Баланс: Черное и Белое

Жизнепоток Белый

Сефирот возник перед Цетрой аккурат в тот момент, когда она вознамерилась убраться подальше. Он долго, нестерпимо долго молчал, глядя на нее или даже сквозь нее, и Айрис начала догадываться о причине его визита. «Они хотели встретить тебя, мне никого не пришлось уговаривать» — пояснила она, проверяя правильность своей догадки. «Что еще ты обо мне знаешь?» Девушка удивленно расширила глаза. «Ты привела тех, с кем не могла быть знакома. Зачерпнула знания из Потока? Обо мне. О моей жизни. Что ты видела?» Хоть голос Сефирота уже не звучал угрожающе, а вполне себе ровно и почти дружелюбно, что-то все равно заставило Айрис внутренне сжаться. «Почему тебя это интересует?» — Она мигом возвела вокруг себя защитные стены. И так постоянно: либо она тянулась к нему, а он закрывался «за семью замками», либо он пытался наладить контакт, а она уходила на попятную, теряясь среди бури ярких, но все же опасных ощущений. «Гайя… не принимает меня». Не растягивая интригу, мужчина поднес ладонь к ближайшему пучку света — и тот отклонился, а ведь по всем правилам и законам Планеты должен был обнять своими щупальцами-жгутами освободившийся разум. «Никогда такого не видела, — заверила Айрис. — Может, осталось что-то, что тебя не отпускает? Но я не представляю, что это и как тебе помочь. И нужна ли тебе моя помощь?» Судя по блеску в глазах, он понял, какой смысл она вложила в последнюю фразу. Вот кто ее за язык потянул? Здесь и языка-то нет, а слова льются и льются, словно из уст ревнивицы! Не хватало еще, чтобы он съязвил по этому поводу, тогда точно никакой выдержки не хватит. Однако Сефирота, по большому счету, глупости Цетры не волновали. Он просто стоял, свесив руки по бокам, такой близкий и далекий одновременно, а потом произнес: «Верни меня в свой сон».

***

Вдох. Глубокий вдох. Тяжелый воздух обжег легкие, густой цветочный запах защекотал в носу — Сефирот чудом не чихнул, приоткрыв заспанные глаза. Почему-то он думал, что очнется в церквушке Сектора-5, но вместо облезлых стен и разбитых стекол перед ним раскинулась небольшая цветочная поляна. А вот неба и близко не видать — затянуто платформой, за исключением редких пробоин, через которые пробивался солнечный свет. Однозначно мидгарские трущобы. Сефирот бывал здесь иногда — куда только не забрасывала его Судьба, но не задерживался надолго. Знал, что под Плитой царили нищета и разруха. В этом плане ему повезло чуть больше: корпорация предоставляла и пищу, и одежду, и кров достойного уровня. Лишь на выездах бывали проблемы — приходилось адаптироваться к разным условиям, а в самом штабе подчиненных обеспечивали всем необходимым. Буквально всем, включая развлечения и эскорт. Хотя нет, к Сефироту упомянутое не относилось. Приподнявшись, он осмотрелся. Айрис смиренно сидела рядом, ожидая его пробуждения, молчала. Не подала голос, даже когда он прошелся по ее драгоценным цветам. Ах, да… Ненастоящие. Впрочем, как и любая деталь ненастоящего мира. — Теперь моя память не нарушена, — заключил генерал, не дождавшись от Цетры какой-либо реакции. — Это решение Планеты, — робко проговорила она. — Тебе не кажется, что Гайя слишком многое решает за нас? Он сделал очередной глубокий вдох. Прислушался к звукам, приносимым ветром, к биению сердца — так натурально. Запахи, звуки, ощущения… Сразу и не скажешь, что фальшивка. — Расскажи про этот мир. — Что именно ты хочешь узнать? — сконфузилась Айрис. — Все, что известно. — Здесь только мы. Воля Планеты создала этот мир на основе наших воспоминаний. Тут есть все, что мы видели, ощущали, и нет того, что не отпечаталось хотя бы на ком-то из нас. — Наша память стала общей системой? — Как-то так. Ты и я — единственные настоящие личности, а все окружение существует по шаблону. Помнишь ту странность, о которой я тебе говорила? Ну, что постоянно вижу тебя. Оказалось, я не могу отойти от тебя слишком… далеко. Это одно из условий существования. Вот почему мы сталкивались друг с другом. На самом деле реальность распадается, если между нами нарушается связь. Кратер и твои апартаменты не в счет. Они — твоя территория, а значит фактически ты. Когда ты окружал меня своими воспоминаниями и когда смотрел глазами Клауда… — Условия тоже выполнялись. Она кивнула. Что же, это многое объясняло. А то он, было, подумал, что Судьба и впрямь навязывает ему спутницу жизни и устраивает «совпадения», начиная с опытов по «репродукции» и заканчивая парадоксальным «наказанием» Планеты. В действительности все куда проще и очевиднее… — Столько усилий, однако бельмо не снять с Ее глаз, — хмыкнул мужчина, вновь чувствуя высокую мотивацию. Он воскрешал себя неоднократно. Мосты разрушены, но что, если образцы S-клеток еще сохранились? Кто-нибудь когда-нибудь обязательно ими воспользуется, а значит протянется новый мост, через который можно будет выбраться на свободу. — Ты специально дразнишь меня? Сефирот, мы обязательно найдем то, что тебя держит. — Держит? В груди забурлило раздражение. С чего она вообще взяла, что Планета простит его и позволит уйти на покой? Факты доказывали совершенно обратное: не видать ему ни света, ни тепла. Да это, в общем-то, уже и не нужно. Иллюзорный мир вполне сгодится для коротанья времени: там, где две — там и три сотни лет. Даже к Цетре он почти привык. Коль без девчонки сон невозможен, пусть будет так, не самая страшная компания. Только бы не забывалась, лишнего не придумывала, а остальное он стерпит. — Не пытайся меня оправдать, разочаруешься. «Сефирот», которого ты повстречала — эхо моего сознания. — Генерал небрежно скользнул по девушке взглядом. — В Потоке Клауд признался, что думал обо мне; о том, как я скатился до чудовища. Но знаешь, в чем правда, Айрис? Я всегда был чудовищем, с самого рождения. Да, я жил как человек, годами считал себя человеком, и желания у меня были вполне человеческие. Их «он» тебе показал. Но у меня есть и вторая половина. Мои попытки изменить Планету, моя ненависть к Ее новым Детям, к созданиям, оскверняющим Ее Чрево — неподдельные. Твоей смерти я тоже желал. Я, Айрис. Пускай технически это сделал ошметок Дженовы, но подчинялся он мне. И я не жалел. Губы цветочницы плотно, решительно сжались. Скорее всего ей было неприятно слушать его слова, зато он поступал честно. — Не говори со мной, словно я ребенок. Моя смерть для тебя ничего не значила, прекрасно понимаю. Ты — бывший военный, а что одна жизнь для прошедшего войну? Смерть одного человека — трагедия, а гибель сотен людей — статистика. Можешь не объяснять. По обыкновению веселая и оптимистичная Айрис удивила его своей трезвой рассудительностью. Будто рубильник в мозгу переключила. Выходит, с логикой умела дружить, что, несомненно, обрадовало Сефирота — объяснять очевидные вещи он не слишком любил. Словом, если девчонка и впредь будет идти «правильным» курсом… — Не нравится поляна, да? — Она, должно быть, заметила его застывшую физиономию. Хотя поляна тут вовсе ни при чем — едва ли он думал о цветочках. — Если не хочешь меня видеть, перенеси в место, которое хорошо помнишь. Связь не нарушится. — У меня нет к тебе ненависти, — поспешно вырвался протест. — Не лезла бы туда, куда не надо — осталась бы жива. У каждого выбора свои последствия. — И… все? — Тебе этого недостаточно? — Возможно. Она отвернулась, но Сефирот успел увидеть ее поникшее лицо. Все это было для него слишком сложно. Такому его не учили. Он и сам чувствовал необъяснимую тревогу, без видимых на то причин. — Просто… способ убийства, он… словно бы… — Не в духе «героя»? — добавил мужчина и стократно пожалел, что вообще продолжил разговор. — В общем, да… Доблести маловато. — Если бы глаза твои увидел — отступил бы. — Что? — Не суть. — Но я тебя даже не знала. — Зато я тебя знал… По «личному делу». Нашел в архивах, вместе с данными о «матери». — Не понимаю. Причем здесь я? — Как думаешь, чего от тебя ждала корпорация, бредящая поисками «Земли Обетованной» и древней расой, для которой были бы открыты все пути? Еще до инцидента Ходжо планировал нас «свести», чтобы получить уникальное потомство. — «Свести»? В каком смысле? — В прямом. Я тогда по ошибке принял Дженову за Цетру. Ты — Цетра, я — Цетра. Все так удачно складывалось. Вместе мы могли бы изменить будущее, но я опасался, что тебе промыли мозги. А потом узнал о призыве Святости. «Мать» говорила, что это предательство, что ты переметнулась на сторону врагов, и без тебя мне будет проще совершить предначертанное. — Сефирот! — воскликнула Айрис, не дав ему закончить. — А ты цветов не нанюхался случайно? Уверен, что записи Ходжо были о тебе?