Амплерикс. Книга 2. Цветы и ветер

Все то время, что каравелла преодолевала расстояние от Земли Отступников до столицы, Гальер Аберус сидел, прислонившись спиной к мачте, и молчал. Для остальных он не представлял интереса. Никто не знал, находится ли он все еще в оцепенении после огненной расправы над своим бывшим соратником или же действительно покорно принял приговор Верховного судьи и мысленно готовился к путешествию в Аиль-Саттай. Нивенгов, которых они с Бьяно Кехадисом привезли из Низины, оставили в Земле Отступников до дальнейших указаний короны. Альвара старалась не смотреть, как Эйджелл предлагает пиво незнакомке и укрывает ее матросской курткой, но не находила себе места. Как посмел он, тот, кого она из года в год допускала в свою опочивальню, так нагло ухлестывать за какой-то босоногой короткостриженой оборванкой у нее на виду? Джеама, очевидно, не знала, что путешествует в столицу в компании с самой владычицей Эрзальской долины. Когда Эйджелл оставил Джеаму одну, Альвара подошла к ней, села рядом на сколоченный из досок короб, потрепала ее по плечу и спросила: — Как тебя зовут? — Я Джеама. — Ты знаешь, зачем Эйджелл взял тебя с собой? — Он предложил мне работу в Гальтинге, и я согласилась. — Как интересно, — натянуто улыбнулась Альвара. — И кем ты будешь там служить? — Точно не знаю. Наверное, в городской страже. Эйджелл говорил, что мои навыки могут быть полезны Гальтингу. — Навыки? — с интересом переспросила Альвара. — Ты ранее работала в страже? — Не совсем, — неохотно сказала Джеама, вертя в руках блестящий кинжал. — Я работала надзирательницей в Песочных рукавах. Я сильная и бесстрашная. Ничего не боюсь. И Эйджелл сказал, что такие, как я, нужны Эрзальской долине. — Вот как? Ты думаешь, это он принимает решения? — Он говорил, что мой вопрос решит владычица долины Альвара Лаплари. — И ты готова будешь пообщаться с ней? — Если так скажет Эйджелл, то конечно. — А Эйджелл не говорил тебе, что Альвара — женщина жесткая и суровая? — Он не говорил, но я и без того это знаю. — Знаешь? Откуда? Ты что-то слышала о ней? — Нет, ничего. Но это и так понятно без слов. Если девушка получила власть над одной из самых лучших земель Амплерикса, то она суровая и жесткая. И жестокая, я полагаю. — Мне кажется, ты права. — Альвара поджала губы и сочувственно посмотрела на эту наивную незнакомку. — А он не рассказывал тебе о своих отношениях с Альварой Лаплари? — Нет. А что это за отношения? У него с ней какие-то счеты? Он имеет на нее зуб? — Скорее, язык! — расхохоталась Альвара, которой определенно доставляла удовольствие игра с этой наивной девчонкой. — Прости… Язык? — Да, язык. Такой отросток у нас во рту. Нужен, чтобы говорить, есть и заменять в постели с девушками другие неумелые отростки. — Ты хочешь сказать, что Эйджелл и Альвара… — Именно. Эйджелл — самый лучший и искусный любовник из тех, с кем Альвара делит ложе. Джеама обомлела и уставилась на Альвару. Но, быстро взяв себя в руки, она сказала: — Меня это не интересует. Я не спать с ним еду, а работать. Буду служить в городской страже. — Не боишься ревности со стороны Альвары? Сама посуди: желанный любовник владычицы Эрзальской долины притащил с собой в Гальтинг какую-то челядь, извини за эти слова… Что может подумать Альвара? Что Эйджелл все реже и реже начнет наведываться в ее покои. Не так ли? — Я же сказала, — Джеама повысила голос и грозно посмотрела на собеседницу, — я не собираюсь спать с ним. Не за этим туда еду. А если и возлягу с ним, то потому, что сама так захочу. И никакая Альвара мне не помешает. Он ей не раб, разве не так? В этот момент к ним подошел Эйджелл и, смерив взглядом обеих, произнес: — Альвара, ты чего к ней прицепилась? — Следи за языком. — Альвара метнула на него суровый недовольный взгляд. — Цепляюсь к тому, к кому надо. Поди прочь, не мешай нам разговаривать. — Я? Мешаю?.. — начал было Эйджелл. — Прочь, я сказала, — процедила девушка. Эйджелл хмыкнул и повиновался, скрывшись из виду. Джеама не ожидала такого поворота в беседе. Она повернулась к Альваре и, глядя на нее совершенно другими глазами, спросила: — Так это ты — Альвара? — Я. — Уголок ее губ дрогнул. — И я не буду разбрасываться ценными кандидатами. Если ты действительно так опытна и хороша, как говорит Эйджелл, то с радостью увижу тебя в числе своих стражников. Но если узнаю, что ты коснулась его хотя бы пальцем, то лично проберусь к тебе в казарму и прижму подушку к твоему рту. Не дожидаясь ответа опешившей Джеамы, Альвара еще раз потрепала ее по плечу и встала, с легкостью и изяществом ангалийки ухватившись за мачту, когда каравелла, делая поворот, резко накренилась на левый борт. Остаток пути в столицу Амплерикса Альвара провела в замечательном расположении духа. *** Альвара сидела в одиночестве в Престольном уступе в ожидании Королевы. Двери тронного зала отворились, и в Престольный уступ зашли Калирия и ее секретарий. Альвара привстала и одарила Королеву долгим реверансом, не поднимая глаз на Калирию до тех пор, пока девочка, разместившись на троне, легким кивком головы не позволила Альваре распрямиться. — Моя госпожа, — учтиво произнесла Альвара, постаравшись придать своему голосу смирения. — Леди Альвара, — поприветствовала ее девочка. — Благодарю вас за служение короне и за то, что с вашей помощью Триарби удалось предотвратить заговор. Это в высшей степени благородно. — Я не могла поступить иначе, Ваше Величество. Устои Амплерикса священны для меня. — С какой целью вы просили моей повторной аудиенции? — Калирия посмотрела сначала на Альвару, а затем, в поисках поддержки, на Далонга, который кивнул ей в знак согласия со справедливостью вопроса. — Вы всецело правы, Ваше Величество. — Альвара, не привыкшая преклонять колено, распрямилась перед Калирией и смотрела ей прямо в глаза. — Заговор был предотвращен. Лояльность и почтение Эрзальской долины безграничны, и мы славим ваше имя и вашу династию, да будет благословенно долгое царствование Бальеросов. Но Земля Отступников все еще представляет собой огненную опасность. Сейчас там остались семьдесят два нивенга, которых предатель Гальер собирался использовать для производства земляных шаров и катапульт. — И мы намерены отправить туда плавийцев и Кальпа, нынешнего предводителя Вильдумского отряда, чтобы они вывезли нивенгов обратно в Низину, — послышался рассудительный голос секретария Далонга. — Это разумный шаг, мой господин. — Альвара ощущала себя неуютно оттого, что она, вышестоящая ступень, вынуждена разбрасываться высокими фразами в адрес деквида только лишь потому, что он занимает придворное положение. — Но, если позволите, я донесу до Ее Величества одно весьма здравое предложение. — Слушаю вас, — сказала Калирия. — Я доказала верность короне и Старому Договору. Гальеру и Бьяно Кехадису не удалось склонить меня на свою сторону. Позвольте спросить, Ваше Величество, что представляет собой Земля Отступников? — Покрытую ядовитой золой отчужденную территорию, до недавнего времени таившую в себе угрозу для короны, — ответила Калирия. — Именно. Сейчас в Земле Отступников нет владыки. И, возможно, даже черным небесам неведомо, какие еще опасности могут таиться в этом смертоносном пепле. Однако, если бы Ваше Величество рассмотрели возможность установить протекторат Эрзальской долины над этой проклятой землей, ситуацию можно было бы взять под контроль. — Простите, вы просите Королеву отдать Землю Отступников под протекторат Гальтинга? — недоверчиво переспросил Далонг. — Да, мой господин. — Но у Эрзальской долины уже есть один протекторат — Байхиби со всеми его железными рудниками. А с недавних пор — еще и Аджхарап. Вы просите о третьем протекторате, и это меня волнует. — Позвольте, мой господин. Мы развили Байхиби, наладили поставки железа по всей планете. И это прекрасный пример того, что если Гальтинг устанавливает протекторат над землей, то не бросает ее, как надоевшую игрушку, а щедро вкладывается в ее развитие. Почему бы Земле Отступников не стать нашим новым протекторатом? От этого все только выиграют. — Каким же образом? — Далонг выставил впереди себя сцепленные кисти рук и впился взглядом в Альвару. — С вашего дозволения, я поясню. — Альвара точно была готова к такому вопросу. — Амплерикс, как известно, изнывает оттого, что диетры дают все меньше и меньше сока. Ранее Ее Величество Калирия обратилась к Эрзальской долине с просьбой начать разводить диетр, и мы с радостью согласились удовлетворить эту просьбу. — Я не обращалась к Гальтингу с просьбой. — Калирия сложила руки на груди, пытаясь казаться взрослее. — Корона не раздает просьб землям Амплерикса. Корона издает приказы, идти против которых недопустимо. И вы не соглашались удовлетворить просьбу короны. Вы подчинились моему приказу. — Все так, Ваше Величество, — осеклась Альвара, подбирая слова. — Но, если корона позволит Эрзальской долине установить протекторат над Землей Отступников, то я лично прослежу за тем, чтобы пепельные толщи, укрывающие ту землю, были вычищены от золы. Я ликвидирую возможность производить там земляные шары. Я обеспечу, чтобы в Земле Отступников был устроен нормальный почвенный покров. И чтобы там были высажены тысячи диетр. Это поможет пополнить Хранилище соком, Ваше Величество. Калирия и Далонг переглянулись. Подумав немного, Калирия обратилась к Альваре: — Какой вам прок от протектората над Землей Отступников? Я не ставлю под сомнение верность Эрзальской долины короне. Но не будем притворяться — все знают, что единственное, о чем помышляет Гальтинг, это сохранение и приумножение своего богатства. — Конечно же, благополучие Эрзальской долины — важный, но далеко не единственный аргумент, Ваше Величество, — как можно более вежливо парировала Альвара. — Ангалийцы являются частью Амплерикса. Мы, как и все остальные, заинтересованы в том, чтобы планета жила и процветала. А это невозможно, покуда сохраняется опасность высвобождения сотен, если не тысяч Хищников из иссыхающего Хранилища Сентры. Даруйте мне протекторат над Землей Отступников. И я очищу ее от золы и засажу диетрами. В этом Гальтингу помогут нивенги, которых привез Гальер Аберус и тот второй, чьему скелету теперь суждено гореть в Огненном море до конца времен. Возможно, мы возьмем нивенгов из Низины в Землю Отступников в еще большем количестве. Взамен я попрошу скромные двадцать процентов сока, который будет добываться в Земле Отступников. Из сока, как известно, Гальтинг делает лекарства и… — И продает остальным землям Амплерикса, включая Триарби, — пресек ее Далонг. — За монеты, а не в дар. — Да, — кивнула ему Альвара. — Справедливое замечание. Коммерция имеет свои законы. Если дело только в этом, то для жителей столицы Гальтинг предоставит дополнительные скидки на те лекарства, которые будут произведены нами из сока, собранного с Земли Отступников. И все останутся в выигрыше. Земля Отступников перестанет быть опасностью для столицы и через несколько лет станет крупнейшей плантацией для выращивания диетр. Если у короны есть основания отвергнуть эту сделку… Калирия ничего не ответила. Она повернулась к сидящему рядом с ней Далонгу, и они начали шептаться. Альвара не слышала ни слова, но ей показалось, что Королева прониклась ее предложением, хотя секретарий, судя по всему, отнесся к сладким увещеваниям Альвары со скепсисом. Иногда Калирия повышала голос, и до Альвары доносились отдельные слова, хотя она и не могла уловить общего смысла дискуссии. Наконец шепот утих. Калирия замолчала в раздумьях. Первым тишину нарушил Далонг, обратившись к Альваре: — Но Эрзальская долина тоже будет разводить диетр, как о том ранее распорядилась Ее Величество Калирия Бальерос. — Конечно, — ответила Альвара. — Это даже не обсуждается. Скоро в Гальтинг прибудет королевская каравелла с семенами и ростками диетр, и мы сразу же начнем засаживать свободные территории долины. И разошлем послание среди ангалийцев, чтобы они готовились начать собирать сок. — В таком случае я принимаю ваше предложение, Альвара Лаплари, — сказала Королева, и Альвара издала облегченный вздох. — Отныне Земля Отступников передается под протекторат Эрзальской долины на оговоренных условиях. Таково мое решение. — Славится фамилия Бальеросов, Ваше Величество. — Альвара одарила Калирию низким, продолжительным поклоном. — С вашего позволения, мои советники свяжутся с предводителем Вильдумского отряда Кальпом, чтобы обсудить, сколько еще нивенгов отправить в Землю Отступников. — Добро, — согласилась Калирия. — Эти вопросы оставляю на ваше с Кальпом усмотрение. Далонг окажет вам помощь, если потребуется. — Я могу быть свободна, Ваше Величество? — Вскоре, — ответил за Королеву ее секретарий. — Коль скоро речь зашла о протекторатах Эрзальской долины… Не знаю, успели ли вы уже услышать, что в Аджхарап прибыл ваш посол, Бесар. — Вам об этом ведомо, мой господин? — Альвара напряглась. — Ну, я же говорю сейчас с вами о том. Значит, ведомо. Мы сегодня утром получили красный огонь, направленный на мое имя наместницей мэра цветочного города. Кларена ее имя. — Простите, я не понимаю… — В красном огне говорится, что ваш посол устроил кровавую бойню прямо в городской мэрии. Не потрудитесь объясниться? — Мой господин, — голос Альвары дрогнул, — я признаю, что отрядила посла в Аджхарап. Видят черные небеса, я не поручала ему применять силу. Но Аджхарап — наш протекторат. Я лишь стремилась донести до наместницы, что ее пребывание на посту мэра более нежелательно для Гальтинга. — А на поверку оказалось, что нежелательным там было пребывание вашего посла. — Вам известно, что там произошло, мой господин? — Разумеется. Наместница вашего брата не признала ноты, с которой к ней явился ваш посыльный. Он, к слову, ныне заточен под стражу до тех пор, пока сам патриций не подтвердит Аджхарапу отказ от кресла мэра. — Аджхарап контролируется Эрзальской долиной! А мой брат ныне не сидит в тронном зале Гальтинга. Там сижу я. И я решаю, кто правит моим именем в протекторатах долины. И разберусь с этим тоже я. С вашего позволения. — Политика короны не предполагает вмешательств во внутренние споры земель Амплерикса, — сказал Далонг. — Уверен, вы разберетесь. Но для короны тоже есть нежелательные вещи. И одна из них — кровопролитие. — Я поняла вас. И благодарна за известия. Прошу вас одолжить мне красный огонь. В дорогу я не взяла с собой ни одного. Мне следует срочно отправить послание в Гальтинг. Обещаю, я разрешу эту тревожную ситуацию мудро. — Надеюсь. Альвара проследовала к выходу из Престольного уступа. По ту сторону дверей она ожидала увидеть Эйджелла, который ранее проводил ее к тронному залу, но его там не было. Альвара нашла его на Живой площади, где Эйджелл сидел на бортике городского фонтана вместе с Джеамой и о чем-то болтал с девушкой. Увидев недовольный взгляд своей госпожи, Эйджелл, по-дружески похлопав ладонью по бедру Джеамы, поднялся с бортика и подошел к Альваре. — Скажи, — сквозь зубы прошипела Альвара, — я теперь каждый раз буду видеть тебя в обществе нашей доблестной воительницы? — Я лишь рассказывал ей о жаловании, — ответил ангалиец. — Ее жалование — не твоя забота. Не ты будешь платить ей из своего кармана. Сколько пообещал ей? — Ничего не обещал. Просто сказал, что стражники Гальтинга получают двадцать пять монет в неделю. Я не в состоянии угадать, сколько ты собираешься платить ей. — Твоими усилиями — уже не меньше двадцати пяти монет, — недовольно фыркнула Альвара. — Пойдем. — Куда? — В мои покои, которые старый ишак Далонг выделил мне в этих ветках. Я желаю возлечь с тобой. Немедленно. Это ты еще в состоянии сделать? Она развернулась и пошла по направлению к легендарной лестнице, ведущей с Живой площади наверх, во дворец. Эйджелл последовал за ней. На нижних ступенях лестницы сидел тот, о ком ни Альвара, ни ее любовник не имели представления. Завидев приближающихся к нему ангалийцев, Тайрес, погруженный в тяжелые раздумья о своей дальнейшей судьбе, поднялся со ступеней, давая этой парочке дорогу. Проходя мимо Тайреса, Альвара машинально смерила его взглядом. Ее глаза попросту не могли пропустить этого красивого высокого юношу. Если бы не характерная бледность, его легко можно было принять за ангалийца: точеный силуэт, уверенная осанка, острые черты узкого лица. И лишь волосы были слишком темны для повелителя ветров. — Ангалиец? — это было единственное, что Альвара бросила Тайресу, остановив на нем свои изучающие глаза. Когда Эрви оставил своего лучшего друга одного в столице, отправившись к Лерии на Аладайские озера, Тайрес знал наверняка, что сын Оды не вернется. Во всяком случае, не быстро. Во всяком случае, не в Триарби. Монет, оставленных Эрви своему другу, хватило бы на несколько недель жизни в столице, но Тайрес предпочитал экономить, ведь он точно не знал, как надолго он застрял в Триарби. Старая тесная гостиница, чьим постояльцем он стал за две монеты в неделю, находилась в одном из переулков, уходящих от Живой площади вниз, в сторону Морозной рощи. Как же хотелось ему снова очутиться в родном Марьяни, ощутить кожей прохладу пушистой перины на своей постели… Но вместо этого ему приходилось спать на скрипучей узкой кровати, где он мог уместиться лишь на боку, и укрываться дырявым одеялом, сотканным из рассыпающихся от времени лоскутков. До тех пор, пока Эрви не сдержит обещание, данное Оде (а он его наверняка не сдержит), возвращаться домой Тайресу было трюком не менее опасным, чем класть голову в пасть голодной диетре. Бросать угрозы на ветер было не в привычках великой владычицы белого водоема, и Тайрес отлично понимал, что госпожа отнимет у него жизнь, посмей он явиться пред ее взором без Эрви. Ему было страшно от мысли, что Ода, возможно, уже заглянула в воду и увидела там сына, пославшего былую жизнь куда подальше. Может быть, они с Лерией сейчас обустраивают свой новый дом. Может быть, он обнимает ее и гладит по волосам, умиляясь, как трогательно Лерия планирует, куда они поставят колыбель, пока Тайрес ютится здесь, в холодной гостинице, лишенный возможности вернуться в Эр-Нерай. Вода! Его стихия, самая близкая ему материя из всех существующих на Амплериксе… Но теперь, волею Эрви, и самая опасная. Ведь именно через воду матушка лучшего друга может дотянуться до Тайреса, вцепиться в него водяными когтями и, зажав его в тиски, ждать, пока жизнь не иссякнет в нем, вылившись из его тела, как бордовые капли из прохудившегося мешка с вином. Тайрес старался избегать воды. К счастью, в Триарби он не испытывал с этим больших проблем. Собственных открытых водоемов в столице, расположенной в кронах игура, не было, если не считать самого большого скопления воды — Парящих вод, от которых по всей столице тянулись узкие водопроводы, переплетенные незаметно для глаз жителей с ветвями деревьев. И, пока Эрви не в Триарби, путь к Парящим водам был для Тайреса под запретом. Когда прошла неделя с того дня, как Эрви покинул столицу, Тайрес твердо решил остаться в Триарби еще дней на десять, а потом раздумывать над тем, куда ему податься дальше. На Аладайские озера? Вряд ли — там Ода сможет дотянуться до Тайреса через сотни больших и малых озер. В Землю Отступников? Но не лучше ли смерть от рук своей владычицы, чем мучительное существование в земле, покрытой смертоносной золой? Эрзальская долина? А может быть, и вовсе податься в Восточный Амплерикс и осесть незаметно где-нибудь в Серебряной Слезе, растворившись там среди местного населения? Или Сентра, эта тикающая бомба, которая каждый новый день рисковала рвануть, высвободив из Хранилища бессчетное количество Хищников? После отведенных Тайресом самому себе тех десяти дней прошла еще неделя. Но ничто не указывало на то, что Эрви всерьез задумывается о судьбе своего друга и собирается вернуться в столицу. — Ангалиец? — повторила Альвара. Тайрес посмотрел сначала на нее, затем перевел взгляд на Эйджелла. По их внешнему виду он сразу понял, что перед ним стоят двое из расы повелителей ветров. — Простите, вы со мной говорите? — спросил Тайрес. — А ты видишь тут кого-то еще из ангалийцев? — хмыкнула девушка, поставив ногу на ступень ведущей во дворец лестницы. — Да, — невозмутимо ответил Тайрес. — Вижу вас и вашего спутника. — О нашем с ним происхождении я хорошо осведомлена. А вот о твоем мне ничего не известно. — Я не ангалиец, — ответил Тайрес, мотнув копной черных волос. — Вам ли, сребровласым, этого не знать. — А ты, видимо, не знаешь, что для волос существует краска. Кто же ты тогда? Мастер воды, полагаю? — Нет, — чуть помедлив, соврал Тайрес. — На деквида ты тоже не сильно смахиваешь, надо признаться. — Тем не менее, я деквид. Внешностью обязан матушке и батюшке. — Хорошее наследие, ничего не скажешь. Как зовут? — Тайрес. — Прости моей госпоже это неуместное любопытство, — вступил в разговор Эйджелл. — Альвара испытывает слабость ко всему красивому, у кого меж ног болтаются мужские признаки. — Тебя не спросили, — огрызнулась Альвара. — И твоим мужским признакам еще предстоит работа в моей спальне. — Вы, стало быть, Альвара? Альвара Лаплари? — уточнил Тайрес. — Наместница трона Гальтинга? — Владычица трона Гальтинга. И если кое-кто не будет держать язык за своими зубами, — с этими словами она обернулась к Эйджеллу, — работа в моей спальне сегодня достанется чьему-нибудь другому языку. — Ты сама не раз говорила, что нам в кровати не помешает третий. — Эйджелл, казалось, утратил всякое смирение перед взором Альвары и наслаждался тем, что выводит ее из себя. — Так почему бы не предложить этому обворожительному деквиду составить нам компанию? — Предложу, если надо. — Альвара откинула прядь волос за спину. — Сегодня я не прочь была бы устраниться и понаблюдать со стороны за танцем двух упругих мужских тел на своем ложе. — Освободи брата и понаблюдай, — отрезал Эйджелл, — а я не по этой части. — Я, признаться, тоже, — добавил Тайрес, с любопытством наблюдая за перебранкой ангалийцев. — Следи за языком, — шикнула Альвара на Эйджелла. — Вырвать бы тебе его, да уж больно хорошо ты им орудуешь. — Всегда к вашим услугам, — ответил Эйджелл, отвернувшись в сторону. — Могу я уточнить, — продолжил Тайрес, — чем вызван столь горячий интерес к моей персоне? — Необычными для простого деквида манерами и внешностью, — улыбнулась Альвара, и в ее взгляде проскользнул хищный аппетит. — Ты из местных? — Нет. Я из Саами, — во второй раз соврал Тайрес. — Саами! — воскликнула Альвара. — Сколько бед в свое время эта деревня доставила моему роду… — О печальной судьбе Рейми Лаплари я наслышан, — аккуратно ответил Тайрес. — Но лично я не испытываю никаких предубеждений к вашей расе. Что было, то было. И было очень давно. — И когда ты возвращаешься в Саами? — продолжила расспросы Альвара, сама удивляясь тому, что тратит время на общение с простым деквидом, пусть и таким привлекательным, как этот молодой человек. — Я не вернусь туда. — О, как интересно. — Альвара наигранно прищурила глаза. — Стало быть, побег? — В какой-то степени, — сказал Тайрес. Он понял, что смог разжечь к себе неслабый интерес со стороны Альвары. Возможно, эта властная особа и поможет ему бежать из Триарби далеко, в Эрзальскую долину. Интуиция, которая обычно не была его лучшей помощницей, сейчас кричала, что именно в Гальтинге Оде, вероятно, будет труднее всего добраться до него. — Предательство? Преступление? — продолжила допытываться Альвара. — Скажем так, непонимание. — Тайрес в свойственной ему манере умело лавировал между правдой и ложью. — Смею предположить, что наместнице… Точнее, владычице Эрзальской долины будет неинтересно выслушивать мою историю. — Отчего же? — И не уверен, что мне самому хотелось бы окунать себя в печальные воспоминания о былом без лишней необходимости, — не дав ей закончить, добавил Тайрес, желая погасить напор Альвары. — Что ж, не будем тебя никуда окунать. Куда же теперь ты собираешься держать путь, Тайрес? — сделала она акцент на его имени. — Не имею представления. — Сердце колотилось в груди Тайреса, подсказывая, что еще немного, и его задумка может дать нужный ему исход. — Может быть, даже в Эрзальскую долину. Я там ни разу не был. — И это, вне всяких сомнений, большое упущение. Завтра я намереваюсь отправиться в свои владения. Так почему бы тебе не воспользоваться этой редкой возможностью и не посетить Гальтинг? — Боюсь, количества монет, которыми я располагаю в данный момент, будет недостаточно для того, чтобы расплатиться с капитаном каравеллы, — продолжал блефовать Тайрес. — Эрзальская долина — колыбель красоты, чего ни коснись. У нас лучшие территории, лучший воздух. И лучшие жители, самые красивые из красивых. Даже среди деквидов, проживающих у нас в долине, можно найти обладателей редкой, природной красоты. Как у тебя. Именно твоя красота — плата за путешествие. — Вы предлагаете мне отправиться в Гальтинг с вами на каравелле бесплатно? — Тайрес боялся упустить шанс и задал прямой вопрос. — Конечно. Что скажешь? — Скажу, что готов принять эту милость. — Чудесно, чудесно. Тогда завтра утром буду ждать тебя на этом же месте. Альвара сложила ладони вместе, довольная тем, как заканчивается эта случайная, но приятная встреча. Эйджелл был вне себя от того, что та, кого он много лет любит беззаветно и безответно, открыто флиртует с непонятным типом. Возможно, думал он, такое поведение Альвары — отместка за то, что Эйджелл взял с собой Джеаму из Земли Отступников. Очевидно, она хочет подразнить Эйджелла, заставить ревновать. Не сказав больше ни слова, Альвара развернулась к лестнице и, кивнув Эйджеллу, стала подниматься по ступеням. Завтра, ожидал Эйджелл, они вместе Джеамой, Альварой и ее новым, внезапно обретенным любимчиком Тайресом отправятся обратно в Гальтинг. Но только после того, как Альвара насытилась обществом Эйджелла тем же вечером, он узнал, что в Гальтинг поедут не все. — Ты лишилась рассудка! В Землю Отступников? Я возвращаюсь в Землю Отступников? — вскрикнул Эйджелл, глядя на потягивающуюся на смятой кровати Альвару. — Возвращаешься, — зевнув, сказала она. — И не думай перечить. А я вернусь в Эрзальскую долину. И возьму с собой этого юнца, Тайреса. Его, а еще, так уж и быть, твою девчонку Джеаму. — Она не моя девчонка, — разозлился Эйджелл. — Не унижайся ревностью. Она тебе не к лицу. — Ревность? — переспросила та. — Если бы у меня в голове мелькнула хоть тень ревности, то эта песочная голодранка уже летела бы вниз с верхнего яруса Триарби. Я все сказала. Ты вернешься в Землю Отступников и будешь представлять там меня. Отныне владения Бьяно Кехадиса принадлежат Гальтингу на условиях протектората. Я сегодня заключила сделку с короной. — Протекторат? — удивился Эйджелл. — Именно. К слову, о протекторатах. Та сопливая девчонка на троне планеты и ее престарелый ишак секретарий донесли мне, что Аджхарап пленил моего посла. Наместница Шая отказалась признавать мою власть над цветочным городом. — Многое же прошло мимо меня, пока я прозябал в Земле Отступников. А ты ожидала другого от Аджхарапа? — Это уже неважно. — И что планируешь делать? — Перед тем, как ехать сюда, я узнала, что Кларена, та девчонка, что сидит в Аджхарапе, по приказу Шая собирает наемников. — Укрепить свою военную мощь против твоих притязаний? — О нет. Они собираются потребовать от мэра Серебряной Слезы пересмотреть какой-то там контракт по лодкам, а еще освободить юнца Лафре, с кем полюбил кувыркаться мой братец. — Стало быть?.. — Стало быть, Аджхарап вскоре будет уязвим. Они соберут наемников и остатки своих воинов. И отчалят в Серебряную Слезу. — И ты намерена нанести удар? — Я намерена нанести два удара. — Один по Аджхарапу. А второй? — А второй — по наемникам девчонки прямо там, в Серебряной Слезе. — Какой тебе прок от этого? — Глупый. Первым ударом я уничтожу эту дерзкую Кларену. Вторым — помогу мэру Аргани отразить удар ее наемников. Этот жирный червь грезит о том, чтобы вернуть Серебряной Слезе право производить собственные эспиры. И я дарую ему эту возможность. Много казна Гальтинга не потеряет, ведь мы тоже продолжим торговать эспирами. Но я обрету нового союзника в лице Аргани. — Поступай как знаешь. Я не воин. По твоей воле я узник, которого ты смеешь вернуть обратно в ту пепельную преисподнюю, откуда я с таким удовольствием улетел. На что тебе сдались те мертвые земли? — Я пообещала Калирии, что очищу Землю Отступников от золы, наполню почвой и начну выращивать там диетры. Девчонка согласилась прислать туда еще больше нивенгов из Низины. Там нужна рабочая сила. А нивенгов не жалко. — И как же ты собираешься вычистить Землю Отступников от пепла? — Эйджелл продолжал недоумевать. — Понятия не имею. По правде сказать, это и неважно. Мое обещание короне — лишь слова. Земля Отступников теперь в моей власти. Корона услышала то, что хотела услышать. Она и ранее не вдавалась в подробности того, что происходит на этом никчемном клочке Амплерикса. А теперь, когда Земля Отступников под моим протекторатом, и подавно не будет. — Альвара, — подозрительно покосился на нее Эйджелл, — ты можешь сказать прямо? Что я буду делать в Земле Отступников? Альвара усмехнулась, приподнялась на кровати, прикрыв покрывалом свою обнаженную грудь, и пальцем поманила к себе Эйджелла. Он присел на край кровати. — Ближе, — шепнула ему Альвара. — Говори, — сказал Эйджелл, приблизившись к ней вплотную. — В Земле Отступников сейчас остались семьдесят два нивенга. Я попрошу Кальпа, предводителя Вильдумского отряда, привезти мне туда еще хотя бы пятьдесят голов. — А затем? — боязливо спросил Эйджелл. — А затем ты возглавишь производство земляных шаров. И изготовление катапульт. Эйджелл пристально смотрел в глаза улыбающейся Альвары. Ему было трудно поверить в то, что Альвара говорит на полном серьезе, особенно после того, как несколькими днями ранее они все стали свидетелями жестокой расправы Верховного судьи над Бьяно Кехадисом. — Ты… в своем уме? — наконец молвил он. — Не дерзи. Неужели ты и в самом деле подумал, что я соглашусь с условиями слабой больной девчонки и превращу свой великий народ в жалких сборщиков сока? Нет, никогда. И ты мне поможешь. — Прости, — сухо ответил Эйджелл, — но я не буду в этом участвовать. Ни за что. Не хочу быть брошенным Верховным судьей туда, где теперь вечно жарится скелет тупицы Бьяно. — Триарби сгорит в огне. — Глаза Альвары хищно блестели. — Столица столь же уязвима, сколь уязвима и Королева. Я возьму трон Амплерикса и стану первой ступенью. Королевой. Верховный судья не вправе перечить Королеве. Он не будет мне ни палачом, ни судьей, ибо никто не судит Королеву. Он будет моим прислужником. Как и девчонка, от которой Амплериксу, по сути, не нужно ничего, кроме ее крови. И ты не смеешь мне возражать. — Триарби стоит в кронах игура — деревьев, чьи стволы крепче железа и надежнее камня. Огню не под силу пожрать игура. — Обычному огню — нет. Но ты не видел, на что способно пламя, порождаемое земляными шарами из Земли Отступников. — Ты моя владычица, — горько шепнул Эйджелл. — Я и всегда был готов на все ради тебя. Но я не буду потакать твоим нездоровым фантазиям, твоим больным амбициям, рискуя жизнью — своей и твоей. Ты предлагаешь мне стать твоим сообщником, а я оставляю за собой право отказать тебе. — У тебя нет права отказывать мне! — Альвара больно схватила Эйджелла за подбородок, но тут же приблизилась к нему губами. — Постой. — Эйджелл увернулся от поцелуя. — Ты поэтому решила взять с собой этого деквида? Тайреса? Чтобы он грел твою постель, пока я отравляюсь пепельной пылью, делая для тебя земляные шары и строя катапульты? — Не унижайся ревностью. Она тебе не к лицу, — повторила она его слова, сказанные ранее. — Мое распоряжение озвучено, а я не утруждаю себя обсуждением своих собственных приказов. Я твоя госпожа, и только потом — любовница. У меня твоя присяга. И кое-что еще. — Моя болезненная, слепая тяга к тебе, — с горечью в голосе усмехнулся ангалиец. — Твой будущий сын в моей утробе. Сказав это, Альвара нежно коснулась ладонью своего живота и кротко улыбнулась Эйджеллу, широко распахнувшему от удивления глаза.