Wingless

Уже ближе к полуночи Чонгук подъезжает к воротам роскошной виллы. Приходится целых десять минут ждать разрешения проехать на территорию, и когда охрана наконец открывает перед ним автоматические двери, он оказывается внутри. Бросает машину прямо на подъездной дорожке и решительно идет к входу. От гнева внутри все кипит, а кулаки сжимаются. И в то же время ощущение предательства одного из самых близких людей оставляет горький осадок. Возможно, будь он лет на десять младше, произошедшее наверняка довело бы его до слез, но сейчас внутри лишь твердая решимость сделать все возможное, чтобы отомстить за такое отношение не только к Тэхену, но и к самому себе. — Чонгуки? — Чон Соен встретила его в просторном светлом холле, одетая в теплый махровый халат поверх домашнего платья, — Что случилось? Почему ты так поздно? Наверняка она уже готовилась ко сну, но сейчас нарушение чужого личного пространства его волнует меньше всего. Он ведь был уверен, что родители всегда будут на его стороне. Даже подумать не мог, что он может получить удар в спину от собственной семьи. Стоило еще по ее разговорам про брак понять, что ей не особо важны чувства сына, но Чонгук не ожидал, что ради его репутации и выгодных связей она может навредить Тэхену. Взгляд голубых глаз чуть взволнованный, но Чонгук почти уверен, что она не догадывается о причине его визита. На миг в душе поселяется в душу закрадывается сомнение, что его мать могла так обойтись с себе подобным, но Чонгук быстро его отбрасывает. У Тэхена не было никаких мотивов обманывать его. — Ты знаешь, в чем проблема. — Чонгук, я не понимаю… — она растерянно моргает, так и не выдержав его тяжелого взгляда. — Если в течение трех суток с этого момента ты не примешь и не огласишь решение о закрытии бренда и агентства, вся информация о жестоком обращении с моделями, а также финансовых махинациях и уклонении от уплаты налогов будет в СМИ, — Чонгук говорит холодно и спокойно, глядя, как меняется лицо матери от каждого его слова, — Отсчет начинается сейчас. Он отплатит ей той же монетой. Чонгук знает, как много сил она вложила в создание собственного стиля и его продвижение, как гордилась каждым незначительным достижением и годами шла к тому, что имеет сейчас, тяжело работая и проводя бессонные ночи за работой. Кажется, это будет равноценно тому, что произошло с Тэхеном по ее вине. Собственный бренд, ставший одним из ведущих в Корее, стал для нее чуть ли не смыслом жизни. Тэхен для Чонгука — тоже. — О чем ты? Что ты такое говоришь? — она уставилась на него шокированным взглядом. Видеть мать такой Чонгуку доводилось всего пару раз в жизни. — Почувствуй то же самое, что чувствовал Тэхен, когда его шантажировали мной под твоим покровительством, — уже с неприкрытой злостью, холодно чеканя фразы, — Ты поняла мои условия? Через трое суток будет уничтожен не только твой бренд, но и такая дорогая тебе репутация, если они не будут выполнены. Повезет, если удастся каким-то чудом избежать тюремного срока. У меня все. Чонгук, не дожидаясь ее реакции, развернулся и покинул дом. Не оглядываясь, сел в машину и завел двигатель. Он сделает все, чтобы все причастные к произошедшему с Тэхеном ответили за свои поступки. И не важно, что ему самому тяжело лишать мать практически смысла жизни. Он просто не может простить ее за то, что она сделала. Домой он добирается спустя полчаса с мыслями о том, что ему определенно понадобится успокоительное, чтобы уснуть. По дороге предупреждает своего адвоката о возможных проблемах, просит секретарей убедиться в конфиденциальности документов компании, а затем отключает телефон. Стоит приготовиться к худшему сценарию, чтобы обеспечить свою безопасность. У него был тщательно продуманный план избавления от угрозы для Тэхена. Ангел должен был просто узнать о том, что ненавистный ему хозяин получил внушительный тюремный срок благодаря Чонгуку и его связям. Но теперь все придется переигрывать. Радует только то, что на завтра запланировано первое судебное заседание по делу Джина, на котором будет присутствовать и Юн Дживон, так что, всем будет не до них. С адвокатом Кимом, которого он лично попросил защищать в суде его самого близкого друга, он обязательно свяжется ближе к вечеру. А пока стоит просто запастись терпением в ожидании лучшего исхода непредсказуемой ситуации. Вернувшись домой и приняв душ, он еще долго смотрит на спящего ангела. Замечает синеву на веках, убирает волосы с лица, но не смеет подвинуть крыло, занявшее больше половины кровати. Чувство вины душит, не давая сделать полноценный вдох. Как он мог не спохватиться вовремя и позволить ситуации принять такой оборот? Если бы он был внимательнее, его любимый был бы сейчас в порядке. Не стоило проводить ночи, принимая сложное решение о том, что им нужно расстаться. Он должен был прислушаться к Тэхену, догадаться, что что-то идет не так и он отчаянно нуждается в помощи. Но Чонгук думал совсем не о том, что по-настоящему требовало его внимания. Если бы он только мог исправить произошедшее… Но сколько бы сил он ни вложил в восстановление психики и здоровья Тэхена, шрамы все равно останутся. Он засыпает только к утру, невесомо обняв ангела и боясь повредить, будто он стал совсем хрупким и вот-вот может исчезнуть. Чонгук должен защитить свое сокровище, во что бы то ни стало. Около шести утра его будит звонок Хосока, и он почти бегом вылетает из комнаты, выключив звук, лишь бы не потревожить Тэхена. Слушает гневную тираду о том, как он вообще мог так поступить с собственной матерью, попутно ища таблетки от головной боли, и морщится, запивая сразу четыре. Сегодня ему нужно быть в хорошей форме, чтобы свозить Тэхена в больницу и оставить силы на переговоры с адвокатом. Чимин уже предупрежден о том, что в офис он заедет только после полудня, и то всего на пару часов, все формальности улажены. И только Хосок так некстати решил начать читать ему нотации. Чонгук предлагает ему лично прийти на осмотр и увидеть своими глазами все травмы Тэхена, пытается убедить его, что все произошло под покровительством его матери, которой выгодно, чтобы ее сын был свободен для перспективных отношений, но все тщетно. В итоге он просто обещает позвонить позже, чтобы дать ему время остыть, и завершает вызов. Никакого толку от этого разговора не будет, если вести его на эмоциях. Он в одиночестве завтракает в столовой. Когда не нужно, время тянется непривычно медленно, когда не нужно спешить в офис, но внимание не задерживается ни на однообразных статьях в ленте новостей, ни на десятках электронных писем, полученных за ночь. После двух чашек кофе и короткой игры с соскучившимся Бамом, когда боль наконец отступает, он отправляется будить ангела. Тан привычно спит у него в ногах, переняв режим Тэхена и почти всегда оставаясь в постели как можно дольше, и Чонгуку приходится долго выдергивать ангела сначала из глубокого медикаментозного сна, а затем из комфорта под теплым одеялом вместе с любимцем. В конце концов он тяжело плетется в свою комнату, и Чонгук с тяжелой тоской на сердце смотрит ему вслед. Если бы только он мог оставить его в кровати и больше никогда не выпускать в суровый внешний мир, если бы только мог защитить от любых, даже самых мелких неприятностей… Но ради его же блага приходится снова прерывать его сон, мучить ранним подъемом, вынужденным завтраком, за которым Тэхен съедает лишь пару ложек йогурта, вытаскивать под холодный весенний дождь и везти в больницу. По дороге Тэхен дремлет, прислонившись виском к покрытому каплями стеклу и укрывшись крылом, а Чонгук не отпускает похудевшую прохладную ладонь. Нащупывает кольцо с тревожной кнопкой и снова чувствует щемящую боль внутри. Ну почему, почему Тэхен ей не воспользовался? Почему решил пожертвовать собой ради его защиты? Его ангел такой смелый и сильный духом, но при этом до глупости самоотверженный, совсем без инстинкта самосохранения. Было бы намного лучше, если бы он заботился только о себе. В больницу они проходят через отдельный вход. Идут по пустым белым коридорам, но на полпути к нужному кабинету Тэхен просто садится на небольшой диванчик рядом с кулером, опустив голову. — Передохнем пару минут? — смотрит на него устало и измученно. — Плохо себя чувствуешь? — Чонгук тут же садится рядом и берет его за руку, — Что такое? — Просто устал, все в порядке. Когда он в последний раз питался нормально? Чонгук подозревает, что точно больше месяца назад. В голову приходит идея принести ему сладкий чай из небольшого кафе рядом с больницей, и хотя бы его ангел принимает, обхватив пластиковый стаканчик обеими руками. До кабинета они добираются лишь спустя пятнадцать минут, и после недолгого осмотра врач заключает, что на этот раз безопаснее будет провести все процедуры без наркоза. Тэхен без лишних эмоций позволяет документально зафиксировать повреждения и сделать все фото, но на половину вопросов о состоянии здоровья не отвечает, просто неопределенно пожимая плечами. Терпит, пока у него забирают кровь на анализ, ощупывают на предмет возможных переломов и серьезных травм. Проблемы с питанием и состояние психики приходится описывать Чонгуку, пока Тэхена готовят к осмотру у других специалистов. Затем его просят подождать в коридоре, после ведут Тэхена в другой кабинет, и только спустя долгих сорок минут просят войти. Как оказалось, ангел напрочь отказывается от гастроскопии, и стоит Чонгуку появиться в дверях, как он ловит испуганный взгляд. Выясняет, что процедура все же важна, чтобы оценить состояние желудка после долгого периода голодания, но просто не может больше мучить свое сокровище, поэтому отказывается от дальнейшего осмотра и выводит ангела из кабинета. В благодарность Тэхен просто утыкается лбом в его плечо, кажется, даже не слушая рекомендации врача. Ему назначают столько лекарств, что Чонгук не представляет, как Тэхен будет принимать по пять таблеток три раза в день, но приходится смириться. Он соглашается на капельницу, чтобы дать Тэхену хотя бы кратковременный заряд питательных веществ и энергии, и спустя полчаса ангел выглядит уже бодрее, найдя силы даже на улыбку. — Скоро зацветет сакура? Я всегда хотел посмотреть на нее, но никогда не получалось, — бледные прежде губы наконец розовеют. — Где-то через три недели, — у Чонгука в голове не укладывается, как можно было не дать ему насладиться такими простыми вещами, — Набирайся сил, и пойдем в парк вместе. — С Бамом и Таном? — Это же будет катастрофа! Представь, как они там будут носиться друг за другом! Тэхен тихо смеется, представив в голове эту картину, и Чонгуку очень приятно видеть его улыбку. — Ну и что, пусть побегают! Там будет столько лепестков… — Хоть каждый день можем туда ездить, пока сакура будет цвести. Чонгуку очень хочется, чтобы этот день поскорее настал. Он обязательно должен сделать все возможное, чтобы ангел стал счастливее. Чтобы он снова смог наслаждаться жизнью, уже ничего не боясь. Из больницы они отправляются сразу в офис, но ангел почему-то отказывается ехать домой. Приходится подъехать как можно ближе к отдельному лифту на подземной парковке и незаметно провести внутрь ангела. Тэхен на этот раз внимательно следит за видом, становящимся все красивее по мере увеличения числа на счетчике этажей, и с восторгом осматривается по сторонам, когда они оказываются в просторном светлом кабине, стильном и комфортном. Чонгук поднимает шторы и радуется, что ему неожиданно удалось отвлечь Тэхена всего лишь визитом в его офис. — Ты же вроде боялся высоты? — спрашивает между делом, включая компьютер. — Нужно сталкиваться со своим страхом, чтобы победить его, — ангел сделал пару шагов к панорамному окну, но к краю все же не подошел. — Правильно мыслишь, — Чонгук улыбнулся и указал на дверь рядом с большой абстрактной картиной Кандинского на стене, за которую он заплатил в десятки раз больше, чем за Тэхена, — Можешь пойти туда, там комната отдыха. Поваляйся на диване, займись чем-нибудь. У меня тут дел на пару часов. Вдруг основная дверь в кабинет открылась, заставив Тэхена чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности, но, к счастью, внезапным посетителем оказался ассистент Чонгука, с которым он уже много раз виделся. Ангел коротко поклонился и поспешил уйти, чтобы не мешать работе, но Чимин мягко ему улыбнулся. — Тэхен, ты здесь впервые? Показать тебе все? — В больнице сказали максимально ограничить физическую активность, — Чонгук прервал его, не отрываясь от дел. Да и в целом демонстрировать всему руководящему составу ангела, фотографии которого висят по всему городу, не лучшая идея. Тэхен вряд ли осилит лишнее внимание к себе. — Сейчас обсудим кое-что с господином Чоном, и я сделаю тебе кофе, — Чимин снова улыбнулся и передал Чонгуку документы. — Чимин, ну я же давно снял тебя с таких побегушек… — Ты сам говорил, что к Тэхену не стоит допускать посторонних, — он жестами показал Тэхену на комнату отдыха, и ангел наконец вышел из кабинета, смущенный вниманием. Вместо пары часов ему пришлось просидеть в офисе до вечера, валяясь на диване, распробовав местный кофе, успев почитать что-то в телефоне и даже немного подремать на мягком кожаном диване. Комната отдыха Чонгука оказалась чем-то вроде отдельной квартиры, даже со своим душем и подушками, которые Чимин посоветовал достать из шкафа на случай, если ангел захочет разложить диван и поспать. Так что, Тэхен наконец-то расслабился, слушая успокаивающий голос Чонгука, занятого какими-то важными переговорами. Домой они добрались только ближе к ночи, и ангел едва успел выйти из машины, когда вдруг Чонгук подхватил его на руки, заставив ойкнуть от неожиданности. — Что ты делаешь? — Ограничение физической активности, — спокойно и невозмутимо. — Но ходить-то можно… — ангел смущенно уткнулся ему в плечо, подбирая крылья так, чтобы не мешали идти. — Но лучше не надо. Чонгук с трудом донес его до спальни, хоть и не подавал виду, что ангел, пусть и сбросивший с десяток килограмм, все еще достаточно тяжелый. Тэхен легко чмокнул его в щеку в знак благодарности и улыбнулся. — Ты же не разрешаешь в верхней одежде на кровать, — он смущенно снял куртку, стараясь не касаться чистых простыней. — Тебе можно все, — легкий поцелуй в губы, сохранившие привкус кофе. На мгновение кажется, будто вся их семейная идиллия волшебным образом вернулась. Но Чонгук знает, что под мешковатым костюмом скрываются шрамы, у Тэхена впереди долгое лечение, а ему предстоит сложный разговор с адвокатом, как только ангел заснет. Он должен во что бы то ни стало сохранить их счастье. Теперь, когда возникла угроза, оно кажется еще драгоценнее, чем прежде.