В шаге от ...

***

      Внезапно обнаруженная посторонняя вещь в доме в полной мере затмила мысли журналиста, не давая тому и шанса расслабиться. Весь последующий день Егор был сам не свой: он словно замкнулся в себе, полностью затонув в омуте странных событий последних дней.       — «Я должен посмотреть эту кассету: на ней вероятно что-то записано», — эта мысль никак не оставляла его, не давая ему ни мгновения вздохнуть с облегчением: интерес и неизвестность словно магнитом притягивали его к себе.       Пребывая в пространственном состоянии, Егор вовсе не заметил как вышел из дома и тихо сел в машину. Он даже не обратил внимания, что не пристегнул ремень безопасности, пока Джон сам не заметил рассеяность Егора. Лишь после несколько раз повторённой обеспокоенной просьбы писателя, журналист наконец взял во внимание слова голубоглазого парня: он молча пристегнулся, всё-также витая в глубине преследующих мыслей.       — Может всё же стоит остаться дома? Меня тревожит твоё состояние. Ты точно хорошо себя чувствуешь? — не унимался Джон, обеспокоенно всматриваясь в утомлённый взгляд любимого человека.       В следующее мгновение последовал привычный ответ, наполненный фальшивой бодростью, после которой послышалось ещё пару обеспокоенных расспросов писателя. Лишь спустя несколько минут машина тронулась с места, как только в салоне автомобиля нависло угнетающее молчание.       Проезжая мимо обнажённых деревьев, сияющих нежным лучом золотистого свечения, за время продолжительного пути никто из них больше не проронил ни слова: Егор безотрывно задумчивым взглядом смотрел в боковое окно, всё также размышляя над странными явлениями, пока Джон лишь украдкой посматривал за парнем, не оставляя попытки понять, что происходит с журналистом. Казалось, словно часом ранее они разошлись в нешуточном конфликте.       — Егор, ты слышишь меня? Мы приехали, — в третий раз произнёс писатель, слегка дёргая того за плечо, дабы журналист наконец обратил на него внимание.       — Да, хорошо, — холодно пробормотал Егор, лишь украдкой взглянув на Джона, после чего принялся не спеша выходить из машины.       Весь оставшийся день словно пеленой пролетел перед глазами, неся в себе напряжение и нескончаемое беспокойство: Егор лишь иногда перекидывался короткими фразами, натянуто улыбаясь и стараясь как можно спокойнее отвечать на просьбы и расспросы сестры. Он каждый раз замечал на себе настороженный взгляд писателя, который, в свою очередь, несмотря на странное поведение Егора, старался разрядить обстановку бодрыми разговорами.       — «Мне просто необходимо посмотреть эту запись, но как я сделаю это так, чтобы Джон ничего не заметил? Наверное, мне всё же стоило остаться дома одному, хотя... Джон бы точно не оставил меня наедине», — обеспокоенно размышлял Егор, пока за спиной слышались оживлённые разговоры дорогих ему людей.       Казалось, словно журналист пребывал в каком-то собственном внутреннем мире, никого не подпуская к его порогу, полагая, что в этом нет никакой необходимости. Весь день он лишь дожидался определённого момента, когда ему наконец улыбнётся удача внимательно просмотреть содержание найденной видеокассеты, так взбудоражущую его сознание, заставив полностью уйти в глубокое нескончаемое размышление: не слышать и не видеть ничего и никого вокруг себя.

***

      Ночь, окутанная ощутимой холодной тьмой, медленно пробежалась по былому светлому сиянию, которое в тот же миг окрасилось в чёрную непроглядную темноту. В округе слышалась напряжённая тишина, окутывающая в свои сети бегущие по тёмному небу серые кучевые облака, и лишь прохладный угрюмый ветерок тоскливо посвистывал среди нагрянувшего ночного молчания. Казалось, словно вокруг сияла тихая безмятежность, однако какое-то незримое беспокойство явно таилось в глубинах подозрительной тишины.       — Вроде бы уснул, — шёпотом произнёс Егор, слегка приподнявшись на кровати, вслушиваясь в нависшее ночное молчание. — Ну, по крайней мере прошло уже больше часа с того момента, как мы легли в постель.       Не отводя изучающего взгляда от спящего парня, Егор принялся аккуратно вставать с кровати, стараясь избегать каких-либо шумов, которые могли бы разбудить писателя.       — Надеюсь, он не заметит моё отсутствие, — он наконец поднялся с постели, осторожно убрав с себя тёплое одеяло. — Мне кажется, Джон что-то подозревает: внимательно наблюдает за мной, постоянно расспрашивает меня о моём состоянии, хотя... — он слегка усмехнулся, — возможно, он просто беспокоится за меня.       В последний раз бросив внимательный взгляд на Джона и осторожно взяв с комода телефон, Егор медленно направился к выходу из спальной комнаты, слегка подсвечивая себе путь включенным фонариком.       — Как же мне всё это не нравится: не нравится, что всё приходится утаивать от Джона, — тихим голосом в слух рассуждал Егор, неслышно спускаясь на первый этаж, стараясь сохранить абсолютную тишину. — Но у меня нет другого выбора: пока я сам не разобрался во всём, не думаю, что стоит беспокоить его.       Оказавшись в омуте всё той же блуждающей ночной пелены, окутывающей всё тело неприятной пробегающей прохладой, Егор не спеша двинулся в сторону комнаты отдыха: именно там стоял телевизор, к которому был подключен старый видеомагнитофон. Журналист уже давно хотел выбросить ненужную технику, однако сейчас как никогда благодарил себя, что повременил с таким действием.       Осторожно войдя в тёмную комнату, Егор в тот же миг потянул руку к настольному светильнику, после чего помещение в тот же момент окунулось в тусклое свечение. Этого оказалось достаточно, чтобы журналист сразу же нашёл в шкафу припрятанную за стопкой каких-то старых книг пластмассовую коробку.       — Пора проверить эту запись, — не отрывая взгляда от взятой в прохладные руки безымянной видеокассеты, Егор медленно побрёл к телевизору.       Осторожно вставив её в приёмник, Егор с обеспокоенным чувством неугомонного интереса нажал на кнопку, после чего кассета погрузилась вглубь старого видеомагнитофона. Не отводя внимательного взгляда от заработавшей техники, он неуверенно сел на стоящий рядом диван, после чего его руки бегло потянулись к лежащему на облучке пульту. Оставалась всего лишь тонкая грань между преследующей неизвестностью и полной раскрытой картины происходящего.       — Надеюсь, на ней вообще что-то записано, — с этими словами, затаив дыхание, слыша собственное обеспокоенно учащённое сердцебиение, Егор уверенным движением нажал на кнопку включения.       ...Тревожная тишина. Затем последовал напрягающий белый шум, после которого на экране вновь нависла темнота: она будто бы выжидала какого-то определённого события до начала воспроизведения записанного момента. Казалось, словно всё это находилось в содержании видеоплёнки найденной кассеты.       — Что за чёрт? — нервно выразился Егор, внимательно вглядываясь в тёмный экран, будто пытаясь что-то заметить среди кромешной тьмы. — Запись идёт, но почему ничего не отображается?       Спустя несколько секунд экран внезапно засветился ослепляющим свечением, заставив непривыкшие к яркому свету глаза инстинктивно зажмуриться. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы привыкнуть к насыщенному сиянию, на котором сразу же высветилась чёткая картина, заставившая в тот же миг обратить на себя всё пристальное внимание журналиста.

***

«Запись с видеокассеты»

      «Яркий свет настенных фонарей, окутавший небольшое помещение желтоватым сиянием, лишь изредка ритмично мерцал. Само помещение напоминало какую-то секретную лабораторию: в округе находились небольшие шкафы со многочисленными колбочками, небольшой научной литературой и какими-то инструментами, кажется, необходимыми для создания чего-то достаточно внушительного.       Портал в форме окружности – вот что именно привлекало внимание: ровно такой же, какой таился в холодном подвале загадочного дома. Казалось, словно все действия происходят именно в этом месте: разница была лишь во времени.       — Мистер Дэвис, вы уверены? Мне кажется, запустив его, мы совершим непоправимую ошибку, — взволнованный голос принадлежал мужчине средних лет, на котором был надет белый халат, просторно сидящий на его теле.       Он неуверенным взглядом окидывал стоящего в метре от него высокого мужчину, на лице которого сияла довольная улыбка: Дэвис лишь мечтательно вглядывался в созданный объект, отчего казалось, словно в серо-голубых глазах сияло явное хотение увидеть желанный результат.       — Мистер Болтон, нам не о чём волноваться: этот проект абсолютно безопасен, — голос звучал спокойно и уверенно, — ведь именно вы собственными руками воспроизвели на свет этот невероятный объект, — высокий мужчина начал приближаться к созданному порталу, не отводя от него восхищенного взгляда. — Благодаря этому сооружению, мы сможем не только беспрепятственно проникнуть в прошлое, но и безвозвратно изменить его, а следовательно – изменить наше настоящее. Вы только представьте, какой прорыв в науке нам удалось совершить.       — Но это может стоить нам целого состояния: мы даже понятия не имеем, с чем можем столкнуться, нарушив пространство между мирами. Да и никому из нас неизвестно, сможем ли мы вернуться назад, — обеспокоенный голос всё также пытался переубедить от совершения следующего необдуманного шага.       — Запускай, — твёрдо приказал Дэвис и в тот же миг развернулся лицом в сторону стоящего в метре от него мужчине.       — Послушайте, мы...       — Напомню, что между нами утверждён договор, а это значит, — он злорадно ухмыльнулся, — что по условиям договора вы обязуетесь выполнять все приказы в независимости от собственных убеждений, либо в противном случае мне придётся сделать то, чего вы бы ни в коем случае не хотели бы допустить, — он подошёл ближе, сверкая внутридушевным довольством. — Я прав, мистер Болтон?       Тревожным взглядом смотря в сияющие уверенностью и хладнокровностью глаза, мужчина спешным шагом подошёл к пульту управления. Он начал судорожно открывать контейнер, словно боясь потерять каждую секунду, которая могла бы стоить ему чего-то действительно важного.       Несмотря на яркое мерцание настенных ламп, в помещении царила тревога, ощутимо давящая на психику атмосфера, тяжелым бликом распространившаяся по всему пространству. Оставалось всего несколько скоротечных секунд до первого запуска созданного портала. Всего некоторое мгновение...»

***

      Внезапно погрузившись во тьму, запись резко прервалась: следующие события, судя по всему, были удалены с плёнки найденной видеокассеты. Казалось, словно тот, кто смог беспрепятственно попасть в дом и подложить пластмассовую коробку в холодном подвальном помещении, не хотел, чтобы на видео попало то, что видеть было не положено.       — Чёрт, почему дальнейшая запись отсутствует? — раздражённо произнёс Егор, с недопониманием оглядывая потухший экран.       В изумрудных глазах мелькало постепенное осознание всех увиденных ранее фрагментов, которые вызывали у него нескончаемое количество вопросов: кто этот высокий мужчина? Почему этот объект расположен именно в подвале этого дома? Зачем всё это и каким образом эта видеокассета смогла попасть в холодное тусклое помещение?       — Значит кто-то имеет доступ не только к подвалу, но и к самому дому, — принялся логически рассуждать журналист, всё также не отводя напряжённого взгляда от чёрного экрана. — И возможно, этот кто-то...       В следующее мгновение по телу пробежалась неприятная холодная дрожь, в глазах засияла нескрываемая тревога, а сердце в тот же миг застучало в висках, вызывая томительные ощущения: по комнате пронёсся чуть слышный рингтон мобильного телефона, с каждой секундой леденящий душу журналиста.       — «Это... Нет, этого не может быть», — Егор принялся судорожно успокаивать себя: он догадывался, кто вновь в столь поздний час настойчиво беспокоил звонками, однако всем сердцем надеялся, что всё это всего лишь собственное ложное предчувствие.       Беглым движением рук Егор резко схватил со стола разрывающийся в звонке мобильный телефон, сразу же устремив на него сияющий в нешуточном беспокойстве растерянный взгляд: к глубокому нежеланию журналиста, на экране вновь засиял неизвестный номер.       — Вот дерьмо! — нервно высказался Егор, пробегая изумрудными глазами по экрану мобильного телефона, который в тот же момент хотелось буквально разбить об стену, дабы больше никто не имел возможности побеспокоить его настойчивыми вызовами.       Он пытался держать себя в руках, однако нахлынувшие эмоции готовы были в тот же миг накрыть абонента всеми возможными матерными словами, даже несмотря на то, что Егор почти не употреблял ненормативную лексику в речи.       Судорожным движением, всё также сомневаясь в собственных действиях и пылая в неугасающей раздражённости, Егор с настороженностью и твёрдостью в голосе ответил на настойчивый вызов.       — Доброй ночи, мистер Линч, — голос мужчины звучал уверенно и хладнокровно. — В столь поздний час вас вызывает...       — Да знаю я, что вы за компания: вы беспокоите меня каждый день круглосуточными вызовами, предлагая сомнительное сотрудничество, от которого я уже четырежды отказался, — сквозь зубы высказался Егор, стараясь не сорваться на крик.       — Осторожнее с тоном речи, мистер Линч, — голос сделался твёрдым, выражающим явное недовольство. — Я не люблю, когда в мой адрес кидают грубость, поэтому прошу вас успокоиться, если не хотите, чтобы...       — Чтобы что? — злость буквально кипела в изумрудных глазах журналиста. — Что вы мне сделаете? Насильно заставите сотрудничать с вами или может начнёте мне угрожать?       — Вы меня совершенно не знаете, мистер Линч, поэтому вежливо попрошу вас замолкнуть,— в голосе слышалась хладнокровность, смешанная с нарастающей злостью. — В противном случае, ваша манера речи может обернуться против вас же самих, — он удовлетворённо ухмыльнулся. — Помните: я знаю о вас всё, все ваши данные у меня на руках, поэтому даже не смейте повышать на меня голос.       — Но откуда Вам всё известно? — тон по-прежнему был твёрд: негативные эмоции с каждым мгновением лишь усиливались, совершенно не давая успокоиться.       — Думаю, вы уже обнаружили неизвестную видеокассету в подвале дома и даже успели внимательно посмотреть запись, — голос вновь сделался спокойным, но в то же время будто несущим в себе явный негатив. — И впоследствии как я понимаю, у вас возникло множество вопросов, на которые вы понятия не имеете, где находить ответы.       — Мне не нужны ваши ответы ровно также, как я не заинтересован в сотрудничестве с вами, — Егор чувствовал, как по всему телу прокатилась волна ненависти, которую он нисколько не скрывал в общении с «анонимным» абонентом.       В трубке послышалась злорадная усмешка.       — Ну, как знаете, Мистер Линч, — мужчина удручённо вздохнул. — Однако помните: отказавшись от предложенного дела, вам придётся заплатить большую цену. И поймите правильно: под этими словами подразумеваются не деньги, ведь я прекрасно знаю, что финансовое обеспечение для вас никогда не являлось важной ценностью.       В разъярённых гневом глазах в тот же миг поселился страх, начавший медленно вонзаться в сердце журналиста, сея в учащённом сердцебиении болезненную неизбежную тревогу: он мог бы принять всё, но только не страдания дорогих ему людей.       — Вы не посмеете... — чуть слышно растерянно проговорил Егор.       — Семья – это самое ценное, что есть у вас. Я прав? — он вновь злобно ухмыльнулся. — И вы ни в коем случае не дадите случиться непоправимому, ведь никто не горит желанием навсегда терять то, что так дорого, — в голосе слышалась неприятная насмешка. — Поймите, я прекрасно знаю место жительства вашей сестры и племянника, отца и матери, а также мне всё известно о парне, с которым вы проживаете. Вы понимаете, к чему я веду?       — Вы не посмеете и пальцем тронуть их! — Егор внезапно сорвался на крик, понимая, что терпение в тот же миг окончательно лопнуло.       — Повторно поясняю, что у вас есть два пути: принять предложение и встретиться со мной лично, либо отказаться и вследствие быть готовым к крайне печальным последствиям — в голосе слышалось явное хладнокровное недовольство.       — Но я не...       — Вы предупреждены – выбор остаётся за вами.       В этот же момент в трубке нависла звенящая тишина, которая в миг окутала тело журналиста тревожным холодом. В глазах засияла смутная растерянность, ладони сделались холодными, а взгляд словно полностью окунулся в омут усиливающейся тревоги: на нём ровным счётом не осталось никаких положительных эмоций – лишь дикий страх за жизнь самых дорогих ему людей.       Вызываемый абонент не оставлял другого выбора, и он был бесконечно прав: семья – самая слабая точка журналиста, и Егор пойдёт на всё ради того, чтобы спасти её от лап неизвестных личностей. Он готов пожертвовать собственной жизнью, готов отдать всё, и сложившийся случай не исключение: Егор уже давно принял для себя верное решение.       — У меня нет другого выхода, — он тяжело перевёл дыхание, медленно закрыв усталые глаза холодными ладонями. — Я не имею понятия, чем всё это может обернуться, однако одно я знаю точно: ему нужен только я, и никто не должен пострадать из-за всей этой истории. Никто...