Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

На следующий день после того, как Мачео в компании со своей новой попутчицей Тиби отчалил от Байхиби в сторону Гальтинга, их каравелла поймала столь сильный ветер, что мачты гнулись и скрипели, стараясь удержать вздувшиеся паруса. Каравелла стремительно неслась по воздуху. Ветер гудел в ушах, лохматил волосы Тиби и Мачео. Все мысли Тиби были о Лагее. Все мысли Мачео были о Шае Лаплари. Если только с его любимым не приключилось несчастье на пути к Эрзальской долине, Мачео совсем скоро увидит патриция на троне Гальтинга. И если черные небеса проявят невиданную милость, то они все вчетвером — Лагей, Шай, Тиби и Мачео — вернутся в Аджхарап. А еще лучше, чтобы на Восточный Амплерикс Тиби и мальчик полетели одни, а Мачео навсегда остался бы с Шаем в лучшем городе планеты. Каждую ночь патриций являлся к Мачео в сновидениях. Каждую ночь Мачео обнимал во сне патриция, морщил брови от очередной грязной, язвительной шутки Шая, утыкался носом в густые длинные серебристые волосы своего любимого и вдыхал их упоительный, сладковатый запах. Единственным, чего боялся Мачео, была встреча с Лафре. Вдруг он опередил Мачео? Вдруг каким-то чудом ему удалось прибыть в Гальтинг несколькими днями ранее и предстать перед очами зеленоокого патриция? Мачео был наивен, но не глуп. Всякий раз, когда там, в Аджхарапе, он заводил аккуратный разговор о Лафре, Шай пресекал речи юноши и переводил тему. А значит, патрицию достаточно будет взглянуть на Лафре, чтобы их непонятные для Мачео отношения вспыхнули с троекратной силой, как разгорается тлеющая ветошь, стоит только дать ей легкого дуновения. Что тогда останется делать Мачео? Отступить, признав поражение? Нет. Лучше он умрет. Душа его отчаянно жаждала быть с патрицием. А если не с Шаем, то лучше сразу в Хранилище. Думал Мачео и о том, что он всегда знал себе цену. Образованный, утонченный, острый на язык и умелый в постели, знающий толк в вопросах власти, умеющий найти подход и к другу, и к врагу. Не зря ли сам патриций Эрзальской долины возлег именно с Мачео и продолжал делить с ним ложе каждую ночь в Аджхарапе? С ним, и ни с кем другим. Каким же тогда совершенным должен быть некто Лафре, чтобы Шай предпочел этого таинственного ненавистного мальчишку, а не Мачео? Когда впереди по курсу показался необъятный скалистый кусок монолита, застывший, как поднятый с океана айсберг над землями Эрзальской долины, у Мачео перехватило дыхание. Гальтинг был таким огромным, что казалось, будто каравелла стоит на месте, застыв в воздухе, а город неспешно летит к ним навстречу, постепенно увеличиваясь в размерах. С каждой преодоленной милей очертания Гальтинга становились все более осязаемыми и четкими. Щурясь вдаль, Мачео стал замечать отдельные детали: десятки водопадов, пенными струями летящие с городских неровных уступов прямо в пустоту, к земле; окна зданий, вырубленных прямо в скале; фигурные открытые просторные этажи, спиралью огибающие Гальтинг; многочисленные каравеллы, подлетающие к городу и швартующиеся на широких уступах. К одному из таких уступов подлетела и их каравелла. Немой капитан резко крутанул штурвал вправо, корабль сбросил скорость, заскрипел, накренился и правым бортом начал жаться к большой открытой площадке, где было пришвартовано с десяток других каравелл. Капитан бросил веревку. Два молодых деквида на площадке поймали ее и быстро привязали к выдолбленному в скале крюку. Мачео медленно спустился с каравеллы по веревочной лестнице и встал на землю. Его голова, не привыкшая к статичности, кружилась, словно Мачео не стоял на ровной поверхности, а все еще летел на покачивающейся на ветрах каравелле. Он поднял голову на корабль и увидел, что Тиби перекинула ногу через борт каравеллы и стала спускаться за юношей. Он подал ей руку и помог ступить на землю. Площадка причала, на которую они пришвартовались, от опасной высоты не отделялась никакой оградой, никаким забором. Мачео сделал пару шагов к краю этажа и с опаской посмотрел вниз. От высоты у Мачео побежали мурашки. Сотни метров смертоносной воздушной толщи, в которой ревели и резвились бесноватые ветра. И поразительный вид отсюда на бескрайние просторы Эрзальской долины: на извилистые притоки Арамея на границе города, в водной глади которых играли отражающиеся огни небесных сфер; на изумрудно-желтые поляны, уходящие в неизведанные дали; на коричневые овраги и зеленые холмы; на красные и синие цветочные поля; на овальные искрящиеся озера, по зеркалу которых ветра гнали рябь; на хаотично разбросанные по всей равнине рощи и деревушки. Волосы Мачео намокли. Сначала ему показалось, что это пот, проступивший по всему телу от страха перед высотой, но затем он понял, что это ветер бросает в его сторону миллиарды капель водопада, пенными столбами падающего к земле справа от него откуда-то с верхних уступов великого Гальтинга. Деквиды, которые помогли пришвартовать каравеллу, тем временем подошли к капитану и начали с ним разговор, но тот лишь мотал головой, тыча пальцем в свой лишенный языка рот. Мачео подбежал к ним. — Не утруждайте себя, господа. Наш капитан немой. — Но ты-то с языком, — сказал один из них. — Какова цель визита? — Мы… — замешкался Мачео, пытаясь понять, как лучше ответить. — Мы приехали на встречу с одним человеком. — Стало быть, не для торговли? — Нет, не для торговли. Наша каравелла прилетела сюда из Байхиби. — Ты не ответил, — не желая слушать ненужных деталей, сказал деквид. — Какова цель визита? — Я же сказал — встретиться кое с кем. — И кто интересует? — Шай Лаплари. Владыка Эрзальской долины. Деквиды переменились в лице и переглянулись. Один из них подошел вплотную к Мачео и спросил: — С чего ты взял, что он в Гальтинге? — М-м-м, он патриций Эрзальской долины. Гальтинг — столица долины. Где еще быть патрицию долины, как не в своей столице? — Шай не патриций. Владыка долины — леди Альвара Лаплари. А она не встречается с каждым случайным туристом. — Шай не прилетал в Гальтинг? — Сердце Мачео дрогнуло. — Он отправился сюда, в Эрзальскую долину, из Аджхарапа! Не может быть, чтобы его не было в Гальтинге. Прошло много времени. — В ум не возьму, какое тебе дело до Шая? — сурово спросил деквид. — Какое надо! — воскликнул Мачео. — Вы сами кто такие, чтобы меня допрашивать? На ангалийцев не похожи. — Мы не ангалийцы. Альвара поставила нас нести пост на подлете к городу. И я буду допрашивать всех, даже Магов. Назови свое имя. И я решу, что с тобой делать. — Мое имя Мачео. И я прилетел сюда, чтобы повидать Шая. И еще одного мальчика. Лагей его зовут. — Послушай, — сказал деквид, — я понятия не имею, что ты потерял в нашем городе. Мальчиков тут много, знать каждого в лицо я не могу. — Я настаиваю. — Настаивать будешь на том, чтобы шлюха Аджхарапа бесплатно раздвинула перед тобой ножки, — фыркнул деквид. — Я член городского синедриона Аджхарапа. — Мачео сжал руки в кулаки. — И я наделен правом вести переговоры именем моего города. Протоколы между землями Амплерикса дают мне право требовать аудиенции, в том числе с патрицием или его наместником. — В законах я не силен. — Деквид, услышав слишком много незнакомых слов в одной фразе, беспомощно почесал щетинистую щеку. — Пойдем-ка со мной в замок. Пусть там с тобой разбирается тот, кто в этом понимает. Мое дело — опрашивать людей с каравелл. Приказ леди Альвары. Дама эта, что с тобой стоит — кто она? — Моя помощница. — Мачео бросил взгляд на Тиби, которая лишь молчаливо поклонилась. — Добро. Идите за мной. Деквиды провели Мачео и Тиби в глубь города, подошли к ангалийцу, стоявшему на подходе к лестнице, ведущей к верхним ярусам, и начали с ним шептаться. Ангалиец вытянул шею и недоверчиво посмотрел на гостей. Указав деквидам рукой обратно на причал, ангалиец приблизился к Мачео и Тиби. — Это вы ищете патриция Шая? — спросил ангалиец. — Да. Я ищу его. Мое имя Мачео, я прибыл сюда из… — Из Аджхарапа, они сказали. Или из Байхиби? Эти идиоты две мысли связать не могут. Мачео жалел о том, что назвал деквидам на причале свой город. Власть над Гальтингом принадлежит сестре патриция, теперь он это знает. А значит, в столице Эрзальской долины произошло что-то страшное. Что-то такое, что ему только предстоит узнать. И сейчас ему лучше прикусить язык и не трепаться больше ни о себе, ни об Аджхарапе. — Чего молчишь? — продолжил ангалиец. — Эти двое тупиц сказали, что ты из мэрии Аджхарапа. Это так? — Они перепутали. Я имел в виду, что мэрия Аджхарапа принимает гостей куда более приветливо, чем эта величайшая земля Амплерикса. Я простой деквид. Прибыл сюда с подругой, чтобы… чтобы выказать почтение леди Альваре Лаплари. — Выказать почтение? Ты знаком с Альварой? — Что вы, нет, — взмахнул руками Мачео. — Зачем тогда сказал им, что хочешь говорить с ней? Если, конечно, эти идиоты опять не напутали… — Напутали, видать. — Они и про Шая что-то говорили. Ты его ищешь? Для чего тебе он? — Я… — Мачео наспех придумывал хотя бы минимально правдоподобную легенду. — Я как-то давно учился стрельбе здесь, в Эрзальской долине. И познакомился с патрицием. Просто решил повидать старого друга. — Но тебе, должно быть, уже сказали, что Шай более не патриций. — Да, — замешкался Мачео, — те двое что-то такое говорили. Ну, раз нет, то… То и ладно. Мы с подругой просто побудем тут несколько дней и отправимся дальше. Ангалиец прищурился и смотрел то на Мачео, то на Тиби. Желая окончательно запудрить мозги владыке ветра, Мачео затараторил: — Мы с подругой решили пожениться. Ну, знаете, завести детей. Родители настаивают, да и сама она не прочь пойти со мной под венец. А семейная жизнь… Дети… Когда еще у нас получится посмотреть на Яркие замки? Решили перед свадьбой полетать по планете, чтобы в старости было чего вспоминать… — Притомил ты меня, парень. — Ангалиец явно терял интерес к разговору, чему Мачео был только рад. — Добро, осмотритесь тут. Лучший город планеты все же. Ангалиец скрылся в просторах замка. Мачео выдохнул. — Здесь случилось что-то страшное, — тихо шепнула Тиби. — Без сомнений. И надо постараться понять, что именно. — Молю тебя, давай сначала найдем Лагея. Если только он тоже не сгинул, как и патриций. *** Когда Лерия начала свой первый урок в качестве временного учителя столичной школы, она не смогла сдержать улыбки. Как же ей не хватало этого галдежа, этой беготни! Сейчас она могла наблюдать за тем, как на переменах маленькие жители Триарби носятся между партами, играя в догонялки. Она учила их счету и алфавиту, не ленясь снова и снова отвечать на вопросы ребят. На Аладайских озерах, как и в большинстве других земель, школьников учили обращаться с перьями и чернилами, но в Триарби их использовали только в средних и старших классах. Самым же юным ученикам выдавали длинные тонкие, остро заточенные карандаши, которые изготавливались из еще неокрепших маслянистых побегов игура. Спустя неделю она получила обещанные восемнадцать монет. Ей показалось неуместным беспокоить секретария Далонга расспросами о том, состоялась ли уже беседа с новым учителем из Эрзальской долины, для которого она грела место. Все же жизнь в столице оказалась не такой напряженной, как она, простая деквидка из Аладайских озер, себе ее раньше представляла. Решив, что настало подходящее время наконец-то обновить гардероб, Лерия в один из вечеров после школьных занятий спустилась на Живую площадь и отыскала лавку, где работала Залина. Девушка стояла под навесом, расправляя волнистые ткани, разложенные на прилавке и развешанные вдоль палатки. Ее животик чуть округлился, хотя большим его назвать было нельзя. В небе светила целая плеяда огненных сфер, одаряя столицу душным теплом. На голове девушки был белоснежный чепчик, прикрывающий волосы. — Доброго дня, Залина, — поприветствовала ее Лерия. — О! Здравствуйте, — весело ответила девушка, поправляя прядь волос, выбившуюся из-под головного убора. — Решили заглянуть к нам за обновками? — Да, удалось подзаработать немного. Платье мое совсем старое, а от стирки еще сильнее потрепалось. — И Лерия разочарованно оглядела полы своей одежды. — Чудесно! Замечательно! — щебетала Залина. — У нас есть несколько готовых платьев. Желаете примерить? — Отчего же не примерить, — улыбнулась Лерия. — Они в какую цену идут? — Вот это, — указала девушка рукой на аккуратное, простенькое платье из нежно-голубой ткани, — будет три монеты. Рядышком, которое оранжевое, оно изо льна, и поэтому чуть подороже будет. Четыре монеты. Вам какой цвет больше нравится? — Голубое отлично смотрится. — Лерия с интересом изучала платье. — Или можно еще выгоднее, — по-хозяйски суетилась Залина. — Если возьмете четыре полотна по монете за каждое, то из одного наш портной вам бесплатно сошьет на заказ. Хотите? — Давайте посмотрим, — смущенно ответила Лерия. На Аладайских озерах, где с деньгами были большие трудности, жители не могли побаловать себя разнообразием нарядов, довольствуясь одним-двумя вариантами на все случаи жизни. И Лерия не привыкла выбирать себе одежду. Но Залина за время своего пребывания в столице, очевидно, быстро усвоила навыки и торговли, и примерки. Они с Лерией подобрали два полотна. Одно — коричневого цвета с черными вставками, второе — темно-синее. — Какое из них на пошив отдать? — спросила Залина. — Даже не знаю… А вы бы какое посоветовали? — Темно-синее, — ответила девушка. — Сейчас снимем мерки, и дня через три сможете забрать готовый заказ. — Замечательно, — с благодарностью согласилась Лерия. — Тогда я пойду. — Вы где тут обустроились? Вы же вроде бы не местная? — Не местная. Я из Аладайских озер. — Да, — задумчиво поджав губы, сказала Залина, — кажется, вы об этом говорили. — А живу пока в королевском дворце. — Правда? — удивилась Залина. — Нашли работу при дворе Ее Величества? — Ну, можно и так сказать. Секретарий Далонг предложил мне работу в школе. Я уже первую неделю отработала. — Вы учитель? Как это здорово, — задорно сказала Залина. — Надо будет взять у вас пару уроков. А то, если честно, мне никогда не давались цифры, а с моей работой плохо считать — непростительно. Хозяин лавки морщит лоб каждый раз, когда я начинаю загибать пальцы, отсчитывая сдачу. — Я к вашим услугам, — одобрительно кивнула ей Лерия и улыбнулась. — Как вы себя чувствуете? Все в порядке? — Да, все замечательно, — ответила Залина и пригладила живот. Жизнерадостности ей было не занимать, и в этом не было ничего удивительного. Еще совсем недавно она рисковала провести бесконечную жизнь в Земле Вдов, а сейчас живет не где-то, а в Триарби, и занимается делом, которое ей явно по душе. Отдав Залине четыре монеты, Лерия отправилась обратно во дворец. После того, как она, запыхавшись, преодолела ведущую в замок лестницу, Лерия села готовить материал к завтрашним урокам. На следующий день, закончив урок и отпустив ребят по домам отдыхать, Лерия решила, что сегодня она поговорит с Далонгом о своем возвращении на Аладайские озера. Стоя посреди Живой площади, Лерия заметила, что над небом столицы сгустились тучи. За прошедшую неделю небеса не проронили на Триарби ни капли, но, глядя на серые тяжелые тучи, живительную влагу предвкушали все — жители столицы, цветы, трава, верблюды и лошади. Дождь начался внезапно. Кто-то спешно побежал в таверны, торговые лавки или по домам, но многие, особенно дети, остались на площади, вздымая руки к черному небу и ловя пальцами крупные капли воды, почерпнутой эрзальскими ветрами из бескрайнего Эр-Нерая и принесенной за сотни миль сюда, в столицу. Лерия не успела опомниться, как ее платье насквозь промокло, прилипнув к телу. Решив, что пора и ей укрыться от ливня, Лерия вдруг почувствовала, что капли дождя не барабанят больше по ее дрожащему телу, хотя одного взгляда на лужи, растекающиеся по мощеной поверхности Живой площади, было достаточно, чтобы понять — дождь и не думает заканчиваться. Она взглянула наверх и опешила от неожиданности, увидев у себя над головой большой, широко раскинувшийся белый зонт. Его над девушкой держал Медо Дайтан. — Ой! — воскликнула Лерия и рассмеялась. — Не напугал? — улыбнулся плавиец. Он был без доспехов. Его тело укрывала широкая льняная туника, слабо зашнурованная тесьмой, и через нее пробивались жесткие темные волосы на его груди. — Это был приятный испуг. Ты не на службе? — Сегодня нет. Решил немного прогуляться по городу перед завтрашней сменой. Как чувствовал, что будет дождь. Он деликатно взял ее под руку, и она заметила, что его взгляд то и дело испуганно касается ее промокшего платья, через которое хорошо виднелись очертания ее точеной фигуры. Стараясь не смутить Лерию, Медо сказал: — Не прощу себе, если заставлю тебя мокнуть под дождем. Позволь проводить тебя до твоего дома? — С удовольствием. Лерия прижалась к нему плотнее, чтобы места под зонтом хватило на двоих. Направляясь к лестнице, которая начиналась сразу за фонтаном, они поначалу старались перепрыгивать лужи, но дождь решил прибавить силы, и вскоре вся площадь оказалась сплошь покрытой водой. Их ноги промокли. Поднимаясь по лестнице, они оставляли на каждой ступени мокрые следы. Они не говорили друг другу ни слова. Наконец Медо решил первым нарушить тишину: — Как прошли твои занятия? — Очень продуктивно. Никогда не могла пожаловаться на учеников своей школы на Аладайских озерах, но здешние ребята просто умнички. Схватывают все буквально с первого раза. — Уверен, что в этом заслуга не учеников, а талантливого преподавателя. — Для того, чтобы хлопнуть в ладони, нужны две руки. Если ребенок не старательный, никакой учитель не поможет. Я привыкла к малышам. Будет грустно возвращаться домой. — Ты собираешься вернуться на Аладайские озера? — в голосе Медо, казалось, скользнула тень волнения. — Да. Там мой дом, там вся моя жизнь. В здешней школе я работаю с позволения господина Далонга. Заработаю немного монет и смогу навязаться к капитану какой-нибудь каравеллы, которая пойдет мимо озер. — Там тебя ждет твой мужчина? — сбивчиво спросил плавиец. — Там? Нет… Он… — Лерия запнулась. — Как странно, — вымолвил Медо. — Ты одна здесь и одна на Аладайских озерах. Где же тогда он? — Я и сама не знаю, как ответить тебе. — Не трудись, — грустно улыбнулся Медо. — Ты уже ответила. Прости, если мои слова покажутся тебе неуместными, но с того самого дня, как впервые увидел тебя, я ложусь спать и просыпаюсь с мыслью о тебе. И имею смелость надеяться на то, что некто «он» — скорее туманный миф. — Твои слова не показались мне неуместными. — Лерия окинула взглядом массивные полированные наружные стены Престольного уступа, мимо которого они шли в этот момент. — Скорее, они показались мне непонятными. — Конечно же, тебе все понятно, — вздохнул Медо. — Я влюбился в тебя. Ты же знаешь это. — Можно ли влюбиться в девушку, о которой ничего не известно? — Влюбляются не в знания. Влюбляются в человека. Особенно если он такой чудесный, как ты. И особенно тогда, когда до последнего надеешься, что «он», возможно, и не существует вовсе. Лерия ничего не ответила, и Медо понял, что напирать на девушку было бы по меньшей мере невежливо. После того, как они достигли нужного яруса дворца, Лерия тихо отворила дверь в свою комнату. — Ну, вот здесь я и живу. Спасибо, что спас от дождя. Мое платье даже немного успело высохнуть. — И я этим в известной степени опечален, — улыбнулся плавиец. — Если хочешь, завтра можем встретиться на Живой площади и прогуляться подольше? — Лерия вопросительно посмотрела на Медо, все еще стоя в дверях своей комнаты. — Я хочу взять тебя в жены. Это прозвучало уверенно, категорично. Тоном, который дает понять, что говорящий не шутит. — Не уверена, что кто-то вообще возьмет меня в жены. — Она положила руку ему на плечо. — Для того, чтобы хлопнуть в ладони, нужны две руки, не так ли? — И он с улыбкой посмотрел на нее. — Так, — сказала девушка, и на миг Медо показалось, что она посмотрела на него совсем другим взглядом, чем ранее. — Спокойной ночи, Медо Дайтан. — Спокойной ночи, Лерия. Прикрыв за ним дверь, Лерия ощутила сильный голод. Собрав лежащие на письменном столике тетради в стопку, она решила заглянуть на кухню. Там работа под руководством Клиды шла полным ходом — служащие готовили Королеве ужин, запекая в печи яблоки, которыми так любила лакомиться девочка, и более простую пищу для остальных придворных. — Закончила с уроками на сегодня? — вытирая руки о фартук, ласково спросила Клида, завидев девушку. — Будешь ужинать? — Я бы не отказалась, — согласилась Лерия. — Может быть, вам помочь с готовкой? — Какая ты все-таки замечательная. — Глаза Клиды по-доброму смотрели на девушку. — Спасибо тебе. Мы управимся, ты не переживай. Поешь да пойдешь к себе, отдохнешь немного. — Клида, — слегка замявшись, сказала Лерия, — можно мне с вами кое о чем посоветоваться? — Посоветоваться? — улыбнулась та. — Да уж пожалуйста! Советчица из меня хоть куда. Что стряслось? — Если вы помните, когда мы с господином Далонгом обсуждали мою работу здесь, в школе, то он говорил о новом учителе, которого столица пригласила в Триарби из Эрзальской долины. — Помню, помню, — кивнула Клида, вынимая из печи противень с кушаньем для Королевы. В этот момент на кухню неслышно зашел секретарий. Лерия смутилась и посмотрела сначала на него, затем на Клиду, а потом снова на Далонга. — Дамы, — учтиво кивнул им секретарий, наливая себе молока из стоящей на столе крынки. — А мы как раз о тебе говорим, — сказала Клида. — Есть будешь? Или у себя поужинаешь? — Обо мне? — удивился секретарий, пропуская мимо ушей предложение ужина. — У девочки вопрос к тебе какой-то. Вы поговорите тогда, а я пока пойду подам ужин малышке Калирии. Она, должно быть, уже утомилась ждать меня. Клида выложила яблоки на красивую большую тарелку, налила сливового варенья в хрустальную пиалу и наполнила молоком высокую резную кружку. Поставив еду на поднос, она ловко подхватила его и, извинившись, покинула кухню. Секретарий, отпив молока, отодвинул стул и сел за кухонный стол. Он посмотрел на растерявшуюся Лерию и спокойно спросил: — Вы, я полагаю, хотели спросить, как обстоят дела с новым учителем? — Господин Далонг, — сказала Лерия, заметно нервничая, — мне очень неловко об этом говорить, ведь вы проявили ко мне огромную милость, незаслуженную милость, позволив мне работать у вас… — Лерия, — мягко перебил ее старец, привыкший решать вопросы без лишних слов, — я прекрасно понимаю, что вы хотите вернуться домой. И с большим уважением отношусь к вашему выбору. Но сначала уточню — вы решительно не рассматриваете возможность остаться у нас? — В Триарби мне очень хорошо, мой господин. Очень! Тут замечательные люди, да и во дворце ко мне относятся, как к своей. — Отчего бы к вам относиться иначе. — Его губы дрогнули в улыбке. — Вами и ученики довольны, и их родители. — Ребята замечательные, слов нет. Умненькие, старательные. — И все же? — Брови Далонга вопросительно изогнулись. — И все же мой дом — это Аладайские озера. Там гораздо сложнее, я это очень хорошо понимаю. Но там мой дом. И мои ученики, которые, в отличие от столичных ребят, не получают должного образования. Я оставила их на свою помощницу. И у меня болит душа — я решила прекратить участие в поисках андамита, но вместо того, чтобы вернуться к ним, расслабляюсь тут, в Триарби. — Расслабляетесь. — Далонг не удержался и рассмеялся. — Да, жизнь на Аладайских озерах, как вы справедливо заметили, гораздо сложнее, раз пребывание в столице для вас сродни отпуску. — Мне неловко спрашивать, но не дал ли вам новый учитель из Эрзальской долины согласие перенять у меня эстафету? — Он решил остаться в долине, — не юля, ответил Далонг. — В этом нет ничего особенного. Я его могу понять. Многие считают Эрзальскую долину лучшим местом на Амплериксе, и этот взгляд во многом обоснован. Мы нашли еще одного кандидата. Он уже в пути. Я не хочу, чтобы вы думали, будто я с вами играю в какие-то нечестные игры. Вы вольны покинуть столицу хоть сегодня, и я с пониманием отнесусь к такому решению, видят черные небеса. — Господин Далонг… — Лерия тоже присела за стол. — Я вас не ставлю перед фактом. Конечно же, я готова ждать. — Вот и славно. Со своей стороны обещаю, что, если и с новым претендентом на учительское кресло у нас не срастется, я вам об этом сразу сообщу. Тогда и решите. Договорились? — Да, конечно. Спасибо, что понимаете меня. — И вам спасибо за то же самое, — сказал секретарий. Спустя три дня Лерия наведалась в лавку портного, где Залина выдала ей готовое платье. Попросив разрешения зайти в палатку, Лерия примерила обновку и решила пойти по городу в новом платье. Направляясь с Живой площади обратно во дворец, Лерия случайно выцепила взглядом в толпе ту самую старушку по имени Тасмен, которую видела тут в свой первый день. «Только бы не заметила меня», — пронеслось в голове у Лерии. Она отвернулась и постаралась нырнуть в толпу, но ее тотчас окрикнули. «Лерия! Лерия, постой! Лерия! Не слышит, что ли», — донесся до нее хриплый голос Тасмен. Делая вид, что она ничего не слышит, Лерия развернулась и наткнулась на толстяка, который шел по площади, таща в руках мешок с каким-то добром. «Аккуратнее, пожалуйста», — недовольно буркнул он. Они с Лерией попытались разойтись в густом потоке народа, но вместо этого лишь нелепо переминались с ноги на ногу. В этот момент Лерия ощутила, что ее схватили за рукав и настойчиво дернули. — Лерия, да погоди ты! — воскликнула Тасмен. — Извините, вы это мне? — Лерия нехотя повернулась к ней. — Почему ты избегаешь меня? — Что вы, у меня и в мыслях не было. Прошу меня извинить, я опаздываю. — Да погоди ты! — Старушка не выпускала рукав ее нового платья. — Я все это время голову себе ломала. Я помню тебя, можешь ты это понять или нет? — Простите, но я действительно не понимаю, о чем вы. — Быть такого не может. — Старушка наконец-то отпустила рукав Лерии, прислонив руки к своему изрезанному глубокими морщинами лицу. — Ну ведь мы же преподавали с тобой в одной школе, когда я была молодой. Неужели не помнишь? — Я уже говорила вам, — Лерия повысила голос и придала ему строгости, — вы с кем-то меня спутали. Сами понимаете, что мы никак с вами не могли работать вместе в одной школе. — Меня зовут Тасмен. Не помнишь? Лерия ее действительно не помнила, хотя и могла понять удивление старушки. Не сказав ей больше ни слова, она воспользовалась внушительной разницей в возрасте и быстро пошла прочь, оставив недоуменную Тасмен стоять посреди Живой площади и сожалеть о том, что старые больные кости не оставляют пожилой деквидке никакого шанса догнать эту загадочную особу.