Wingless

С той самой ночи в душе Тэхена поселилось постоянное чувство вины. Он так и не вспомнил произошедшее, но по одному ледяному взгляду Чонгука, с которым он столкнулся на следующее утро, Тэхен понял, что сделал что-то ужасное. Конечно, он проснулся с головной болью и тошнотой, так что, предположил, что выпил накануне, но вряд ли Чонгук бы игнорировал его после такого. Не получив ответ на свое неловкое «доброе утро», Тэхен совсем потерялся в тревожных мыслях, помня лишь то, как тем вечером закончил вполне обычные занятия и собирался домой. Его поймали на измене? Он наговорил ему лишнего под действием алкоголя? Мозг так и не сжалился над ним, отказавшись предоставлять воспоминания. Больше с Чонгуком они не разговаривали, а на смену разным водителям, в обязанности которых входило лишь доставлять его из одного места в другое, пришел мрачный и пугающий господин Мин, представившийся начальником службы безопасности. Шрам поперек глаза и хмурый взгляд не добавляли ему привлекательности, и первое время Тэхен чувствовал себя тревожно и уязвимо, оставаясь с ним в одной машине. Теперь Тэхена стали «доставлять» прямо до нужного зала в агентстве и забирать ровно по окончании официального рабочего дня, иногда буквально выдергивая из рук хореографов и стилистов, еще не закончивших свою работу. К таким переменам Тэхен отнесся пассивно. Сил на эмоции у него уже не осталось. Когда одним дождливым вечером они застряли в пробке, а в тишине салона у Тэхена предательски заурчал живот, пугающий господин Мин вдруг просто молча передал ему клубничный леденец все с тем же мрачным взглядом. — Откуда у вас этот шрам? — Тэхен неожиданно для самого себя выбрался из плотного кокона апатии, не покидающей его наряду с постоянной тревогой за их отношения с Чонгуком. — Я был военным, затем четыре года проработал в охране президента. Поводов для шрамов было предостаточно. Выглядит жутко? — голос сухой и безэмоциональный. Неожиданно такой же, как и у самого Тэхена в последнее время. И страх почему-то отступает вместе с недоверием. — Да. Вы как злодей из фильмов. — Ты тоже похож на всадника апокалипсиса. После этого короткого диалога с новым охранником стало комфортнее и проще. И Тэхен даже почувствовал благодарность за то, что теперь его всегда вовремя силой вытаскивают из агентства, буквально спасая от мучительных вечеров. С Чонгуком они так и не заговорили. Прошло целых три недели, он успел улететь куда-то на четыре дня, оставив Тэхена в одиночестве паниковать от ощущения беззащитности по ночам в обнимку с Бамом и Таном. Тэхен мог бы пожаловаться, что его буквально убивает полное игнорирование, но и он сам так и не предпринял попыток заговорить. Что он вообще может сказать? Извиниться за то, чего не помнит? Признаться, что все еще очень любит его, и его сердце готово вот-вот разбиться на мелкие осколки от того, что Чонгук на него обижен? Тэхен сам виноват в том, что они отдалились. Он знает, что так нужно. И все равно сходит с ума от почти физической боли от происходящего. Чонгук больше не просит фото его еды. Не интересуется его самочувствием и делами на работе. Не обнимает перед сном. И Тэхен слишком много ночей проводит в слезах от того, что ничего не может с этим поделать. Огромная пропасть между ними будто бы душит его. Он старается больше спать, чтобы забыться, ищет способы отвлечься от того, как буквально на глазах рушится этот уютный и спокойным мир, который безумно ему дорог, но каждый раз его ждет провал. Однажды ночью, когда Тэхен уже ближе к утру стоит над открытой аптечкой в ванной, родной голос, который он так давно не слышал обращающимся к нему. — Что-то болит? Неужели ему и правда интересно? Тэхен хлопает глазами с полминуты, уставившись на Чонгука, застывшего за дверью ванной в расстегнутой рубашке и мягких домашних брюках. Сонного и, кажется, бесконечно уставшего, как и сам Тэхен. — Голова, — звучит хрипло от долгого молчания, — Третий день уже. — Что ты собрался пить? Ангел показал ему знакомый ибупрофен, найденный в аптечке. — И сколько раз уже пил эти таблетки? — Раза четыре. Не особо помогло. — И не поможет. Давай найду что-нибудь посильнее, у меня тоже раскалывается голова, — Чонгук подошел ближе, и у Тэхена внутри все сжалось от желания просто обнять его покрепче и уткнуться лицом в грудь, будто бы это решит все его проблемы. Но он просто застыл рядом, пропустив его к лекарствам. — Вот, — Чонгук протянул ему довольно большую капсулу, — Почему не сказал раньше? Странный вопрос. — Я так и не смог вспомнить, чем я обидел тебя, но мне правда очень жаль, — ангел опустил взгляд, пытаясь справиться с комом в горле от накативших эмоций, — Прости, я не хотел делать что-то плохое. — Ты не помнишь? — голос снова мягкий, тот самый тон, по которому Тэхен так скучал, — Все нормально. Я тоже зря так бурно отреагировал. И тоже давно не злюсь на тебя, а просто скучаю. Только голова болит? В целом нормально себя чувствуешь? И все? Все было так просто? Тэхену хочется расплакаться от облегчения, но он берет себя в руки. — Да, — пытаясь не выдать дрожь в голосе, — Все в порядке. — У тебя стали сильно выпадать перья. Так не должно быть. Я беспокоюсь о твоем состоянии. Чонгук все же заметил. Тэхен старался быть аккуратнее и убирать за собой, но, видимо, маленькие перышки все равно пропускал. Конечно, ему не хотелось показывать, что с ним что-то не так, но то, что о нем все это время переживали, греет душу. — Чонгук… Он поднял на него взгляд, надеясь, что глаза не слишком выдают его эмоции. — Что? — без холода и обиды, которые он так боялся услышать. — Обнимешь? Вместо ответа его притягивают к себе, и Тэхен задыхается от нахлынувших чувств, наконец ощущая такие нужные крепкие объятия и вдыхая родной запах. Он так сильно привязан к Чонгуку, что буквально не может жить без него. И происходящее сейчас становится для него самым большим облегчением за долгое время. — Прости, что не заговорил с тобой раньше. Мы отдалились в последнее время… — Можно поспать с тобой? На часах почти четыре утра. — Пойдем, — теплый взгляд и мягкое прикосновение к пальцам, от которого по телу разливается нежность, — Все хорошо. Постарайся расслабиться. Тэхен обязательно постарается, хоть и живет в последнее время в постоянном напряжении. Но даже простые объятия Чонгука способны придать ему сил жить дальше. *** Пара недель нормального общения, пусть и скованного после такого долгого перерыва, и Чонгук наконец придумывает подходящий способ решения проблемы, взвесив все «за» и «против». Тэхен нуждается в свободе. Чонгук слишком переживает за него и боится ему ее давать, лишь бы не потерять окончательно. Он заметил, что ангел снова сильно похудел, очень хочет помочь, но боится, что рядом с ним Тэхен просто задохнется от постоянного контроля. Чтобы он был счастлив, нужно его отпустить, как бы отчаянно Чонгук не хотел удержать его рядом. Если бы он перестал себя сдерживать, то уже сейчас сгреб бы ангела в охапку и отвез в больницу, заставил бы сдать все анализы и четко следовать указаниям врачей. Запретил бы работать, принудил бы к возобновлению сеансов с психологом. Но зачем все это, если Тэхену не нужна такая забота? Хочется подарить ему все свое внимание, окружить нежностью и поддержкой, но ангел слишком упорно сопротивляется. Естественно, безопасность Тэхена беспокоила его в первую очередь, но, даже на эмоциях усилив охрану после того случая, он так и не обнаружил никакой угрозы. Все, о чем ему докладывал начальник службы безопасности, выглядело вполне безобидно, за исключением того, что Тэхен постоянно казался ему напуганным. Но Чонгук прекрасно знает о том, что ангел тяжело привыкает к новым людям. Скорее всего, дело было именно в этом. Подходящий момент для такого серьезного разговора пришлось выбирать долго. И в один из вечеров, случайно застав в ванной Тэхена, как раз только закончившего водные процедуры и завернувшегося в полотенце, он решил больше не тянуть. — Извини, что лезу сейчас с разговорами, — он тяжелым взглядом осмотрел болезненную худобу, которую Тэхен успешно прятал под безразмерными свитерами и брюками, и отвел взгляд. Все не просто пошло не так, а буквально на полной скорости влетело не в тот поворот. Когда руки Тэхена вновь стали похожи на тонкие веточки, которые страшно сломать? Когда кожа стала почти прозрачной и синеватой от худобы? Чонгук упустил что-то слишком важное, вот только он никак не может понять, что именно. Все вокруг убеждали его в том, что Тэхену нужно дать свободу действий. Чонгук и сам стал склоняться к этому варианту, но ни к чему хорошему это не привело. Стоит ли сейчас просто отпустить его? А может, попробовать убедить вернуться на прежний путь? Ему слишком сложно принять решение, зная, что результат непредсказуем. — Ты не хотел бы попробовать пожить отдельно? Конечно же, с моей поддержкой, — он взглянул в болезненно уставшие глаза ангела, под которыми залегли тени, — Я понимаю, что тебе хочется свободы. Да и мы с тобой слишком отдалились в последнее время. Ты все еще мне очень дорог, но, возможно, нам действительно лучше расстаться, хотя бы на время, — слова даются тяжело, — Как тебе такая идея? Чонгук отчаянно не хочет расставаться. Однажды он уже потерял свою любовь, а чувства к Тэхену не спешат угасать, даже несмотря на то, что происходит между ними в последнее время. Если он останется один, огромная дыра в душе снова даст о себе знать. Но не создает ли он сам никому не нужной заботой такую же дыру в душе Тэхена? Ангел опустил взгляд и прикусил губу. Тяжело вдохнул, пытаясь справиться с эмоциями, и так и не смог поднять взгляд. Плечи чуть задрожали, и Чонгуку до боли захотелось его обнять. — Если тебе этого так хочется… — совсем тихим шепотом, — Я… я сделаю, как ты скажешь, но… Голос надломился от подступающих слез. — Ты не должен соглашаться, это просто предложение, вдруг ты хотел именно этого, — Чонгук поспешил его успокоить, — Подумай над моим предложением. Ты всегда сможешь вернуться обратно. Или вообще просто остаться со мной. Я хотел, чтобы ты знал, что я не собираюсь силой держать тебя рядом. Мне в последнее время казалось, что тебе очень хочется улететь от меня. — Я… подумаю, — Тэхен так и не поднял глаза, — Прости, давай не сейчас… Кажется, своими словами Чонгук довел его до самой грани самообладания. Ангел спешно развернулся, чтобы убежать из ванной, но нога поскользнулась на влажном полу, и он потерял равновесие. Чонгук в последний момент успел схватить его за пугающе тонкую руку, не давая упасть, и обнял за талию, чтобы помочь встать. От таких резких движений, большое мягкое полотенце, скрывавшее его тело от груди до коленей, распахнулось, открывая на миг синеву на коже, но Тэхен торопливо собрал ткань руками, прикрываясь, и почти отпрыгнул от Чонгука, в панике глядя на него огромными глазами. — Тэхен… — нет, в это не хочется верить, — Покажи, что у тебя там. Теперь дыхание перехватывает у самого Чонгука, а в горле встает паника. Что случилось с его ангелом? — Нет… Нет, Чонгук, не могу… — Тэхен сорвался к двери, но снова оказался пойманным за запястье, — Не могу, нет… — вот теперь по щекам наконец потекли крупные слезинки, — Чонгук, пожалуйста, не надо… — громкий всхлип и очередная попытка вырваться. — Покажи, пожалуйста, — Чонгук пытается показать ему спокойствие и уверенность, но руки дрожат, ложась на кулаки, сжавшие полотенце, — Тэхен, просто покажи. Что с тобой случилось? Почему не рассказал? — Я не могу… Не могу рассказать… Поверь, это все ради тебя… Если я скажу, если… — Ангел захлебнулся всхлипами, и от происходящего в груди все сводит щемящей болью. — Что ради меня? Расскажи, пожалуйста… — Чонгук и сам теряет самообладание, чувствуя подступающие слезы. Как он мог не уберечь свое самое драгоценное сокровище? Почему он вообще допустил такое? Если бы только он был внимательнее… — Если ты узнаешь и что-то сделаешь, он… он… — догадаться, о ком идет речь, оказывается просто, — У него много компромата на тебя, я все видел… Чонгук не может поверить собственным ушам. В голове вакуум растерянности. Все происходящее с Тэхеном — результат простого шантажа, с которым он легко смог бы справиться, узнай он об этом вовремя. Чонгук уже не раз был в такой ситуации. И всегда успешно справлялся с проблемами. Но Тэхен — его маленький несмышленый ангел — бросился на защиту, ломая самого себя ради любви. Не сказал ему ни слова, отлично пряча эмоции, и специально против воли старался отдалиться, чтобы не причинять ему боль своим состоянием. Кажется, Чонгук второй раз в жизни почти физически чувствует, что такое разбитое сердце. — Тэхен… — приходится глубоко вдохнуть, чтобы собрать последние крупицы самообладания и сохранить ровный голос, — Почему ты мне не сказал? Я бы справился, мы бы справились… Хватка ослабла, и он разжал дрожащие пальцы, раздвигая мягкую ткань. Его взгляду открылись почти черные синяки, спускающиеся по животу вниз, и дальше по исхудавшим бедрам. Где-то виднеются более старые отметины — желтые и зеленые, а на внутренней стороне бедра темнеют небольшие круглые раны. Чонгук, не веря своим глазам, коснулся израненной кожи самыми кончиками пальцев, слыша громкие всхлипы. Опустился на колени и в будто ступоре осмотрел небольшие ожоги. Хочется кричать, злиться, плакать — все одновременно. Сделать больно самому себе за то, что допустил один из своих самых страшных кошмаров наяву. Обнять Тэхена и никогда больше не отпускать, спрятать от всего мира, расплакаться в его плечо, зацеловать все раны — вот только это ничего не изменит. Он не повернет время вспять. И от собственной глупости, по которой он допустил такое, хочется просто исчезнуть. Чонгук ненавидит самого себя за все, что произошло с Тэхеном по его невнимательности. Точнее, он был внимателен, но так и не смог понять происходящее, думая совсем не о том. Глупый, глупый… — Это… вчера… а прошлое… когда я пил таблетки ночью… у меня не голова болела… — ангел тоже опустился на колени, дрожа от плача, — Я делал все, что он говорил, только чтобы спасти тебя, как ты спас меня… — Тэхен… — Чонгук заглянул ему в глаза и стер собственную слезу, стоило ей скатиться по щеке, — Неужели ты думаешь, что я бы не справился? И что какая-то репутация мне дороже тебя? Ты настолько не веришь в меня? — Верю… Но он сказал, что из-за этих… как их… махинаций… ты лишишься всего, тебя посадят в тюрьму… я сам читал в интернете, это правда… — Да плевать на все это! Почему ты не позаботился о себе в первую очередь? — Чонгук обхватил его плечи, заставляя смотреть на себя. — Я люблю тебя… и ты мне важнее, я не могу лишиться тебя, зная, что в моих силах тебе помочь… — А обо мне ты подумал? Думаешь, я могу лишиться тебя? Я чувствую то же самое к тебе! — Ты ни разу не говорил, что любишь меня, — ангел отвел взгляд, — Я не думал, что для тебя это так важно. Чонгук боялся признаться самому себе, что теперь у него появилась самая большая слабость — чувства к другому живому существу. Что ему снова могут причинить ту ужасную боль, что ему снова нужно кого-то защищать ценой всего, что у него есть. И так и не осмелился сказать такие простые слова вслух, хоть и понимал, что действительно любит Тэхена. — Разве ты без слов не видишь? — он прижал ангела к себе, нежно и осторожно, боясь, что он рассыплется от лишних прикосновений, — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Как ты мог поступить так с самим собой? — Пожалуйста, только береги себя, а я справлюсь, со всем справлюсь, я же столько пережил… От попыток погладить крыло в руке осталось очередное перо. Чонгук почувствовал, что в одном месте просто касается голой кожи. — Я больше никому не позволю сделать тебе больно, — вдруг он почувствовал такой гнев, что самому стало жутко, — Обещаю. Тебя больше никто не тронет. Я защищу тебя ценой всего. Вот увидишь, я превращу его жизнь в ад ради тебя, чего бы мне это ни стоило. Но ты с этого дня будешь в безопасности, — в голос вернулась былая твердость, и Чонгук уверенно стер слезы с бледных щек, — Как ты смог скрыть это от охраны? — Он приходил в агентство среди дня. Они выделили отдельную комнату, чтобы… — Тэхен громко сглотнул, все еще не справляясь с чувствами… — Госпожа Чон была в курсе? — Да. Именно она убеждала Чонгука, что с ним все будет в порядке. И он безоговорочно верил собственной матери, зная, что она не обидит того, кто ему так дорог. Если бы такое ему сказали в другое время, он бы просто не поверил. Но сейчас единственная оставшаяся эмоция — это гнев, сжигающий изнутри. Он ошибся в человеке, которому больше всех доверял. От собственной матери он меньше всего ожидал удара в спину. Теперь же ему сразу стали ясны ее мотивы. Конечно же, она против отношений «любимого» сына с таким бесперспективным партнером. И наверняка считает, что делала так, как будет лучше для него. — Завтра же от ее бренда и агентства ничего не останется, — он сказал совсем твердо, уверенно помогая ангелу подняться на ноги, — Я сделаю все, чтобы они за все ответили и ощутили то же, что и ты. Тэхен лишь смотрит на него большими влажными от слез глазами со слипшимися ресницами, часто моргая. — Пойдем, тебе нужно прилечь. Выпьешь обезболивающее и поспишь. Ты давно ел? — Чонгук обнял его за плечи и укрыл полотенцем, чтобы помочь дойти до спальни. — Он заставил меня похудеть. Я ничего не ел несколько дней, потом ел очень мало, а потом… — ангел чуть не споткнулся о небольшой порожек гардероба, но Чонгук уверенно поддержал его, — Это страшно, мой организм будто бы перестал принимать еду… — Завтра же поедем в больницу. Вместе. — Тебе на работу… — Тэхен опустился на кровать, позволяя укрыть себя одеялом. — Это не так важно. Послушай меня, — Чонгук сел на край кровати и уверенно сжал его руку в своей. Он единственный, кто может быть для Тэхена опорой. И он сделает все, чтобы Тэхен наконец поверил, что он в безопасности. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Понадобится — я сам перегрызу им всем глотки, чтобы спасти тебя. Если кто-то посмеет причинить тебе боль — я их уничтожу. А ты — самое сильное живое существо, которое я встречал. Ты пережил столько ужасов, но при этом остался светлым и добрым. Даже думать не смей, что на этот раз тебя сломали. Собери все свои силы и восстановись, ты еще покажешь им, чего ты стоишь, — уже спокойно и твердо, глядя ему в глаза самым уверенным взглядом из всех возможных, — Ты справишься. И даже не думай себя недооценивать. Кажется, Тэхен и вправду начинает верить. Он сильный. И обязательно справится и на этот раз. Имея такую опору, знает, что Чонгук сможет противостоять любым неприятностям, и ему не обязательно приносить себя в жертву. Тэхен сделает все, чтобы восстановиться и сберечь самое дорогое, что есть у Чонгука — себя. — И знай, я всегда только на твоей стороне, — будто в подтверждение его словам, а затем вдруг мягкий поцелуй в лоб, такой неожиданный после этой речи, — Хочешь чай? Сейчас выпьешь таблетку, и тебе станет легче. Успокаивайся, все обязательно будет хорошо. — Не хочу. Просто полежи рядом, хорошо? — Конечно. Уже через полчаса ангел наконец-то мирно засыпает в его объятиях, и, убедившись, что его сон достаточно крепкий, Чонгук бесшумно встает с кровати. Спать он сегодня точно не будет, продумывая самый важный план в своей жизни и то и дело проверяя, как себя чувствует ангел. Но сначала его ждет разговор с матерью.