Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

Мачео проснулся оттого, что с неба на него сыплются тяжелые капли дождя. Чуть ранее, когда небесные светила убавили свой жар, а на планету начали опускаться слабые сумерки, он собрался ступить вниз, в каюту, но не успел и уснул прямо на палубе, положив голову на ящик с песком. Сунув руку в карман, Мачео вытащил оттуда маленький эспир, который готовился налиться зеленым свечением. Должно быть, утро наступит совсем скоро. В предутренней ночной темноте юноша отыскал глазами капитана. Этот невысокий, но крепкий, в годах, деквид невозмутимо стоял за штурвалом и пристально смотрел вдаль, не обращая никакого внимания на ливень. Мачео раньше не видел его. Впрочем, в лицо он знал не более половины капитанов Аджхарапа. Зачесав ладонями мокрые от дождя волосы назад, Мачео подошел к нему и спросил: «Долго нам еще до Байхиби?» Капитан повернул к нему голову и отрицательно замотал ей. «Скоро прибудем, надо думать?» — продолжил юноша. Капитан кивнул. «Я рассчитываю сегодня же отчалить от Байхиби обратно в Аджхарап с сыном Кларены», — сообщил капитану Мачео. Капитан не ответил и лишь повернул штурвал влево, отчего каравелла слегка замедлила ход и слабо накренилась. «Все капитаны, кого я знаю, неразговорчивы, — сказал Мачео, — но таких молчунов вижу впервые». Капитан бросил на юношу взгляд, в котором проскользнул упрек. Этот пожилой деквид поднес ладонь ко рту, легонько стукнул пальцами по своим губам, а затем развел руками в стороны и пожал плечами. «О, — спохватился Мачео, — вы не можете говорить». Капитан кивнул и пальцами поманил юношу ближе к себе. Когда Мачео приблизился к нему, капитан широко открыл рот. Откуда-то издалека в пропитанное проходящей ночной темнотой небо полетели новорожденные ярко-оранжевые сферы, запущенные плебрами из Огненного моря, и вокруг стало заметно светлее. Мачео чувствовал неловкость, но все же всмотрелся в широко открытый рот капитана. Между двумя рядами на удивление белых зубов зияла дыра, и Мачео понял, что у бедного старика нет языка. «Родился таким?» — пытаясь показать сочувствие, спросил юноша. Капитан с грустью замотал головой. Он несколько раз резко провел рукой перед губами, стараясь изобразить лезвие. «Отрезали?» — воскликнул Мачео. Старик кивнул. «Пираты? Враги? Ума не приложу, кому потребовалось издеваться над благородным капитаном». Капитан горько улыбнулся и замотал головой. «Нет? Это случилось у нас, в Аджхарапе?» — продолжил допытываться Мачео, и капитан кивнул. «Я был помощником Дейны, — сказал ему Мачео, — но до меня не доходили вести о том, что в нашем городе режут языки капитанам». Старик, услышав имя опального мэра, вздрогнул и печально опустил глаза. «Дейна? Это она приказала?» — пробормотал Мачео. Капитан вздохнул. «Что же такого надо было сказать ей, чтобы она приказала лишить вас языка?» — спросил юноша, понимая, что ответа не услышит. «Мне очень жаль. В последние годы довольных ее манерой властвовать было немного, а друзей — еще меньше. Любил ее и вовсе лишь один человек. Она сама». Мачео попытался вспомнить, сколько раз он сам позволял себе резкие высказывания в адрес тетки. Кто знает, надолго остался бы и он при языке, не приди к власти его любимый патриций. Он улыбнулся, вспомнив одну из проведенных с Шаем ночей в Аджхарапе, когда они с патрицием, выбившиеся из сил, вспотевшие и счастливые (во всяком случае, Мачео), лежали в смятой постели и тяжело дышали. Мачео завел очередной ненавистный патрицию разговор о том, есть ли на Амплериксе юноша, владеющий сердцем Шая Лаплари. — Тебе поговорить больше не о чем? — Ответь, и будем говорить о чем-нибудь другом. — Мачео провел пальцами по серебристым волосам ангалийца. — Самая неприятная часть после постели — это разговоры. И тема не имеет значения, — сказал Шай, схватив кончики пальцев юноши. — Что же делать после постели? — улыбнулся Мачео. — Лежать. Молчать. — Моему языку скучно лежать и молчать. — Если бы у тебя не было языка, ты стоил бы тысячу монет и банку с соком диетры в придачу, — усмехнулся патриций. — Не скажи. Я дорожу своим языком. — Языком дорожат те, кто делят ложе с женами. В постели с мужами он совершенно бесполезен. — О твоем умелом языке я бы так не сказал, — сладко потянулся Мачео и зажал подушку между ног. — Если бы не он, мне было бы куда сложнее дарить себя тебе. — Жаль только, что ты не даришь мне еще и молчание. — Шай легонько шлепнул юношу по ягодице. — И поверь, если бы у тебя не было языка, в твоем рту мне было бы куда более комфортно. — А ты применяй ко мне больше напора и усилий. — У тебя игривое настроение, я погляжу. Ты мечтаешь, чтобы я взял тебя силой? — Глупый. Большинство мечтает, чтобы патриций Шай взял их силой, — сказал Мачео. — Когда они переполнены диким желанием, они вообще много чего представляют в своих фантазиях. Много о чем мечтают. О силе в том числе. Но когда до этой силы доходит дело в постели, то начинается жалобный, недовольный скулеж. И, применяя силу, я не слышу от них горячих стонов. От большинства я слышу лишь просьбу остановиться. — От меня ты слышал лишь просьбу не останавливаться. — Но ты и не большинство. — Знаешь, — вздохнул Мачео, — мне страшно ехать одному в Байхиби за сыном Кларены. — Чего ты боишься? — Не знаю… Неопределенности, неизведанности. Еще никогда мне не предстоял путь так далеко за пределы Аджхарапа. — Твое путешествие не пролегает через опасные земли, — сказал Шай, растирая капли пота по своему плоскому обнаженному торсу. — Поездка закончится быстро, ты останешься незамеченным. — А что, если каравелла потерпит крушение? — не унимался Мачео. — Что, если на нас нападут… Я не знаю… Пираты? — Каравелла не торговая, а пираты опытные. Они не нападают ради того, чтобы поупражняться в смертоубийстве зазря. Они пираты, а не убийцы. — Ну, ты меня совсем не успокаиваешь. Представь, если они вонзят в меня копье, и в моем красивом теле будет зиять глубокая дыра? — Обычно вид твоей дыры меня лишь воодушевляет, но точно не пугает. — Патриций провел ладонью по ягодицам Мачео. — Вот же ты придурок. — Мачео засмеялся. Дождь смыл эти воспоминания и утих. Воздух был прозрачный и ясный, и Мачео заметил, что горизонт обволакивает тусклое оранжевое свечение. Такой свет можно было, наверное, наблюдать на Земле Отступников, лежащей неподалеку от берегов Огненного моря. Но от бескрайнего огненного океана до маленького городишки Байхиби были сотни миль, которые не под силу преодолеть даже свечению бурлящего Огненного моря. Стало быть, что-то иное служило источником оранжевых бликов на горизонте. Вскоре Мачео смог понять, откуда этот свет. На подлете к Байхиби с небольшой высоты, где повисла каравелла, готовясь бросить якорь, юноша заметил массивные доменные печи. Они работали в городе непрерывно, даже по ночам, ибо после окончания очередной изнурительной смены на добыче железной руды работники не гасили пламя в печах, чтобы поутру не тратить время на их розжиг. Капитан опустил каравеллу на берег Арамея, делившего Байхиби на две части. «Ждите меня здесь», — сказал Мачео старику, перекинул ноги через борт корабля и спрыгнул на землю. Даже сквозь грубые подошвы он мог чувствовать, что земля здесь совсем не такая на ощупь, как в Аджхарапе. Почва была необычайно твердой и, казалось, теплой. В воздухе ощущалась непонятная тяжесть, словно кто-то подмешал в ветер невидимую железную пыль. В цветочном ухоженном Аджхарапе, объятом ясенями и сочной травой, пахло пряной смесью фиалок, пионов и цикория. Здесь же нос Мачео учуял запах огня, ковки и мечей, и это совсем не понравилось юноше. Решив, что он хочет как можно скорее вернуться домой из этого странно недружелюбного места, Мачео не стал терять времени. Он подошел к первым встретившимся ему на берегу работникам, которые подстегивали плетью ослов, запряженных в телеги, груженные необработанной рудой. — Простите, господа, — вежливо сказал он, — меня зовут Мачео. Я ищу мальчика по имени Лагей. Можете подсказать, как мне его отыскать? Он сын Кларены. Работники остановились. Они устало посмотрели на молодого человека, а затем, хлестнув ослика по спине, без слов двинулись дальше. Один из работяг обернулся и скупо бросил Мачео: — Его вроде на Тиби оставили, но пацана давно не было видно. — Кто такой Тиби? Где мне найти его? — Ее. Баба это. Учительница в нашей школе. Я сам не знаком с ней. Мне некого водить к ней на учебу. — Ну хотя бы, может, покажете, где она живет или работает? — А я что, так сильно похож на почтового посыльного? — Нет. Даже не думал вас обижать. Кто-то может мне сказать, где дом этой учительницы? — Иди на тот берег, — недовольно бросил ему рабочий. — На этом не живут, на этом работают на рудниках. На том берегу и спросишь. Глядишь, кто и подскажет. Мачео осмотрелся и нашел мост неподалеку. Пучина под мостом совсем не была похожа на знакомую прозрачность, что можно было обычно видеть в реке в Аджхарапе в безветренный день. Не знай Мачео, что у него под мостом бежит древний Арамей, он решил бы, что смотрит на большой, загрязненный стоками ручей. Впрочем, именно это и являл собой Арамей здесь, в Байхиби. Перейдя по мосту на противоположный берег, Мачео огляделся. Несмотря на утреннее время суток, на улицах было сумеречно, а по земле тянулись языки дыма. На этом берегу были хаотично разбросаны разной величины домики из камня или из досок. Они несуразно теснились на мощеной мелким камнем земле, как грибы на маленьком пне, и это делало город совсем не похожим на родные места. В Аджхарапе дома располагались по спирали, смыкаясь ближе к центральной части города и образуя своим кольцом большую площадь, где жители предпочитали торговать и проводить досуг. Здесь же народу было немного. Вполне возможно, что жители уже переправились на другой берег, чтобы посвятить очередной день своей скудной жизни добыче руды, ее переплавке и отравлению своих легких железными парами. Его обуяла сильная жажда. Мачео огляделся по сторонам в поисках лавки или таверны. Прямо на берегу реки, за небольшим прилавком, стоял торговец. На прилавке были расставлены подносы с готовой едой и несколько кувшинов. Мачео подошел к торговцу. — Доброго дня, — обратился он к человеку. — Мне бы воды. — Доброго, — оживился торговец. — Водой не торгую. Есть пиво. Правда, не самое свежее. Отведаете? — Благодарю, но откажусь. Мне нужна вода. — Поджал губы Мачео, которому меньше всего хотелось заливать желудок пивом, тем более не самым свежим. — Видите вон тот дом? — Торговец указал пальцем через дорогу. — Дверь зеленая открытая. Видите? — Вижу. — Зайдите туда. Это мой дом. Там сейчас моя жена. Она нальет вам воды. Скажите ей, что вас послал Фазель. — Рассчитаться за воду мне с ней? — Брать денег с того, у кого пересохло в горле, занятие неблагодарное. Возьмите пива, коли вас одолевает жажда не только попить, но и заплатить. — Добро, — сказал Мачео, сунув руку в карман, чтобы достать монету. — Скажите, где мне найти Тиби? Она учитель. Так мне сказали ваши. — Это вам в школу надо. Сейчас там занятия идут. Сынок мой у нее учится. Жена вам скажет, как пройти. Это от нашего дома недалеко. Поблагодарив торговца, Мачео взял кружку пива. В любой таверне Аджхарапа он сдул бы пену и опустошил пинту залпом. Но пенной шапки на кружке не было. Он осторожно понюхал напиток и поморщился от кислого запаха, ударившего в ноздри. Он наклонил кружку, чтобы вылить содержимое прямо на землю, но спохватился и обернулся на торговца. Тот улыбнулся и одобрительно кивнул. Мачео тоже улыбнулся и, благословленный торговцем, без сожаления вылил пиво. Жена Фазеля подала Мачео стакан воды, и юноша принялся жадно пить. Вода была теплой и невкусной, и от нее слабо пахло рекой. Но жажда была слишком сильна. Узнав у женщины путь к единственной городской школе, он стал протискиваться меж домов по узкой улице. В носу стоял металлический запах, и Мачео мечтал, что возьмет мальчика у учительницы и вернется в цветочный Аджхарап. Он задрал голову кверху — в небе было много огненных сфер, но их свечение с трудом достигало низин Байхиби, теряясь в дымке. Он вспомнил, как Кларена жаловалась на здоровье своего сына. «Здоровье… Как они вообще умудряются выжить тут», — подумал Мачео. Родиться в Байхиби, провести отпущенное на Амплериксе время в железных испарениях, не зная запаха цветов и вкуса студеной воды из чистых ручьев, сбить в кровь пальцы на конвейерной ленте, получая взамен несколько несчастных монет — чем же здешние жители так прогневали черные небеса? Воистину, Королеве следовало бы нанести визит в Байхиби и освободить жителей этого мрачного места если не от проживания тут, то хотя бы от налогов. За время пути к школе он смог заметить лишь несколько диетр, растущих за заборами серых невзрачных домов. В Аджхарапе избалованные свежим воздухом и чистой водой хищные розы были жирные и мясистые. Если диетра не пожрала своего хозяина, счастливчик почти наверняка мог набрать две трети стандартной канистры сока, а то и наполнить ее целиком, сэкономив монеты на налоге. Здесь же, глядя на невысокие сухие диетры, Мачео сомневался, что из-под клыка розы можно было выдавить хотя бы каплю. Двухэтажная школа затесалась между домами в крошечном, почти лишенном света переулке. Мачео отворил хлипкую калитку и зашел на школьную территорию. Он миновал небольшую поляну, в которую были врыты два кривых столба с качелями между ними, и толкнул дверь здания. Он ожидал увидеть коридор, но зашел сразу в помещение школьной аудитории. В дальнем углу располагался холст, натянутый на стену, словно шкура дикого кабана, забитого охотником. Возле холста стояла полная молодая девушка и чертила куском угля буквы. Класс был тесным. Когда Мачео показался на пороге, все ребята, которых было не больше дюжины, обернулись на незнакомца. Девушка застыла с углем в руке и вопросительно взглянула на Мачео. — Прошу меня простить, — растерялся юноша, — я не думал вас прерывать. Подожду вас на улице. Он вышел наружу, закрыл за собой дверь и подошел к качелям. Потрогав их рукой, Мачео решил, что старые прогнившие веревки рассыплются под его весом, хотя весил он совсем немного. — Я могу помочь вам? — послышалось со спины. Девушка стояла на пороге школы, держа дверь открытой. Мачео подошел к ней и, повторно извинившись, спросил: — Вы Тиби, верно? — Да, это я. Вы за ребенком? Не видала вас раньше. — Я пришел за Лагеем. Услышав это имя, девушка распахнула глаза и уставилась на юношу. Заглянув обратно в открытую дверь, она бросила ученикам: «Дети, на сегодня закончим. Увидимся послезавтра». В классе воцарился радостный галдеж, ребята повскакивали с мест и россыпью бросились на улицу. Один толстый мальчишка, обгоняя одноклассников, первым добежал до качелей, ухватился руками за веревки и принялся энергично раскачиваться на хлипкой перекладине, помогая себе взмахами коротких ножек. Мачео подумал, что напрасно сомневался насчет своего веса. Дождавшись, пока класс опустеет, Тиби заперла дверь ключом и посмотрела на Мачео. Она спешно спрятала ключ в карман и пошла по улице в сторону реки. Она не сказала Мачео ни слова, но он понял, что девушка хочет отойти от здания городской школы. — Кто вы? — спросила Тиби, когда Мачео нагнал ее и поравнялся с ней. — Почему спрашиваете про Лагея? — Меня зовут Мачео. Я из Аджхарапа. У нас остановилась Кларена. Вы знаете Кларену? — Кларена… — выдохнула девушка, и ее глаза посветлели. — В Аджхарапе? Как же ее занесло туда? — Как занесло, знать не могу. Но она наместница мэра в Аджхарапе. — Как это понимать? — Тиби остановилась и посмотрела на молодого человека. — В Аджхарапе правит Дейна, если я тому учу своих ребят. — Уже не тому, — попытался Мачео улыбкой расположить к себе толстушку. — Дейна потеряла свой пост, но обрела шанс вписать себя в историю Амплерикса как наивная особа, осмелившаяся шантажировать патриция Эрзальской долины. — Постойте, — окончательно запуталась Тиби, — я ничего не понимаю. При чем тут Кларена? И почему вы ищете ее сына? — Патриций долины Шай Лаплари свергнул Дейну и установил над Аджхарапом протекторат Гальтинга. Его избрали мэром нашего города. Я один из трех его советников. Но сейчас он отправился в Эрзальскую долину на переговоры со своей сестрой. И с согласия членов городского синедриона оставил своей наместницей Кларену. — Я не могу подобрать слов, — пробормотала Тиби. — Хотя от Кларены такого вполне можно было ожидать. Я всегда знала, что она сотворена из материала куда более прочного, чем тот, что добывают у нас в Байхиби. И Амплерикс еще услышит о ней. — Наш Аджхарап замечательный, — продолжил Мачео. — И Кларена решила остаться в нашем городе, растить сына там. У нас свежий воздух и свежие овощи. Сюда я прибыл по ее просьбе. И по поручению мэра Шая, чтобы взять мальчика и отвезти его обратно к нам в город. Вернуть его матери. — Вы так хорошо знаете Кларену? — Достаточно для того, чтобы она доверила мне своего ребенка. «Я знаю ее еще лучше, и вот полюбуйся, смогла ли я уберечь ее мальчика?» — подумала Тиби. — На том берегу мне сказали, что я могу найти Лагея у вас. — Мачео посмотрел на нее. Тиби промолчала, и на мгновение Мачео подумалось, что его возвращение в Аджхарап будет совсем не таким быстрым, как он планировал. Они с Тиби вышли из закоулков к реке. Тиби ускорила шаг, и юноша поспешил за ней. Девушка дошла до тесной таверны, на веранде которой с трудом умещались четыре столика, а занят был только один. — Эля, — бросила она хозяину заведения. — А лучше пива. Сухой высокий угрюмый деквид кивнул на свободный стол и ушел внутрь за напитком. Тиби и Мачео расположились за столиком. — Вы не ответили насчет Лагея, — сказал ей Мачео. Тиби нервно постукивала пальцами по крышке стола — в рассохшихся досках виднелись трещинки и выбоины, сквозь которые можно было рассмотреть свои ноги. Дождавшись, пока хозяин таверны поставит на стол две пинты пива в тяжелых кружках (каждая из них, к удивлению Мачео, увенчивалась пышной пеной), Тиби схватила кружку и сделала несколько глубоких глотков. Мачео поднес свою кружку ко рту и тоже отпил пива. — На том берегу мне сказали, что Лагея давно не было видно. Он не ходит в школу? Болеет? — Лагей пропал с месяц назад или больше, — сказала Тиби дрогнувшим голосом. — Пропал? — воскликнул Мачео. — Я встала утром, а его кровать пуста. Никто не видел его. Думаю, он ушел ночью. — Но куда он мог уйти? — Да что вы от меня хотите? — вскрикнула она и тут же осеклась. — Знай я, куда отправился Лагей, стала бы я учить детей? Я бы бросилась за ним! Он же как сын мне. Дороже его для меня нет никого на всем Амплериксе. — Боюсь даже подумать о том, как сообщить Кларене об этом. — Мачео крутил пальцами кружку, расплескивая содержимое на крышку столика. — Я сама ей сообщу. Возьмите меня с собой в Аджхарап. Я не углядела за мальчиком, мне и держать ответ перед Клареной. Вы боитесь, как ей сообщить о пропаже сына, а я боюсь того, чем она проткнет меня, как только услышит это. Мачео замолчал и задумался. Их с Шаем уговор был простым и понятным: Мачео привозит в Аджхарап сына Кларены, а патриций возвращается в город один, без Лафре. Сдержит ли Шай Лаплари свое обещание, если Мачео не сдержит своего? Нет, возвращаться в Аджхарап без Лагея было бессмысленно. Лучше не видеть родного цветочного города вовсе, чем видеть патриция в постели с Лафре или с любым другим счастливчиком, на которого падет взгляд взыскательного ценителя мужской красоты. — Я не думаю, — наконец заговорил Мачео, — что нам надо возвращаться в Аджхарап. — Как же тогда? — Тиби поставила на стол пустую кружку. — Давайте попытаемся отыскать мальчика. У меня есть каравелла с опытным капитаном. Все лучше, чем ногами Амплерикс топтать. Должна же быть хоть какая-то зацепка? Хотя бы крошечный след, знак, сигнал? — Я не знаю… — вздохнула девушка. — Разве что… — Говорите! — Наутро после той ночи, когда исчез Лагей, пропал один из шевров. — Кто такой шевр? — Это большие жуки, которых мы держим в стойбищах на берегу Арамея. У нас в Байхиби три шевра. Используем их, чтобы поднимать из карьеров руду. И после той ночи, когда ушел Лагей, одного шевра мы не досчитались. — Думаете, мальчик столкнулся с шевром, и тот пожрал его? — испуганно спросил Мачео. — Я не знаю, — заплакала Тиби. — Думать об этом не могу. Мой папа так переживал из-за Лагея, что слег с жаром и вскоре умер. Меня успокаивает только то, что шевры глупые и безобидные. Они едят траву. Плоть их не интересует. — Может, шевр нечаянно покалечил мальчика? — Перестаньте уже! — воскликнула она. — Будь так, мы нашли бы его здесь, в Байхиби. — Если только он не упал в реку, — сказал Мачео и под суровым взглядом Тиби тут же спохватился. — Простите. Я сам не понимаю, зачем болтаю понапрасну. Ведь могло случиться и такое, что шевр полетел за Лагеем? — Не могло, а так и случилось, — послышался голос из-за соседнего столика. Тиби и Мачео обернулись на незнакомца, который доедал свой обед и запивал его элем. Незнакомец отодвинул в сторону пустую тарелку, затем сам отодвинулся на стуле, закинул ногу на ногу и спросил: — Мальчишка лет семи примерно, да? Светловолосый такой, разговорчивый, смешной? — Да, — пробормотала Тиби. — Вы что, видели его? — Под это описание подпадает половина сорванцов на нашей планете, — сказал Мачео. — Но половина сорванцов не путешествует по Амплериксу в сопровождении огромного шевра, надо думать? — усмехнулся незнакомец. — И имя. Тот мальчишка представился мне Лагеем. — Где? Где вы его видели, побери вас Хищник? — Тиби вскочила с места и посмотрела на незнакомца таким взглядом, словно оттаскает его за волосы, если немедленно не получит ответ. — Я капитан торговой каравеллы. Мы с командой несколько недель назад летели в Гальтинг на торговлю. И недалеко от города натолкнулись на здоровенного жука. К его лапам был привязан железный ящик. А в нем сидел тот малец. — Лагей… — впервые за все это время на лице Тиби возникло подобие несмелой улыбки. — Что было дальше? Он в Гальтинге? Что с ним? Говорите же, побери вас… — Пацан сказал, что ищет свою мамочку. Мы с напарниками сопроводили его до столицы Эрзальской долины. Я хотел втюхать шевра той стерве, которая сейчас сидит в тронном зале Гальтинга. — И она согласилась купить шевра? — спросил Мачео. — Ага, конечно, — грустно вздохнул незнакомец. — Она согласилась не ломать мне ноги, если я закрою свой рот и уберусь из ее тронного зала, драли бы диетры ее и всех тех ангалийцев в клятом Гальтинге. Но и шевра она не получила. — Откуда вам известно? — спросил Мачео. — Ноги-то, я гляжу, все еще при вас. — Оттуда, что я своими руками отвязал шевра. В отместку. Если не мне, то и не ей. И я видел, как этот чудной зверь полетел куда-то. — Куда? — Тиби вцепилась ему в рубашку, отчего капитан недовольно насупился. — Откуда ж мне знать. Шевр улетел, а пацаненок, надо думать, остался в Гальтинге. А может, уже и не там. Мы продали ткани, закупили лекарств для перепродажи, да и убрались оттуда. Сейчас закончу дела в Байхиби, и дальше пора на Аладайские озера, на торговлю. Незнакомец встал из-за стола. — Информация дороже денег и обеда, — сказал он. — Я дал вам информацию. Поэтому мой обед — за ваш счет. Надеюсь, вы найдете мальчишку в Гальтинге. Он поблагодарил владельца таверны и отправился к выходу. — А плата? — грозно спросил хозяин заведения. Незнакомец кивнул в сторону Тиби и Мачео и скрылся. — Все в порядке, мы заплатим за его обед, — успокоил хозяина Мачео и потянулся к карману. Голова Тиби была ясной, несмотря на пиво, выпитое на пустой желудок. Расплатившись за свои напитки и за трапезу капитана, они с Мачео вышли на улицу. — Тогда не будем терять время? — сказала девушка. — Ты хочешь лететь со мной в Гальтинг? — спросил Мачео. — Если возьмешь меня на свою каравеллу. — А если не возьму? — улыбнулся юноша. — Тогда я готова идти туда пешком. Я отыщу Лагея, даже если это будет стоить мне жизни. — Прибереги свою жизнь. Вдвоем найти мальчика будет проще. Он хотя бы знает тебя. Я же для него — незнакомый дядька, который заманивает ребенка к себе на каравеллу, обещая отвезти его к маме. Не знаю, как ты, но я бы на месте Лагея хорошо подумал, прежде чем довериться. — Спасибо черным небесам, что послали мне тебя, — прошептала Тиби. — Тебя и того деквида, который дал нам шанс найти Лагея в обмен на бесплатную трапезу. — А как же ваша школа? На кого ты оставишь детей? — Да хотя бы на их родителей, — ответила Тиби. — Учеников дома ждет теплая кровать, а что ждет Лагея… Боюсь даже думать. — Моя каравелла пришвартована на том берегу. Пойдем? — Идем. Дай мне только немного времени. Я схожу в школу и предупрежу, что покидаю Байхиби. — Уж так и покидаешь? — Именно так. Если Кларена и Лагей будут жить в Аджхарапе, мое место будет с ними. Они — моя семья. — Добро, — кивнул Мачео. — Я член городского синедриона, Шай — мэр Аджхарапа, а Кларена — его законная наместница. Обустроим тебя у нас. Но пока — Гальтинг. Буду ждать тебя за мостом. Тиби поспешила обратно в школу. Она бежала так быстро, что Мачео удивлялся, как такая полная дама столь легко несет на ногах груз своего тела. Он поплелся к каравелле, где, должно быть, немой капитан совсем его заждался. Остановившись на середине моста, Мачео вдохнул полной грудью. Он хотел на всю жизнь запомнить тяжелый воздух этой земли, чтобы радоваться каждому дню дома, в Аджхарапе, вдыхая там аромат маков и люпинов. Он поймал себя на мысли, что очень любит свой город. Любит всех его жителей, даже тех, кого, казалось, никогда не любил. Любит дома и цветы, ясени и легкие прочные лодки из них. Любит членов городского синедриона. Любит Кларену, любит даже толстушку Тиби. Любит свою жизнь. И очень любит Шая Лаплари. Капитан сидел на ящике прямо на палубе и крутил в пальцах маленький эспир. Завидев Мачео, капитан поднялся на ноги и посмотрел на юношу. Мачео провел руками по шершавому теплому борту каравеллы и сказал: — Сейчас дождемся попутчицу. И дальше в Гальтинг. Капитан никак не отреагировал на эти слова. Он просто кивнул. За поездки он получал плату. Получать в довесок пояснения от клиентов ему не хотелось.