Агнец и Лев
10 мая 2023 г., 18:00
День первый. Среда.
Не успел вернуться к истокам, как уже сидит за партой в школе. Как маме удается настолько четко контролировать все в его жизни? Переезд, справка, страховка, паспорт, виза, бывший дом, бывшая спальня с новой кроватью и чистым комплектом постельного белья, бывший друг, бывшая школа. И все это внезапно становится нынешним. Исключая, разве что, один пункт.
Выглаженная униформа с утра и ланч в коробочке. Чувство, будто и не уезжал на шесть лет. Чимин даже не успел опомниться и сделать вид, что нервничает перед учебой в стране и городе, которые стали почти чужими за все это время. Все его планы касательно будущего были разрушены, и осталось так мало времени, чтобы создать новые, подстроившись под реалии очередного витка его жизни. Остался какой-то там выпускной класс… меньше года — и все. Снова из гнезда в свободное плавание?
Однако, пусть это и было главной задачей, возложенной на сына матерью, на данный момент мысли, которые кружили голову, концентрировались не на будущем, а вокруг одного человека. Связь, которая оборвалась шесть лет назад, была источником всех дорогих ему воспоминаний об этом месте. О детстве и обо всем, что чувствуешь впервые. Теперь тот человек вырос, стал очень хмурым, неожиданно красивым и при этом отталкивающе холодным. Он вырос и теперь, найдя новые интересы, вычеркнув Чимина из своей жизни, живет дальше.
Укол мимолетной ревности. Странная зависть до чужой свободы. Гордость за прошлое. Смесь страха и гнева за настоящее. Смущение. Все чужое.
Сам он так же сделать не мог, не получалось, хотя пытался забыть на протяжении всех этих шести лет. Никто не виноват, что раз за разом Чимин выбирал прятать свое лицо в угоду кому-то другому. Это тоже способ выживания. Он считал, что это способ не для самых сильных, но Чимин себя к таковым никогда и не причислял.
Парень понимал, почему все теперь так, почему он стоит на другом краю пропасти, почему он для всех здесь чужак, даже для знакомых и смутно знакомых лиц.
Шесть лет в другой стране, внезапно даже для себя самого оборвав все контакты… И вакуум. Разве можно к такому привыкнуть?
— Чего это новенький так странно завис на одной точке? — спросил Хосока один из его друзей.
Хосок сидел на подоконнике, не обращая внимания на холод осеннего ветра, обдувающего его спину из открытой форточки. Товарищ заметил, что и сам Хосок завис на определенной фигуре, уныло сидящей за партой, подперев подбородок кулаком, потому подумал, что тот тоже задумался о странном новеньком.
Будучи грубо вырванным из своих мыслей, Хосок лопнул пузырь мятной жвачки и раздраженно пожал плечами.
Неприятно. Хочется стряхнуть с себя странное ощущение и пристальное внимание других. Хочется домой, запереться. Хочется вернуться во времени. Хочется быть другим и вылезти из своей шкуры. Хочется смотреть на Чимина.
— А тебя это так волнует?
Остальные из компании подозрительно захихикали, подначивая друг друга.
— Не. Просто странный тип, слишком спокойный.
— Знаешь его?
— …да, — помедлив, мрачно ответил Хосок. — Сосед мой. Из Швейцарии вернулся…
— Так вот чего такой высокомерный. Строит из себя…
— Он язык-то помнит?
— Парни, кажется, я придумал, как нам расшевелить новенького.
— Ну? — остальные, в том числе Хосок, посмотрели на заводилу.
— Предлагаю пари. Неделя на то, чтобы вывести новенького из себя.
Мнения разделились. Трое из компании, включая Хосока, задумались, другие двое скучающе заукали, отмахиваясь.
— Нафига оно нам?
— Да. Погнали лучше на матч посмотрим, ну или на крайний случай сопрем что-нибудь из спортивного инвентаря.
— Тебе голову открутят.
— Да ладно вам! Как в прошлый раз. В баскет поиграем. Никто ж без головы не ходит.
— Иногда кажется, что у тебя ни мозгов, ни башки.
Их гогот пронесся по классу.
Не смешно. Раздражает. Глаза сами смотрят в его сторону. Магнит. Соблазн. Будто не вырос, не изменился, будто все такой же одиннадцатилетний мальчишка, но при этом совсем другой. Отстраненный, переделанный кем-то. Неправильный. Виновный… Горькая обида, запретные воспоминания. Раздражает. Не смешно.
— Я принимаю спор.
Все резко замолчали и обернулись к Хосоку, неверяще смотря на него.
— Что сказал?
— Говорю, я согласен на спор. Если выведу тихоню из себя, с вас бабки. Месяц будете мне спонсировать обед.
У парней загорелись глаза. Раз Хосок лично впрягся в эту авантюру, то это уже другой разговор. Тут дело керосином запахло.
— Хосок, у тебя что, личные счеты с ним? — шепнул самый догадливый.
Хосок на него так глянул, что парень заткнулся и на шаг отошел.
Личное. Странное, болезненное, ни на день не позабытое. Бережно хранимое. Злое. Возмущение из-за того, что он не помнит обещание. Мысль о мести и осознание, что готов рыть две ямы: для него и для себя. Потому что месть не бывает бесплатной. Тебе же будет хуже. Обида… на него ли?
— Без комментариев. Спор или нет?
Хосок протянул руку и настойчиво кивнул на свою ладонь, закипая то ли из-за внезапно неудобного допроса друзей, то ли из-за собственного роя мыслей в голове.
— Спор.
Все по очереди пожали его руку.
Хосок вытянулся, вновь посмотрел на Чимина. Он непроизвольно улыбнулся, когда Пак вздрогнул, опомнившись, и принялся лениво ковырять палочками обеденный рис. Хосок тут же оборвал себя, спрятав улыбку за холодным безразличием.
— Время пошло, — шепнули ему, ободряюще похлопав по плечу.
Хосок плавно и гибко, как представитель кошачьих, соскользнул с подоконника и, сунув руки в карманы брюк, направился к парте, за которой сидел Чимин.
Страшно. Холодок вдоль позвоночника. Чьи-то вкрадчивые шаги, знакомый прожигающий взгляд, что ощущаешь затылком.
Встав прямо перед ним, Хосок пафосно выпрямился. Поймав растерянный взгляд юноши, который только что вышел из прострации, он, не обращая внимания на странное жгучее чувство в груди и внезапное желание смотреть в темные глаза напротив как можно дольше, налепил на губы ядовитую усмешку. Молча подцепив пальцами еще полный ланч-бокс Чимина, Хосок неспешно столкнул его парню на колени, не разрывая зрительного контакта.
Только когда рис усыпал его школьную форму и пол, Чимин с грохотом отодвинул стул, подскочил и, отряхнувшись, нахмурено уставился на Хосока. Шум привлек всеобщее внимание, и в классе воцарилась чуждая для школьной перемены тишина.
— Забыл вчера сказать, — слащаво протянул Хосок, с наигранной брезгливостью вытерев руку о тетрадь Чимина, — добро пожаловать в Корею… европеец хренов.
Тошнота. Глаза не в силах перестать смотреть на него, сердце забыло верный ритм. Загнанный.
Скрипнув зубами, Хосок смерил его взглядом с ног до головы, развернулся и пошел к своему столу. Его ладони мелко подрагивали от неясного волнения, потому парень с силой сжал кулаки и спрятал дрожащие руки в карманах брюк. Даже принятый обратно в круг своей ликующей банды, он не мог успокоиться, однако в сторону Чимина больше не посмотрел.
Запутался. Не того ожидал. Но не ошибся в том, что вырыл две ямы.
***
Все уроки тянулись так тягуче, словно время ударило Чимина по лицу и ужасно медленно размазывало по саднящей щеке что-то липкое и омерзительное, заставляя терпеть. При этом парень чувствовал сверлящий его спину взгляд. И несложно было догадаться, кому он принадлежит. Произошедшее уроком ранее все никак его не отпускало. Первое время глаза пощипывало, а дышать мешал приступ злости. Как же глупо он ошибался, думая, что Хосок не изменился, что забыл, что живет своими интересами, новыми друзьями… что остался таким же… таким же… Но иногда мы просто принимаем желаемое за действительное. Единственный, кто здесь остался прежним, — это сам Чимин. Такой же послушный и идеальный сын, которого от этой идеальности выворачивало наизнанку. Он не ответил Хосоку на его выходку только потому, что это навлекло бы проблемы в том числе и на его маму, которой и так сейчас нелегко. «Что он от меня хочет?! Неужели правда решил отыграться… но спустя столько лет… до сих пор обижен?» — думал Чимин, неосознанно сжимая карандаш в руке и нервно стряхивая пальцами несуществующие рисовые зерна, который оставили жирные пятна на его брюках. Звуки казались глухими: мел скрипел по доске, голос учителя смутным эхом отдавался в ушах, шепотки с задних парт заставляли чувствовать себя неуютно, нарастающий дождь бил по подоконнику слева, клонило в сон, урчал желудок, так и не получивший полагающуюся ему порцию. Чимин не знал, что с ним творится. Конкретно сейчас он скучал по Швейцарии даже больше, чем думал. Он скучал по чему-то стабильному. Он скучал по папе. Но продолжал держать лицо. Маме не нужны лишние разговоры о проблемах сына, когда разговоры эти можно избежать. Чимин скучал по своему старому другу, которого не видел уже, кажется, сто лет. Которого больше, как он понял сегодня, никогда не увидит. Время быстротечно в самые ненужные моменты. Сейчас же оно просто издевается. Еще немного — и Чимин бы отключился, так и не дописав название темы урока. Но прозвенел звонок. Пора… домой? А дом ли то двухэтажное здание на тихой улице?***
Выйдя со школы и подождав, пока основной поток шумных детей хлынет прочь, Чимин раскрыл зонт и, сунув свободную руку в карман, побрел прочь со школьного двора. У обочины дороги его окликнули. — Эй! Европеец. Чимин не обернулся, потому что голос не узнал. Вероятно, кто-то из дружков Хосока. Так и оказалось. Хосок нахмурился и, подначиваемый товарищами, твердой походкой направился к удаляющейся стройной фигуре в джинсовке. — Надо откликаться, когда к тебе обращаются одноклассники, Пак, — процедил Хосок сквозь зубы, нетерпеливо дернув его за рюкзак. — Вдруг они хотят сказать что-то важное. Чимин не остановился, но ход пришлось замедлить, потому что Хосок крепко взял его под локоть и пошел довольно вальяжно, будто они парочка закадычных друзей, возвращающаяся домой вместе. Контакт. Сумбур в голове. Не те слова. Не те действия. Не то. Не так. Не надо. Не буду. Не хочу. И все равно… Идти бок о бок с Хосоком… Новый поток воспоминаний хлынул в голову не только Чимину. Когда-то их соседство радовало обоих. Теперь же оно казалось новым проклятием. Он правда не знал, что делать и как реагировать. Не будь они знакомы в, казалось бы, прошлой жизни, Чимин давно бы оттолкнул Хосока, назвав того невоспитанным грубияном. Может, все дело было в том, что Чимин все еще надеялся разыскать в глубине темных глаз того мальчика, с которым… — Ты вообще меня слышишь? Может, ты глухонемой стал? Или правда язык забыл? Чимин искоса глянул на него ничего не выражающим взглядом и раздраженно вздохнул. — Вот и я так не думаю, — оскалился Хосок. Идти бок о бок с Чимином… Они чувствовали это одновременно — жар тела друг друга, пусть и сквозь одежду, пусть и на пронизывающем до костей осеннем ветру, пусть с заглушающим запахи и звуки дождем. В тот момент их мысли были едины. Впервые за так много времени они были так близко, но, с чем уже смирились, слишком далеко друг от друга. Может, все дело было в том, что Хосок еще надеялся по-настоящему забыть того мальчика, которого… — Ты сегодня весь день какой-то напряженный. Не сдаваясь, не показывая эмоций в холодных, как и сегодняшняя погода, глазах, Чимин скользнул взглядом за спину Хосока и поджал губы, поняв, что сейчас что-то будет. За спиной своего лидера, как гиены за львом, скалились и ржали парни из шайки, истекая слюнями в предвкушении расправы над жертвой. — Думаю, тебе стоит расслабиться. Как насчет прохладного душа? А? Вода, говорят, успокаивает. Может, так ты перестанешь игнорировать собеседников? Хосок замахнулся, Чимин тут же инстинктивно зажмурился, вжав голову в плечи. Но удара не последовало. Он лишь выбил из рук Чимина зонт и отшвырнул его на проезжую часть. Ветер понес бедолагу по полосам зебры, пока его не переехала машина, изломав спицы. Чимин смотрел на это молча, всего на мгновение представив себя вместо того зонтика. Что было бы, попади он от толчка Хосока вот так вот на дорогу, прямо в поток машин… Насколько быстро переломались бы его спицы-кости? Много бы было крови? Шума? Остановился бы водитель или поехал бы дальше, как сейчас? Сочла бы мама это проблемой и виной сына? Закричал бы Хосок или улыбнулся бы, как сейчас? Но посмотри Чимин на него, заметил бы, что улыбка Хосока дрогнула и превратилась в до нелепого искусственную. Хосок медленно перевел взгляд с дороги на Чимина, странно ухмыльнувшись самому себе, нервно, но совершенно не обращая внимания на шакалов, одобрительно лающих за спиной своего вожака. Он смотрел, как промокали мягкие на вид волосы Чимина, оседали на его лицо липкой паутиной, как темнела мгновенно джинсовка, как начинали дрожать губы от холода. Но больше ни один мускул не дрогнул, он даже не моргнул, только прикрыл отяжелевшие ресницы, неотрывно глядя на дорогу. Самое паршивое — Чимин Хосока не одарил вниманием, будто рядом с ним было пустое место, а зонт из рук вырвал ветер, мол, так получилось, сам не удержал. Думая об этом и чувствуя странную тяжесть в груди, Хосок даже не понял, что, лишив Чимина зонта, теперь и сам мокнет… Он не понял, что до этого под зонтом они шли вдвоем. Так и не понял, что, навредив этому человеку, вредит самому себе… Будто выйдя из оцепенения, Чимин нахмурился, вырвал свою руку из хватки Хосока так внезапно, что Чон пошатнулся и даже шагнул за ним по инерции. Одернув джинсовку, Чимин круто развернулся и пошел прочь. Злость взыграла в нем, постепенно уничтожая те ростки надежды. Надежды на что-то… «Чтоб тебя… Еще заболеть не хватало на первой неделе занятий» Чимин шлепал по лужам: все равно уже весь мокрый. Расслабился и смирился с ситуацией он только когда затих смех за спиной, а школа осталась далеко позади. Хосок махнул своим на прощание, получая кучу подзадоривающих выкриков. Хоть парни и были уверены, что проиграют спор, зрелища никогда не были для них лишними. Сам же Хосок чувствовал себя так, будто съел что-то горькое. Как только толпа скрылась, Хосок прибавил шаг в том направлении, где скрылся Чимин, немного обеспокоенно и раздраженно озираясь. Дождь превратился в настоящий ливень. Идти в мокрых шмотках было тяжело, а на сердце груз был и того тяжелее. Но Чимин продолжал двигаться вперед, смотря себе под ноги и, не хотя того, думал про сегодняшний день. И про Хосока. Заносчивый, мерзкий, невоспитанный грубиян, падкий на популярность за счет унижения других. Сплошное разочарование. Хосок стал сплошным разочарованием. Или же… Чимин сам сделал его таким? Чимин обхватил себя руками и стиснул зубы, не позволяя болящим глазам выронить хоть одну слезинку. Он не доверял свои слезы даже дождю, который мог так умело их скрыть. «Я не хотел этого» Стоило ему свернуть на свою улицу и замереть на светофоре, как закончился ливень… Вернее… Что-то было не так. Дождь все еще шел как из ведра впереди, Чимин видел это, но… Почему же тогда он не чувствовал этого? Пак еле заметно вздрогнул, обхватив свои предплечья сильнее и медленно скосил глаза вбок. Фигура в темной куртке стояла справа от него, чуть позади, и держала над головой продрогшего и мокрого Чимина зонт. Пак несмело поднял глаза, смерив Хосока бесцветным взглядом, и на секунду получил ответное внимание. Его темные глаза глядели отчужденно, будто это не его рука сейчас держала другой зонт, укрывая их обоих от непогоды. Загорелся зеленый. — Чего вылупился? Просто шагай вперед. Чимин так и сделал. Решения Хосока — это решения Хосока. Пусть они не поддаются ни чьей логике. Его не касается. Больше нет… «Холодно…» Пусть Чон Хосок творит, что хочет, Пак Чимин в этом решительно никакого участия принимать не будет. Между ними дружба умерла слишком давно, и по-видимому никто, а особенно Хосок, не стремится ее восстанавливать. Хосок с силой прикусил губу. Он держал зонт так, чтобы на Чимина ни капля не попала, у самого же вся правая рука была мокрая. И шли они в гнетущей тишине до самых своих домов. У крыльца Чимина Хосок так же молча отнял зонт, фыркнув что-то нечленораздельное, развернулся и, не прощаясь, перешел дорогу, скрывшись в своем доме. Чимин, вздохнув, позволил себе закрыть дверь громче обычного. — Сынок? Зачем так хлопать дверями?!.. — мама показалась на пороге, снимая свои очки для чтения. — Как в школе?.. Что же это такое? Ты весь промок! Злость. Злость. Злость. Странное… необъяснимое в груди. Чимин бесцветным взглядом окинул ее взволнованное и озадаченное лицо и, снова вздохнув, наклонился, чтобы стащить с себя ботинки. — Извини… зонт забыл.
