Вожделение и боль в Зазеркалье

      Дин сам себе устроил марафон «Как далеко ты сможешь зайти».       Сидя в кресле и попивая из кружки крайне крепкий напиток, он наблюдал за тем, как Сэм за стеклом крутился перед ним в одном нижнем белье, разглядывая своё тело в россыпи аккуратных засосов.       Если позавчера Дин ушёл, даже не дождавшись Зверушки, то вчера он вытерпел целых две минуты их поцелуев. Сегодня ему торопиться было некуда, бурбон составлял отличную компанию, а оковы в голове чуть ослабли. Вчера он видел, как повар трахал свою младшую дочь, у которой едва ли сформировались груди.       Дин долго не мог понять, что ему делать в этой ситуации. Он смотрел, как грузный мужик надламывает хрупкое тельце, и проводил параллель с Сэмми. Вначале его охватил гнев и отвращение к самому себе. Но чем дольше он смотрел на бедную девчонку, цепляющуюся тонкими руками за край стола, с которого падали овощи, тем чётче осознавал, что с Сэмом всё не так. Не так порочно и мерзко. Не так грубо и аморально. Дин никогда бы не причинил ему боль.       Дин отпил из кружки и спокойно проследил взглядом за скользнувшим в комнату парнем, который обвил его брата со спины руками, тоже смотря в зеркало, на Дина. Была во всём этом нелепая ирония.       Повара он уволил, дав наихудшую рекомендацию, что мог. Вот чем обернулась Дину его жалость к нищей семье. Приютил всех в своём особняке, платил им ещё, хоть и немного. Он мог убить мужчину и ничего бы ему за это не было. Но не стал. Почему-то не стал, но не испытывал никакого к нему понимания.       Дин отпил ещё и закрыл глаза, включив звук.       — Ты готовился для меня, малыш?       Сэм тихо рассмеялся и послышался звук долгих мокрых поцелуев. Когда наступила тишина и Сэм вдруг захныкал, Дин непроизвольно открыл глаза. В паху мучительно пульсировало, а в груди обнажала клыки ревность.       Сэм упирался ладошкой в зеркало, опустив голову, а парень целовал в плечо и сжимал его член через ткань, поглаживая и надавливая большим пальцем. Дин сглотнул. Он буквально чувствовал под своими пальцами тёплую твердеющую плоть брата и его дрожь, если бы он и взаправду прижимался к нему спиной. Сэм, открыв глаза, поднял голову, смотря прямо на брата. По щекам и груди Дина пробежали мурашки. Он сжал подлокотник, не в силах оторвать взгляд от умоляющих, горящих глаз. Всё его желание сейчас состоялось лишь в том, чтобы разбить стекло и забрать Сэма, обладать им безраздельно.       Когда рука парня скользнула за ткань, Сэм перехватил её и снял нижнее бельё, отвернувшись. Он прислонился спиной к стеклу и потянул на себя парня, снова целуя того.       Дин медленно отпил из кружки, позволяя себе смело скользнуть по худому, но крепкому телу, и задержать взгляд на округлых ягодицах.       Осознание взорвало его мысли. Он мог смотреть. Он мог. Ему никто не запрещал. Никто даже не знал! Проблема лишь в нём самом, Дин заключил сам себя в эти оковы. Также он был абсолютно свободен в своих действиях. Это будоражило сознание. Очень робко, совсем немного, но Дин позволил себе наслаждаться происходящим.       — У меня кое-что есть для нас, — парень убрал руку с поясницы Сэма и что-то достал из кармана. Это было небольшой кусочек сливочного масла, обернутый в жёлтую бумагу.       — Ммм, — улыбнулся Сэм, забирая его. — Чудесно.       Он отлип от зеркала и лёг на кровать на спину, согнув одну ногу в колене. Он был к Дину полубоком, но даже через решётчатые спинки можно было хорошо всё видеть.       Парень снял с себя одежду. Ему явно было чем похвалиться, но Дин лишь презрительно скривился и вернулся к брату, который грел в руке кусочек масла, от нетерпения ёрзая задницей.       Дин залпом выпил бурбон и откинул кружку на пол, сам невольно завозившись в кресле. Но как бы не ныла его плоть, он не посмел дотронуться до неё, попросту изводя себя. Он ещё не мог зайти настолько далеко, хоть и невыносимо было сдерживаться, глядя, как брат маслит пальцы и одним проникает в себя.       Парень стоит, с дурацким лицом кусает губу и водит по своему члену. Для него нет никакого табу. Он уже в явном предвкушении, что сейчас трахнет брата своего господина, который так несправедливо к нему относится. Дин выдохнул сквозь зубы. Как же он хочет насадить эту зверушку на клинок. А перед этим выколоть наглые глаза, которые так смотрят на Сэмми.       — Мне так нравятся твои ноги. Длинные. Гладкие, — пробормотал парень, поглаживая колено Сэма. — Ты весь идеален. Такой..       — Тим? — хрипло перебил его Сэм, вынимая из себя пальцы и ведя ими по члену вверх и до груди. — Ferme la et baise moi, enfant de pute.       — Хорошо же ты знаешь французский, — усмехнулся Дин, гордясь своим маленьким извращенцем.       Кто бы мог подумать. Заткнись и трахни меня, сукин сын – кажется так? Интересно, как он доставал из учителя эту фразу? Бог всемогущий.       Парень залез на кровать и поцеловал Сэма. Навряд ли он хорошо говорил даже на своём языке, не то что знал французский, но разъяснять ему не пришлось. Сэм провёл промасленной рукой по его члену, и он пристроился к нему, а затем медленно ввёл в себя головку.       Дин чувствовал свои пылающие щёки. Как же тяжело ему было… Он согнул ногу, обняв её, чтобы придавить изнывающий член. Он спрашивал себя, зачем сидит тут, если не может даже коснуться себя. И не мог найти ответа.       Парень аккуратно толкнулся в Сэма и тот поначалу напрягся, как-то весь подобравшись, но тут же выгнулся, приоткрыв рот. Дин даже не хотел знать, как часто они этим занимаются. Сэм, как по написанному сценарию притянул к себе зверушку, обхватывая его губы, словно это могло помочь от боли, а тот, переплетая их пальцы, завёл руки за голову.       Месяц назад, когда Дин впервые ступил в лабиринт и наткнулся на зеркало брата в самый удачный момент, они трахались на полу, по классике на медвежьей шкуре, которую Сэм утащил к себе из гостиной. Дин даже не сразу понял, кто это. Он узнавал комнату брата, но не мог поверить, что его Сэмми… может вот так.       Парень отстранился и как-то даже грубо перевернул Сэма на живот, удерживая его руки за спиной, и снова вошёл, ускоряя темп. До Дина долетали их тяжёлое дыхание и шлепки. Сэм почти не стонал. Его порозовевшее лицо было повёрнуто к зеркалу и Дин видел, как он хмурит брови, выгибает их и жмурится.       Ещё месяц назад он не верил в эти слухи об их отношениях. Парень был его наёмным разнорабочим. Мог и коня помыть и полы, летом собирал фрукты с деревьев, зимой дорожки чистил. Он ничем не отличался от других таких же слуг, рабов и должников. Он был не образован, рассеян и годился только для самой простой работы. Сэм никак не мог выбрать именно его. Но выбрал. И если бы Дин воочию не увидел это, он бы и дальше закрывал глаза на то, как часто его брат бегает в сад, где парень поливает деревья, как застревает в кладовке или в домике слуг.       — Твой брат сегодня какой-то смурной, — сказал вдруг парень.       — Брат? — было видно, что мысли Сэма сейчас далеки от реальности. — Не останавливайся.       — Ты говорил с ним о нас?       — Тупица, — прошептал Дин.       —Говорил, — выдавил Сэм, сжимая в руке простыню. — Ты не о том сейчас думаешь, Тим.       — Прости.       Парень вновь развернул Сэма, подкладывая под поясницу маленькую подушку. Вновь толкнулся в него, больше не держа его рук, позволяя прикасаться к себе. Замедлил темп и Сэм заныл, выгибаясь и надрачивая себе.       Дин прикусил губу. Такой разнузданный и смелый… Их отец и представить не мог, какими они вырастут.       Парень же вновь стал вбиваться более резко, стиснув пальцами мягкую кожу бёдер.       — Дин… боже, да, — болезненно вскрикнул Сэм, сжимая в руках простыни.       Дин вздрогнул. С головы до ног его окатил огненный жар. Просто не могло быть… Насколько созвучны Дин и Тим? Ему просто послышалось, но… о боже.       Дин закусил кулак, зажмурившись. Сердце тяжело бухало в груди. Ещё немного и оно совсем остановится. Дин был так близок к тому, чтобы спустить штаны и встать ближе к зеркалу… Так близок… По телу пробежала дрожь.       — Сэмми, — прошептал он и провёл рукой по лицу, судорожно выдохнув.       Никогда в жизни он не кончал, не касаясь себя. Стыд накрыл его волной. Дин вскочил и, не став досматривать, ушёл.