Вожделение и боль в Зазеркалье

      В комнате ожидал неприятный сюрприз.       Не отрывая взгляда от разлегшейся на кровати абсолютной копии, Дин закрыл за собой дверь и медленно двинулся в сторону стола, на котором должен был лежать кинжал. Он убьет оборотня сейчас и на этом большинство проблем будет решено.       — Я многое понял за это время.       Оборотень выглядел абсолютно расслабленным. Он повернулся набок и уставился на Дина.       — Я думал, безумнее твоего отца уже не встречу. Но ты... — длинный палец уткнулся в его сторону. — Ты превзошел даже меня. Каково жить с таким грузом?       Дин пошатнулся и встал спиной к столу, опираясь одной рукой. Другой попытался нащупать кинжал.       — Ты это ищешь? — удивленно спросил оборотень, плавным движение руки доставая из-за спины оружие. — Что с тобой не так, Дин? Напился что ли? Вот так ты решил все свои проблемы?       Он хрипло рассмеялся и откинулся на подушки. Потянулся, нежась в шёлке чистого белья.       — Боже, я ведь душу готов был продать, если б она у меня была, чтобы вот так полежать.       А Дин ощущал полнейшую пустоту внутри. Его мозг отказывался воспринимать всерьез опасность, облаченную в его же шкуру, в его же одежды. Он тупо рассматривал себя напротив, больше не предпринимая попыток бороться. Оборотень даже использовал его одеколон, который смешивался с запахом сырого мяса. Дина пробрала дрожь.       — Дин, Дин, Дин, — насмешливо произнес оборотень и поднялся с кровати. — Знал ли ты, что ненавидел того, кто намного чище и правдивей в своих желаниях?       Дин затаил дыхание, когда он подошел и расслабленным движением поправил воротник. Он стоял так близко, как до этого стоял Сэм. Но теперь Дина мутило.       — Я побывал в голове Тима - совершенно примитивное место. Едва ли у него есть что-то, кроме его глупости и влюбленности в Сэмми. Нет у него тех мыслей, которые ты ему приписывал, самоутверждаясь по ту сторону зеркала.       Дин реагировал заторможенно. Как такое возможно? Значит, оборотень заполучил не только визуальные его воспоминания, но и мысленные, и чувственные? Щеки опалило стыдом, но Дин не смог оторвать взгляд от зеленых глаз. Было омерзительно и приятно одновременно. Он видел то, чего не видел в себе. Оборотень пользовался его телом с большей грацией и уверенностью, чем он сам. В каждом движении была сила, уверенность. Превосходство.       — Зная тебя, могу предположить, о чем ты сейчас думаешь. Хочешь либо убить меня, либо трахнуть? Хотя нет. Ты сделал бы сначала одно, а завершил сцену другим. Какое действие было бы первым, а? Ты – грязное животное.       — Мне сейчас наплевать на твои остроумные монологи, — ответил наконец Дин, ощущая некую обреченность. — Ты пришел убивать, так не разглагольствуй. Не нужно из этого устраивать театральное выступлению. Мой отец тебя запер, и ты хочешь отомстить, да? Раз его нет, остается его сын.       Оборотень одобрительно ухмыльнулся и развел руками:       — Не то что сын. Сыновья. Сэмми ведь тоже его сын. Что в голове у него? Мне уже не терпится узнать. Эта семейка полна сюрпризов.       Дина обдало холодом. Густые клубни тумана в голове начали рассеиваться. Кулаки снова сжались.       — Ты не посмеешь.       — Посмею. И сделаю это с великим удовольствием. Но для начала развлекусь, давно я уже так не делал.       Дин рыкнул и ударил оборотня первым, что подвернулось под руку. Но тот легко, почти играючи отбил чернильницу. Правое запястье хрустнуло в сильных пальцах. Дин вскрикнул, попытался ударить здоровой рукой, но тут же был сбит с ног.       — Ты забываешь, что теперь я в твоей голове. Я читаю тебя. Я знаю тебя. Это был удачный выбор шкурки.       Дин дернулся и успел его брыкнуть под коленом. Удар был слабым, чтобы выбить коленную чашечку, но достаточным, что бы оборотень потерял равновесие.       — Однако, — весело сказал тот, принимая игру на выживание.       На Дина посыпались удары. До боли знакомые приемы. Отец учил его самозащите после плена, но теперь не было возможности использовать даже их. Оборотень швырнул его к кровати и ударил спиной о металлические прутья. Алкоголь притуплял реакцию на боль, и до Дина долго доходило ее ощущение, поэтому он смог не потерять сознания и здоровой рукой хлопнул оборотню со всей силы по уху. Оглушенный, тот ослабил хватку, и Дин дернул его к комоду, целясь головой в угол. Оборотень выскользнул.       Слишком быстрый для человека. Теперь Дин понял, что до этого ему поддавались.       — Такие как ты, обычно берут желаемое силой, — оборотень даже не устал, дыхание почти ровное. — Почему же не возьмешь так и брата? Это единственное, чего я не понял, даже побывав в тебе. Боже. Как звучит, да?       Дина начало тошнить от того, как часто он видит свое лицо. Он снова бросился на оборотня, теперь подкрепляя силы знакомым омерзением к себе, которое, казалось, уже поборол.       Оборотень хмыкнул, стукнул подсвечником ему под подбородком и прижал к полу, выворачивая руку со сломанным запястьем. Дин застонал. Боль пробежалась колючими иглами по деснам. Очертания комнаты окрасились в горячий красный, стало тяжело смотреть.       — Я знаю, как доставить тебе намного больше боли. Жить всегда тяжелее и больнее, чем умереть.       — Прошу, — прохрипел Дин. — Не трогай Сэма.       — Я отражение тебя, Дин. Видишь? — оборотень рассмеялся. — Абсолютная копия.       Он поднялся, отпуская его, и снисходительно похлопал по щеке:       — Тебе понравится.       Отключаясь, Дин видел бордовый силуэт и ноги в своих начищенных ботинках, которые удалялись из комнаты. Сможет ли Сэм постоять за себя?

°°°

      Дин разлепил глаза. Вместе с тяжелыми мыслями в тело вернулась боль. Спина и ребра ныли, сломанное запястье - и укус на нем же - жгло. Дин аккуратно прощупал онемевший подбородок - вроде повреждений серьезных нет, но опухло знатно. Бинты на руке пропитались кровью, хотя Сэм обернул их даже не в три мотка.       — Пресвятая Богоматерь! — Дин охнул, пытаясь подняться.       С первого раза не получилось, посидел, осматривая стены Зазеркалья. Если он не ошибался, то находился прямо рядом с дверью в свой кабинет. Голова все еще раскалывалась и перед глазами немного плыло, из чего Дин сделал вывод, что пролежал так недолго, и опьянение едва прошло.       На этот раз он был настроен решительно и не собирался сдаваться так быстро. Мысленно подгоняя себя, Дин встал рывком и тут же упал обратно, больно ударяясь плечом о пол. Ребра и спина болели куда сильнее, чем ему до этого казалось. Сможет ли он нормально передвигаться? Что уж говорить о новой стычке с оборотнем. Дин простонал и закрыл глаза, потирая ладонью грудь.       Спустя пару минут он все же смог подняться и добраться до потайной двери. Та была заперта. Он не знал, как ее можно запирать снаружи, но факт оставался фактом - он действительно не мог ее открыть. Чтобы не совершать прежних ошибок, Дин не стал стучать в нее или боже упаси звать это животное. Шума он уже раньше поднял достаточно, за что поплатился. Спасибо и Тиму за все эти проблемы.       Придерживаясь стены, Дин двинулся вдоль коридора, заглядывая в каждое зеркало, и старательно обходя те места, где еще не высохла кровь после полуночных стычек.       Искать другие тайные двери слишком долго, поэтому он решил найти какую-нибудь глухую, дальнюю комнату, куда никто не заходит, и попытаться выбить там стекло. Мысли, чем и как будет это делать, он оставил на потом. Самой подходящей была котельная, но это как раз одно из тех немногих мест, где точно не было ни дверей в Зазеркалье, ни самих зеркал.       Дом понемногу начал оживать. По расчетам Дина было где-то пять утра. Слуги уже начинали приходить, на кухне что-то варилось. Дин понял, что голоден, услышав урчанье в желудке. Поразительно, как, не смотря на все происходящие ужасы и на всю увиденную мерзость, организм продолжал жить своей деятельностью и требовать то, что сейчас казалось в край неуместным.       У гардеробной Дин остановился, заметив Сэма, который с кем-то разговаривал. Собеседник находился вне комнаты, отчего его не было видно. Дин в который раз немного выдохнул, видя Сэма невредимым, и нажал кнопку звука.       — Ты запугал Тима? Почему он так быстро ушел? Он никогда себя так раньше не вел.       Сэм все о своей зверюшке.       — Мне плевать. Я не трогал его.       Дин замер, ощутив, как по шее и вниз по позвоночнику прошлась неприятная дрожь. Он не мог не узнать свой же голос. Оборотень добрался до Сэма. В его шкуре.       — О боже, — Дин не знал, идти ему дальше или разносить в осколки это зеркало, но он никак не мог сейчас оставить их одних.       — Мне нужно поговорить с тобой. Мы можем пойти в твою комнату?       Оборотень появился в дверном проеме и Дину стало плохо от этой картины. Он никогда не задумывался об этом, но его разница в росте и габаритах с Сэмом была такая огромная... А если учитывать всю силу и скорость оборотня, он же может его убить одним движением... Дин сжал запястье и медленно выдохнул сквозь зубы. Боль позволила не впадать в суетливое отчаяние.       — Конечно. Тебе тоже не спится?       — Да.       Пропуская Сэма, оборотень положил руку ему на спину, и Дин весь напрягся. Нет, он ничего не сделает с его братом, ведь не знает наверняка, видит ли это Дин здесь. Потому и ведет его в комнату. Черт.       Стиснув зубы, Дин рванул обратно, молясь о том, чтобы успеть и не упасть. От боли в глазах темнело, но он добрался до комнаты Сэма. Их еще не было. В тревожном ожидании Дин пытался быстро придумать план действий. Как бы он не хотел защитить Сэма, он ведь не может выбить стекло в его комнату и раскрыть Зазеркалье? Но как вообще можно ставить рядом жизнь брата и свою репутацию? Но Дин не мог. Не в той комнате, где все увидят. Увидит Сэм. Он уже подумал о том, что готов разбить зеркало в своей спальне, которое и так всегда занавешивал, но дверь распахнулась и вошел оборотень:       — Меня тревожат наши отношения в последнее время.       Дин поморщился. Как много лишнего он успеет сказать, и чего не услышит Дин, если отойдет от этого зеркала.       — Я думал, меня одного это заботит.       Сэм вздохнул и сел на кровать. Оборотень встал напротив него, а Дин вспомнил, каково это возвышаться над братом, когда тот на коленях или в сидячем положении.       — Не думай, что я буду извиняться. Если ты до сих пор не понял, то проблема в Тиме, Сэмюэль.       Сэм вздрогнул.       — Не называй меня так. Ты всегда говорил, что тебе плевать на него и все нормально.       — Ну если ты такой наивный мальчик, что ничего не замечаешь вокруг себя, то да. Я действительно должен был сказать тебе и в ярчайших подробностях расписать, как убью Тима, если ты не прекратишь с ним трахаться.       Сэм вскочил с кровати. Его щеки пылали от возмущения. Оборотень отреагировал резко, ухватив одной рукой за горло. Дин перестал дышать, стиснув запястье, как можно сильнее. Он проклинал себя бесчисленное множество раз, но никак не мог сдвинуться с места в этот момент.       — Не нужно таких резких движений, я могу неправильно понять, — тихо сказал оборотень, наклонившись к уху замершего Сэма, и вдруг посмотрел в зеркало. Покрывшись холодным потом, Дин наконец вдохнул. — Ты такой наивный, беззаботный и милый, Сэмми.       — Ты пугаешь меня, Дин, — Сэм даже не пытался разжать пальцы на своей шее. Просто всматривался в его глаза.       Оборотень улыбнулся.       — Кого ты заменяешь Тимом, м? Тебе правда одиноко?       — Ты всегда занят.       — То есть не отрицаешь, что заменяешь меня?       Оборотень ослабил хватку, переместил ладонь, поглаживая пальцами шею. Будто хищник, он откровенно заигрывал и наслаждался беспомощностью и доверчивостью жертвы.       — Ты молчишь. Сам не принял это или боишься моей реакции?       — Я не хочу об этом говорить, — Сэм уперся в его грудь руками, пытаясь отстраниться.       Оборотень хмыкнул и Дин почувствовал неладное.       — Так и будешь всегда избегать этой темы, Сэмми?       Сэм прищурился и пожал плечами.       — Час или два назад я видел, как ты убиваешься спиртом, в котором вымачивают жирную и ржавую посуду. А теперь ты хочешь обсудить что-то, что сам накрутил в своей голове. Я говорил, что не стоит то пить.       Оборотень раздраженно его встряхнул, прерывая:       — Не порть атмосферу. Не ты ли в последнее время ходил со своим печальным личиком из-за того, что мы отдалились друг от друга? Так вот он я. Перед тобой. Говори все, что хотел, — он понизил голос, от чего последующая фраза прозвучала двузначно даже для Дина: — и делай все, что душа твоя желает.       Сэм наверно тоже услышал эту неоднозначность, потому что его щеки вновь порозовели, и он опустил глаза.       — Давай проспимся и поговорим завтра, Дин, хорошо?       Оборотень встряхнул его, на этот раз не так сильно.       — У нас нет так много времени, — он слишком быстро терял контроль, постоянно выходя из себя. От его быстрых смен настроения Дин уже не знал, что думать. Он не понимал, чего тот хочет. Что он делает? Сколько времени у них осталось?       Голова закружилась. С перебинтованного запястья медленно закапала кровь.       — Сэмми. Посмотри на меня. Мы ведь никогда не стояли рядом так долго. Неужели ты не наслаждаешься моим присутствием?       — А почему до этого избегал даже случайных касаний? — Сэм опустил руки и сам подошел ближе, накрывая ладонью руку на своей шее. — Все время.       — А ты бы хотел иного?       Дину не нравилась игра, что затеял оборотень. У него стоял ком в горле. Он смотрел, и целый спектр чувств и эмоций проносились через него. Странных чувств.       Сэм убрал руку и отошел, тяжело вздохнув:       — Извини, все становится слишком странным. Я твой брат и я просто скучал по тебе, потому что с момента смерти отца, а может даже раньше, ты совсем закрылся.       — Знаешь, когда это произошло? — оборотень подошел к зеркалу. Когда он положил ладонь на стекло, Дин вздрогнул. — Когда ты так вырос. Из неуклюжего ребенка превратился в улыбчивого стройного юношу. Начал искать любовь. Ты никогда не осознавал сколькими своими невинными действиями затрагивал меня.       Оборотень улыбнулся зеркалу и отвернулся, возвращаясь к Сэму.       — Понимаешь?       Тот молчал, пораженно смотря на него и теребя в пальцах край ночной рубашки. Он так и не поспал нормально за эту ночь, подумал Дин.       — Ты завел Тима, потому что знал, что я буду наблюдать?       — Нет, — Сэм вновь вспыхнул.       — Боже, Сэм, — прошептал Дин, почти лбом утыкаясь в стекло. — Посмотри на его руку - бинтов нет. Она здорова. Обрати внимание. Ну же, ты должен заметить.       — Сэмми.       Оборотень снова подошел к нему вплотную, убирая волосы со лба, погладив скулу.       — Такая нежная кожа.       — Ты не посмеешь, — прошептал Дин. — Не посмеешь. Не тронь его...       Сэм растерянно смотрел своими сонными глазами и не двигался, позволяя себя трогать.       Он ничего не сказал, даже когда чужая рука скользнула под его рубашку, касаясь голой кожи живота, талии, оглаживая спину. Дин наблюдал с мазохистским вниманием, впиваясь взглядом в каждое движение, ища изменений в настроении Сэма. Почему тот не отталкивает "брата"? Почему не возмущается и не злится?       — Сядь на кровать и раздвинь ножки, — потребовал оборотень и довольно улыбнулся, когда тот исполнил. — Такой послушный.       Он наклонился и медленно провел языком от места под подбородком до мочки уха. Сэм тихо выдохнул, инстинктивно сводя колени вместе.       — Тихо, расслабься.       Оборотень уперся коленом в кровать между его ног и принялся расстегивать ему пуговицы рубашки. Сэм, чуть запрокинув голову, молча наблюдал за ним. Дин ощутил непонятную тяжесть в груди. Пошатываясь, он дошел до оставленного кресла и упал в него. Сэму больше не грозила опасность. Но зачем все это оборотню? Реально ли вообще происходящее?       Дин странным образом не испытывал ревности. Он словно во сне наблюдал за собой же. Все это не радовало его, но все также будоражило. Его руки гладили Сэма. Его пальцы, его ладони касались лица брата, волос, шеи, груди. Дин будто смотрел в отражение, но сам был этим отражением, которое всего этого не делает, не чувствует — просто существует. Он был пустым, холодным. И он сам стал таким для Сэма, когда тот хотел иного, а Дин даже не пытался стать чем-то большим, чем зазеркальным ничем.       — Мой маленький мальчик, — оборотень сел рядом с Сэмом и, неотрывно глядя в его глаза, забрался рукой за резинку штанов. Сэм едва заметно дрогнул и вцепился пальцами в простыни.       Дин уже не мог вспомнить, был ли он так чувствителен со своей зверюшкой. В голове гудело.       — Ты хочешь этого? — оборотень на мгновение остановился.       — Oui, aime-moi... — прошептал Сэм, и Дин понял, что никогда не видел его таким смущенным.       И оборотень обернулся к зеркалу, выразительно глядя на Дина через стекло.       Дин скорее догадался, чем прочел по его губам: "он всегда этого хотел". Тело само ослабло, и он мешком повалился на пол. Дин закрыл глаза, окунаясь в вязкую темноту, и только тогда пальцы на окровавленном сломанном запястье разомкнулись.