Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

Отпущенные Одой на поверхность, Эрви и Тайрес с сочными брызгами взмыли над водной гладью Эр-Нерая недалеко от земель Аладайских озер. Эрви был воодушевлен — мысль о том, что сейчас вместе со своим лучшим другом он отправится в Триарби и отыщет там Лерию, придавала ему сил. Он без умолку трещал, рассказывая Тайресу, как здорово будет побывать в Триарби и окунуться в настоящую столичную жизнь. Его ничуть не пугало расстояние от Аладайских озер до столицы. Впрочем, оно ни шло ни в какое сравнение с дистанциями, которые ранее ему пришлось преодолеть в компании Лерии, Шая и Лафре, когда они только начинали поиски андамита. В отличие от наследника Марьяни, Тайрес никакого воодушевления не испытывал. Напротив — он был молчалив и скуп на ответные реплики. — Ты не переживай, — пытался приободрить друга Эрви, — я не подведу тебя. — Посмотрим, — безучастно ответил Тайрес. — Как ты собираешься отыскать ее в столице? — Я не знаю. Но знаю, что найду. Иначе быть не может. Вот увидишь. За следующие несколько дней они достигли Аладайских озер, с интересом изучая эту каменистую местность, испещренную невиданным количеством озер разной величины и формы, и наблюдая за ксантрами, бессмысленно выползающими из одних озер и кочующими в другие. Спустя полторы недели после того, как Аладайские озера остались позади, они достигли Медистого плато, откуда могли перейти в столицу. Эрви был в Триарби лишь однажды, десять лет назад, на коронации Калирии. В столицу его взяла с собой Ода, которая не могла не почтить резиденцию Бальеросов своим присутствием в тот значимый для всей планеты день. Эрви вспоминал, что коронация показалась ему забавной. В Престольном уступе, рядом с троном, была установлена колыбель, а в ней, истошно крича, лежала новорожденная Калирия. Секретарий Далонг положил в колыбель белую с кровавыми узорами корону, сплетенную из когда-то свежих ветвей игура — это и была вся церемония. Коронация Калирии проходила через двое суток после похорон Илпы Бальерос. На самих похоронах ни Эрви, ни его мать не присутствовали, хотя похороны Эрви хотелось увидеть сильнее, чем какую-то там коронацию. Единого порядка упокоения тел умерших на Амплериксе не было. В Эр-Нерае покойников хоронили недалеко от Марьяни, в Коралловом поле: в доньях белого водоема вырывали могилу, помещали туда умершего, а сверху место захоронения засаживали кораллами. На Аладайских озерах тела тоже предавали воде: умершего обертывали простынями, опутывали веревками с привязанными к ним камнями и сбрасывали в Озеро памяти, одно из самых больших на Аладайских озерах, на самой границе с землями Эр-Нерая. Умерших ангалийцев возносили к небесам эрзальские ветра, увлекая далеко к макушкам Чистых гор, где покойник и находил свое последнее пристанище, доподлинно неизвестное безутешным родственникам. Плебры предавали тела Огненному морю. Бесчисленные пропасти, над которыми на скалистых уступах располагалась Сентра, были местом упокоения местных жителей — трупы после прощания сбрасывали прямо туда. В большинстве остальных земель Амплерикса покойников хоронили в земле, а те, кто побогаче, еще при жизни сооружали себе каменные склепы. Почивших жителей Триарби хоронили в деревьях игура — в их стволах выдалбливали глубокую выемку, в вертикальном положении помещали туда тело умершего и закрывали могилу корой игура, перемешанной с глиной. Дерево продолжало расти и жить, и считалось, что покойный живет вместе с ним, хотя всем было понятно, что душа его устремилась в Хранилище. Каким бы ни был обряд прощания, именно наполненное соком диетр Хранилище являлось неотвратимой, конечной точкой пути для всех, и души обитали там еще десять лет, пока полностью не растворялись в соке, на благо планеты утрачивая способность обратиться Хищниками. Тайресу же ни разу еще не доводилось побывать в Триарби, и о столице он знал лишь из атласов и из рассказов видавших жизнь старших Мастеров воды. — Смотри, — толкнул Эрви Тайреса под руку, когда они проходили по западной кромке столицы. — Что там? — без особого интереса отозвался его друг. — Парящие воды. Знаменитые Парящие воды. Тайрес обернулся туда, куда указывала рука Эрви, и застыл на месте, пораженный удивительной картиной, открывшейся его взору. Он смотрел на раскинувшееся озеро, которое на этой высоте окаймляло древесные берега столицы. Озеро не уходило в горизонт, а словно обрывалось милях в трех от берега, и за границей Парящих вод не было ничего, кроме вселяющей страх туманной дымки. Казалось, будто невидимые силы подняли водоем откуда-то снизу и подвесили его высоко в столице, в кронах деревьев игура. Добравшись до одного из многочисленных ветвистых ярусов, они остановились и стали смотреть с этой возвышенности на прозрачную гладь Парящих вод. Вода была столь чистой, что сквозь нее можно было увидеть дно, а точнее — его отсутствие. Лишь необъятные мощные суровые стволы древних деревьев игура, искаженные толщей воды, проглядывали через глубины Парящих вод. Над столичным небом полыхало несметное количество больших и малых огненных сфер, горящих то золотистым светом, то красным, то совсем белым. Свет пронзал поверхность Парящих вод, преломлялся в ней и рассыпался на разноцветные искры, точки и лучики, наполняя водоем переливающимся в огнях свечением. — Дар для династии Бальеросов, врученный ей в День воцарения, — восторженно шепнул Эрви. — Поразительная красота, — согласился Тайрес, завороженно осматривая Парящие воды. Почувствовав близость Мастеров воды, волны Парящих вод встрепенулись, приподнялись над поверхностью и ударились о древесный берег, рассыпавшись крупными каплями, некоторые из которых достигли ступней Эрви и Тайреса. Они продолжили скитаться по территории столицы. Тайрес ожидал, что Триарби — это огромный город, гораздо больше Гальтинга или Серебряной Слезы, и был удивлен тем, что размеры этой земли, заточенной в окаменевших кронах игура, были весьма скромными. Время от времени Эрви подбегал к местным жителям и сбивчиво пытался описать Лерию, вопрошая, не видели ли они ее случайно. Но те в ответ лишь непонимающе пожимали плечами, с интересом разглядывая двух этих высоких, стройных, не по-столичному одетых в серебристые одежды юношей, явно не похожих на простых деквидов. Недалеко от них виднелась Живая площадь, а высоко над ней — королевский дворец, застывший над столицей в переплетении старых толстых ветвей игура. Когда они достигли Живой площади, Тайрес только и успевал не упускать из виду друга. Он мог наблюдать бурлящую столичную жизнь. Голова шла у Тайреса кругом от этой бесконечной суеты, от скопления деквидов всех мастей, от непрекращающейся торговли и толчеи, от бесчисленных повозок и торговых палаток и от сотен странных запахов, наполнявших улицы Триарби. На какой-то миг ему захотелось покинуть этот пестрый шумный город и очутиться глубоко под водой, в родном Эр-Нерае, среди тихого морского величия. «Простите, вы не видели Лерию? Не знаете ее?» — Эрви не терял надежды, задавая этот вопрос едва ли не каждому, кто попадался ему в этом скоплении столичных жителей. Кто-то отрицательно качал головой, не сбавляя шагу, но большинство даже не удостаивали его никакой реакцией, лишь небрежно отмахиваясь от этого странного юноши. Тайрес иронично хмыкнул, наблюдая за тем, как непрестанно роится жизнь столицы, задыхающейся от перенаселения и похожей на огромный несуразный муравейник. «Лерия! Такая красивая темноволосая девушка. Нет? Не видели?» — не сдаваясь, продолжал Эрви снова и снова, все дальше продираясь сквозь толпу на площади, пока окончательно не слился с ней. Его отчаянные возгласы смешались со столичным гулом и перестали доноситься до Тайреса, утонув в водовороте тысяч посторонних звуков. Тайрес понял, что потерял друга из виду. Он мог наблюдать лишь бесконечную толпу и ничего более. Тяжело вздохнув, он опустился на деревянную скамейку возле одной из таверн. К нему сразу же подошла молоденькая девочка с кувшином пива, но Тайрес отрицательно покачал головой. «Может быть, воды?» — растерялась девочка. Но и на эту просьбу Тайрес ответил отказом. Жажда его не мучила, да и монет с собой у него не было, хотя он знал, что Эрви взял с собой немного. Идти в столицу без гроша в кармане было бы наивно. В Триарби гостя окружат заботой и вниманием, которые бесследно улетучатся в тот самый миг, когда гость вывернет пустые карманы. Тайрес ожидал, что девочка попросит его освободить место для более платежеспособных гостей таверны, но она застыла возле его столика, будто ее внимание сейчас было занято чем-то более важным. И это было действительно так. В одночасье столичный галдеж утих. Тайрес заметил, что все посетители таверны обернулись и удивленно смотрели в сторону большого фонтана, установленного на Живой площади напротив столичного эспира. Он тоже повернул голову и обомлел. На бортике фонтана стоял Эрви, и снующие туда-сюда жители столицы застыли, с непониманием глядя на него. Руки Эрви были вздернуты к небу, и вода, точно повинуясь владыке, всей своей массой стала подниматься из фонтана все выше и выше, пока не вознеслась над головой наследника Марьяни и не застыла. Эрви резко опустил руки, и вода с шумом обрушилась обратно в фонтан, выйдя за бортики и обрызгав с ног до головы добрую половину толпившихся у фонтана горожан. Воцарилась тишина, и Тайрес понял, что именно этой тишины и добивался его друг. — Что ж, — громко произнес Эрви, смерив жителей взглядом, полным возмущения, — я вижу, что теперь вы готовы меня слушать. Я ищу одну девушку. Ее зовут Лерия. Где я могу найти ее? Жители переглянулись. Казалось, что они боятся подать голос. Наконец из толпы послышался тихий неуверенный возглас: — Это временная учительница местной школы, кажется. У моего брата сын учится в этой школе. Он говорил, что сейчас у них преподает Лерия. Может быть, это та, кого вы ищете, господин. — Очень хорошо. Замечательно. Теперь скажите мне, где эта школа, пока я не поднял в воздух Парящие воды. — Она там. — Деквид указал рукой наверх, в сторону королевского дворца. — Конкретнее, — потребовал Эрви. — Там. — Деквид с опаской продолжал тянуть руку кверху. — Двумя ярусами ниже дворца Королевы. — Спасибо, — великодушно ответил Эрви. Он спрыгнул с бортика фонтана и, завидев сидящего в таверне Тайреса, кивком велел ему следовать за ним. Они вдвоем пошли вверх по лестнице, ведущей в Престольный уступ. Добравшись до нужного яруса, Эрви и Тайрес отыскали школу. До них доносилось веселое щебетание учеников. Сердце Эрви бешено заколотилось, он подбежал к прикрытым дверям класса и резко распахнул их, прокричав: «Лерия!» Стоящий у школьной доски пожилой учитель обернулся на его возглас и смерил юношу недовольным взглядом. Эрви быстрым шагом пошел к нему мимо рядов школьных парт. — Я могу вам чем-то помочь? — неуверенно спросил его преподаватель, с опаской глядя, как Эрви приближается к нему. — Я ищу Лерию. Учительницу этой школы. — Бывшую учительницу, вы хотели сказать? — Что значит «бывшую»? — обескураженно переспросил Эрви. — Насколько мне известно, уже три дня, как Лерия уехала из столицы. — Что? — рявкнул Эрви и на глазах у перепуганных ребят схватил растерявшегося пожилого учителя за пиджак. Несколькими днями ранее Далонг постучался в комнату Лерии. Она отдыхала там после завершения уроков. — Господин Далонг. — Она вскочила с кровати, где сидела в окружении тетрадей и небольших школьных атласов, готовя материал к завтрашним занятиям. — Добрый вечер, Лерия, — поприветствовал ее секретарий. — Я к вам с новостями, которые вам понравятся. — Вы нашли нового учителя? — радостно воскликнула она, но тут же осеклась, боясь показаться невежливой. — Да. Через два дня он готов будет приступить к работе с вашим классом. — Воистину благая новость. — Она отодвинула тетради и встала с кровати. — Талантливых учителей много не бывает. Поэтому хочу вам сказать, что, если вы все же не исключаете возможности остаться у нас в столице, я буду только рад. Два преподавателя лучше, чем один. — Спасибо, господин Далонг, но… — Лерия мялась, хотя секретарию не требовалось объяснений. — Но вы, вероятно, хотите вернуться домой. Не так ли? — Так, мой господин. — Да будет по-вашему. Если желаете, один из капитанов королевской флотилии возьмет вас с собой на каравеллу. Через несколько дней судно отходит в Саами. Я попрошу капитана провести каравеллу через Аладайские озера. — Благодарю вас, мой господин. Не могу передать, насколько я у вас в долгу за все то, что вы для меня сделали. В глазах Лерии стояли слезы. Были ли это слезы радости оттого, что совсем скоро девушка вернется на Аладайские озера, или же слезы сожаления от необходимости распрощаться с желаемой многими жизнью в столице — этого не знали ни Далонг, ни сама Лерия. — Я сделал для вас совсем немного. Уверяю, вы сделали для Триарби гораздо больше. Так или иначе, как я и обещал, ваша поездка на каравелле будет с признанием и благодарностью отнесена на счет короны. И казначей выдаст вам двадцать монет — все согласно условиям нашей с вами договоренности. — Спасибо еще раз. — Лерия взяла его за сухие, шероховатые руки, а затем обняла. Спустя два дня Лерия, упаковав свои вещи в небольшую сумку, заботливо сотканную Клидой, спускалась с королевской лестницы на Живую площадь в последний раз. Когда она преодолела последнюю ступень и оказалась на мощеной площади, то увидела, что возле фонтана стоит Медо. В каждой из десятков тонких металлических пластин, которыми была обшита экипировка плавийца, играли огни горящих в черном небе сфер. — Слышал, что ты покидаешь Триарби, — сказал он, медленно подходя к ней. — Да. Каравелла ждет. — Ты уверена, что хочешь обратно на Аладайские озера? — Мне очень хорошо в столице. Но дело не в том, чего хочу я, а в том, как будет правильно. У каждого на Амплериксе свое место. У меня это — Аладайские озера. У тебя же… — У меня — там, где ты. И ничто этого не изменит. Пожалуйста, не уезжай. — Не могу, Медо, — ласково сказала Лерия. — Поедем со мной в Саами. Я уезжаю туда вскоре. Это поразительно красивое место, и ты сделаешь его еще краше. Прошу тебя, передумай. Я возьму тебя в жены, окружу любовью и заботой. Ты нужна мне, пойми. — Ты влюбился в миловидную девушку, похожую на твою мать. Но не знаешь, что скрыто за этим образом. — За этим образом скрыта мать моих детей. — Прости, но я не могу. Меня ждет каравелла. Не таи на меня обиды. — Обиды, — улыбнулся Медо, и она увидела, что его глаза прищурились. — Ты уезжаешь… Но моя надежда не уезжает вместе с тобой. И я буду ждать. — Прощай, Медо. — Она приблизилась к нему и обняла. — До встречи, — тихо ответил плавиец. На каравелле беспечно колыхались большие белые паруса. Проводить Лерию пришли ученики и Далонг с Клидой. — Девочка моя, как же горестно прощаться с тобой. — В глазах Клиды стояли слезы, и она то и дело смахивала их пальцами. — И мне очень грустно, — улыбнулась ей Лерия. — Как родная стала мне за это время. Может, все-таки останешься, а? — с нескрываемой мольбой в голосе спросила Клида. — Не начинай, — спокойно пресек Клиду Далонг. — Меня ждет дом. Ждет моя школа, — сказала Лерия. Она нежно обняла Клиду, потом Далонга, ласково провела рукой по волосам одного из учеников, улыбнулась и стала подниматься на каравеллу. Когда судно тихо отделилось от причала и начало набирать высоту, Лерия, облокотившись на борт, махала рукой всем, кто пришел ее проводить. За мгновение до того, как каравелла развернулась и двинулась в путь, Лерия с высоты заметила старуху Тасмен. Та стояла среди остальных и не сводила взгляда с девушки. В классе воцарилась тишина. Эрви все еще не отпускал пиджак нового преподавателя, будто это могло бы изменить ответ пожилого лысеющего деквида. В дверях класса стоял Тайрес, смущенно наблюдая за происходящим. Наконец Эрви ослабил хватку. — Простите меня за это, — тихо сказал он учителю. — Куда она поехала? — Я не спрашивал ее, — невозмутимо ответил деквид. — Но секретарий Королевы, обсуждая со мной работу в этой школе, говорил, что нынешняя учительница планировала вернуться домой. — На Аладайские озера… — прошептал Эрви. Он опустил голову и медленно пошел к выходу. Их с Тайресом взгляды встретились. Эрви покинул класс, и Тайрес последовал за ним. Выйдя из школы, они стали спускаться по лестнице вниз, обратно к Живой площади. — Что теперь? — Тайрес нарушил тишину. — Поедешь на Аладайские озера? — Я… — неуверенно ответил Эрви. Он вспомнил их с Одой уговор — проститься с Лерией в Триарби и вернуться к поискам андамита. Помнил он и о том, что случится с его другом, посмей Эрви ослушаться матушку. Эрви знал Оду, как никто другой на всем Амплериксе. То была вовсе не брошенная на ветер угроза, и Ода непременно реализует ее. Вне всяких сомнений, его мать не лицемерила. — Говори прямо, — сухо продолжил Тайрес. — Я хотя бы спланирую, как провести свои последние дни. — Тайрес! — воскликнул Эрви. — Всегда было интересно, отличаются ли деквидки в постели от наших. Хотя бы узнаю, пока мы тут, на поверхности, и пока твоя мать не забрала мою жизнь. Эрви поставил ногу на очередную ступень и остановился. Он посмотрел на друга взглядом, полным кричащей мольбы. — Все в порядке, — сказал Тайрес. — Узнай ты, что Лерия ушла в Аиль-Саттай, ты бы бросился за ней даже туда, перебив гигантских диетр и саму Халлокати, лишь бы отыскать ее. — Перестань… — Неужели мы будем делать вид, что мне под силу остановить влюбленное сердце наследника Марьяни и вернуть его на донья Эр-Нерая? — Слушай меня. Ты останешься в Триарби. А я отправлюсь на Аладайские озера. Отыщу Лерию и вернусь. Мама ничего не узнает. — Уверен, что она уже знает, — повысил Тайрес голос, но тут же взял себя в руки. — Иди. — Куда? — На Аладайские озера. Моя жизнь не должна тебя беспокоить, и я не иронизирую. У тебя своя жизнь, и там есть Лерия. Когда мы отправлялись сюда, в столицу, я хорошо знал, на что меня обрекают. И знал, что все случится именно так, как и случилось. — Я возьму каравеллу, — Эрви говорил сбивчиво, голос его дрожал. — Ты даже не успеешь заметить, как я вернусь. На, держи! Он протянул Тайресу небольшой мешочек. — Что это? — Монеты. Они тебе пригодятся в Триарби, пока будешь ждать меня. Тут немного, но тебе должно хватить. Я только возьму несколько монет. На каравеллу, туда и обратно. Хорошо? — Как изволишь. Ты наследник Марьяни. Не я, — ответил тот, принимая деньги. — Спеши. Не трать время понапрасну. — Ты самый лучший друг на свете! — воскликнул Эрви и обнял Тайреса. Тот промолчал. Ибо не мог сказать того же в ответ. *** Разговор Кларены с Эрбусом Однооким дался девушке нелегко. Она оттягивала его, как только могла. Она радовалась изнурительным ежедневным аудиенциям, служащим для Кларены хорошей отговоркой, чтобы не приступать к разговорам о том, что было принято называть «визитом в Серебряную Слезу к мэру Аргани». Но в день, когда ни одной аудиенции запланировано не было, Эрбус сам пришел к ней в мэрию, запер за собой двери и сел на деревянный хлипкий стульчик перед ее креслом. Он широко расставил свои длинные, мощные ноги, опустил на них локти и, подперев свой массивный подбородок кулаком, уставился на девушку единственным глазом. Она почувствовала себя неуютно под его пристальным взглядом, будто он был ее отцом, который случайно прознал, что послушная скромница-дочь уже давно лишилась невинности с местным сердцеедом, не сумев сохранить честь для брачной ночи с потенциальным законным супругом, и теперь отец не отпустит ее, пока не получит извинений или хотя бы объяснений. — Серебряная Слеза? — собираясь с силами, спросила Кларена. — Да. Мэр Шай отдал приказ. Прошло уже много времени. Мы сильно затянули с этим. Пора обсудить визит к мэру Аргани. — Эрбус, — вздохнула Кларена, — мое сердце не находит покоя, как только думаю о том, что Аджхарап собирается объявить войну Серебряной Слезе. — Аджхарап всегда был мирной землей. И наш город никогда не развяжет войны первым. Во всяком случае, пока я сижу в городском синедрионе и возглавляю стражу Аджхарапа, этому не бывать. Война имеет своей целью слепое принуждение. Мы же жаждем справедливости. Наш предстоящий визит в Серебряную Слезу — это проявление милости. Это любезный шанс, который мы даем мэру Аргани, дабы он опомнился, отпустил пленника, вернул ему память и согласился вернуться к справедливым, здоровым, равноправным торговым отношениям с Аджхарапом. А применение силы в ответ на отказ признавать преступные ошибки — это не война. — Что же это тогда? — Заслуженное наказание. — Из меня плохой вояка, Эрбус. — Не сомневаюсь. Но ты толковый наместник. Никто не ожидает, что ты вооружишься стрелами и запрыгнешь на каравеллу вместе с моими солдатами. Это уже моя забота. Отдай приказ Акире выделить монеты на закупку оружия и оплату наемников. — Думаешь, наших собственных ресурсов будет недостаточно? — Я в сомнениях. А сомнений быть не должно, когда речь идет о перспективе применить силу. Я считаю, нам понадобятся не менее двадцати каравелл и триста-четыреста хороших солдат. Я вожу давнюю дружбу с отрядом бойцов из Саами, где тренируются плавийцы. А в молодости проходил обучение в Каскапаре — это земля близ Аиль-Саттая, где обитают опытные, хладнокровные наемники, которых иногда привлекает сама столица. За хорошее вознаграждение обе земли откомандируют нам по сотне натренированных солдат. Молчу про то, что даже пираты Маударо промышляют военным делом, если заинтересовать их монетами — добычей куда более легкой и щедрой, чем овощи и тряпки с разграбленных торговых каравелл. Сделки с пиратами запрещены законами короны, но запреты лишь подогревают интерес. Всем известно, что грабят и продаются пираты одинаково хорошо и охотно. — Двадцать каравелл и четыреста воинов, — пробормотала Кларена. — И ты все еще не называешь это войной? — Я называю это аргументом. Как-никак, в Серебряную Слезу мы отправляемся с деловым визитом. А вести дела без аргументов наивно и заведомо проигрышно. — Нужно подсчитать с Акирой, в какую цену нам обойдется этот деловой визит. — Кларена поняла, что тянуть больше она не сможет. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовиться к поездке в Серебряную Слезу? — Недели три или четыре, полагаю. Если монеты будут выделены без задержек. — Хорошо. Пожалуйста, пригласи Акиру. — Добро.