Его Высочество наследный принц двух столиц

Если бы кто-то из небожителей вошёл сейчас во дворец Шеньу, он не поверил бы своим глазам. В главном зале, перед золотым троном, сидели Император и его консорт, а с ними маленький мальчик. И они втроем строили дворец из листочков сусального золота. Все трое выглядели крайне сосредоточенными, но пока дворец насчитывал всего один этаж, потому что непослушные ручки Его Высочества никак не могли ровно уложить листочки. По началу он плакал и топал ногами, ломая все раз за разом, стоило упасть хоть одному листику, но его успокаивали. А Цзюнь У иногда специально все ломал и тщательно строил все заново, чтобы показать мальчику, что надо быть терпеливее. Терпения особо не прибавлялось, но Се Лянь перестал истерить и просто сердился, когда у него не получалось. И усаживался, сложив руки на груди, словно обнимая себя. И так пока к нему не приходил Советник, чтобы утешить. Это продолжалось уже не первый день. Каждый вечер или на земле, или на небе, семья собиралась строить дворцы, чтобы ребенок учился не только разрушать, но и созидать. Главная роль здесь отводилась Цзюнь У, как кумиру мальчика, примеру которого он мог следовать слепо, не думая ни о чем. Пока он маленький даже этого хватит. Потом уже Мэй Няньцин вплотную займется чужим обучением. Мальчик снова держал пухлыми пальчиками тонкий, колыхающийся листочек и аккуратно клал его поверх двух домиков, по два листочка каждый. В этот раз, о чудо, он опустился ровно и аккуратно, не уронив свои опоры, ребёнок довольно выдохнул, и все разлетелось. Опять. В глазах мальчика собрались слезы, и он кинулся к Императору на коленки прямо по листочкам из золота, прося у него утешения. К тому же, этот царственный отец был без доспеха и выглядел значительно более домашним и уютным. А потому и добрым. Тот не стал сердиться на детские слезы и бережно погладил мальчика по спине, бросая взгляд на Советника. Тот покачал головой, словно понимая безмолвный вопрос и стал собирать листочки в стопочку. Это была его идея, и осуществлялась его задумка в добровольно-принудительном порядке. В конце концов, игры мальчика должны быть не только связанными с боем. По-хорошему ему нужен друг, но такового в ближайшее время не предвидится. Не было подобающего по происхождению окружения. Шеньу продолжил успокаивать ребёнка, но теперь встал с пола. Сын был для него пушинкой, совсем не ощутимым. Он спокойно носил взрослого мужчину на руках, что тут говорить. Мальчик шмыгал носиком, измазав все плечо родителя слезами и соплями, но тот не был против. — В другой раз, Сяньлэ. У тебя получится. Я верю в тебя. — сказал успокаивающе он Се Ляню. Спустя годы, Его Высочество строил прелестнейшие дворцы из сусального золота. После многих месяцев неудач он ценил каждый из них, и стремился сохранять их, научившись ценить создаваемое. Уроки императора и советника не прошли мимо него.

***

Небесная Столица была взволнована. Небожители старались быть как можно более незаметными и в то же время продуктивными, чтобы не вызвать гнева Императора Шеньу. Пропал советник. С концами пропал, его не было ни во дворце Сяньлэ, ни в мире людей, и Цзюнь У волновался, готовый обыскать каждый уголок трех миров чтобы его найти. А небожители уже не удивлялись такому волнению, памятуя о свадьбе этих двоих, пусть и прошедшей не в Столице. К тому же, проблем доставляла странная активность демонов, стекающихся в одно место. К горе Тунлу. Это было странное место, в которое было невозможно проникнуть в обычное время, но сейчас все стекались к ней без помех. А вот пара небожителей дворца Цзиньвэнь пропала там с концами, растерзанная демонами. Один из богов войны, отправившийся следом за ними тоже пропал, и с ним нельзя было связаться. В конце концов Император приказал не соваться на Тунлу. Лучше разобраться с последствиями в будущем, чем сейчас терять богов. Небожителям оставалось только выполнять свои обязанности как можно добросовестнее, а также особое внимание уделить Сяньлэ — если сейчас и с Его Высочеством что-то случиться, то беды не миновать. Ох уж эти привязанности… До добра они не доводят. А ещё снова появился Безликий Бай, что добавляло проблем Небесным чиновникам, и даже Цзюнь У его поведение не нравилось. Вот только лишь он один знал, что сердится он не на непревзойденного, а на то, что этот двойник тоже не мог найти Мэй Няньцина, стремительно сужая круг поисков до горы Тунлу. Но там как раз должно пройти создание непревзойденного, для контроля остальных демонов! Свирепый и безмозглый жаждущий силы демон просто не пройдет проверки медной печью. И советник это прекрасно знает, так что он забыл там? Или его просто запечатало, пока он был в их дворце? Цзюнь У не стал уведомлять столицу о своем отбытии. Он не редко пропадал из их поля зрения на несколько недель. Их должно было хватить для того, чтобы найти Мэй Няньцина и вернуться Небеса, выбив дурь, вошедшую ему в голову — как он мог пропасть, ещё и на Тунлу, пока та запечаталась?! Как же их сын? Тот тоже переживал, и Бай Усяню приходилось самому его будить, проводить уроки с мечом, первые уроки каллиграфии и чтения. Одновременно с этим нужно было ещё и выполнять просьбы смертных, входящие в его область ведения, и искать супруга. Было тяжело. От того поиски проходили медленнее — он пытался в истинном обличии быть и с сыном, по минимуму оставляя его с двойником, и на Тунлу. Вспоминались времена построения небесного моста. Он тогда также разрывался во все стороны, и ничего не успевал. Но пока смертные ещё не усомнились в нем, и продолжали строить храмы в его честь, жечь благовония и приносить подношения статуям. В этот раз он не собирался повторять ошибок прошлого. Мэй Няньцин был бы не рад. Будучи тем, кто запечатал Тунлу и территории государства Уюн он мог свободно перемещаться сквозь барьер, но не мог с небес приземлиться в нужной точке. Это было большой проблемой, но снимать барьер ради сжатия тысячи ли — чревато. Это могло нарушить работу медной печи и привести к созданию новой не шибко управляемой твари. Месяцы работы будут обесценены. Но единолично править в двух мирах было тяжело. Он хотел заняться семьёй, а не возиться с миром демонов! Ему нужен новый непревзойдённый! Тот, кто возьмет на себя часть влияния! Из-за трудностей с перемещением, пришлось скрипя сердцем оставить малыша Се Ляня. Оставить его на попечении родных родителей, оставить ему Фансинь, как знак того, что он вернется, и уйти. Се Лянь плакал, когда Император ушел со словами о том, что его не будет несколько дней. Он хотел побежать за ним, но большой меч, почти такой же в длину, как и маленький мальчик, крепко обнятый ребёнком, не дал ему далеко убежать, и Шеньу вскоре исчез. Ему самому это не нравилось, однако оставлять двойника было никак нельзя. Он никогда не заменит его полностью. Сяньлэ придется научиться ждать их. На Тунлу было тихо. Не так, как всегда. Слишком тихо. На такой огромной территории всегда оставался кто-то, кто не прошел бы дальше и зализывал, порой буквально, раны. Но сейчас было тихо. Он шел вперед без малейших препятствий, не видя даже следов битв. Лишь несколько стычек, от которых остались следы крови и пара трупов. Так ещё не бывало. Тем более он не единожды упоминал в облике Безликого о том, что может дать выход из медной печи. Так почему? На путь до вулкана ушло несколько недель. Пешком преодолеть весь путь от окраин Уюна до самой столицы всегда было нелегким делом. Это было процветающее государство с обширной территорией. Вот только площадь поражения вулкана оказалась не меньшей. Уже вблизи столицы стали видны следы боев. Словно все демоны преодолели внешние кольца и территория боев сузилась до пятачка в лице вулкана и близлежащих к нему областей. Лишь чудом Безликий Бай нашел группу выживших, гревшихся у костра. Те явно уже пожалели, что пришли сюда, однако пока из горы не выйдет победитель, и они Тунлу покинуть не смогут. И, судя по тому, как они разом сбились в кучку при виде фигуры в маске Скорби и Радости, эти демоны выжили только из-за своей трусости. Нашли нору, в которой и переждали бурю. — Вы останетесь в живых, если скажете, что здесь произошло. — Его Высочество наследный принц Уюна сложил руки в рукавах погребальных одежд и стал ждать, пока хоть кто-то соберётся с духом и посмеет высказаться. Наконец самого мелкого из демонов вытолкнули вперед и тот сглотнув, начал рассказ. Когда все демоны собрались у границ Тунлу, думая, когда начинать бой, и нужно ли это прямо сейчас, объявилась фигура в тёмно-синих одеждах с мехом на плечах и прошла мимо их всех. На голове у него был капюшон, а под ним блестела какая-то вещь, но какая никто не знал. Уже на этом моменте Безликий насторожился, узнавая фигуру, но не прервал рассказа, желая услышать, что будет дальше. Незнакомец тем временем спокойно стал подниматься на одну из гор, преградивших путь, и на половине пути приказал тем, кто хочет срезать путь, забраться на гору с ним. Таких оказалось большинство, и вскоре гора была полностью забита, и лишь мужчина в синем оставался на свободном пятачке перед некой пещерой, и что-то в нем пугало до чёртиков большую часть демонов. И когда гора сдвинулась с места и стала на приличной скорости нестись вперед, всё решили держаться незнакомца, забыв, зачем явились на гору. Хотели воспользоваться чужой осведомленностью и найти ещё несколько «лазеек». А когда гора оказалась рядом с медной печью, незнакомец приказал демонам начинать бойню. Кто-то послушался, и умер раньше всех в бою друг против друга, кто-то воздержался, и перешептываясь напал на фигуру в синем. Из вторых не выжил никто — они внезапно начали драться друг против друга, а тот незнакомец в мехах просто исчез. Самые сильные заметили подвох и остановились. Сейчас они были словно главный приз — перебив стольких демонов разных уровней, они стали сильнее, но если появится кто-то, способный победить их, то он обретет способности и павших раньше. В этом и была суть бойни на горе Тунлу. Когда сильные демоны и несколько трусов пошли на медную печь, они встретили ещё две такие же группы, точно так же добравшиеся в центр территорий на горах под руководством незнакомца в синем. В этот раз боя не было, все решили объединиться против сильного врага. И теперь около сотни демонов ранга свирепый, совсем немного недотягивающих до непревзойдённого, были заперты в медной печи, где, как все решили, находился тот неизвестный. Безликий Бай бросил группе у костра мешок с золотом и развернувшись в сторону вершины направился в самое пекло. Хоть оно и было не горячим, а лишь обжигающе холодным для любого смертного человека. Окоченеть в снегах — дело не долгое. А трусы стали делить золото, причем довольно слаженно — как давно знакомые друг с другом уличные артисты. Бай Усянь же в этот момент жалел, что оставил Чжусинь Се Ляню. Он был силен, но не был уверен, что сможет защитить Советника от сотни демонов, отъевшихся на толпах идиотов. Но ему придется проверить свои силы. В крайнем случае, можно будет снять барьеры и с помощью сжатия тысячи ли покинуть Тунлу, снова поставив барьер. Интересно, справятся ли с ними всеми боги войны? Цзюнь У понимал, что нет. Даже все вместе они не одолеют такую толпу, даже без барьера, сдерживающего духовные силы. Придется работать самостоятельно, как, впрочем, и всегда. Только бы вернуть меч… Тогда у них не будет шансов против него. И чего только хотел этим добиться Мэй Няньцин? Что и кому он хочет доказать таким самоубийственным поступком?! Если он так хотел стать непревзойдённым демоном — он бы сделал его им, значительно менее опасным путем. Зачем запираться в медной печи с сотней противников? Он ведь даже не бог войны!!! Бай Усянь шел по горе так быстро, как только мог. Она была высокой, поэтому восхождение могло занять не один день, особенно если не знать дороги и подснежных ям, но непревзойдённый ее знал. Только это не поможет ему сейчас взобраться за пару часов. По пути ему встретились несколько запорошенных снегом следов, но все были или чрезмерно глубокими для советника, или широкими. Поступь Мэй Няньцина его высочество знал, как никто другой. Столько десятилетий прислушивается к ней в своем дворце, в их спальне… А теперь и в собственных храмах. Будь демон живым, его сердце билось бы в бешеном ритме, не выдерживая переживаний, но оно замерло больше тысячи лет назад. И если смертные поэтично говорили, что отдают друг другу сердца, то Безликий Бай отдал Советнику всего себя. И он надеялся, что если он до сих пор жив, то и любимый все ещё дышит. Должен. Или не дышит. Но хотя бы живёт, видит, слышит… Чувствует что-то. Хоть кто-нибудь должно давать ему подсказку!!! В тяжёлых мыслях прошёл один день. За ним второй. У живого от непрерывного пути в снегу давно отмерзли бы конечности, но непревзойдённый шёл, не ведая усталости. Порой он чувствовал, что гора трясется, словно клетка с диким зверем, рвущимся на волю. Или так, словно в ней идет бой. До вершины оставался ещё день пути, толчки становились все чаще и яростнее, но потом резко утихли и повторялись уже не каждые несколько минут, а каждые несколько часов. Безликий Бай строил сотни предположений того, что там происходило и произошло, и под конец побежал на вершину с той скоростью, на которую хватало сил. Ждать он больше не мог. Уже видя знакомый разлом, через который можно было попасть к кратеру, у непревзойдённого словно открылось второе дыхание и он словно в пару шагов преодолел расстояние нескольких сотен обычных, чтобы скоро скользить вниз, в кратер. Из-под его ног катились камешки и пыль, здесь не было никакой конкретной дороги. Ноги было легко стереть в кровь, но Бай Усянь пока успешно справлялся без подобных жертв. Его взгляд был прикован к трещине, через которую был способен пролезть человек или демон. Выход из медной печи. Но никого вокруг не было — видимо, новый непревзойдённый собирался с силами, прежде чем выбраться. Безликий Бай нырнул в проем и упал на поле боя. Оно всегда было ровным, открытым. И, как правило, освещалось оно пламенем борющихся. Однако сейчас единственным источником освещения был разлом в «потолке», и он почти не давал света. Угадывались лишь очертания мёртвых тел и одна фигура, сидящая на голом камне. Она не дышала, не издавала никаких звуков, и если не искать, то можно было бы пропустить ее взглядом в мешанине трупов. Небесный Император поспешил к новому непревзойдённому и вскоре опустился рядом с ним на колени, стремясь посмотреть ему в лицо, взять на руки, помочь по мере сил. Тот же мгновенно выставил на него клинок, лезвие которого было полностью покрыто кровью. От неожиданности Его Высочество насадился на него до середины, но вскоре рука, держащая меч дрогнула, выронив его, и оружие само выскользнуло из раны. Бай Усянь проигнорировал ранение. С учётом того, скольких Советник убил до этого, такая реакция — единственная причина, по которой тот ещё жив. И его жизнь — единственное, что имело значение для мужчины. — Все закончилось. Ты вырвался. — сорвалось с его губ и он взял дрожащую руку, притягивая Мэй Няньцина к груди. Тот был весь в крови, цвета его одежд было не узнать, они оказались порваны в множестве мест, обнажая мертвенно бледную кожу и покрытые коркой раны. К горлу принца подступал ком. Он не смог защитить партнёра от этого. От этого было тошно, но как он мог это пресечь? Взгляд метнулся на клинок. Бай Усянь узнавал его — хороший меч из его коллекции, но совсем без сил, простое немагическое оружие, ничего особенного. Почему Советник не взял себе более весомую помощь, раз уж взял что-то из оружейной? Но сейчас Безликий Бай ощущал, что больше меч не просто оружие, а сильный артефакт. Он полой одежд попытался стереть кровь, но ничего не изменилось. Лишь с трудом вглядевшись в полумрак, император понял причину — лезвие стало насыщенно-красным. И в нем отражалась не маска скорби и радости, а его лицо. В истинном обличии, со всеми тремя, ликами. Меч показывал его истинную суть? Но он ведь точно помнил этот меч, и он не обладал такими свойствами. Чтобы он обрел их, нужен очень мощный и довольно жестокий ритуал, а также прекрасное представление конечного результата. — Сяньлэ пригодится… — прошептал на его груди Мэй Няньцин, не шевелясь. Он наконец мог выдохнуть и расслабиться — теперь ему ничего не угрожает, Бай Усяню вообще мало что может угрожать. — Ты мог не выжить! Зачем так рисковать, для чего заманивать толпу демонов, взращивать свирепых и загонять в печь?! А если бы ты проиграл?! — Его Высочество вернул свое внимание на Советника, полным обеспокоенности взглядом смотря в знакомые глаза. — Не могу же я вечно стоять за твоей спиной, А-Сянь… — выдохнул он устало. Он хотел сделать ещё одну вещь, но не было сил пошевелить и пальцем. Позже. А сейчас можно провалиться в спасительную темноту с уверенностью, что он выберется из нее. Безликий Бай растерянно смотрел на полностью расслабившиеся черты лица, легко обвел их перепачканными кровью пальцами, снял очки в золотистой оправе, пряча их в слоях собственных одежд. Он не сомневался, что теперь эта вещь — очередной артефакт. Как этот меч. Хунцзин. «Пригодится Сяньлэ, говоришь? Но разве это повод бросать нас на несколько недель?» пронеслось в голове Бай Усяня, пока он снимал барьер вокруг горы Тунлу. В этот раз здесь были вырезаны подчистую все демоны, пришедшие на зов в их головах. Если не считать ту кучку трусов, но их опасаться не имело смысла. Барьер не давал копившейся демонической ци покидать его пределов, позволяя ей концентрироваться в новом князе демонов. Теперь князь вырвался из медной печи и в барьере не было смысла. Приняв облик Небесного Императора, Его Высочество наследный принц Уюна начертил прямо на земле Сжатие тысячи ли и вложив в него максимум сил переместился в храм Шеньу во дворце Сяньлэ. В комнату Мэй Няньцина. В Небесную Столицу возвращаться не хотелось. Он бы не удивился, если бы желание перестать прятаться за его спиной было вызвано шепотками этих псов с небес. Как бы советник не убеждал его в том, что может спокойно снести все и закрыть глаза на отношение к себе, ставя репутацию Цзюнь У на первое место, он все-таки имел гордость. Тщательно скрываемую из благих, по его мнению, побуждений, но все-таки гордость. Чем больше Император думал об этом, тем лучше понимал партнёра. Можно было бы возмущаться из-за того, что он ничего ему не сказал, из-за того, что заставил их с Се Лянем волноваться, однако именно этого и стремился избежать партнёр. Скажи он хоть одной душе о задуманном, и Шеньу не оставил бы Мэй Няньцина в покое. Преследовал бы на горе Тунлу, оберегая против чужой воли, сразил бы чужой рукой всех демонов, запечатал бы одного или с одним-двумя сильными демонами в печи и сам бы помог выбраться. Они бы управились в пару-тройку недель, но дало бы это нужный Советнику результат? Ответ был очевиден, и сейчас Цзюнь У оставалось только радоваться тому, что все обошлось. Мэй Няньцину потребуется время на восстановление, но теперь Император будет знать где он. И точно может быть уверен, что тот не умрет. Осталось лишь убедиться в безопасности праха Мэй Няньцина. Как правило демон сам выбирал его вид, и при прохождении испытания медной печью, он мог её сменить ещё раз при необходимости. От силы демона зависела «тонкость работы». Сам тысячелетний бог войны позволил себе сделать шпильку тончайшей работы с алмазами. Обычно ограничивались менее хрупкими вещами. Цзюнь У ласково погладил любимого по волосам, оставляя на постели, а после стал набирать воду в бадью, чтобы бережно омыть тело супруга — нужно избавиться от крови и как следует обработать раны. И, уже раздевая Мэй Няньцина, он заметил, как из руки выпал браслет, состоящий из множества золотых цепочек с вкраплениями алмазов и несколькими подвесками в виде облаков, солнц, мечей и свитков. Они были маленькими, не больше ногтя мизинца какой-нибудь юной девушки. Они тоже были золотыми, но густо усыпаны маленькими камешками. У Шеньу сперло дыхание и он аккуратно застегнул браслет на чужой руке. Ей он был совсем немного велик, но убирать такую вещь было опасно — новорожденный непревзойденный должен знать, где эта вещь, пока он сам не найдёт, куда ее спрятать.

***

Очнулся Мэй Няньцин в одиночестве в тёплой постели в своей комнате. На теле ощущались довольно тугие бинты, общая слабость сопровождала каждое действие, но он заставил себя сесть и осмотреться. Его вещи были сложены аккуратной стопкой на стуле рядом. Поверх была аккуратно уложена шпилька, и Советник торопливо вцепился в неё, осматриваясь скорее и с некоторым облегчением нашел на запястье браслет. Перед кроватью был ковер, которого ранее не было. Сама кровать стала гораздо шире и теперь занимала большую часть комнаты. На ней теперь было бы удобно спать вдвоем. Не составляло труда догадаться, чьей работой были эти перестановки. Но где же он? Мэй Няньцин встал и накинул на себя шеньи, поверх нижних одежд, с трудом обмотал талию поясом и соблюдя минимум приличий двинулся к выходу из комнаты. Он не мог четко сформировать причину, по которой он так рвался выйти и найти мужа, но четко знал, что ему это необходимо. Нужно убедиться в том, что тот действительно рядом и узнать, почему тот отлучился. Зная наследного принца — того ничего не сдвинуло бы со «сторожевого поста». Покои служителей храма Шеньу располагались в квадратном строении с внутренним двором. Они были двухэтажными, с балконом-павильоном, соединяющим комнаты верхнего этажа, как коридор. С него можно было наблюдать за двором, а из некоторых мест можно было увидеть крыши храма Шеньу и дворца Сяньлэ. Но сейчас Мэй Няньцин пришел смотреть совсем не на них. Его быстро окружили взволнованные служащие храма, потерявшие главного монаха. Для всех его принес после тяжёлой схватки с демонами один бродячий заклинатель, после чего пропал и велел не трогать Советника, чтобы никто не попал в беду от остатков проклятия, пока мужчина не очнется и не выйдет сам. Потом его слова подтвердил сам тысячелетний бог войны, и перечить никто не посмел. «А сам где? Неужели внял моим мольбам и занят делами верующих?» мысленно посетовал он. Однако он отогнал такие мысли от себя и попросил жестом утихнуть всю эту толпу, окружившую его. Голова раскалывалась от шума. Во внутреннем дворе, окружённые божественным сиянием сидели Его Высочество наследный принц Сяньлэ и Его Величество Император Небесной Столицы. Маленький мальчик что-то писал на бумаге, а Цзюнь У иногда делал замечания. И, похоже, их обоих не видел никто, кроме Советника. На губы Мэй Няньцина скользнула улыбка. Это было ожидаемо — только их сын мог оторвать Бай Усяня от постели раненого мужа. И от этой домашней картинки в груди разливалось тепло. Его Высочество наследный принц Уюна не любил обучать кого-то, тем более искусству каллиграфии, но Се Ляня учил. Потому что обычно это делал Советник. Наверняка не мог допустить, чтобы кто-то занял его место, и предпочел потерпеть. — Я, пожалуй, вернусь в свою комнату. Я рад, что без меня все было хорошо. Позже я сам поблагодарю императора Шеньу и его посланника, а пока мне нужно восстановить силы. — сказал он, слегка поклонившись «собратьям» и возвращаясь в комнату. Теперь он был спокоен и мог вздремнуть. Заколка так и была сжата в его руке. Через несколько минут в кровать врезался маленький принц, падая в его живот личиком и крепко стискивая одеяло. Цзюнь У попытался оторвать ребёнка от демона, но тот ни в какую не разжимал пальцев, не желал отстраняться. Мэй Няньцин, превозмогая боль, помахал рукой, прося Императора не вмешиваться, а потом положил ее на голову сыну. — Как себя чувствует Его Высочество? — спросил он немного устало. Духовных сил у него было в избытке, но их было слишком много, и от этого мужчина ощущал их скорее как груз. Тело все ещё не восстановилось, а тут принц разбередил рану на боку. Но он не собирался его ругать. Тот наверняка скучал. — Папы долго не было. — ответил ребёнок, сильнее стискивая одеяло пальчиками. Стоило заметить, что папа у принца был только один. У него были царственная матушка и два царственных отца, и к ним он не смел обращаться иначе. А вот Мэй Няньцин был именно папой. И Се Лянь звал его наедине именно так. — У папы были дела. Но теперь он с тобой и царственным отцом. Я никуда не ухожу. — сказал он как можно ласковее, чтобы убедить ребенка в своей правоте. Тем более, его слова не содержат ни капли лжи. — Правда-правда? — маленькие глаза посмотрели на него с надеждой. Губы Советника растянулись в улыбке. — Правда-правда. Царственный отец не даст соврать. — взгляд метнулся к Императору и тот кивнул, с некоторой угрозой смотря на супруга — показывал, что не допустит ещё одного такого побега и будет всегда держать в поле своего зрения. Мэй Няньцин расстегнул браслет на запястье, размотал несколько слоев цепочки на руке. Аккуратно разложив ее на своей ладони, он потянулся к Цзюнь У, и тот поспешил приблизится, чтобы Советник не упал. Тот взял его за запястье и намотал браслет на него, застегивая и целуя пальцы небожителя. Мужчина все держал руку, не убирая, даже не рассматривая браслет. Мэй Няньцин действительно доверил ему свою жизнь? Вот так просто? Но зачем? — Я не дарил тебе ничего на свадьбу. Все что я могу, это вверить себя тебе, как много лет назад. — Советник снова закопался в волосы Сяньлэ, гладя его по волосам и прикрывая глаза для медитации. Или сна. Он пока не знал. Силу нужно было брать под контроль. — Для чего ты пошел на Тунлу? — Безликого не волновало присутствие ребенка здесь. Он всё равно ничего не поймет. А ждать, пока сын ляжет спать он не мог. — Я хочу быть кем-то помимо твоего советника на Небесах. Иметь что-то, заработанное лично мной. Советник я лишь потому, что ты так сказал. Здесь я тоже лишь потому, что государь и государыня не пошли бы против тебя. Но теперь я Князь, и это полностью моя заслуга, разве не так? — веки плавно распахнулись, и взгляды непревзойденных пересеклись. Цзюнь У был в некотором замешательстве, а Мэй Няньцин продолжил улыбаться. — Теперь я равен тебе. Достигнут баланс. Тут их внимание привлек Се Лянь, забравшийся в увеличенную в размере кровать и тесно обнявший папу всем телом. Выбираться он явно не планировал. Советник лишь предложил ему раздеться и забраться под одеяло. Бай Усянь немного ревниво прожег сына взглядом и последовал его примеру, вскоре бережно обнимая обоих членов семьи. В которую наконец вернулось спокойствие.