Wingless

      Дни тянутся бесконечно медленно, и Тэхен теряет счет времени, с трудом выдерживая бесконечную тревожность и чувствуя полное бессилие. Чонгук в опасности из-за него, а он не в силах ничего сделать, проводя мучительно долгие дни в постели под капельницей. После приема лекарства к нему действительно ненадолго возвращаются силы, и он даже спускается в сад на прогулку с Бамом, но обратно возвращается уже с трудом, делая передышки на диване в гостиной или на скамейке у входа. Все остальное время приходится проводить лежа в полусонном состоянии, сковавшем бессилием все тело. Он проверяет телефон каждую секунду, зная, что Чонгук занят работой, но слишком переживая за последствия своих действий, чтобы спокойно дожидаться его сообщений в течение дня.       «Проснулся?»       «Как себя чувствуешь?»       «Сегодня прохладно, одевайся тепло».       На душе становится теплее, но лишь на мгновение, прежде чем им снова овладевает нескончаемая тревога, выдавая себя искусанными губами, расковырянными заусенцами на пальцах и мозолью на мизинце от постоянного телефона в руках.       Сад тем временем одевается весенней зеленью, а легкий теплый ветер приносит аромат распускающихся цветов откуда-то из соседнего сада. Тэхену думается, что он и сам бы обязательно посадил цветы в строгом саду Чонгука, но мысль о том, что сам он точно не сможет заняться украшением, угнетает еще больше.       А он ведь хотел увидеть цветущую сакуру…       Ему не нужно говорить вслух, чтобы Чонгук его понял, и в выходной, когда он утром открывает глаза, на прикроватной тумбе оказывается роскошная ветвь, усыпанная розовыми цветами. И Тэхен впервые за последние пару недель улыбается, касаясь пальцами нежных лепестков и внимательно рассматривая каждый цветок. Тан тоже тянется носом к ветке и едва не опрокидывает небольшую вазу, заставив его тихо засмеяться.       — Нравится? — Чонгук улыбается ему, устроившись рядом на краю кровати, но во взгляде Тэхен ловит отражение своей тревожности и напряжения.       Естественно, он тоже переживает, и сейчас делает все, чтобы они оба и дальше были в безопасности.       — Конечно, — Тэхен уткнулся ледяным носом в его шею, — Спасибо. Я так хотел посмотреть цветение…       — Какой холодный… — Чонгук переплел пальцы с Тэхеном, чувствуя кроме худобы холод и сухость кожи, которые тут же болью сжали сердце, — Как себя чувствуешь? Я бы предложил тебе съездить в парк, но тебе вряд ли хватит сил на прогулку, — теплое дыхание согрело затылок, и ангел расслабился в его объятиях, все еще не отрывая взгляд от цветов.       Такой хрупкий, бледный, исхудавший, что и сам походит на один из этих цветов, который спустя пару дней совсем поникнет и потеряет свои лепестки.       — Не знаю, — Тэхен ответил честно, глубоко вздохнув, — Но я очень рад, что увидел сакуру.       — У меня кое-что есть для тебя, — Чонгук вспомнил о недавней покупке и достал из прикроватной тумбочки крем для рук, — Смотри, с ароматом цветов сакуры, — он показал ангелу узоры на упаковке и выдавил немного крема, чтобы распределить по сухой коже пальцев, осторожно массируя тонкую кожу.       — Как вкусно пахнет, — Тэхен улыбнулся, наслаждаясь процессом, — А цветы ведь ничем не пахнут! — уже принюхавшись к ветви и позволяя массировать свои руки.       Оба тихо засмеялись, наслаждаясь объятиями друг друга и тихим дождливым утром воскресенья. Тан убежал куда-то вниз, оставив их вдвоем, и в спальне на несколько минут повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шумом дождя в саду и шелестом крыльев, которые Чонгук начал осторожно гладить, стараясь не навредить оставшимся черным перьям.       — Когда к тебе приходила та девушка, мне было так неприятно… — Тэхен вздохнул, устраиваясь удобнее в его объятиях и гипнотизируя взглядом ветер, играющий тонкой тканью тюля, — Ну, директор, или как ее там, подписать договор, — уточнил, зная, что Чонгук скорее всего и не вспомнит такую мелочь, — Теперь я знаю, что ревновал тебя тогда. Но сейчас, мне кажется, было бы здорово, если бы ты нашел кого-то еще, с кем бы…       Он замолчал, чувствуя, что не в силах продолжать. Сердце снова наполнила болезненная тяжесть при одной мысли о том, что Чонгука придется с кем-то делить, даже зная, что так для него будет лучше.       — Да что ты такое говоришь? — Чонгук вдруг обхватил ладонями впалые щеки, заставив ангела вздрогнуть от неожиданности и поднять на него испуганный взгляд, — Как я могу посмотреть на кого-то еще, когда ты…       — Я просто… — под строгим взглядом, будто они вдруг оказались на совещании у строгого директора Чона во главе стола, Тэхену сразу захотелось оправдаться, — В том смысле, что…       — Даже не думай ни о чем подобном, — на сухих губах отпечатался легкий поцелуй, — Для меня существуешь только ты. Я люблю моего ангела, и только его. Мне не нужна никакая замена.       — Я ведь такой слабый сейчас, что даже не могу с тобой…       — На комплименты напрашиваешься? — Чонгук повалил его на кровать, резко меняя тему и заставляя Тэхена забыть обо всем, что он хотел сказать, легкой щекоткой, пробежавшейся теплыми пальцами по острым ребрам.       — Чонгук! — он сквозь смех слегка ударил его кулаком по спине, — Ну хватит! Ты такой…       — Какой? — естественно, Чонгук быстро прекратил пытку смехом, зная, что сил Тэхена не хватит надолго, и теперь навис над ним с улыбкой, рассматривая, как черные крылья красиво распростерлись на белых простынях.       — Вредный! — Тэхен обвил его шею руками и выдал совершенно серьезно, надув губы.       — А ты ну просто чудо!       Легкий поцелуй в губы и улыбка ангела, ставшая такой редкой в последнее время. Чонгук готов на все, что угодно, чтобы помочь Тэхену справиться и придать сил. Но все, что он может — радовать его приятными мелочами и надеяться, что хотя бы благодаря положительным эмоциям Тэхен сможет почувствовать себя лучше.       ***       Возможно, забота и внимание Чонгука и могут сотворить чудо, но вопреки комфортному и уютному дню вместе на следующий день Тэхен чувствует себя только хуже. Из-за слабости и головокружения едва может встать с постели, уверяя Чонгука в сообщениях, что он в порядке, но сам с трудом борется с оглушающим бессилием. Ватные ноги еле держат его на пути к ванной, не удается проглотить ни глотка, а в глазах темнеет, как только он пытается сесть на кровати. Ему слишком плохо, но при мысли о том, что у Чонгука сегодня важное заседание в суде по делу Сокджина, он отказывается просить о помощи.       После полудня он тянется к телефону и ищет информацию о его результатах, но находит лишь утренние анонсы со всей уже известной ему информацией. В новостях довольно часто фигурируют имена крупнейших бизнесменов страны, но спустя несколько минут поисков Тэхен почти чудом натыкается на прямую трансляцию происходящего у выхода из здания суда, у которого собрались журналисты. Он пытается следить за событиями, но слишком быстро невольно погружается в сон, откинувшись на подушку. У него совсем не осталось сил.       Тэхен кое-как разлепляет глаза уже в темноте, с разряженным телефоном где-то в складках одеяла, и с трудом включает свет. Заледеневшие пальцы дрожат, губы пересохли, но он все равно тянется к ветке сакуры, чтобы в тысячный раз за день прикоснуться к лепесткам и воспроизвести в памяти вчерашний день с Чонгуком. Только бы он был в порядке…       Ему не рекомендовали пользоваться «волшебной» капельницей с зарядом энергии каждый день, заменяя ее только утренней дозой поддерживающих лекарств, но Тэхен почувствовал, что к приходу Чонгука он наверняка будет в полуобморочном состоянии. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, которая в последнее время заполнилась лекарствами, и он додумался, как помочь себе хоть как-то улучшить самочувствие. Зная, что если он попросит кого угодно из врачей приехать к нему второй раз после утреннего осмотра, то об этом непременно узнает Чонгук, Тэхен уговаривает Джиен помочь ему самостоятельно поставить капельницу, и она нехотя соглашается, хоть и сетует на глупую самоотверженность ангела.       Когда у них совместными усилиями наконец-то получается, Тэхен в изнеможении откидывается на подушку, прикрыв глаза. До возвращения Чонгука остается пара часов, и он концентрируется на попытках набраться сил, чтобы не расстраивать его своим состоянием.       Виновато атмосферное давление? Ливень за окном? Он понятия не имеет, почему ему стало хуже именно сегодня.       Тэхен теряет счет времени, когда слышит странный шум, доносящийся с первого этажа.       Шаги. Громкий топот. Голоса. Крики.       Все разом холодеет, паника приводит в чувства, будто на него выливают ведро ледяной воды.       Голос Чонгука он среди них не слышит, слова совсем не разбирает.       Липкий страх не дает сдвинуться с места. В голове тысяча предположений, и разум кричит о том, что они в опасности: он, Чонгук, Бам и Тан. Его маленький, драгоценный, уютный мир. И он не в состоянии ничем помочь, хоть немного изменить ситуацию в их пользу.       Он ждал. Знал, что рано или поздно последствия настигнут их. Но теперь, перед лицом судьбы, страх достиг невероятных масштабов, поглощая его целиком.       Спрятаться? Глупо. Бежать? Бессмысленно. Звонить Чонгуку? У него разряжен телефон.       Быстрые громкие шаги приближаются. Сколько там человек? Десять? Пятнадцать?       Тэхен в панике сел на кровати и оглянулся по сторонам. Единственный вариант — все же спрятаться в гардеробе. Но…       Он не успел сориентироваться. Мозг не соизволил вовремя дать ему ответ, будучи истощенным постоянным голодом и переживаниями. Дверь с грохотом открылась, он вжался в мягкую спинку кровати, едва не вырвав капельницу из запястья от резких движений.       В спальню ворвались четверо в полицейской форме. Но стоило Тэхену увидеть за их спинами лицо Чонгука, как страх медленно, но верно отошел на второй план. Да, на его лице та же паника. Которую, кажется, заметил лишь Тэхен, потому что, стоит Чонгуку что-то скомандовать подоспевшей Джиен, и страх сменяется уверенной твердостью.       — Не троньте ангела, он… — Чонгук с едва уловимой паникой в голосе заслонил Тэхена собой, зная, что полицейские точно не прибегнуть к рукоприкладству в отношении такого влиятельного человека, как он.       Хотел продолжить, но замер, когда Тэхен, чувствуя, как внутри все клокочет от испуга, отчаянно собрал последние силы и встал с постели.       С капельницей в вене, глубокими тенями под глазами, взъерошенными отросшими кудрями и тонкими, как веточки, запястьями, пугающими синевой вен. С помятыми потускневшими крыльями, совсем слабый, едва способный пройти пару метров, но с горящим решимостью взглядом черных глаз. Без привычной измученности и тревоги, оставив лишь чистый адреналин и смелость.       — Знаю, что мои слова не имеют никакого веса, — тихим от бессилия, но твердым голосом, когда Чонгук незаметно взял его за руку, сжав покрепче, — Но я расскажу вам правду, а дальше дело за вами. Всему, что я сейчас скажу, вы легко найдете доказательства. Я не имею права на защиту со стоны закона, но вы должны выслушать меня.       От неожиданности все четверо замерли, не спеша продолжать. Один из них, к удовлетворению Тэхена, достал диктофон.       Глубокий вдох. Медленный выдох. Горячая рука Чонгука крепко сжимает его ладонь.       — Должны, — твердо и уверенно, — И сейчас вы запишите все, что я скажу, затем проверите все факты и узнаете, кто действительно заслуживает наказания.       Пауза. На него смотрят четыре человека. Сильных. Пугающих. Настроенных против него.       Но его руку сжимает его человек.       — Тэ, — почти не слышно, шепотом на ухо, — Ты…       — В прошлом году я сбежал от Юн Дживона, — Тэхен начал неожиданно для самого себя, звенящим от паники голосом, — Когда мне было пять, он выкрал меня у родителей, и с тех пор относился ко мне как к игрушке, которую можно ломать и насиловать. После побега меня схватили на улице какие-то люди. Так я оказался на аукционе Шин Групп. Оттуда меня совершенно законно выкупил директор Чон. Только с ним моя жизнь, — и только на этих словах к горлу подкатил ком, который он упрямо сглотнул, решив двигаться до конца, — Стала похожа на жизнь. У меня появилась свобода. Вы наверняка видели мои фотографии на билбордах по всему Сеулу. Вот только в перерывах между съемками он нашел способ добраться до меня, чтобы возобновить все, что было раньше. Накачивал меня какой-то гадостью. Угрожал, что если об этом узнает Чонгук, то он уничтожит его и все, что ему дорого. Я молчал.       Тэхен поднял вверх теплый джемпер, обнажая медленно заживающие гематомы.       — Пока Чонгук случайно не увидел это. Он решил защищать меня. И поэтому вы сейчас здесь. Из-за того, что Чонгук заступился за меня и перешел дорогу Юн Дживону. Знаю, что я ангел, и меня никак не защитит ваш закон, но на его счету множество изнасилований, педофилия и насильное лишение свободы его бывших жен. Я назову вам все имена, связанные с этим делом.       Он бы назвал их прямо сейчас, но мозг, взбудораженный приливом адреналина, отказался воспроизводить имена в памяти.       — Если в ваши руки внезапно попали материалы о любой незаконной деятельности директора Чона, то знайте, что с наибольшей вероятностью они были сфабрикованы для того, чтобы исполнить все угрозы и заполучить меня обратно. Я готов помочь в поиске свидетелей, а также предоставить собственные доказательства вины Юн Дживона. Можете рассчитывать на мое содействие. Я не человек, но готов предоставить вам доступ к людям, чьи слова будут иметь вес.       Он замолчал, пораженный собственной смелостью и тем, как на одном дыхании выдал убедительную речь, едва держась на ногах. Видимо, капельница наконец подействовала, и он ощутил почти забытую силу, наполняющую его изнутри.       На лицах напротив он прочитал удивление и восхищение. Полицейский с диктофоном остановил запись, не отрывая от него глаз. Наверняка они и представить себе не могли, что ангел может так хорошо владеть ситуацией и иметь представление о том, как работает закон.       — Тэхен, — Чонгук мягко положил руку на его плечо, жестом показывая полицейским не приближаться.       И его послушали.       — Сейчас тебя отвезут в мою квартиру на Каннаме. Поспишь там. Утром, когда мы все решим, вернешься домой. Все будет хорошо, — он осторожно вытащил капельницу из его вены, бережно опустил рукав и проводил его к двери спальни, где Тэхен различил хмурое лицо начальника службы безопасности Мина.       — Ты молодец, я горжусь тобой, — тихий шепот в ухо, прежде чем его передали в чужие руки.       И Тэхена повели вперед к лестнице по темному коридору в звенящей тишине, которая наступила благодаря ему.       — А Бам и Тан?.. — Тэхен спохватился на пути к выходу.       — Проведут ночь в доме прислуги. Все в порядке. Их уже увели.       На его плечи накинули теплое пальто, несмотря на весенний вечер. По мокрой подъездной дорожке провели к машине, вывезли за ворота, минуя полицейские автомобили.       Чонгук остался дома, в неизвестности. В душу снова закрался страх, заставляя пульс загнанно колотиться в горле.       — Я слышал все, что ты сказал им, — спокойный и невозмутимый тон низкого голоса, такой же, как и всегда, — Ты молодец.       Он впервые услышал похвалу от этой глыбы льда. Значит, действительно заслужил?       — Я боюсь за Чонгука, — хриплым обессилившим шепотом, — С ним же ничего не случится?..       — Все будет в порядке. Ты не представляешь, через что он уже успел пройти. Выкрутится. Расслабься.       Тэхен сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Затем долгих двадцать минут пути следил за дождевыми каплями, переливающимися в свете уличных фонарей. Впервые каннамская подсветка и высотки не вызвали у него восторга. Все мысли оказались заняты совершенно другим.       Они оказались на подземной парковке, затем поднялись на тридцатый этаж жилого комплекса. Квартира Чонгука, в которую тот не заходил больше года, внезапно встретила их включенным светом, теплом и вполне жилой атмосферой. Чонгук позаботился, чтобы ее подготовили заранее.       — Я принесу тебе еду. Спальня прямо по коридору и направо. Ложись там, отдохни.       Минималистичный дизайн. Совсем небольшая площадь. Панорамные окна, магниты из разных стран на холодильнике, видимо, не поместившемся в кухне. Записка изящным почерком:       «Буду поздно. Твой Чонгуки».       И сердечко во весь запылившийся листок бумаги.       У Тэхена сжалось сердце. Он оказался в ловушке чужих воспоминаний и истории самой тяжелой раны того, кого он любит больше всего на свете.       Вздрогнул, заметив на полочке в прихожей женский парфюм и помаду. И все же осмелился шагнуть в спальню. Совсем маленькую, но уютную, с потрясающим видом на ночной Сеул, подсветкой по контуру потолка, абстрактной картиной на стене и бежевыми стенами.       Присел на самый край кровати, застеленной мягким пледом, чувствуя, что нарушает чужие границы.       И почему не отель?..       Точно. Он ангел. Никто не заселил бы его без хозяина и документов.       И со своим хозяином он никак не свяжется до завтрашнего утра, оставив разряженный телефон на кровати.       Но взгляд упал на прикроватную тумбочку, на которой, помимо часов и резинки для волос, оказался телефон в прозрачном чехле. Чонгук и об этом позаботился. Тэхен сможет хотя бы написать ему и убедиться, в порядке ли он.       Разряженный. К счастью, в верхнем ящике, который он, помедлив, все же открыл, оказался зарядник.       Кажется, что загружается слишком медленно. Тэхен нервно кусает губу.       Но стоит экрану загореться полной яркостью, на заставке появляется счастливый Чонгук, обнимающий такую же довольную девушку на фоне горного пейзажа.       Не для него.       И все же, Тэхен проводит пальцем по экрану.       Без пароля. Видимо, у Чонгука и его жены было безграничное доверие друг к другу.       Встряхнув головой и избавившись от наваждения, он уже хочет заблокировать телефон и вернуть обратно, сделав вид, что не вторгался так бесцеремонно на чужую территорию, но уведомление, датированное еще прошлым годом, высветилось на экране.       Сообщение от Джиен.       «Госпожа, вам нельзя сейчас ехать к Чонгуку. Знаю, звучит как бред, но они хотят убить вас, я подслушала разговор. Они подстроят аварию. Пожалуйста, останьтесь дома».       Тэхен шокировано уставился на экран, раз за разом перечитывая сообщение и едва удерживая телефон дрожащими руками.       Ю Джиа умерла не своей смертью.       А значит, у них есть враг еще опаснее и сильнее.