Wingless

Веки кажутся такими тяжелыми, что Тэхен с трудом приоткрывает глаза, на секунду видит мутные очертания незнакомого места, и снова тонет в темноте. От попыток пошевелиться спину простреливает болью. Мышцы будто наполнены свинцом, и каждое движение дается с невероятным трудом. Где он? Как давно он здесь находится? Что произошло накануне? Он в опасности? Естественно, в опасности. Это единственный вопрос, на который он знает ответ. Он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя в безопасности. Вот только что он может сделать сейчас? Если сейчас ему снова причинят боль, он не сможет отбиваться и кусаться. У него просто не осталось сил. Будто бы от его тела осталась лишь пустая оболочка, не способная ни на что. Он помнит, как в полубессознательном состоянии застегивал мелкие пуговицы на рубашке. Сейчас ничем не прикрытое тело холодит воздух. И все же, люди — самые страшные и жестокие животные. И как он мог возбудить кого-то, будучи без сознания… По крайней мере, этот кто-то хотя бы удосужился натянуть обратно его брюки. Плотные, неудобные, из тяжелой костюмной ткани. Тэхен бы и сам не против от них избавиться, но переодеться ему не во что, да и сил нет. Больно. Слишком больно пытаться оторвать крыло от простыней, испачканных запекшейся кровью. Перья слиплись, бинт наверняка пропитался насквозь, если, конечно, все еще остался там. Тэхен мучительно переворачивается на живот, чтобы встать, и тонет лицом в мягкой подушке. Он заслужил подушку. Интересно, это благодаря его покладистости, или просто из жалости? Шершавая кожа пересушенных губ цепляется за ткань. Во рту так сухо, будто он не пил несколько суток. Хотя почему это будто… В глаза бросается смутный силуэт бутылки на тумбочке у кровати, и он кое-как тянется к ней. Пытается открутить запаянную крышку, но сил не хватает. Рядом будто в качестве издевки стоит пустой стакан. При очередной попытке открыть ее, бутылка летит на пол. Тэхен лишь разочарованно вздыхает и валится обратно на простыни, уставившись в белый потолок. Он в чьей-то небольшой спальне с двуспальной кроватью, шкафом, зеркалом и плотными шторами, едва пропускающими тусклый дневной свет. Или вечерний… или утренний… Тэхен бы подумал, что он наконец-то умер, но ни на рай, ни на ад это место не смахивает. Он снова очнулся в ненавистной реальности. В комнате две двери, одна из них наверняка ведет в ванную. Шаги. Сердце гулко бьется в груди, будто там ничего не осталось, и теперь по всей его пустой оболочке разносится эхо. Это может быть кто угодно. Тэхен в опасности, и инстинкт самосохранения срабатывает снова. Он срывается с кровати и настолько быстро, насколько возможно, скрывается за дверью небольшой ванной с окном, щелкает замком и загнанно дышит, чувствуя, как по телу снова расползается липкий страх. Дверь в комнату открывается. Сердце замирает. Он не дышит. С ужасом ловит свое тусклое отражение в зеркале и отворачивается к стене. Он выглядит ужасно. Настолько ужасно, что зажмуривается на несколько секунд. Удивительно, но даже в такой момент в голове снова проносится мысль о жажде, когда взгляд падает на кран. Шаги. Близко, слишком близко. Тэхен уже в который раз за последнее время прощается с жизнью. И он бы предпочел не проснуться еще после первого. Шаги вдруг начинают удаляться. Хлопает дверь. Тэхен валится спиной на холодную стену, оставляя на ней следы крови. Пронесло. Хотя бы в этот раз. Он понятия не имеет, что с ним сделают в следующий, но сейчас у него есть небольшая передышка. Он делает пару шагов до раковины, стараясь не смотреть в зеркало, и наконец-то жадно глотает ледяную воду из-под крана. Плещет ее в лицо, покрывается мурашками от холода, но блаженно охлаждает воспаленные веки. Становится чуть легче. Хочется промыть перья, он бросает взгляд на душевую, но представить не может, как ему удастся простоять на ногах так долго. Потом. Потом, если это потом настанет. Тэхен плетется к выходу, уже начиная дрожать от холода. Ему нужно прилечь. Тело отказывается шевелиться. Он с опаской щелкает замком, хоть и знает, что снаружи никого нет, шагает в комнату… И в панике бросается обратно. Он понятия не имеет, кто этот человек, стоящий прямо за дверью со сложенными на груди руками, но точно знает, что ничего хорошего от него ждать не стоит. Он обманул его. Специально притворился, что вышел. А Тэхен, глупый и измученный, повелся. Он дергает на себя дверь, но ее перехватывают. Дергает, что есть силы, с ужасом глядя на мужчину, закрывшего собой проход, и лишь пятится к противоположной стене. Сердце колотится где-то в горле, будто стремясь последним покинуть пустую оболочку. — Не бойся, — голос звучит спокойно, — Я не собираюсь делать тебе больно. Сколько раз он уже это слышал? Людям не свойственно сдерживать обещания. — Все в порядке, ты в безопасности. Как ты себя чувствуешь? Подходит ближе. Берет его ладонь в свою. Тэхен тут же ее выдергивает. В глазах все плывет, он не может разглядеть лицо напротив. Упирается ладонями в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть, но сил не хватает. К счастью, он снова проваливается в спасительную темноту. В ней он хотя бы ничего не чувствует. *** Снова. Будто в каком-то замкнутом круге, он снова просыпается. Пытается открыть тяжелые веки, кое-как пошевелиться… — Выйди! Я сам с ним поговорю. Незнакомый голос говорит шепотом. Тэхену хочется исчезнуть. Что-то плотно обхватывает руку, равномерно гудит… — У тебя очень низкое давление, — мягко сообщает голос, — Крыло все еще болит? Тэхен в панике пытается отползти в сторону, утягивая за собой аппарат для измерения давления, и только тогда замечает, что боль заметно стихла. — Ты сейчас уронишь мой аппарат, — голос все еще звучит на удивление мягко, пока блондин в голубом свитере расстегивает манжету, — Я доктор, все в порядке. На нем нет белого халата, но Тэхен отчего-то верит. Или просто очень хочет верить, помня, что врачи почти никогда не причиняли ему вреда. По крайней мере, он точно не тот брюнет, который обманом выманил его из убежища в ванной. — У тебя разошелся шов на крыле, я сделал тебе укол и все поправил. Обезболивающее будет действовать еще пару часов, а потом выпей вот эти таблетки, чтобы снова не разболелось. Но перед этим обязательно съешь что-нибудь, на пустой желудок они довольно агрессивные. Договорились? — он мягко улыбнулся, похлопав его по плечу, и выждал пару секунд, ожидая его реакции. Не дождался даже кивка. — Тебе нужно лучше питаться, чтобы восстановиться. Раны в таком чувствительном и подвижном месте заживают долго и тяжело, постарайся не шевелить крылом. Я промыл твои перья, можешь расчесывать их мягкой щеткой, но пока не мочи. Если захочешь в ванную, попроси набрать ее где-то до половины, чтобы рана не намокла. Не иди в душ. Восстановиться. Звучит смешно, когда в голове проносятся воспоминания о том, как он отчаянно пилил собственное крыло ножом для хлеба, украденным с завтрака, пока не отключился от боли. Глупо было думать, что ему хватит сил отрезать собственное крыло, и в худшем случае умереть от потери крови, а в лучшем — оказаться на свободе, ведь таким он никому не нужен. — Вы… — голос хрипит от долгого молчания, и ему протягивают стакан воды, — Лечите ангелов? — Нет, таких специалистов в мире единицы, — он снова улыбнулся, — Я их просто очень хорошо знаю и представляю, как устроено их тело. Можно потрогать твои синяки? Я хочу убедиться, что это просто ушибы, а не переломы или трещины. У него… спрашивают разрешения? Тело Тэхена никогда не принадлежало самому Тэхену. Неужели он может просто взять и не разрешить его трогать? — А если я скажу, что нельзя? — Я не буду тебя трогать, но тогда и не смогу помочь, если там что-то серьезнее обычного ушиба. Крыло я зашил сам, потому что иначе ты бы продолжил истекать кровью. Тэхен даже дышать перестает, только смотрит в добрые карамельные глаза и не верит. Он только что позволил ему самостоятельно принимать решения. Решить, можно ли прикоснуться к его телу, хочет ли он, чтобы его повреждения осмотрели… Так, будто Тэхен тоже человек. — Я… я не против… — он пробормотал неуверенно, — Колено болит, я упал на него… — Хорошо, — он подвинулся чуть ближе и осмотрел его грудь, — Я буду нажимать в разных местах, а , а ты говори, больно ли тебе, хорошо? Тэхен кивнул, позволив чуть надавить теплыми пальцами на фиолетовый кровоподтек на ребрах. Тело тут же отозвалось ноющей болью. — Больно… — Сильно? — Не очень, но больно. — Отека нет, по краям уже желтеет, это просто ушиб. — Доктор… — Тэхен в неясном самому себе порыве схватил его за запястье с таким взглядом, будто от этого зависит его жизнь, — А вы можете положить меня в больницу? Время, когда он лежал в больнице в детстве, все еще осталось одним из лучших воспоминаний в жизни. Он тогда сильно простудился и постоянно кашлял, а в больнице о нем заботились, разговаривали с ним и успокаивали. Если сейчас хоть ненадолго он сможет взять такую передышку, тогда попытается придумать хоть какой-то план, найти выход… — Тебе бы это не помешало, но не могу, к сожалению. В больнице должно быть специальное отделение, чтобы тебя приняли. В моей такого нет, в Сеуле такая больница только одна. Но тебе разве не спокойнее будет лечиться дома? Все не настолько плохо… — он поднял штанину и ощупал колено, вызывая новую волну боли, заставил его согнуть ногу пару раз, а затем отпустил, — Тоже обычный ушиб, я дам тебе специальную мазь, заживет быстро. — Дома? Разве у него хоть когда-то был дом? Точно, был, в глубоком детстве. И Тэхен почти уверен, что этого места давно не существует. — Чонгук — мой родной брат. Он выкупил тебя, чтобы спасти от опасности. Пока будешь восстанавливаться, чувствуй себя как дома. Он тебе не навредит, — он снова мягко улыбнулся и похлопал его по плечу, — Я буду заезжать иногда, пока ты лечишься. Ты не сможешь сам себе поменять повязку, так что… Тэхену сложно поверить в то, что его не внушающий доверия новый хозяин — родной брат этого мягкого и заботливого доктора, который говорит с ним вежливо и осторожно, даже позволяет самостоятельно принимать решения насчет своего тела. — В больницу? — он с надеждой заглянул в добрые глаза и на секунду замер, с близкого расстояния заметив, что в одном из глаз цветная линза, полностью повторяющая натуральный цвет второго. — Нет. Чонгук наймет хорошую медсестру, чтобы она за тобой присмотрела. Ты же знаешь, людям нельзя доверять, даже тем, кто там работает. Здесь ты точно будешь в безопасности. Людям. Он говорит так, будто тоже не человек. — Вы… — он не уверен, стоит ли спрашивать, но любопытство берет верх. Точно линза. И едва заметная светло-голубая радужка под ней. Яркий свет, включенный на время осмотра, позволяет разглядеть все детали. Но зачем ему прятать натуральный цвет, и как они могут быть родными братьями… — Давай на ты, мы же не в больнице. Меня зовут Хосок, а тебя? — Тэхен. Пока что Тэхен, кажется. — Пока что? — он удивленно взглянул на него. — Новый хозяин может назвать меня как угодно. Не знаешь правил? — Тебе нравится это имя? — Да, меня так мама назвала, — Тэхен печально вздохнул, — А у прошлого хозяина не хватило фантазии, так что он оставил мне мое имя. — Вряд ли Чонгуку есть дело для твоего имени. Не волнуйся и не считай его своим хозяином. Ты просто пока что под его защитой. Потом мы придумаем, куда тебя устроить, — Хосок начал складывать инструменты в чемоданчик, заставив Тэхена поморщиться от вида хирургических ниток. — А можно… — он запнулся, неуверенный, имеет ли право просить о таком, — К вам… тебе хотя бы? Я боюсь здесь оставаться, а ты… — Меня не бывает дома целыми днями, и у меня нет прислуги. Чонгук приезжает домой только спать, это сегодня у него выходной. А в остальное время за тобой присмотрят, — он мягко потрепал его волосы, пытаясь приободрить, — Сейчас тебе принесут еду. Я знаю, у тебя нет аппетита, но постарайся съесть хоть немного, не обязательно все. Та женщина, которую вызвали сюда в выходной специально, чтобы тебя накормить, будет расстроена, если ей на кухню вернут полные тарелки. Так что давай, постарайся отдыхать, есть и набираться сил, — Хосок закрыл большую аптечку, похожую на те, с которыми обычно приезжает скорая, — Не обещаю, но постараюсь заехать послезавтра, ближе к ночи. Тэхен почувствовал, как тот лучик надежды, от которого ему совсем ненадолго стало чуть легче, медленно ускользает вместе с уходом Хосока. Он снова останется один. И хорошо, если бы совсем один, но с ним будет этот самый Чонгук, который так сильно его пугает. — Увидимся, — он улыбнулся и помахал ему рукой, прежде чем выйти за дверь и оставить Тэхена одного на чистых простынях, окутанного запахом лекарств. Снова паника. Счастье длилось недолго. Тэхен, превозмогая тяжесть в мышцах, встал, чтобы закрыть дверь, когда увидел на ней замок, но вздрогнул, едва не столкнувшись в дверях с женщиной лет пятидесяти с подносом еды. Испуганно попятился к кровати от неожиданности, но немного успокоился, заметив на себе удивленный и растерянный взгляд. Наверняка ее не предупредили, что она готовила для ангела, ни одного из которых наверняка ни разу в жизни не видела. Потребовалась пара секунд, чтобы она опомнилась, смущенно отвела взгляд и поставила на прикроватную тумбочку поднос с тарелкой бульона, чашкой чая, небольшой тарелкой нарезанных фруктов, тостами и джемом. Все это Тэхен точно не съест. С тех пор, как он начал взрослеть, а его тело меняться, хозяин сильно ограничивал его в еде, не довольный тем, что из подростка он превращается в мужчину. Сладкое он не ел уже года два, и при взгляде на тосты и джем рот наполняется слюной, но он не находит в себе сил, чтобы начать есть. Тэхен обязательно постарается съесть хоть немного, раз уж ради него потревожили эту женщину. Она вежливо поклонилась и быстро скрылась за дверью, оставляя Тэхена наедине с тарелками. Он не спешил приступать к еде, хоть ее запах и пробудил отголоски аппетита. Тэхен заметил на краю кровати сложенную одежду, и сначала решил переодеться. В стопке оказались мягкие серые штаны, белая футболка с прорезями на спине, явно только что сделанными наспех ножницами, и такое же теплое флисовое худи. Хоть так. По крайней мере, ему больше не нужно мучиться в неудобных брюках. Натянуть футболку оказалось проблематично: на место боли пришло онемение, и пришлось приложить усилия, чтобы поднять руки. Когда он наконец надел худи вслед за футболкой, стараясь не трогать больное крыло, ноющая боль начала возвращаться. Тэхен кое-как вернулся на кровать и решил хоть немного притронуться к еде. Откуда-то издалека послышались приглушенные голоса. Наверняка это Хосок что-то обсуждает с Чонгуком. Тэхен попытался вспомнить лицо «хозяина», напрягая свою измученную память, которая в последнее время была совсем затуманена. Ванная. Полумрак. В обратном порядке в голове всплывает то, как этот самый Чонгук грубо приказывает вколоть ему успокоительное, чтобы не сопротивлялся. Воспоминания приходится добывать так мучительно, будто в голове никак не могут раскрутиться ржавые шестеренки. Он понятия не имеет, что ему ввели, но это определенно сказалось на памяти. Лица, много лиц. Много голосов. Невыносимая боль, пока его много раз дергали, рассматривали и трогали везде, где только могли. Ночной клуб. «Будешь обслуживать клиентов…» Тэхен так и замер в ужасе, наконец составив в голове картину прошлого вечера. Его купили, чтобы продавать всем желающим за приличные суммы. Нет, не чтобы он чувствовал себя как дома. Не чтобы «устроить», а чтобы использовать в своих целях и зарабатывать деньги. Ну конечно. Все просто не могло сложиться настолько хорошо. Образ доброго доктора в голове затрещал по швам. Наверняка и ему перепадет доля. В груди неприятно закололо. Снова. Было глупо надеяться на счастливое будущее, родившись с крыльями. Тэхен всегда цеплялся за какие-то призрачные перспективы и неосуществимые планы, надеясь спастись, но правда в том, что у него просто нет выхода. Услышав шаги, он быстро щелкнул замком на двери и вернулся на кровать, чтобы свернуться в позе эмбриона и зачем-то спрятаться под одеяло, будто там его не смогут найти. Нет. Он снова в ловушке. Ручка двери дернулась. После послышался стук. — Тэхен, у тебя все в порядке? Ну конечно. Он и имя его уже знает. Тэхен с ним не заговорит. Ни за что не заговорит. При любых попытках притронуться будет отбиваться и кусаться. Это единственное, что он может сделать, лишь бы не отдаться на растерзание его клиентам. — Ты поел? Как ты себя чувствуешь? Аппетит пропал. В горле встал ком. От паники трясутся руки. Тэхен прикусил губу до крови, забираясь под одеяло с головой. — Тэхен, не надо от меня прятаться. Ты ничего не добьешься этим. Ты нормально поговорил с Хосоком, почему прячешься от меня? И с Хосоком больше не заговорит. Кем бы он ни был со своими глубокими познаниями об ангелах, светлыми волосами и одним голубым глазом. — Послушай, я не собираюсь тебя уговаривать. В твоих интересах не портить отношения со мной. Либо ты нормально со мной общаешься, либо… Тэхен со всей силы швырнул стоявшую на тумбочке стеклянную бутылку с водой в дверь, заставляя ее с грохотом разлететься на осколки и чувствуя, как глаза наполняются слезами от собственной беспомощности. Он снова ничего не может сделать, чтобы защититься. Тишина. Спустя несколько секунд послышались удаляющиеся шаги. Тэхен проглотил панику, боясь даже дышать после единственного протеста, на который оказался способен. Вопреки страху, сковавшему его в ожидании ответной реакции, шаги так и не вернулись, пока Тэхен не задремал у нетронутой еды, вымотанный бессилием.