Заклание
13 мая 2023 г., 17:00
День четвертый. Суббота.
Никогда и ничего еще в своей жизни Чимин так не ждал, как этих выходных — передышки и возможности привести голову в порядок.
Сегодня они с мамой договорились провести некоторое время вместе, сходить за покупками, поделиться впечатлениями от прожитых дней на «новом месте». О! Чимину было что ей рассказать, но, конечно же, он делать этого не стал. Он еще не перестал винить себя за сокрытую от мамы двойку. Но это было не так уж и страшно, как, скажем, попытка прожечь себе руку на глазах Хосока.
Страшным оказалось и то, что мама сама принялась расспрашивать его о Хосоке, как только они вошли в магазин. Чимин мысленно взвыл и принялся придумывать отходные пути.
— Ты общаешься с Хосоком? — как бы невзначай спросила мама, с наигранным интересом рассматривая прилавок с замороженными овощами.
Чимин поджал губы. Он прекрасно понимал, к чему все это.
— А должен?
Хотелось язвительно заметить, что раньше мама не особенно поощряла их дружбу, да и вообще мало что замечала важного в жизни единственного сына, кроме того, что хотела замечать.
Накопилось так много, что с каждым днем держать лицо и маску идеального сына становится все сложнее. Особенно теперь, когда появился катализатор, ежедневно приводящий ранее упорно контролируемые эмоции и чувства в буйство.
— Вы же учитесь в одном классе? — произнесла она с такой интонацией, будто то был не вопрос, а ответ на предыдущее замечание сына.
— …а что?
— Милый, — с натяжкой произнесла мама, непроизвольно сжав ручку сумки и прикрыв глаза на секунду, будто сбрасывая легкое раздражение, — перестань пожалуйста отвечать на мои вопросы вопросами, это нервирует.
Чимин только дернул плечами, мол, ладно, будь по-твоему.
— Да, учимся вместе. Нет, не общаемся.
— Почему? — изумилась она, придирчиво разглядывая кабачки. — Раньше вы…
— Много воды утекло с этого «раньше».
Мать замолчала, неопределенно хмыкнув себе под нос. Уж ей ли не знать, как сильно людей меняет время.
— В любом случае, дело твое. Но он мальчик вроде неплохой, и с его мамой мы до сих пор дружны.
— Ага. Не ограничивай себя в общении, мам, из-за меня, — скомкано ответил Чимин, пытаясь вспомнить, когда это его мама говорила Хосоку больше пары слов.
— Ты взял список покупок? — будто и не услышав его, спросила женщина.
Чимин сперва даже немного растерялся из-за внезапной смены темы. Он поторопился — и бумажка выскользнула из рук, опустившись на плитку и пролетев еще пару сантиметров в сторону.
Чимин цокнул и собрался нагнуться, но кто-то его опередил.
— Вот, вы обронили…
— Спасибо...
Нацепив вежливую полуулыбку, он поднял голову и...
— Ты?! — в один голос воскликнули Чимин и Хосок и тут же осеклись, вернув на лица мнимое спокойствие.
Несдержанность. Смутная робость и дикое смущение. Желание провалиться сквозь землю превалировало, но, как заведено, не исполнялось. Вчерашнее всплыло в памяти, в глазах напротив отразилось пониманием.
Подошли их матери, весело защебетали друг с другом, первое время не обращая на сыновей внимания. Парни так и стояли, пялясь друг на друга и держась за несчастный список покупок с разных сторон. Наверняка со стороны смотрелось дико странно.
Чимин заметил это первым и выдернул бумажку из рук Хосока. Потупив взгляд и сделав полшага назад, он старался держаться одинаково далеко и от матери, и от Хосока, а в итоге оказался совсем рядом с госпожой Чон. Странно, но он почувствовал себя спокойнее.
Хосок посмотрел на Чимина со странным выражением лица, но ничего не сказал.
Мама и он рядом. Эта картина отсылает в детство, когда все было проще и ярче. Только с его уходом понял, что это «ярче» делал он. Сейчас тоже ярко, очень ярко, но по-другому.
— Какое совпадение, что мы встретились! — обрадованно улыбнулась мама Хосока. — Чимин, мы тут сошлись на мысли, что обязаны сходить с твоей мамой в новый салон здесь. Так что, Хосок, дорогой, поможешь Чимину сделать все необходимые покупки и подвезешь его домой, а заодно выгрузишь все наши сумки из багажника.
Чимин почувствовал, как немеют от ужаса кончики пальцев. Хосок сжал кулаки, выразительно посмотрев на мать, но так как она увлеклась своей идеей и присутствием давней подруги, то не заметила ни немые вопли о пощаде со стороны Чимина, ни молнии в глазах собственного сына.
— Проведите время вместе, мальчики! А то школа да школа. А отдыхать когда? Сходите в кино, например.
— Кинотеатр сгорел, мам, — процедил сквозь зубы Хосок первое, что пришло на ум.
— Ох, какой ужас. Ну, поешьте мороженое.
— У меня непереносимость лактозы, мам, — прервал ее Чимин.
Никто, кроме его матери, так и не заметил этого невольного обращения к маме Хосока, будто так и надо. Госпожа Пак молча поджала губы и посмотрела куда-то в сторону. Задумалась о чем-то. О чем-то, что было когда-то давно, когда они еще жили здесь всей семьей, когда были настолько дружны со своими соседями, что их дети могли спокойно говорить всем, что у них целых две мамы и два папы. А потом все пошло не так… и эта семья развалилась.
— С каких пор у тебя не… — заикнулся Хосок, но резко замолчал, отведя глаза и прочистив горло.
— Ну, погода хорошая, можете заехать в парк, — ободряюще улыбнулась госпожа Чон, похлопав сына по плечу чуть более ощутимо, чем обычно. — Только не говорите, что его вырубили.
— Мам, — обреченно вздохнул Хосок. — Мы купим все, что нужно, и я просто завезу его домой, идет?
— Ладно! Боже, эти подростки такие… Подростки! Что такого в том, что два друга детства вместе проводят время?
Мама Хосока еще долго причитала, пока мама Чимина задумчиво кивала, уводя ее под руку все дальше.
Чимин с Хосоком как стояли, так и остались стоять валунами, не способными ничего предпринять, но способными лишь думать бесконечно множество мыслей по различным поводам. Оттого валуны всегда такие унылые.
— Долго торчать тут будем?
Чимин вздохнул и, молча развернувшись, отправился закидывать в корзину все, что не успела закинуть мама.
Хосок следовал за ним молчаливой тенью. Пак же ощущал тот самый впивающийся в затылок взгляд. Противное ощущение. Чимин представлял, будто ему вскрывают черепную коробку, а потом медленно пальцем проникают в мозг. Голова зачесалась.
Хосок уже не ограничивался сверлением затылка Чимина. Он впервые с момента появления разглядывал его фигуру полностью.
«Он нормально ест вообще? Или только мороженые овощи грызет, запивая морковным соком, как и госпожа Пак, которая, сколько себя помню, сидит на диетах? Надо отдать его маме, вот она порадуется, что есть еще один некормленый ребенок»
Поразмыслив, Хосок подкинул попавшийся под руку спелый гранат ему в корзину, и прихватил, пока Чимин не видел, шоколад.
— Это зачем?..
— О серотонине что-нибудь слышал? — он указал на шоколадку, демонстративно бросил ее в корзину и вновь оглядел Чимина с ног до головы. — А то мина несчастная такая, что плакать хочется при взгляде на тебя.
Брови Чимина сдвинулись к переносице, и он зло фыркнул.
— Мина, как ты сказал, такая только по одной причине. И эта причина сейчас действует мне на нервы, подкидывая ненужные продукты и тратя мой семейный бюджет.
— Ой, мамочки! Да заплачу я за эту фигню. Считай, угощаю. И нет у тебя непереносимости лактозы!
С этими словами Хосок закинул в корзину еще пару коктейлей.
— А кинотеатр не сгорел, — буркнул Чимин, пытаясь убрать корзину подальше от транжиры.
— Никогда не поздно, — задумчиво пробормотал Хосок, придирчиво осматривая выбранные продукты. — Шевелись! Съездим в мак. Не думаю, что поможет, но хоть немного тебя откормить…
Хосок обошел опешившего Чимина и гордой широкой походкой отправился занимать очередь на кассе.
— Зачем меня откармливать…
***
— Внутрь или снаружи? Чимин медленно и настороженно скосил в сторону взгляд, первый раз взглянув на Хосока за все время поездки к ресторану быстрого питания. — Я хочу домой. — Значит, снаружи, — кивнул сам себе Хосок, вздохнув и отстегнув ремень. Остановив машину с другой стороны здания, Хосок опустил стекло и принялся делать заказ, общаясь с оператором прямо из машины. Чимин, когда Хосок отвернулся, немного осмелел, уставившись на его худую руку, сжимающую баранку руля. «Водит типа как крутой парень…» Чимин покусывал губы, исподлобья смотря на затылок Хосока, невольно вслушиваясь в его голос, не в сами слова. Ему даже было все равно, что тот закажет, и Чимин только кивал каждый раз, как Хосок что-то спрашивал у него в полуобороте. На самом деле странные ощущения. Они в машине, на парковке Макдональдс, Хосок делает заказ на двоих… Если отринуть все, что было до этого момента, включая те шесть лет, можно ли считать, что они пришли бы к этой точке, даже если б не расставались? Чем бы тогда закончился сегодняшний вечер? Семейным ужином? Долгой прогулкой в парке? Походом в кино или вечером за приставкой в чьей-нибудь комнате? Или… простым разговором. Парень закрыл глаза и откинулся в кресло, медленно выдыхая с воздухом эти мысли. Они нагоняли тоску. Думать о том, что могло быть, но чего не произошло, очень грустно. Будто потерял что-то важное. Чимину было интересно, что бы подумали друзья Хосока, если бы узнали, что тот повел объект их издевок в мак, а еще, возможно, и оплатит обед (купленное им в магазине не в счет, хотя тоже до сих пор является для Чимина чем-то из ряда вон). В Швейцарии ни один из тех человек, с кем он общался, кого называл друзьями, не заботился о том, сколько он ест и что он ест. А Хосок… спустя столько лет, даже при неприязни… неужели все это только потому, что так велела госпожа Чон… — Соус будешь? Хосок на мгновение повернулся к нему. Казалось, Чимин еще не видел у него такого простого и спокойного выражения лица. И вот вновь он не узнает Хосока, путаясь все больше. — Нет. — Два терияки. Чимин так и не отвернулся, вновь принявшись из-под ресниц смотреть на Хосока. «Он помнит про терияки… Скажите, что это шутка» Оператор: «Ожидайте заказ» — Хорошо, спасибо. Хосок уселся на место и внезапно вернул себе лицо-кирпич, которое уже начало Чимина раздражать. Машина тронулась. — У тебя права хоть есть? — в лоб спросил он. — Нет. Но однажды будут. Чимин настолько удивился, что не нашел, что сказать. Его мама бы под дулом пистолета не позволила сесть за руль раньше совершеннолетия. Хосок будто бы услышал его мысли. — Мама и сестра дают мне руль, если нужно. В основном, я не езжу никуда далеко от дома. Нет копов — нет проблем. Он пожал плечами и сказал все это так буднично, будто говорил о погоде. Чимин погоду и то мог эмоциональнее и красочнее описать, что уже говорить о, фактически, нарушении закона. Но он не прокомментировал, в который раз немного позавидовав такой свободе. — Ты думаешь, что я ужасный человек? — внезапно спросил Хосок, когда машина затормозила у другого окошка. Чимин поднял на него глаза. Парень смотрел вперед, постукивая пальцами по рулю. Он пытался спрятать волнение, но не очень старался, поэтому Чимин легко заметил это. Медленно отвернувшись, Пак не ответил, до последнего надеясь, что вопрос был риторическим. В конце концов, вопрос и правда стал таким. Он все еще злился. Хосок злился тоже. Чимин это понимал, но не знал, как разрешить проблему. Да и хотел ли он что-то решать?.. Оператор: «Ваш заказ» — Благодарю, — Хосок на секунду высунулся в окно и уже спустя мгновение бесцеремонно поставил на колени Чимина пакеты с едой, отъезжая в сторонку, чтобы не мешать другим. — Откопай там мою колу, пока припаркуюсь… Чимин не хотел этого делать, но рука сама потянулась к стаканчику. Запах пищи вызвал скопление слюны и отчетливое желание съесть и порцию Хосока тоже. Ели молча. Разговаривать им особо не о чем, но Хосок пялился каждый раз, как Чимин отворачивался в сторону своего окна. Он не хотел зацикливаться на какой-то одной черте Чимина, потому что боялся зависнуть и быть в итоге на этом пойманным. А на привлекательной внешности этого парня нельзя было не зависнуть. Еще в детстве, по сравнению с другими их знакомыми, Чимин был самый красивый. По крайней мере, для Хосока. И сейчас он сидит совсем рядом, такой спокойный, не спорит, не отчитывает, не хмурится, не делает никаких странных, пугающих вещей, как было вчера с сигаретой. Тогда это Хосока действительно напугало, и он решил для себя оставить этот разговор на потом. Только вот имеет ли он право спрашивать. Конечно, нет. Машина казалась Чимину удушающе тесной. Особенно это ощущалось, когда он прислушивался к дыханию Хосока. Он просто не мог повернуть головы, зная, что тот сидит рядом. Он не знал, о чем говорить, и был благодарен, что в разговоре не было необходимости. Хотя был бы не против, расскажи Хосок сейчас что-нибудь, потому что даже вчера возвращаться домой в тишине не было так неловко, как сегодня. За своими невеселыми мыслями Чимин не заметил, как Хосок, подменив его пустой пакетик от картошки своим, подставил под руку Чимина новую порцию. А тот спокойно продолжил тягать картошку, щедро купая ее в соусе. Подперев голову рукой, Хосок смотрел на это и невольно улыбался. Поев, Чимин аккуратно собрал их мусор в пакет, убедившись, что в салоне не осталось крошек, и хмуро спросил: — Я выполнил все твои прихоти. Теперь отвезешь домой? Улыбка соскользнула с губ Хосока. Забрав мусор и специально коснувшись при этом его теплой руки, парень кивнул. А после включил радио. Сила воли — и только она — не позволила Чимину чертыхнулся. Он все это время думал, что радио не работает и гнетущую тишину приходится терпеть не просто так, а за неимением альтернативы. Хосок продолжает его изводить даже сейчас и делает это так качественно, что будь в данный момент у Чимина вилка и более вспыльчивый характер, он бы не поскупился на каплю насилия…***
Машина плавно остановилась между их домами. Чимин готов был заплакать от облегчения. Не заглушив мотор, Хосок вышел и открыл багажник, взял половину купленного Чимином и его мамой, чтобы помочь донести. До дверей шли уже с чувством того, что делают это каждый божий день. Ну… проводят время вместе, тусят в торговых центрах, обедают, заносят домой покупки, раскладывают их, пьют кофе, смотрят телик, принимают душ и потом идут спать. В целом, ситуация ясна. Хосок мотнул головой, отгоняя все, что представил. Несмотря на всю абсурдность происходящего, на протяжении нескольких часов никто их парней не чувствовал неприязни друг к другу. Скорее раздражала их легкая нить соперничества, которая, одновременно с неловкостью, не отпускала их ни на каких условиях. Чимин занес покупки и встал на пороге, глядя на Хосока уже абсолютно спокойно, потому что чувствовал себя хозяином территории. Безопасной территории. Своей территории. Он не понимал только, почему Хосок еще не ушел. Внезапно Хосок начал странно переминаться с ноги на ногу, будто не знал, куда себя деть. И то чесал затылок, то теребил ключи, то совал руки в карманы джинс. Наверняка его беспокоило скептическое выражение лица Чимина, но сам он отводил взгляд, потому не мог присмотреться и понять, что парень скорее смущен. Глотнув побольше воздуха, Хосок наконец выпрямился и посмотрел на него. — Чимин, я… — внезапно начал, наполнившись решимостью, но при этом заикаясь как дошкольник при выражении своих мыслей. — Может, завтра перед школой, мы… — Завтра воскресенье. Пока. И Чимин захлопнул перед ним дверь, чувствуя ликование от маленькой мести, крохотной личной победы, удовлетворения от гаденького поступка, и одновременно с этим от горящих пунцовым щек и колотящегося сердца. Что он хотел сказать? Этого Чимин никогда не узнает. Он просто испугался. Хосок почувствовал, как стресс и очень много чувств разом принялись разрывать его на части. Но не было злости на Чимина. Внезапно ему захотелось рассмеяться, но получилась лишь грустная и даже понимающая полуулыбка. Чимин снова не отлипал от окна и наблюдал за тем, как Хосок отошел от их крыльца, сел в машину, припарковался, вышел, выкурив сигарету, и, наконец, скрылся в своем доме, ни разу не посмотрев в его сторону. Рука, к которой прикоснулся Хосок на парковке, чесалась, напоминая о себе. Прикосновение захотелось вернуть. Прикосновение захотелось продлить. Чимин поджал губы и уселся на лестницу, ведущую на второй этаж, тупо уставившись на пакеты с покупками. Что делать дальше со всем этим, он не знал. Чувства все больше путались, постепенно становясь диаметрально противоположными. Но война не окончена. Доверие давно утрачено, и никто из них не знает, как вернуть хотя бы крупицу. Пусть первые эмоции бушевать перестали, но появились новые, вызывающие сильнейшее беспокойство, острую ностальгию по покинутому, а вместе с тем — заново разгорающуюся вину.
