин не пытался придумать разумное объяснение этим хвалебным словам, в душе он понимал, что просто слишком хочет баловать их с Сянь-эром сына. Взяв маленький фонарик, мужчина вошел в спальню малыша, чтобы разбудить, но запнулся почти сразу. На большой кровати поистине царских размеров лежал потерянный им партнёр, прижимающий к себе Се Ляня, как самое ценное сокровище, охраняемое от грабителей. Строгим взглядом Император прожигал один из углов комнаты. Там был какой-то тёмный сгусток, пытающийся безуспешно сбежать. Обычно вмешательство подобных в мир смертных оказывалось причиной кошмаров. Видимо, именно это и случилось. — Сянь-эр, реши уже, освободишь ты этого смертника, или убьешь. Его Высочеству пора просыпаться, — Мэй Няньцин, улыбнувшись, вошел в комнату, садясь рядом с любовником и их малышом. Цзюнь У посмотрел на партнёра, передал ему с рук на руки мальчика, а сам пошел в тот угол, раздавив духа одной ногой, не оставив от него ни единого следа. И вернулся к семье. — Кто эта мелочь вообще такая?! — возмущённо прошипел он, гладя сонного Се Ляня, уже разлепившего глазки, по голове. Аура правителя и будущего небожителя не должна подпускать никакую мелочь к принцу! — Полагаю, одно из порождений Тунлу, не имеющих сознания. Сам знаешь, они поголовно с вывертами. Как ты, — Мэй Няньцин покачал головой, целуя мальчика в лобик и оставляя заметный духовным глазом след. — Надо подчистить этот рассадник, — гневно процедил Цзюнь У. А ведь до этого он игнорировал свое «баловство». Советник закатил глаза и помог маленькому принцу встать, протереть глазки и осмотреться. — Раз ты тут — распахни окна, — пожалуй, только Мэй Няньцин мог сказать подобное Императору небожителей и пойти с ребёнком в соседнюю комнату —приводить малыша в порядок перед зарядкой и маленькой тренировкой. Шеньу никак не возразил и пошел в сторону окна, выполняя просьбу. После этого случая Цзюнь У стал каждую ночь проводить в спальне сына, приходя после того, как тот засыпал, и уходя с приходом Советника.

***

Мужчина стоял перед зеркалом и внимательно осматривал себя в нем, пытаясь найти изъяны в одеянии и том, как оно сидит. Но изъянов не было. Как на зло. — Все подошло? — раздался из-за двери знакомый голос. Мэй Няньцин, вздрогнув, посмотрел в ту сторону, приобнял себя за плечи, словно стараясь спрятаться. Одежды хоть и были мужского кроя, но всё равно навевали мысли о женоподобности за счёт вуали. Красной вуали с золотым шитьем по краю. Такое же украшало и свадебное одеяние, надетое на советника. — Д-да... — голос не слушался от волнения. — Ты очень хорошо меня знаешь, — добавил мужчина. Это было чистой правдой. Хотя Мэй Няньцин не удивился бы, если бы оказалось, что Бай Усянь создал пустой сосуд в виде него, и портные шили одежды на нем. — Тогда паланкин ждет тебя, — послышались удаляющиеся шаги, а у Советника спёрло дыхание и он стал собирать волосы в высокую причёску под свадебную заколку. Благо, мужскую. Он бы сгорел от стыда, если бы Цзюнь У заставил его ехать через всю Столицу в паланкине с прозрачными шторками в полном женском облачении. Он и без того согласился в этот паланкин сесть! Когда он вышел, паланкин, на плечах нескольких безликих пустых сосудов с масками, ждал его. Император Шеньу стоял по левую сторону от него, спиной к паланкину. Конечно, он ведь знал, что увидит. Мэй Няньцину оставалось только забраться за прозрачные занавески и устроиться на подушках с достоинством, даже если его лица и не видно за вуалью. «— Не волнуйся, ты великолепен. Если хочешь, на обратном пути в паланкине буду я», — раздался голос Императора у него в голове, отчего Советник на мгновение залился краской. Было приятно, что Безликий готов поменяться местами, но, по мнению советника, это было бы мелочно и глупо. «— Не нужно. Лучше повернись. Мне интересно», — подготовкой к венчанию занимался Цзюнь У от и до. Ему не понравилось, что, поздравляя его с наследником, все забыли о Мэй Няньцине, хотя он намеренно упомянул о том, что этот ребёнок их, общий. Поэтому он решил поднять статус партнёра в Столице. Советник считал, что это бесполезно и глупо, к тому же, он не хотел никакой публичности. Но все, чего смог добиться — это уговорить партнёра отбить поклоны в старом дворце императорской четы Уюна и не приглашать гостей. Бай Усянь вытребовал прозрачные шторки в паланкине, чтобы небожители знали кто станет его супругом. Вуаль осталась лишь потому, что Мэй Няньцин понял, что без нее окончательно сгорит со стыда, будучи невестой. Когда Цзюнь У предложил поменяться ролями... От этого предложения он моментально отказался. Не мог позволить небожителям усомниться в мужественности и силе партнёра, а его «выступление» в роли невесты было бы расценено как слабость. Его собственная репутация в столице значила намного меньше, нежели чужая. Император Шеньу повернулся к паланкину. На нем был его доспех, но теперь ткань на нем была красной, с золотым шитьем, перекликающимся с одеждами самого Мэй Няньцина. На фоне одежд, кожа на шее и лице казалась ещё более бледной, а волосы — тёмными. В волосах красовались украшения ещё богаче, нежели обычно, а нижнее веко мужчина подвел красным цветом. У Советника спёрло дыхание. Он и без того был без ума от красоты наследного принца, но сейчас... сейчас тот решил окончательно его добить. «— Не забывай дышать. Ты пока не мертвец», — Бай Усянь не удержался от этого напоминания. Он все ещё надеялся, что Мэй Няньцин согласится стать непревзойдённым. Сейчас его можно было убить в бою или же истощением, а демон... Мужчина едва не потянулся к шпильке в волосах, подаренной ему Цзюнь У. Он протянул ее ему много веков назад с наказом уничтожить. Но что-то остановило советника в тот момент и он уронил ее на землю. Его Высочество тогда только усмехнулся и заколол этой заколкой его волосы, погладил по щеке, снимая иллюзию и обнажая лики на лице. Мэй Няньцин не дрогнул и лишь обвел его подбородок, избегая одного из собратьев. — Убей себя ей, раз не хочешь уничтожать, — приказ изменился, а на дне глаз Советника мелькнула растерянность, но он потянулся к заколке, явно намереваясь исполнить приказ наследного принца. Бай Усянь поймал чужую руку за запястье и сжал до хруста, прижимая сверху аурой своей демонической силы. Мэй Няньцин тогда ощутил, насколько сильно изменился тот, кому он служил верой и правдой, но он не допускал мыслей о предательстве. В конце концов, государство Уюн обречено, и этого не изменить. А небожители... если они допустили такое лицемерие, так ли не прав Бай Усянь? — Береги эту заколку. И помни то, что произошло. Когда чаша выбора склонится на сторону уничтожения заколки, нежели себя — не сомневайся и не медли, — непревзойдённый отпустил сломанное запястье и, надев маску скорби и радости, ушёл прочь, оставив советника в растерянности. Выбор до сих пор оставался прежним, и он берег заколку как зеницу ока, снимая только когда ночевал с Цзюнь У в одной постели. В противном случае заколка хранилась под подушкой. Сяньлэ порой завораживала игра света в драгоценных камнях, украшающих резной нефрит белого цвета. Будучи совсем-совсем крохой, не способным даже сидеть, он подолгу смотрел на это. Но потом пресытился драгоценностями вокруг себя и перестал обращать на шпильку внимание. Мэй Няньцин отвернул голову от Цзюнь У, заставляя себя делать вдох за вдохом. Император отвернулся, давя улыбку в уголках губ. Он был доволен произведённым эффектом. Пустые сосуды тронулись с места и золотые ворота главного дворца Небесной Столицы распахнулись, приглашая их в путь. Тысячелетний бог войны шёл чуть впереди, не загораживая паланкин. Он выглядел гордым, на губах играла лёгкая улыбка, а взгляд был светлым. Хотя, подведенными красным они и выглядели несколько зловеще, все напоминая Мэй Няньцину вторую сторону партнёра. Тёмную. Небожители удивлённо разбегались перед короткой процессией кто куда, из рук некоторых валились бумаги и они торопились их поднять. Кто-то пялился на женихов, застыв столбом, и их оттаскивали в сторону сотоварищи. После новости в духовной сети небожителей, на улицу Шеньу прибегало все больше и больше, пока свободной не оставалась только тропа, необходимая паланкину, чтобы пройти к месту вознесения новых небожителей и.... Пропасть, под изумлённые вздохи, вместе с Императором. Мэй Няньцину потребовалось лишь один раз моргнуть, чтобы картина за шторками паланкина сменилась с Небесной Столицы на пейзажи горы Тунлу. Одновременно знакомые и чужие. Раньше здесь все было иначе. Не было этих пустых статуй, не было сплошной черноты и огромных крыс-падальщиков. Город не был закопан практически с головой в вулканический пепел. Дворец с императорской усыпальницей располагался под пеплом, поэтому паланкин пришлось оставить. В лаз, пусть и достаточно широкий, чтобы идти не пачкаясь, он бы не прошёл. И Цзюнь У повернулся к паланкину, предлагая партнёру ладонь. Мэй Няньцин не колеблясь принял её, осторожно придерживая длинные полы одежд, чтобы не оступиться. Рука Его высочества наследного принца Уюна была надёжной, непоколебимой. Наверно, именно такого мужчину, как его называли «крепким плечом». Когда-то Советник надеялся на то, что Бай Усянь найдёт себе невесту по вкусу, скромную любящую девушку, подобную государыне Сяньлэ. Думал ли он тогда, что станет подобной девушкой перед государем и государыней Уюна? От мыслей об этом он оступился и упал, но до пола не долетел — оказался в знакомых покрытых доспехом руках. — О чем задумался? — Цзюнь У прекрасно знал, что Мэй Няньцин не мог оступиться в знакомом до последней щербинки проходе, без веской на то причины. Советник знал, что его мысли рассердят партнёра, и не решался произносить это вслух достаточно долго. Рука немного нервно сжимала чужую ладонь, пока принц не сжал её до хруста в суставах, смотря сквозь вуаль, словно действительно что-то видел через довольно плотную ткань. — Ничего важного. Идём, — портить настроение партнеру не хотелось, тем более то, о чем он думал — дела давно минувших дней. Сейчас это не будет играть никакой роли. — Ты лжешь, — ладонь сжали ещё сильнее, послышался тихий хруст и с губ Мэй Няньцина сорвался болезненный стон. Цзюнь У лишь слегка ослабил хватку. — Я просто слишком много думаю, ты же знаешь. Это уже не имеет значения, а значит и не важно, — прошептал советник, боясь, что голос подведёт его. — Ты веришь мне? Эти слова заставили Шеньу опомниться и совсем расслабить хватку, чтобы аккуратно расправить кисть, расположить кости правильно и дать небожителю пузырек со снадобьем, ускоряющим заживление внутренних повреждений. Мэй Няньцин улыбнулся уголком губ, видя как побледнело лицо Бай Усяня, когда он осознал, что сделал. И ведь сам же в первую очередь требовал верить ему безоговорочно. — Идём, не волнуйся, — Советник переложил локоть на чужое предплечье, чтобы не тревожить руку, поворачивая жениха в сторону храма наследного принца. Главного в Уюне. Он был во дворце. — И как ты меня терпишь... — пробормотал Цзюнь У, на что Мэй Няньцин закатил глаза. Он просто смирился с тем, что на эмоциях Безликий не контролирует свою физическую силу. На самом деле это случалось не так часто, чтобы не прощать подобные выходки. Раньше было чаще. Раньше каждый шаг расценивался как желание сбежать. Тогда Мэй Няньцину действительно было страшно и больно. Но партнёр исправился. Старался не перегибать палку. — Я не терплю, — сказал он, аккуратно опираясь на чужую руку, чтобы не дать Шеньу забыть о том, что он рядом. Дальше они шли в тишине, пока наконец не оказались в просторном помещении, тщательно очищенном от загрязнений. Красные фонари загорелись стоило им войти внутрь, и богатое убранство храма предстало перед ними во всей красе. И огромная статуя божества, лицо которого не было скрыто никакой маской, и росписи на стенах, и даже выложенные узоры на полу. А за стеной, перед которой стояла статуя, покоились государь и государыня Уюна. В усыпальницу знали ход только Советник и наследный принц. Они лично хоронили их. Теперь настала очередь преклонить перед ними колени в просьбе благословить союз. Цзюнь У бережно приобнял одной рукой супруга, направляя его в зале и подводя к подушечке для коленопреклонения. Свежей, чистой. Явно принесена специально для этой церемонии. И Мэй Няньцин осторожно стал опускаться, не отказываясь от помощи — вуаль закрывала большую часть обзора и пульсирующая боль в кисти напоминала о том, что ей шевелить не стоило. Поэтому поддержка, не дающая потеряться в пространстве, была очень кстати. Опустившись на пол, он услышал как это сделал и Император. У Советника снова спёрло дыхание. Оставалось совсем немного до момента, когда этот демон и небожитель в одном лице, сможет звать его супругом. Они больше тысячи лет прожили вместе, семьёй, решились найти семейную пару, чьего ребёнка смогут называть своим, но о браке разговор не заходил. Для кого им было закреплять подобные узы? И почему только ребёнок так сильно все поменял? Цзюнь У терпеливо ждал, пока Советник сделает первый поклон. Поклон Небу, которое он лично окропил кровью его обитателей. Но именно для этого Неба и затевалась вся церемония, ведь небожители отказывались понимать то, что было ясно и без слов. Советник все не шевелился и в сердце непревзойдённого зародилось беспокойство. Он слегка наклонился, поворачиваясь к Мэй Няньцину, словно желая посмотреть в глаза, но вспомнил, что тот не сможет его увидеть. И тут же мужчина склонился вслед за ним, кланяясь статуе Его высочества и стене, за которой покоились его родители. Цзюнь У продолжил поклон, сделал ещё один, понимая, что и не думал никогда при их жизни, что когда-то будет склоняться в поклоне с просьбой принять его выбор. Здесь Советник довольно ощутимо замешкался, но причины Шеньу так и не понял, торопясь повернуться для последнего действа, но вместо поклона застыл на месте. Вуаль была снята с заколок и лица, падая на спину и стекая по плечам подобно волосам, но не это останавливало Императора, а тяжёлый взгляд, с которым мужчина смотрел куда-то в пустоту. Он словно был не здесь, и Бай Усянь приподнял его лицо за подборолок, словно прося посмотреть на себя. — Ты уверен? — спросил Мэй Няньцин, стоило их взглядам пересечься. Демон опешил и вспыхнул. — По-твоему, я настолько порывист, что даже такое решение принимаю спонтанно?! — кулаки побелели, а аура вокруг Цзюнь У стала угрожающей и давила. Но советник словно не чувствовал этого. В подобные моменты казалось, что аура обтекала его как вода, не задевая и не влияя на него. — Именно поэтому я и спрашиваю у тебя, действительно ли ты хочешь именно этого. Чего ты хочешь от этой церемонии. Почему сейчас. Почему я, — они не клялись друг другу ни в чем. И, по правде, не обсуждали, что между ними. Просто жили вместе. Заботились друг о друге. Безоговорочно доверяли. Целовались много, долго под цветущими деревьями и в постели. Не раз заходили дальше, но ничего в их поведении не напоминало влюблённую пару. Сейчас Мэй Няньцин хотел поставить точку в этом вопросе раз и навсегда. Цзюнь У сдерживал свой гнев из последних сил, ещё в силах контролировать свои действия. Переборщить с физической силой — одно, а сорваться и избить — другое. — Я хочу с гордостью называть тебя своим мужем, а не советником и партнёром. Хочу, чтобы с тобой считались в Небесной Столице, понимая, что за тобой всегда стою и буду стоять я. Раньше я не замечал этого, но сейчас, когда у нас есть сын, почувствовал эту необходимость с новой силой. Раньше она тоже была, но я не хотел давить, ждал твоего первого шага. Ты единственный, кто не отвернулся от меня, когда меня свергли. Не ушёл, даже когда я был в крайней степени отчаяния. Ты принял меня всего. Я восхищаюсь тобой с самого детства, считаю тебя эталоном. Этого достаточного? — спросил, слегка цедя слова Бай Усянь, намеренно снимая с себя личину Императора, являя истинную внешность, обезображенную тремя ликами. — Я люблю тебя, — коротко ответил Советник, облегчённо выдыхая и закрывая глаза, опускаясь в последнем поклоне. Щеки зарумянились от прилившей крови. Император, опешив, последовал за ним, а когда стал подниматься ощутил чужие губы, сминающие его собственные. Ладонь бережно держала его за подбородок, помогая губам подстроиться. И Цзюнь У ответил на поцелуй, несдержанно притягивая партнёра к себе за талию. Мэй Няньцин оттолкнул супруга, не позволяя так сильно мять себя, в отместку кусая чужую нижнюю губу до крови. — Прекрати. Спину сломаешь. Шеньу знал, что это преувеличение, но стал помягче, помогая подняться с пола и с нежностью провел носом по чужой щеке. Он не сразу сдвинулся с места, просто смотря на Советника с гордостью и восхищением. Теперь этот бессмертный принадлежит ему на законных основаниях. Даже без какого-либо макияжа, лишь в свадебных одеждах и в истинном воплощении, он был прекрасен и вызывал смешанное желание показать всем, чтобы завидовали, и одновременно спрятать, чтобы никто никогда не посмел покуситься на его сокровище. Мэй Няньцин легко нырнул под левую руку партнёра, стараясь устроиться удобнее с учетом массивного доспеха, а сам устроил удобнее сломанную руку в сгибе локтя. Он явно намеревался так идти, согреваясь от тепла этой личины Цзюнь У. Словно не он не приветствовал излишнюю тактильность. - Нам пора во дворец. Я опасаюсь оставлять Се Ляня одного на двойника, - Советник двинулся к выходу, где был оставлен паланкин. Он довольно легко взял себя в руки, хоть и знал, что это рассердит Бай Усяня. — Ты думаешь о нем в такой момент?! — возмутился Император, догоняя спутника и придерживая его за талию, как тот и устраивался ранее. — Уж не знаю, о чем подумал ты, но я думаю о нашем сыне, оставшемся под опекой чужих мне людей, — да, государь и государыня Сяньлэ были родными родителями мальчика, даже более близкими, нежели они с Цзюнь У, но именно это и толкало его быть ближе к ребёнку, насколько это было возможно. Шеньу продолжил выражать всем своим видом недовольство, но был вынужден согласиться с Советником. Его и самого это тревожило, однако из-за личного праздника мысли о безопасности сына отошли на второй план. Он привык, что рядом с Се Лянем всегда находится Мэй Няньцин, и тоска по ним двоим была значительно ощутимее. Но сейчас... — Надо переплести меня. Стоит привыкнуть к полураспущенным причёсками, чтобы ему не приходилось каждый раз драть мне волосы, — сказал он, ускоряясь и подхватывая мужа на руки, чтобы одним движением руки сложить пальцы в печать, активирующую сжатие тысячи ли с давно выученным наизусть узором перемещения в главный храм Шеньу в Сяньлэ. Один шаг через порог дворца Уюна, и убранство вокруг сменилось на главный зал, прямо перед статуей. Проходило дневное богослужение, и он едва не наступил двойнику Мэй Няньцина на голову. К счастью, их самих пока не было видно кому-либо, кроме царской семьи, но их не было в помещении. Совсем не обращая на людей внимания, будто они не более чем муравьи, Император направился в сторону покоев Его Высочества наследного принца, так и не опустив Советника на землю. Тот вцепился здоровой рукой в ворот его одежд, стараясь устроиться на стыке брони и ткани, чтобы не было болезненно ложиться. Как же неудобно было с доспехом, но он был неотъемлемым атрибутом Небесного Императора. — Почему ты не опустишь меня на землю? — немного обыденно спросил мужчина. В конце концов, не первый век вместе живут, он знал, что бесполезно требовать поставить его, но спросить о причинах он мог всегда. Получить ответ — уже нет. Но, как правило, получал. — Хочу. Уж сегодня могу себе позволить, — сказал Цзюнь У, поправляя тело на руках. Да, Мэй Няньцин далеко не невеста, но его тоже нужно было защищать. Порой от самого себя, непревзойденного демона. Даже если тот не просит. — Хорошо. Поставь меня на землю, когда будем подходить к Се Ляню, — спокойно сказал в ответ Советник. Он понимал, что Император любит тешить свою гордость подобными жестами — он словно хвастался всем вокруг тем, кто или что ему принадлежит. И не важно, что на самом деле их никто не видел. Для Шеньу это порой совершенно не играло никакой роли. И теперь он тоже ничего не ответил, с самодовольным видом неся партнёра на руках по просторным коридорам, двигаясь широкими шагами. Двери комнаты мальчика уже были видны, когда тот вылетел из комнаты в слезах и упал на пол пути к небожителям. В проходе всплеснула руками государыня, а после поспешила к сыну, но Цзюнь У оказался быстрее — он в два шага преодолел расстояние до Се Ляня и, поставив Советника на пол, взял ребёнка на руки, проверяя его на наличие ушибов. Ребёнок обнял его за шею, продолжая плакать, но уже не так громко. Небесный Император нахмурился, прожигая мать их с Советником ребёнка тяжёлым взглядом. Женщина сжалась под взором тысячелетнего бога войны, но Мэй Няньцин разрядил обстановку, погладив супруга по плечам и распуская его волосы, делая его слегка более домашним, и последовал в комнату его Высочества. В ней все было как обычно, а вот дверь в игровую, или, правильнее, оружейную, была распахнута настеж и в ней царил хаос — все стойки с игрушечными мечами попадали, какие-то из них были сломаны, от некоторых отлетели вставки из металла. Советник тяжело вздохнул. Ребёнок так перепугал их своим плачем, а тут такая мелочь. Хотя, если это случилось пока наследный принц находился в комнате, он мог нешуточно испугаться. А если что-то упало на него... пожалуй, стоит научить его играть в что-то менее опасное. — Что произошло? — спросил советник, одной рукой поднимая стойки, которые было не так-то просто установить. Но он, в конце концов, небожитель, а после поцелуя с Бай Усянем тело едва не звенело от переизбытка духовной энергии. Рука благодаря этому почти исцелилась. Именно ей он устанавливал попадавшие мечи на свои места. Но состояние одной из стоек заставило его насторожиться. — А-Лянь просил какой-то меч, а я не понимала какой, давала ему не те, и он полез за ним сам, а потом стойка упала, за ней другие, я испугалась, он испугался... — затараторила государыня, взволнованная из-за того, что произошло. Цзюнь У еще сильнее нахмурился, и будь государыня заклинательницей — наверняка упала бы в обморок от напряжения, вызванного демонической ци непревзойденного. Мэй Няньцину пришлось строго посмотреть на супруга, чтобы тот взял себя в руки. Се Лянь хоть пока еще не обладал своей духовной энергией, но к их собственной был очень даже восприимчив, из-за особенностей своего происхождения. Только после безмолвного замечания Советника Император ощутил, как сильно к нему прижался сын — он вряд ли понял, что давление и холод были вызваны тем, к кому он жался. А для того, чтобы испугаться родителя ему не хватало разумения — он был ребёнком и ещё не знал, кого бояться. Всё-же, испугаться, когда кто-то молча кому-то угрожает — одно, а испугаться падающих на тебя мечей и стойки, удары которых ощутимы — разные вещи. Наконец ребёнок совсем успокоился и Цзюнь У с вопросом посмотрел на Мэй Няньцина. Тот явно что-то заметил. — Одна из стоек неустойчива. Она качается, скорее всего на нее Се Лянь и залез. Пока на стойке только мечи — это не заметно, она выдерживает их вес. Но в будущем нельзя ее нагружать. И тем более лазать по ним, — последнее было укором в сторону принца, но тот его не понял в силу возраста. Государыня только всплеснула руками и покачала головой, причитая, что надо обязательно узнать, почему стойка качается, о том, что ее нужно заменить, но ее уже не слушали. Шеньу жёстко смотрел на проклятую стойку, так перепугавшую его сына, и явно желал убить мастера, сделавшего ее, а вместе с ней и того, кто ее купил и поставил в комнате Се Ляня. «— Нельзя. Высока вероятность, что это происки твоих «самоделок». Лучше займись ими. Один только божок-пустослов сколько проблем приносит». Император промолчал, не отвечая на это ничего. Се Лянь пригрелся у него на руках и вцепившись в волосы отца разомлел, почти засыпая.