Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

В ту ночь, когда патриций Шай покинул Аджхарап, улетев на каравелле в родной Гальтинг говорить с сестрой, Кларена плохо спала. Ей отчего-то снились похороны мужа. Затем снился Лагей. Снилась и ее строгая бабушка, заменившая Кларене мать и воспитавшая внучку суровой девочкой, не склонной демонстрировать на людях свои эмоции. Снилась возможная война между Аджхарапом и Серебряной Слезой. Снилось горячее желание, чтобы ультиматум, который Шай потребовал выдвинуть мэру Аргани, не привел бы к вооруженному конфликту. Она теперь наместник мэра Аджхарапа, и мысль о войне отгоняла признаки сна всякий раз, когда посещала ее голову. Сегодня у Кларены было назначено двадцать две аудиенции. Она имела весьма смутное представление о том, как правителю надлежит проводить аудиенции. — Господин Эрбус… — Кларена схватила начальника городской стражи за рукав, когда тот собирался на утреннюю тренировку солдат. — А я одна должна сидеть в кресле мэра и слушать эти аудиенции? — Ну, — нехотя сказал тот, — Дейна всегда проводила аудиенции самостоятельно. Так же поступал и ее отец, который правил у нас до Дейны. По крайней мере, до тех пор, пока старость не захватила его рассудок, а слабость — его тело. И тогда аудиенции вела Дейна именем своего отца. Но законы Аджхарапа не говорят ни слова о том, как мэр города должен проводить аудиенции. Если ты считаешь, что тебе нужна помощь в этом деле… — Разумеется, нужна, — перебила его девушка. — Вы не могли бы ассистировать мне? Уверена, обо всех делах Аджхарапа вы превосходно осведомлены. И как опытный военный, и как член городского синедриона. — Насколько известно мне, ни одна из сегодняшних аудиенций не предполагает военных вопросов. Ситуация стабильна, и Аджхарап не конфликтует ни с одной из земель Амплерикса. — Пока не конфликтует, — поправила его Кларена. — Вы же слышали приказ Шая Лаплари снарядить отряд каравелл и отправиться в Серебряную Слезу к мэру Аргани? — Слышал. Но уверяю тебя, эти вопросы не терпят поспешных решений. И к ним мы еще вернемся, но не сегодня, не в ближайшие дни. — А сейчас я могу рассчитывать на вашу помощь? Вы сможете помочь мне с аудиенциями? — Меня ждет взвод моих солдат и длительная тренировка. — Думаете, я могу попросить Воланну сидеть со мной сегодня возле кресла мэра и слушать людей? — Попросить? — удивился Эрбус. — Нет. Мэры не просят. Мэры приказывают. А наместник имеет полную власть мэра. Поэтому, если нужна Воланна, тебе достаточно поставить ее перед фактом. Услышав приказ Кларены, походивший все же больше на робкую просьбу, чем на распоряжение наместника, Воланна без раздумий взяла девушку под руку и пошла с ней к креслу мэра. — Я неопытный член городского синедриона, а ты, моя девочка, неопытный наместник. Самое время набраться опыта и мне, и тебе, — любезно сказала уважаемая учительница. Когда Кларена расположилась в тесном деревянном кресле, а Воланна села на стул по правую руку от нее, девушка сверлила взглядом закрытые двери помещения. Еще миг — и работники мэрии откроют их. Что эти двери таят за собой? С чем к Кларене пойдет народ? Как суметь понять их, проявить милость или, наоборот, жесткость? Первым посетителем был ангалиец, прилетевший в Аджхарап за платой за лекарства, которые город закупил у Гальтинга еще при Дейне, но затянул с оплатой. Выслушав гостя, Кларена, покосившись на Воланну, распорядилась препроводить ангалийца в счетную комнату, чтобы он пообщался с Акирой и получил заверения, что оплата будет осуществлена с процентами до конца следующего месяца. Вторым посетителем был местный житель. Он вел себя дерзко, как не подобает говорить с мэром. Деквид жаловался на одну из учительниц городской школы, которая ставит его дочь в неравное положение с остальными учениками и начисляет девочке самые низкие баллы. — Позвольте, — послышался глубокий, спокойный, нравоучительный голос Воланны, — как директор школы я общалась с учительницей по поводу вашей девочки. И мне доложили, что малышка не может делать домашние задания, потому что отец заставляет ее кормить диетру. Очевидно, что проблема не в учительнице, но в том, что вы переваливаете на дочь работу по хозяйству, которую должны делать сами. Мужчина забурчал что-то возмущенным голосом, но Кларена подняла руку, призвав господина к спокойствию. — Через три дня я, госпожа Воланна, учительница и вы, уважаемый господин, соберемся у меня в мэрии на отдельную встречу и решим, есть ли проблема, и заключается ли она в школе или в родителях. Несмотря на возражения деквида, Кларена попросила его не задерживать ее более и покинуть комнату. Шестым посетителем был солдат Аджхарапа, умолявший наместницу освободить его от службы. Пока он рассказывал о том, что остальные солдаты бьют его в казарме, по его утонченному лицу текли слезы. Решением Кларены было назначить дополнительную встречу с ним и пригласить на нее Эрбуса Одноокого. Тринадцатым в этой бесконечной веренице посещений был плотник, недовольный тем, что Дейна еще в прошлом году обещала выделить ему место на пирсе — ближе к площади, где он мог бы выставлять на продажу свои лодки, но за прошедшее время ситуация не поменялась. Допросив работника мэрии, который подтвердил, что обещание действительно выдавалось, Кларена без лишних раздумий распорядилась удовлетворить просьбу плотника и завтра же позволить ему швартовать новые лодки из ясеня слева от центрального пирса. — Да будет ваше правление легким и долгим, — поклонившись, радостно сказал деквид. «Да не будет оно долгим», — подумала про себя Кларена, у которой голова уже гудела от череды аудиенций. Восемнадцатой была молодая невысокая худая девушка. Волосы на ее голове были грязные и нечесаные. Порванное, в грязных пятнах, платье едва прикрывало грудь. Правая часть ее острого маленького личика опухла, губа была разбита, а шею украшали серые синяки. — Право, что с вами приключилось? — испуганно спросила Кларена, стараясь сделать свой голос мягким и доверительным. — Это… Это мой муж, — тихо ответила девушка. — Побереги вас черные небеса, он поднимает на вас руку? — Руку, ногу, лопату, стулья. — Девушка старалась натянуть на грудь растерзанные лоскуты своего платья. — В ход идет все, на что падет его взгляд и что он может поднять с пола. — Это не первый раз? — Это не первый год, — шепнула несчастная. — Но этой ночью он напился вина и хотел взять меня. У него не получилось, и он принялся обзывать меня. Говорил, что если я не в состоянии поднять его… его мужской признак, то он поднимет на меня палку. И он взял меня палкой и насиловал ею почти всю ночь. У Кларены прервалось дыхание. Она еще раз посмотрела на бедняжку и с ужасом поняла, что те темно-багровые пятна на платье в области женского лона, которые она поначалу приняла за грязь, были засохшей кровью. — Госпожа мэр, — сглотнув, продолжила девушка, — я не могу вернуться домой. Если вернусь, то наутро уже могу не проснуться. — Где сейчас ваш муж? — голос Кларены стал сухим и жестким. — Дома. Спит. — Городской страже повелеваю немедленно явиться к вам в дом, выволочь вашего супруга из постели и препроводить его в темницу. Ему будут предъявлены обвинения именем Королевы, и состоится городской суд. До тех пор я беру вас под свою личную защиту. Вы сможете вернуться домой — больше вам ничто не будет там угрожать. От брака с ним у вас есть дети? — Нет, — подняла на нее свои заплаканные, но полные надежды глаза девушка. — После того, что он сделал со мной ночью, я не уверена, что смогу понести. — Я отдам приказ лекарю Одвину осмотреть вас и предоставить лучшее лечение. — Но у нас в доме монетами заведует муж, — сказала девушка. — Я не знаю, где он хранит их. И мне нечем оплатить лекаря. — Лечение вам будет предоставлено в кредит. Проценты город начислять не будет. Найдете монеты и расплатитесь, когда сможете. Как вы понимаете, полностью отнести ваше лечение на счет городской казны мне будет затруднительно, ибо в таком случае аналогичного подхода потребуют остальные горожане. — Увольте, — молвила девушка, — у меня и в мыслях не было просить город о бесплатном лечении. Если сегодня в свою постель я лягу наконец-то одна, на большее даже не рассчитываю. — Сегодня вы будете спать в спокойствии и одиночестве. Девушка рухнула на колени и разрыдалась, и сквозь громкие всхлипывания славила Кларену и призывала черные небеса благословить мудрую наместницу. Когда за последним, двадцать вторым посетителем, закрылись двери, Кларена поднесла руки к вискам и начала медленно массировать их. — Кажется, что в голове у меня жидкая каша из семян, — выдохнула она. — Ты превосходно провела свои первые аудиенции, девочка, — сказала ей Воланна. — Из тебя выйдет мудрая правительница. — Меньше всего меня манит власть над людьми, — устало ответила Кларена. — Жду того дня, когда Шай вернется в Аджхарап, и я смогу уступить ему это жутко неудобное кресло. — Как говорил отец Дейны, когда еще был полон сил и рассудка, в мягком кресле правитель думает только о мягкой постели. — О мягкой постели я сегодня думаю с тех самых пор, как проснулась, — вздохнула девушка. — Не в моих привычках давать советы, когда меня о них не просят, но я бы не рассчитывала на скорое возвращение патриция. Его место — на троне в Эрзальской долине. Да, он получил очередной протекторат и провозгласил себя мэром, но никогда патриций Эрзальской долины не предпочтет Аджхарап Гальтингу. — Вы думаете, он не вернется? — испуганно спросила Кларена. — Вернется. Но не для того, чтобы остаться. Я думаю, что в конечном счете Шай Лаплари обеспечит, чтобы народ Аджхарапа выбрал тебя законным мэром. И манила тебя власть над людьми или не манила, но ты останешься в этом неудобном кресле как гарантия того, что протекторат всецело подчиняется Гальтингу. Я бы уже сейчас попыталась свыкнуться с этой мыслью. Большинство жителей Амплерикса отдали бы руку за возможность носить звание мэра. Тем более, мэра Аджхарапа. — Мне не нужна эта честь. — А это и не честь. Это привилегия. — И Воланна многозначительно улыбнулась, вставая со своего стула. — Тебе предоставлена редчайшая возможность обеспечить достойное будущее и себе, и своему сыну. — О Лагее я думаю чаще, чем о сне или еде. Пошла уже вторая неделя, как Мачео отчалил в Байхиби. Он говорил, что возьмет моего сына и вернется с ним тем же днем. Хочу верить, что он не сгинул по пути туда. И что не сгинул и мой малыш. Беседу прервала Акира. Старшая из городских счетоводов быстрым шагом приблизилась к пьедесталу, на котором располагалось кресло мэра, и поклонилась Кларене. — Разрешите говорить, Ваша Милость. — Прошу вас, не обращайтесь ко мне так. — Кларена встала с кресла, подошла к Акире и, коснувшись ее рук, попросила подняться на ноги. — Вы о чем-то хотите доложить? — Да. Это касается городской казны. — Что ж, — устало выдохнув, сказала наместница, — я слушаю вас. — Как бы это сказать, — мялась Акира. — В тот день, когда Шая Лаплари провозгласили мэром Аджхарапа, он повелел выплатить мне и лекарю Одвину по двести монет. Выходная плата бывшим членам городского синедриона. Патриций сказал, что расход этот будет отнесен на счет Гальтинга. Я распорядилась сделать эту выплату, и мы с Одвином получили монеты, за что безмерно благодарны Шаю. Помимо этого, по приказу патриция был устроен пир в честь его избрания. Тоже за счет Эрзальской долины. Казна потратила на пиршество шестьсот одиннадцать монет. Итого тысяча одиннадцать монет. Сумма значительная. Мы с моими счетоводами не стали заносить эту трату в расходные книги. Вместо этого я сделала долговую запись. Получается, что Гальтинг — наш должник на эту сумму. Сейчас настала пора закрывать записи доходов и расходов. И я в растерянности. Мне нужно либо получить монеты от Эрзальской долины в погашение долга, либо оформить эти суммы как расход Аджхарапа, но тогда получается, что мы ушли в большой минус, ибо расходы эти не были заложены в городской бюджет. — Право, мне сложно ответить, — растерянно сказала Кларена. — Можно ли продлить эту долговую запись на следующие месяцы? Я надеюсь, что патриций вскоре вернется и подтвердит, что наша казна получит тысячу одиннадцать монет от Гальтинга. — Я могу перенести на следующий месяц, — неуверенно сказала Акира, — но от этой записи монеты в казне не появятся. В грядущем месяце нам предстоят запланированные траты, оплата налогов короне, а также плата Гальтингу за лекарства, которую вы сегодня пообещали ангалийцу во время аудиенции. Я сейчас говорила с ним и подписала ему заверительную бумагу с гарантией оплаты. — Если я не ошибаюсь, Гальтинг ожидает от Аджхарапа восемьсот восемьдесят четыре монеты за лекарства, верно? — Ваша правда. — В таком случае мы зачтем долги. И Гальтинг останется нам должен сто двадцать семь монет. Это поможет сократить бюджетный разрыв. Не так ли? — Так… — Акира задумалась на миг, будто корила себя за то, что ей не пришла в голову здравая мысль о зачете. — Девочка моя, я приятно поражена! — воскликнула Воланна. — У тебя, видимо, в крови талант правления. — Я просто хорошо умею считать, — улыбнулась Кларена. — Акира умеет считать еще лучше. Но ей это не помогло. — Есть еще кое-что, — робко сказала Акира, не прислушиваясь к ироничной ремарке Воланны. — Накануне своего отъезда в Гальтинг патриций говорил со мной и с Эрбусом Однооким. Он спросил, есть ли в казне резервные монеты для того, чтобы профинансировать несколько каравелл с городскими воинами на поездку для разговора с мэром Серебряной Слезы Аргани. — О да, — печально выдохнула Кларена, подумав о том, сколь дипломатично Шай назвал потенциальную войну с Серебряной Слезой «поездкой для разговора». — И что вы можете сказать на это? — У нас есть резерв на двенадцать тысяч монет. По приказу Дейны резерв был сформирован на случай войны. А точнее, на тот случай, если на Аджхарап нападут другие земли. Я в растерянности, можно ли тратить этот резерв не на войну, а на… на поездки для разговоров. — Уверяю вас, я нахожусь в такой же растерянности. Я не сильна в военных делах. На что конкретно предполагается резерв на случай войны? На оружие? — На оплату услуг стражи и воинов, — ответила Акира. — Военные действия оплачиваются им отдельно. А еще на оплату услуг наемных воинов из других земель, если наших собственных будет недостаточно. На закупку орудий, на закупку провианта и военных каравелл. — И как вы полагаете, потратим ли мы все двенадцать тысяч на визит в Серебряную Слезу? — Не могу ответить. — Акира почесала подбородок. — Мне нужно пообщаться с Эрбусом, чтобы он помог мне понять, какой бюджет закладывать. Нужно будет посчитать возможный расход и возможную прибыль. — Между Аджхарапом и Серебряной Слезой заключен невыгодный контракт на продажу ясеневых лодок. Если переговоры с Аргани дадут плоды, если он согласится пересмотреть контракт, то мы сможем увеличить доходы от торговли с ним. — Мне надо посчитать, — повторила Акира. — И переговорить с Эрбусом. — Как и мне, — сказала Кларена. Она как могла гнала от себя мысли о разговоре с начальником городской стражи. Если отбросить завуалированность, то Шай поручил ей напасть на Серебряную Слезу, ибо и патриций, и Эрбус, и Кларена понимали, что Аргани не поклонится им в ноги, не отпустит Лафре и не выплатит Аджхарапу лишних монет за все бесплатные лодки, годами поставлявшиеся в Серебряную Слезу. Когда Акира удалилась, Кларена тяжело выдохнула. — Не вздыхай так, — сказала ей Воланна. — По поводу той учительницы, про которую говорил деквид. Она действительно себе на уме? Я случайно услышала, как женщины на улице говорили про нее. Не самые лестные речи лились в ее адрес. Говорили, что учительница та мыслит ограниченно, что не позволяет детям никакой инициативы. — Да, — подтвердила Воланна. — И находит этому оправдание под названием «дисциплина». — Еще говорили, что она взбалмошна с учениками и нетерпима с их родителями. — И это тоже правда, — сказала Воланна. — Этому она находит оправдание под названием «требовательность». — Не кажется ли вам, что у этой учительница слишком много оправданий? — Кажется. Но учителей у нас мало. Можем освободить ее. Но в таком случае учить детей придется нам с тобой. — Вы правы. Обо мне в таком случае будут судачить еще охотнее, можете мне поверить. *** Несколько месяцев назад, в тот день, когда секретарий Калирии Далонг получил от Гальера Аберуса ноту о сложении полномочий предводителя Вильдумского отряда, Королева распорядилась временно поставить во главу отряда самого достойного солдата — Кальпа. Так о нем всегда отзывался сам Аберус. За прошедшее время юноша показал себя с лучшей стороны. Пользуясь авторитетом среди сослуживцев, он смог внушить им строгость, не переходящую границы разумности. Если при Гальере Аберусе солдат секли жгучими стеблями за малейшую провинность, то Кальп вынужден был прибегнуть к порке лишь единожды, когда один из солдат изнасиловал в Низине женщину из нивенгов. Далонг предложил Калирии прервать испытательный срок и официально назначить Кальпа на позицию нового предводителя Вильдумского отряда. Сидя в ожидании высокой аудиенции на одной из тянущихся вдоль стен Престольного уступа скамеек, сколоченных из черных полированных ветвей деревьев игура, Кальп сильно нервничал. Он начал службу в Вильдумском отряде почти три года назад, и высокое мнение Гальера Аберуса о нем как о самом опытном солдате отряда всецело соответствовало действительности — Кальп превосходно знал свое дело, всегда четко и быстро выполнял приказы и лидировал среди остальных солдат по количеству выловленных беглецов-нивенгов. Он не показывал сомнений и жалости, когда в числе прочих солдат время от времени спускался в Низину, чтобы прижечь жезлом незаконно рожденного нивенга, укрываемого матерью в туманных краях Низины. В бытность свою предводителем Вильдумского отряда Гальер Аберус поручал Кальпу и прочие задания. В частности, речь шла о контроле численности нивенгов. Когда наставала пора, солдаты во главе с Кальпом спускались в Низину, отлавливали подходящую женщину из нивенгов и поднимали ее на поверхность, в Кай-Ур. Там, в хилом сарае, томились в заключении неоскопленные нивенги, готовые обеспечить ребенка пленнице, которая затем содержалась в отдельном бараке до самых родов. Участь новорожденного нивенга была незавидной — если рождался мальчик, его тут же прижигали, лишая возможности к совокуплению, и спускали в Низину на сбор семян. Но когда рождалась девочка, Гальер Аберус листал толстый журнал с подробной переписью нивенгов Низины. Гальер мог позволить отпустить девочку с матерью на дно Низины, а мог приказать умертвить новорожденную, если женщин в Низине и без того было много. Несмотря на воспитанные в солдатах боевой дух и закалку, не каждый из них был в силах лишить жизни невинное дитя, не имеющее права жить на Амплериксе только лишь из-за наличия на его коже темных узоров. И тогда Гальер посылал за Кальпом, который без лишних эмоций вонзал в кричащую девочку острый кинжал. Впрочем, в отсутствии эмоций у Кальпа Гальер серьезно ошибался. Кальп делал это быстро и резко — не мучая ни девочку, ни себя. Гальеру и сослуживцам Кальпа было невдомек, что после каждой такой жестокой расправы над ни в чем не повинной девочкой Кальп рыдал в казарме, уткнувшись в подушку, чтобы никто не стал свидетелем его душевных страданий. В эти моменты Кальп ненавидел себя за то, что его скорая, долгожданная отставка, щедрое денежное содержание и освобождение от налоговых обязанностей были оплачены кровью очередной убитой им девочки из нивенгов. Сейчас, сидя в тронном зале и ожидая аудиенции Королевы, Кальп предполагал, какие вопросы будут ему заданы: согласится ли он занять место ушедшего в отставку Гальера Аберуса и официально принять на себя полноценное командование Вильдумским отрядом. Остатки человечности, так и не убитые за годы службы в отряде, боролись в нем с доведенной до инстинкта привычкой выполнять королевскую волю четко и бескомпромиссно. Втайне он желал того, чтобы Королева усомнилась в его кандидатуре и отвергла ее, отдав предпочтение какому-то другому, более опытному солдату. Например, старику Дамори. Понимал он и то, что никакого более опытного солдата не существует. Он встрепенулся, когда дверь открылась, и в тронный зал вошел секретарий Далонг. Кальп вскочил на ноги и вытянулся. Он ждал, что следом за секретарием в зал проследует Калирия Бальерос, с кем он ни разу не виделся, но стражники закрыли за секретарием дверь, и они с Далонгом остались в помещении вдвоем. — Кальп? — обратился к нему Далонг. — Так точно. — Меня зовут Далонг, я секретарий Ее Величества Королевы Калирии, которая наделила меня полномочиями провести с вами аудиенцию. — К вашим услугам, — ответил солдат, поняв, что внимания Королевы он сегодня не получит. Кальп ожидал, что секретарий займет место Королевы на высеченном из лакированных ветвей игура троне, но вместо этого Далонг подошел к солдату и сел рядом с ним на скамейку. — Присядь со мной на скамью, сынок, нечего стоять, — по-отечески сказал Кальпу секретарий. — Я не вправе восседать на троне Ее Величества. — Вас понял. — Кальп опустился на скамейку. — Не буду сыпать словами, которые не нужны. Как ты знаешь, твой наставник изъявил желание прекратить служение Вильдумскому отряду. Поскольку Гальер неоднократно отзывался о твоих навыках исключительно положительно, мы решили рассмотреть на место предводителя отряда именно твою кандидатуру. — Не командира Дамори? — решил уточнить Кальп с плохо скрываемой надеждой. — Командир Дамори опытный. Но старый и больной. Он хороший тренер, но я не уверен, что в его возрасте ему будет под силу возглавить Вильдумский отряд на правах предводителя. Ты же — молодой и сильный, какой и нужен отряду. Тем более вот уже несколько месяцев ты и без того работаешь как предводитель. — Вас понял. — Как ты сам считаешь, сможешь ли ты возглавить Вильдумский отряд на правах полноценного предводителя? — Как будет угодно Ее Величеству. — Ее Величеству угодно услышать твое мнение. — Далонг внимательно смотрел в глаза Кальпу. — Мое мнение — да, смогу. — Что ж, — помедлив, продолжил секретарий, — я полагаю, что на этом аудиенцию можно закончить. — Как вы сочтете нужным. — Объявляю тебе волю Ее Величества. Отныне ты назначаешься предводителем Вильдумского отряда, и тебе вверяется весь его состав, а также правление деревней Кай-Ур. Прими мои поздравления — это великая честь и величайшая ответственность, которую ты, я уверен, будешь благородно и самоотверженно нести столько, сколько будет угодно Ее Величеству. — Вас понял, — ответил Кальп, у которого от волнения стучало в висках. — В таком случае предлагаю более не задерживать друг друга. Все формальности я исполню — до конца сегодняшнего дня я пошлю в Кай-Ур ноту. Разочарую больного старика Дамори, ведь тот все еще надеется, что именно его назначат предводителем вместо засранца Аберуса. Хочешь совет? — Как вам будет угодно, — кивнул Кальп. — Первым своим приказом отправь командира Дамори в отставку. Он с нездоровыми амбициями, и едва ли от него можно будет ожидать безропотного соблюдения твоих приказов. — Спасибо, — ответил Кальп. — Вас понял. — На том все. Можешь быть свободен. Отправляйся в Кай-Ур. По дороге у тебя будет время подумать над тем, какие еще приказы ты сочтешь необходимым отдать своим подчиненным. Кальп кивнул, поклонился Далонгу и быстрым шагом пошел к дверям тронного зала. За миг до того, как он коснулся дверной ручки, секретарий окликнул его: — Кальп! Постой. Юноша застыл на месте, развернулся и вопросительно посмотрел на Далонга. — Я спросил у тебя, сможешь ли ты возглавить Вильдумский отряд, — сказал секретарий. — Но не спросил, хочешь ли ты этого. — Нет, не хочу, секретарий, — без раздумий ответил Кальп. — Ясно. Не все складывается так, как мы хотим. — Я понимаю. — Так угодно короне. А воля короны превыше наших хотений. — Так точно. Далонг взмахом руки позволил новому предводителю Вильдумского отряда покинуть тронный зал. Он остался один в Престольном уступе, в этом длинном величественном помещении, где на всем его протяжении ровными рядами были установлены высокие прозрачные стеклянные кувшины с узкими, как шея цапли, горлышками. В них был налит огонь, доставляемый Королеве из самого Огненного моря. Кувшины не слабее оранжевых небесных сфер освещали Престольный уступ. И сейчас, благодаря полыханию пламени в этих сосудах, Далонг мог наблюдать за непрекращающимся сумасшедшим танцем теней, пляшущих под потолком. Двери Престольного уступа неслышно приоткрылись, и в зал зашла Калирия. Далонг встрепенулся. Он задумался, не забыл ли он о какой-нибудь назначенной аудиенции или о консультациях с другими советниками. Секретарий ожидал, что Королева займет трон, но вместо этого она подошла к нему и присела рядом на скамейку. — Ваше Величество? — вопросительно сказал секретарий. — Все в порядке? — Все в порядке, Далонг. — Как ваши раны? — Гораздо лучше. У меня уже несколько недель не болит голова после кормления Эксиля, а кровь быстро останавливается. В последний раз я даже не брала с собой Королевский шарф. — Хвала черным небесам! — воскликнул Далонг. — Хвала Магам. — Не странно ли это? Еще полгода назад мне было страшно смотреться в зеркало, а сейчас, когда я умываюсь, вижу в отражении девочку с ровным, здоровым лицом, без синяков под глазами. С чего это? — Целительны капли Магов, Ваше Величество, — ответил секретарий. — Или же судьба благоволит вам. — Может быть, это как-то связано с тем, что мне исполнилось десять лет? Именно после дня моего рождения мне стало гораздо лучше. — Может быть, и так. — В таком случае нужно разослать красный огонь по Амплериксу! Пусть добровольцы больше не скитаются в поисках серого камня. — Правда в том, Ваше Величество, что этими, с позволения сказать, серыми камнями скоро будет забита вся кладовая рядом с Престольным уступом. В надежде обручиться с вами, добровольцы приходят в столицу едва ли не каждый день, утверждая, что отыскали андамит. Каких только булыжников они не тащат. Огромные, крошечные, округлые, треугольные… Одна старушка даже камень в виде сердца принесла и потребовала, чтобы Королева вышла замуж за ее сына. — Далонг, но я и вправду чувствую себя превосходно. Почему бы не объявить о моем исцелении? И мой папа… Он наконец-то вернется. — Я считаю, Ваше Величество, что это преждевременно. Во всяком случае, до той поры, пока Маги не подтвердят, что вы здоровы. — А когда они это подтвердят? — Я пошлю им ноту. Задам вопрос. И, если небеса будут благосклонны, мы получим от Магов ответ. И одной проблемой станет меньше. — Одной? Ты про сок? — Да, Ваше Величество. Сначала мы думали, что это разовые случаи, но теперь совершенно очевидно — диетры, даже те, которым пятнадцать лет и более, стали давать существенно меньше сока. Население недовольно — требует уменьшить налоговое бремя. — Уменьшить? — удивилась Королева. — Но размер налога не является моей прихотью. Того требует Хранилище. Будь моя воля, я вовсе перестала бы взимать налоги. — Вы правы в том, что Хранилище требует сока, и ему нет дела до плодородности наших земель. Но диетры не становятся более урожайными. И если мы не хотим довести дело до бунта, нам придется снизить налоги, Ваше Величество. — А что говорят Маги? — Маги… — Далонг тяжело вздохнул. — Есть понимание, что ситуация с соком вряд ли исправится. Хуже того, она усугубится. Пройдет время, месяцы или годы, нам пока неизвестно. Но рано или поздно диетры и вовсе могут перестать давать сок. — Что? — пролепетала девочка. Глаза ее округлились, рот приоткрылся, а лицо стало по-настоящему испуганным. Секретарий догадался, какие картины рисуются в голове Калирии — все те тысячи душ, еще не растворенные в соке диетр, проникают сквозь стенки Хранилища наружу по мере того, как уровень сока неумолимо снижается. И настанет день, когда Хищники, пожрав все население Амплерикса, доберутся и до Королевы. Понимал Далонг и то, что Калирия — это десятилетний ребенок, и только потом — Королева. А десятилетние дети имеют свойство бояться за свою жизнь больше, чем за чью-либо другую. — Ваше Величество, я просто пытаюсь быть с вами честным. Но есть способ оттянуть темный день настолько, насколько это возможно. — И что же это? Говори, — испуганно шепнула Калирия. — Почти никакие земли Эрзальской долины не засажены диетрами. Почва там плодородная и жирная. Нам придется изменить Старый Договор. Придется обязать ангалийцев засеять свои земли диетрами и начать собирать сок. — Но что мы дадим им взамен? — Короне пока нечего предложить им, кроме того, что уже есть в Договоре — королевская защита от мерсеби. — И ты думаешь, что ангалийцы согласятся? — Я думаю, Ваше Величество, что для Хищников ангалийцы и деквиды одинаково вкусны. И надо заметить, что Эрзальская долина находится к Сентре ближе, чем Триарби. А значит, ангалийцы заинтересованы в сохранности Хранилища не меньше нас. — Но вдруг в отместку они откажутся снабжать планету воздухом, как когда-то сделал Рейми Лаплари? — Изменение Старого Договора — это крайняя мера. Крайняя и временная. Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных действий. — Я должна подумать, Далонг. — Не уверен, Ваше Величество, что у нас есть большой простор для размышлений. Или мы пытаемся собрать так много сока, как это возможно, или недолог день, когда Хранилище перестанет удерживать души. Если мы засадим Эрзальскую долину диетрами, то сможем выиграть хотя бы два-три года. — А потом? — Я уверен, что Маги найдут решение. — Очевидно, нам нужно убедиться в том, что все, даже самые нищие деквиды, обеспечены лекарствами. — Королева постукивала пальцами о край скамьи. — Сейчас как никогда важно не допустить роста смертей. — И тут мы вновь упираемся в Гальтинг, — вздохнул Далонг. — Ты думаешь, что из-за изменения Старого Договора они увеличат цены на лекарства? — Я не знаю, Ваше Величество. Не знаю. — У короны монополия на сок диетр. А лекарства Гальтинг готовит из сока и закупает его у короны. И если ангалийцы решат повысить цены на лекарства, мы повысим цены на сырье. И вообще, — Калирия сжала кулаки, — как только Гальтинг посмеет начать выкручивать мне руки, я призову Верховного судью. А если и он не придет мне на помощь, то я, пожалуй, дам себе небольшой отдых и перестану кормить Эксиль. Тогда мы посмотрим, кто в ком нуждается больше! — Решусь заметить, — осторожно прервал ее секретарий, — что мы сейчас слишком далеко забегаем. Я не думаю, что Эрзальская долина посмеет перечить королевской воле. Гальтинг последние века был лоялен к Триарби. Особенно в свете возможного брачного союза между Бальеросами и Лаплари. — Все знают, что сегодня Гальтинг находится во власти сестры патриция Шая, — вздохнула Королева. — И у меня до сих пор не было возможности проверить ее на лояльность. По какому праву она заточила патриция в темницу? — Она решила, что он отказался от Эрзальской долины. — А он отказался? — Об этом лучше спросить его, Ваше Величество. Законы Эрзальской долины действительно дают наместнику право взять трон, если патриций добровольно покинул свои земли. Не пристало короне лезть в междоусобицы на местах. Тем более если это междоусобицы среди родни. — Далонг. — Девочка положила свои изящные ручки на сухие руки секретария. — Нам нужно постараться получить вести от Магов. Если я здорова, то мы должны отменить поиски андамита и отозвать предложение моей руки тому, кто его найдет. После этого мы на правах короны вызволим патриция из темницы, вернем ему престол Гальтинга, и я выйду за него замуж. Это позволит нам контролировать Эрзальскую долину. — Я думаю, что в ваших словах есть разумное зерно, Ваше Величество. Осталось понять, здоровы ли вы. А пока — сообщить Гальтингу, что вопреки Старому Договору теперь и Эрзальской долине надлежит выращивать диетр и собирать их сок. — Что с налогами для остальных? Урезаем? На сколько? — На четверть, Ваше Величество. — И как нам компенсировать эту четверть сока, пока молодые диетры Эрзальской долины не начнут давать урожай? Если вообще начнут… — У меня была одна мысль, моя госпожа, но я не решался ее озвучить, ибо она еще более опасна, чем принуждать ангалийцев к разведению диетр. — Говори. — Вы знаете о местечке Аиль-Саттай по ту сторону Чистых гор, на Восточном Амплериксе? — Да, мне хорошо известны все наши владения. — Туда давно никто не наведывался, насколько мне известно. Лет сто или около того об этом месте не было никаких вестей. А в последний раз группа деквидов, которая заблудилась по пути из Сентры в Серебряную Слезу и наткнулась на Аиль-Саттай, сообщила мне, что видела по меньшей мере пятнадцать гигантских диетр, растущих на берегах Арамея сразу за Чистыми горами. — Ты предлагаешь осмотреть их пасти? — настороженно спросила Калирия. — Я предлагаю подумать об этом. Если нам удастся собрать сок у этих гигантов, то мы сразу выправим критическую ситуацию в Хранилище. Конечно, это будет разово, но в наших обстоятельствах важна каждая капля сока. Если там действительно пятнадцать диетр, то по грубым подсчетам с них можно собрать больше шести тысяч литров сока. — Шесть тысяч литров… Это немало, но это не восполнит уровень сока в Хранилище. — Не восполнит. Но мы хотя бы разберемся с острой нехваткой сока. Это лучше, чем ничего. К тому же среди тех диетр есть одна особенная. — Халлокати? — Да, Ваше Величество. Она одна способна дать тысячи две литров или больше, я думаю. И в сумме получится совсем неплохо. — Но те диетры огромны. Их в ухваты не возьмешь — они пожрут каждого, кто посмеет к ним приблизиться. Вместе с ухватами и емкостями для сока. — Да, они опасны. Но давайте не будем забывать об этом плане. А пока сообщим Эрзальской долине о новых условиях Старого Договора. — Можешь считать, что у тебя есть мое одобрение. У нас остались еще какие-то вопросы на сегодня? — Да, Ваше Величество. Ранее я сообщал вам о том, что Дейна, мэр Аджхарапа, была взята под стражу за то, что пленила патриция Шая Лаплари. Я повелел плавийцам поместить ее на нашу каравеллу и привезти к нам, в Триарби, на королевский суд. — Да, я это помню. — Дело в том, что каравелла так и не явилась в столицу. Прошло уже достаточно времени, но никаких новостей. — Как так? — удивилась девочка. — Ни следов, ни вестей. Каравелла точно исчезла. — Быть может, потерпела крушение? — Можем только гадать, Ваше Величество. Уклонение от королевского суда карается жестоко. С вашего позволения, я велю снарядить поисковую каравеллу, которая прочешет путь от Аджхарапа до Триарби. Если она обнаружит обломки, то… будем считать, что сами небеса свершили правосудие над Дейной. — Добро, — ответила Калирия. — Народ Аджхарапа уже выбрал себе нового мэра? — Вы удивитесь, но вести о заточении патриция Шая в темницах Гальтинга пришли к нам быстрее, чем новости о его избрании мэром Аджхарапа. — Патриций Шай? — удивилась Королева. — Новый мэр Аджхарапа? Как странно. С чего жители цветочного города выбрали именно его? Чувство вины за поступок Дейны? — Отнюдь. Патриций провозгласил Аджхарап протекторатом Эрзальской долины. — Без согласования с короной? Это непорядок. Так не принято. — Это как посмотреть, Ваше Величество. Согласование протекторатов со столицей — добрая традиция. Но наши законы не требуют согласований в обязательном порядке. Прикажете вмешаться? — Не знаю. — Калирия покачала головой. — Как ты считаешь сам? — Предположу, что у короны есть куда более важные дела, чем вмешиваться в отношения земель Амплерикса. Установление протектората означает, что Эрзальская долина будет инвестировать в Аджхарап. В конечном итоге, это повысит доходы города. А значит, и столичная казна сможет получать от Аджхарапа больше выгоды. Если жители города выбрали Шая своим мэром и согласились на статус протектората… Быть может, это не так уж и плохо. — Но патриций заточен Альварой в Гальтинге. Вы знаете, кого он оставил на троне Аджхарапа вместо себя? Кто его наместник сегодня? — Мы это выясним, Ваше Величество. — И теперь я думаю, а согласится ли Альвара Лаплари властвовать над Аджхарапом как над своим протекторатом? — Альвара такова, что склонна властвовать надо всеми, — ответил Далонг. — Это внутренние вопросы земель. Корона вмешается, если к тому будет весомый повод. — Допустим. Ты прав. Тратить время на пустые рассуждения неправильно. А что решилось с предводителем Вильдумского отряда? — До того, как вы явились в Престольный уступ, я имел с ним аудиенцию. — С Кальпом? — Да, моя госпожа. — Он согласился занять пост? — Кальп превосходный исполнитель. Если бы я сказал ему, что Королева намерена назначить его своей гувернанткой, он исполнил бы и этот приказ без лишних вопросов. Так что все в порядке. Вильдумский отряд обрел своего нового предводителя. За время, прошедшее со дня его назначения на высокий пост, Кальп по большому счету не изменился. В отличие от Гальера Аберуса, он не кичился своим статусом, не чурался свойственной рядовому солдату работы и вел себя с подчиненными не как начальник, а скорее как старший товарищ, что не могло не радовать остальных солдат, привыкших к импульсивному командованию Гальера. Прислушавшись к совету секретария Далонга, первым своим приказом Кальп отправил на пенсию командира Дамори. — В отставку? — недовольно переспросил Кальпа командир, когда новый предводитель Вильдумского отряда объявил ему свою волю. — Так точно. — Но я служил отряду почти тридцать лет! — И корона бесконечно благодарна вам за это. Вы поистине заслужили право на покой. Вам даруется дом в Триарби во втором секторе от Живой площади и пожизненное содержание с освобождением от всякой налоговой повинности. Два солдата из нашего отряда будут прикреплены к вам, чтобы по первому запросу оказывать вам любую помощь в быту. — Я не немощный старик, чтобы меня обслуживали наши же солдаты, — с обидой возразил Дамори. — Как вам будет угодно. Вы свободны. Прощайте.