2
1 февраля 2022 г., 01:18
Третья течка без альфы, и как же это выматывает! Мне после такой недели нужна еще одна, чтобы восстановиться и привести себя в порядок. Кости ломит, во рту неприятная сухость, и глаза болезненно реагируют на свет. Симптомы как у гриппа, но лучше бы это был грипп. Он проходит быстрее и, по крайней мере, можно закинуться антибиотиками. Да, существуют блокаторы, но мой врач не рекомендовал ими пользоваться.
— Такие вещи надо вводить постепенно, Стивен. Не стоит сразу проглатывать несколько пачек. Можно убить печень.
Поэтому мне приходится терпеть и пить таблетки по строгому, но странному графику: одну в месяц на протяжении года, а потом новые обследования, если конечно я не найду себе альфу. Но от одной этой мысли я холодею и передергиваю плечами: все альфы мне противны.
Как только я более-менее оклемался, то обнаружил, что на почте меня дожидается черновой вариант сценария. Точнее, это всего лишь несколько сцен и общая концепция фильма. И что за черт! Они все сделали так, как я не хотел. Мой Марси был совсем не собой. В присланных маленьких кусочках он двигался совсем по-другому, говорил не то и продвигал чужие мысли — не мои и не свои. А ведь я просил ничего в его характере, внешности и жизненных установках не менять. Это мой герой, мы вместе с ним прошли через измену и развод, он помог мне не загнуться раньше времени и не сойти с ума, а из него делают просто другого человека.
Я накатал письмо, пока что только прося, чтобы моего героя оставили в покое, но получил ответ, что нарисованная версия из комикса сильно оторвана от реального, а главное киношного мира, что многие зрители не поймут и не примут такого героя, а те черты характера, что сценаристы добавили Марси, делают его более привлекательным и правильным. Правильным? Что значит «правильным»? Что это за установки правильности, и кто их придумал? Это я уточнил во втором письме, используя уже более жесткие формулировки, но мне прилетела обычная отписка, что все изменения согласованы с главными боссами, и именно на фильм о таком герое продюсеры отстегивают бабки. Возмутительно!
Кипя негодованием, я позвонил Роберту. Пусть он вмешается и разрулит этот конфликт, ведь он представляет мои интересы и все такое прочее. И он тоже главный босс, в конце концов.
— Стивен, как самочувствие? — сразу поинтересовался издатель, я даже пикнуть не успел.
Его вопрос немного сбил с меня гнев, и я не стал сразу орать. Просто выдохнув сквозь зубы:
— Живой и ладно.
— Хм, оптимистично, — протянул Роберт. — Что ты хотел?
Я набрал воздуху в грудь и выдохнул:
— Они испортили Марси! Вписали вместо него в сценарий кого-то левого! Роберт, мы же прописывали это в контракте.
— Да, прописывали. Ты указал на ошибку?
— Естественно! — фыркнул я. — Получил стандартное «так решили боссы». Роберт, ты же тоже босс! Реши по-другому.
Издатель рассмеялся. Я даже представил, как он качает головой на мою несдержанность.
— Я постараюсь, — пообещал Роберт. — Не переживай. Твой Марси будет таким, таким ты его сделал.
— Спасибо, — прошептал я.
Гнев схлынул, остались только усталость от течки и безмерная благодарность Роберту за его чуткость и терпение. Другой бы, наверное, давно меня послал и нашел более сговорчивого автора, но Роберт меня поддерживал во всем и часто шел на уступки. Ну, кроме того случая, когда в самом начале работы над комиксом, я вынужден был переделать почти все. Это был травмирующий опыт.
— Не раскисай, Стивен, — вернул меня из воспоминаний голос издателя. — Лучше подумай о продолжении. Читатели точно будут требовать вторую часть.
— О-хо-хо… — вздохнул я. — Так скоро?
— Да. Люди любят читать комиксы. Так что давай, начинай творить. Подтянуть к тебе кого-нибудь на подмогу?
— Нет. Я справлюсь.
— Не геройствуй, — посоветовал напоследок Роберт и отключился.
Я верю, что он отстоит моего героя.
Ну а пока у нас временное затишье, можно действительно заняться новым комиксом. Некоторые идеи у меня в голове вертелись, надо было выбрать основную и раскрутить ее. Так, на чем я там в первой части остановился? Чтобы было комфортно вспоминать, заварил себе чаю, прихватил кусок вишневого пирога и устроился в кресле рядом с окном. Было немного холодно, но я завернулся в большой теплый плед и почти счастливо вздохнул. Меня снова царапнуло одиночество — просто хотелось кого-нибудь обнять. Если и дальше так пойдет, то я выйду на улицу с табличкой «Бесплатные обнимашки». Вот настолько я отчаялся.
***
Роберт позвонил на следующий день, когда я был занят новыми набросками. Глобальная проблема комикса еще пока не до конца оформилась, но отдельные крупные планы можно было прорисовать. Это никогда не лишнее, можно будет разбавить ими экшн-сцены. Я всегда старался иметь про запас лицо моего героя с различными эмоциями, чтобы не отвлекаться, когда вдохновение прет. Вот и сейчас я старательно вырисовывал отвращение, сверяясь с зеркалом. Мне даже особо ничего отвратительного представлять не надо было. Как только в голове всплывало мерзкое слово «истинность», мое лицо перекашивалось в нужную сторону. Можно еще добавить сюда мысли о новом муже Винсента, и появятся омерзение, презрение и ненависть. Я почему-то не мог думать так про самого альфу, мне до сих пор хотелось, чтобы он вернулся. Мой нос был сморщен, губы поджаты, и я быстро вырисовывал тоже самое на Марси. В таком виде меня и застал звонок Роберта. — Да, — немного гнусаво отозвался я. — Стивен, опять в зеркало смотришься? — угадал Роберт. — Испытываю отвращение. — О! Судя по всему успешно. — Более чем. Ты все разрулил, большой босс? — скорее уточнил, чем спросил я. — Можно и так сказать, — подобрался Роберт. Мне не понравился его тон. — Что не так? — Все так. Думаю, тебе теперь не стоит беспокоиться насчет Марси — он будет такой, как тебе надо. — Но? — Никаких «но», — заверил меня Роберт. — Все в порядке. Кстати, ты сам можешь проконтролировать сценаристов и вообще всю бригаду. Они почти начали работать. Слетай в Лос-Анджелес, посмотри на кастинг актеров, поговори с режиссером. В прошлый раз ты был немного не в форме. Как раз расскажешь ему о Марси. — В ЭлЭй? — зажал я губами стилус и хотел уже пожевать по привычке, но вовремя опомнился. Это ведь не карандаш! — Да, собирайся, я пришлю тебе билет и бронь на гостиницу на почту. Роберт отключился, как обычно не попрощавшись, оставив меня в некотором смятении. У меня появилась возможность побывать на съемочной площадке и увидеть своими глазами изнанку кинотворческого процесса. Фантастика!***
В Лос-Анджелесе очень тепло для конца марта. В своем снежном Миннеаполисе я совсем отвык от такого тропического климата, но мне было приятно прогуляться по нагретым солнцем улицам. Пока было время, я съездил на пляж в Санта Монике, поглядел на океан. Вода еще недостаточно прогрелась, но пляж был полон. Люди играли в волейбол, загорали, были веселы и довольны. Я смотрел на них и немного завидовал: чужой беззаботности, улыбкам, смеху. Я, наверное, тоже так могу, но не нахожу сил. Мысли о прошлом тянут меня на дно. Пора бы прекратить это, но никак не получается. Надеюсь, когда-нибудь и я вспомню, что значит быть счастливым и беззаботным. Пляжи Лос-Анджелеса были шикарны и известны, но, без сомнения, самое известное в городе — это район Голливуд со всеми этими киностудиями, съемочными павильонами и домами знаменитостей. Я поддался соблазну и сфотографировал огромные белые буквы, а еще прошелся по знаменитому Голливудскому бульвару, пытаясь найти звезды любимых актеров. Какова вероятность, что кто-то из них будет сниматься в моем фильме? Уф, это очень волнительно. Встреча с режиссером и сценаристами была запланирована на вторую половину дня. И всю первую я тщательно готовился: привел себя в порядок — последствия течки были устранены с помощью долгого сна, прогулок под жарким солнцем и парочки косметических средств, оделся поприличнее и наизусть выучил свою речь про Марси, про его жизненный путь и установки. Он чем-то напоминал меня, и было крайне важно, чтобы режиссер понял героя, проникся им. Ладони потеют — я перед офисом НоваФильм. Надо решительно войти и показать всем, чего я стою. Что ж… Встреча прошла гораздо спокойнее, чем я ожидал. Меня приняли тепло, выслушали все претензии, сказали, что готовы кое-что изменить, и прямо на месте мы принялись перекраивать сценарий. Я бился как лев почти за каждую канонную фразу, настаивая даже на мелочах. Например, Марси немного картавил и близоруко щурился, и я считал это его изюминками, а в первой версии сценария его сделали не милым и слегка неуклюжим, а пафосным и идеальным. Но картавость вернулась, а это значит актеру, выбранному на роль Марси придется попотеть. Я вернулся в гостиницу далеко за полночь, но чувствовал себя превосходно: со мной считались, меня слушали, и я даже на время забыл про то, что помнил постоянно. Во мне кипела творческая энергия, и остаток ночи я провел над планшетом и рисовал, как сумасшедший. Первая сцена была готова. Бум! Я молодец! Вот только разогнулся я, когда закончил, с трудом. В поясницу стрельнуло, шея захрустела, а глаза были красными и сухими. Это не первый такой рисовательный запой, вот только как я спасался раньше? Ах, да. У меня же был заботливый муж… От воспоминаний о теплых, мягкий руках Винсента я снова скуксился и потащился в душ. Горячая вода подарила небольшое облегчение, но на душе было погано, и спать я укладывался в расстроенных чувствах. В следующий раз мы с режиссером встретились на кастинге актеров, и это тоже было интересное мероприятие. В массовку брали почти всех желающих, подходящих под выставленные критерии роста — типа лица — телосложения, а вот на главные роли требовались определенные люди. Мне, в принципе, было все равно кто и кого будет играть, лишь бы Марси был с зелеными волосами. Это был мой пунктик, мое требование, мой каприз. И об этом я практически с ходу заявил кастинг-директору. Он покивал с легкой улыбкой, и мозговой штурм начался. У режиссера было свое видение персонажей, у боссов из НоваФильм свое, кажется, даже у продюсеров были какие-то пожелания, но не критичные. Там скорее были вопросы про продакт плейсмент, и сколько раз герои должны будут произнести название бренда, а логотип компании попасть в кадр. Выходило, что очень много. Съемочная группа работала, искала нужных актеров, дорабатывала сценарий, возводила декорации. Хорошо, что в век цифровых технологий многое можно нарисовать на компьютере, и НоваФильм как раз славилась своими спецэффектами. Все эти активности невероятно меня затянули, я почти излечился от воспоминаний, ну, по крайней мере, меньше думал про бывшего мужа, а больше рисовал или мешался под ногами у режиссера или кастинг-директора. И не зря, ведь актер на роль Марси подошел идеально. Невысокий, хрупкий, в меру улыбчивый и согласный покрасить волосы! И мы с ним достаточно быстро подружились. Обалдеть, я теперь запросто могу позвонить Шейну Кларку и пригласить на чашечку кофе. Просто пригласить этого великолепного актера, и он с радостью откликнется. Мы выбирались пару раз в Старбакс, только Шейну пришлось сильно маскироваться — натягивать бейсболку на глаза, повязывать шейный платок, пряча нижнюю часть лица. И хоть мы прекрасно провели время, но решили, что лучше встречаться где-то в уединенных местах. Например, в доме Шейна или в моем гостиничном номере. Я провел в Лос-Анджелесе почти четыре месяца, но в июле вынужден был вернуться в Миннеаполис из-за очередной течки. Четвертой без альфы. Черт… Вся моя веселость улетучилась, и я опять рухнул в пучину тоски и боли. И душевной, и физической. Организм постепенно выводил из себя остатки феромонов Винсента, из-за этого болели суставы, температура поднималась выше положенного, меня крутило и ломало, сил не оставалось даже на обычное самоудовлетворение. Это обычно помогало сбросить внутренний жар, но я даже не возбуждался, поэтому не мог себе подрочить или засунуть в задницу резиновый член. Да и какой в нем смысл, если нужен живой альфа и узел. Вернулся на съемочную площадку я только в августе, потому что восстановительный период затянулся. Бледный и осунувшийся я, тем не менее, был рад оказаться среди людей. Суета и беготня вокруг здорово отвлекали от посторонних мыслей. Мне показали первые отснятые кадры, и это было вау! Трехмерный Марси двигался, говорил, краснел по команде и мило картавил. Все было идеально. Мы с Шейном прекрасно проводили время: болтали обо всем на свете — разница в возрасте у нас была небольшая, и в интересах мы совпали почти полностью, веселись, иногда выводя из себя наших старших товарищей по съемкам, режиссер хмурил брови, поджимал губы, но молчал и терпел нас, и отбивались от настойчивых и неуместных подкатов партнера Шейна по фильму. Вермонт Де ла Мар (псевдоним конечно же!) актером, вообще-то, был неплохим, этаким эталонным альфа-самцом, мачо, и хорошо смотрелся в кадре, но вот в жизни был наглым, самоуверенным зазнайкой и ловеласом. Ему приписывали романы с невероятным количеством омег, но некоторые и сами были не прочь нырнуть к Вермонту в койку. Вот только нам с Шейном сальные шутки и заигрывания были противны. Шейн ждал истинного, а мои причины были понятны. Мы обычно отмалчивались, игнорируя придурка, но он просто реально перегнул палку. Снимали экшн-сцену с красивой дракой и побегушками по традиционному заброшенному складу, и это был момент славы Вермонта. Бо́льшую часть трюков он выполнял сам, оставляя каскадерам только какие-то сложные падения с высоты или поджоги. В остальном же он красовался, играл мускулами и скалил в злорадной ухмылке зубы. Все омеги на площадке от такого представления просто кипятком писали. Вот он сидит, привязанный к стулу, и нагло смотрит в глаза главному злодею — в реальной жизни милейшему бете — дергается от хлесткой пощечины и цедит свои реплики. За всей этой сценой было очень интересно наблюдать. Я беззвучно проговаривал за Вермонтом реплики, рядом перетаптывался волнующийся Шейн — по сценарию он сейчас был в плену, лежал где-то без сознания, и именно за ним пришел альфа, не зная, что бедняжке-Марси спасители не нужны, он и сам справится, когда очнется. Дублей для каждой сцены делали достаточно много, чтобы было потом из чего выбирать на монтаже, поэтому режиссер прогонял разговор и пощечину уже пятый раз. Все с нетерпением ждали развития событий, ведь впереди рукопашная драка, и Вермонт был силен в этом. Он уже дошел до нужной кондиции — немного злой, заряженный и вспотевший. Откуда-то сбоку ощутимо тянуло возбуждением — чей-то сладкий запах сильно выбивался из всех. Понятная реакция, но я все равно поморщился. Конечно, альфа был неплох, но не до такой же степени голову терять из-за него. Он ловко выкручивается из веревок и бросается на злодеев. Они машут руками и ногами, Вермонт только входит во вкус, но режиссер его останавливает и запускает сцену по-новой. И еще раз, и снова. Альфа развязывается, вскакивает, играет мускулами и почти сразу садится обратно. Он уже в мыле, и его тяжелый мускусный запах постепенно добирается до зрителей. Тот, кто сладко пах еще на моменте разговоров, молча быстро уносится в туалет. Альфа замечает это краем глаза, когда следует очередная остановка, и самодовольно ухмыляется. Он окидывает всех взглядом и останавливается на нас с Шейном. Шейн стоит вплотную ко мне, обхватив мою руку пальцами. Впитывает каждое слово, отслеживает каждый жест и набирается актерского опыта. Кое-какие фишки могут ему пригодиться в его экшн-сценах, хоть всю «грязную» работу за него будет выполнять каскадер. Съемки длятся уже часа четыре, и режиссер командует: «Перерыв». Все облегченно выдыхают, актеры медленно тянутся к выходу с площадки. У них есть немного времени, чтобы передохнуть, попить воды, может быть пообедать. Вермонт движется к нам с Шейном, проходит в паре метров и показательно тянет воздух носом. Меня так и подмывает показать ему средний палец, но я сдерживаюсь и просто отворачиваюсь, уводя Шейна прочь. — Черт, — ерошит волосы мой друг и как будто выныривает из транса, — он реально хорош, хоть и редкостный мудак. — Просто вписался в типаж, — успокаиваю его. — Ты тоже превосходно играешь. — Но до Де ла Мара мне далеко. — Он снимается на несколько лет дольше, чем ты. Это просто стаж. — Думаешь? — Шейн все еще выглядит неуверенным в себе. — Однозначно, — твердо отвечаю я и применяю отвлекающий маневр: — Может по кофе? — Пойдем, — улыбается друг. — Развеемся заодно, а то там совсем дышать нечем: все воняют возбуждением. Фу, противно! Я, посмеиваясь, подхватываю это Шейновское «фу», и мы уходим к студийному кафетерию, подальше от площадки. У Шейна сегодня нет сцен, ему некуда торопиться, и меня мой комикс подождет. В последнее время я рисую очень много и быстро, только вот сплю мало. Мы возвращаемся на площадку где-то в середине драки, когда Вермонт уже избавился от футболки. Шейн морщит нос, ведь возбуждением воняет еще сильнее. Зато альфа купается во всеобщем внимании и лучится самодовольством. Немного неправильная эмоция для того, кто пришел вызволять любимого омегу из плена. Как хорошо, что в первой части комикса я оставил более-менее открытый финал, не сделав Марси и Дрейка парой. Ведь во второй совершенно спокойно могу слить альфу и подобрать для моего любимца кого-нибудь получше. Кстати, на Вермонте настояли НоваФильм. Режиссер вяло посопротивлялся, но утвердил его, а я просто пожал плечами. Вермонт был внешне похож на Дрейка, а какой он козел я узнал значительно позднее. Не менять же его, ведь отсняли уже очень много материала. — Нет-нет-нет! — не выдержал, наконец, режиссер. — Что ты делаешь? — Дерусь, — отозвался Вермонт, глубоко дыша. — А со стороны кажется, что трахаешься, — грубо пошутил режиссер. Зрители прыснули со смеха, но тут же прикусили языки. — Тоже неплохой вариант, — осклабился альфа, поиграв бровями. Я закатил глаза и фыркнул. Какой позёр! — Лицо попроще, — режиссер еле справился с собой, чтобы не высказать Вермонту все, что о нем думает. — И погнали заново. Вермонт махал ногами, высоко подпрыгивал, красиво падал еще примерно час, но усталость взяла свое, и последние кадры вышли не очень, поэтому на сегодня решили закончить. Альфа снова направился в нашу сторону, только в этот раз не прошел мимо, а задержался рядом: — Впечатлены? — скорее утвердительно, чем вопросительно, протянул он. — Ничего так, — наморщил нос Шейн. — Есть кое-какие удачные моменты. — Ты оскорбляешь мое мастерство, малыш, — отозвался Вермонт. — Это пять… — начал Шейн, но быстро добавил: — Из десяти. Расправивший, было, плечи альфа рыкнул, но взял себя в руки. — Сможешь лучше? — Думаю — да. — Хм, интересно, — глаза Вермонта зажглись недобрым огнем. — У меня есть предложение получше. Что если вы, две пятерочки, и я, безусловная десятка, завалимся сейчас ко мне и хорошенько отпразднуем окончание сегодняшнего съемочного дня? — Ты в своем уме? — сжал я кулаки. — А что такое? Я же заметил, как вы на меня пялились, а потом позднее всех пришли с перерыва. Перевозбудились и пошли трахаться. Понятно дело, у кого бы не встал на такое великолепие, — альфа ухмыльнулся и провел рукой по своему прессу. — Но я вас не осуждаю, я толерантен и так уж быть разрешу вам трахать друг друга у меня на глазах, а потом сам засажу кому-нибудь, кто будет лучше стараться. У меня аж уши заложило от такой наглости. Шейн рядом растерянно моргал и, кажется, готов был заплакать. Он до сих пор девственник, и такие разговоры точно его расстраивают. Но я не дам приятеля в обиду. Мне уже терять нечего, а он еще совсем зеленый мальчишка в плане секса и всего такого прочего. Он даже как-то вскользь упомянул, что в течку не пользуется ничем, только дрочит — бережет себя для истинного. А тут такая похабщина. И гнусная, мерзкая клевета. Мы друзья, просто хорошие друзья, и не позволю поливать своего единственного друга грязью. Поэтому задвигаю Шейна себе за спину и наступаю на придурка альфу. — Ну ты, десятка без единицы, последние мозги отбил? Или и отбивать было нечего? Тебе сейчас лучше извиниться. — И что же ты сделаешь? — насмешливо тянет Вермонт. Он не боится, он в себе уверен. — Трехлетний перерыв в твоей актерской карьере совсем не пойдет тебе на пользу, — прошипел я, схватил Шейна за руку и потащил к себе в гостиницу. Первым делом я позвонил Роберту, чтобы посоветоваться как быть дальше. — Во-первых, успокоиться, — с ходу велел мне издатель. — А с остальным я разберусь. — Роберт, ты чудо, — с благодарностью прокричал я в трубку. — Спасибо тебе! — Мне? Ну да, — со странной интонацией в голосе хмыкнул Роберт и закончил вызов. Так, одной проблемой меньше. Я знаю, что он сделает все как надо, а мне пора вернуться к моему товарищу по несчастью. Шейн сидел на кровати бледный и подавленный. — Ну ты чего? — присел я рядом и обнял его за плечи. — Да не знаю. Просто это как-то… гадко? Не в смысле, что ты гадкий, и я стесняюсь общаться с тобой! — тут же оправдался он. — Но эти слова… Как-то странно отозвались во мне. — Так бывает. Мы, к сожалению, окружены мудаками. Гнусными, тупыми мудаками, которые думают исключительно членом, — слегка потряс я Шейна, желая растормошить. — И говорят им же. Но мы его накажем, Роберт все сделает. — Спасибо, Стивен, — через силу улыбнулся мне друг. — Без тебя я бы и не знал, что мне делать. — Я просто старее и больше в жизни встречал мудаков. Ну что, может закажем пиццу и посмотрим что-нибудь развлекательное? — Хорошая идея. Я пойду умоюсь, а ты пока закажи. — «Маргарита» и клубничный шейк? — чуть вздернул я подбородок. — Угадал, — улыбка у Шейна стала шире, и казалось, что он выдохнул и немного отпустил ситуацию. Мы провалялись в кровати до позднего вечера, смотря какой-то приятный сериальчик и треская пиццу, а потом заснули вместе. И плевать, если завтра Шейн не успеет съездить к себе и переодеться и явится на площадку во вчерашней одежде. Или наденет что-то мое. Даже если бы мы были парочкой, это посторонних бы не касалось.***
На следующий день произошло нечто странное. После обеда решительный и хмурый Вермонт нашел нас с Шейном. Он промаршировал через всю площадку и застыл рядом с нами. И если вчерашняя его выходка осталась без внимания, то сегодня за разворачивающейся сценой следили все. — Стивен, Шейн, я прошу у вас прощения, — я прямо чувствовал, как скрипят его зубы от сдерживаемого гнева. — Мои вчерашние слова ужасны, я ни в коем случае не имел право так говорить и искренне сожалею, что обидел вас. Прошу, давайте оставим этот инцидент в прошлом и останемся друзьями. Шейн от удивления вцепился мне в руку. Я же разглядывал лицо альфы и не видел в нем ни толики раскаяния, словно его заставили это сказать. Но так же я видел и замаскированный страх — Вермонт боялся потерять работу и угодить в тюрьму. Очень трудно восстановить свое доброе имя после подобного рода исков. Не то, чтобы у Вермонта было доброе имя… Он же тот еще ловелас, но видимо до этого дня никто даже не помышлял жаловаться на придурка. Вермонт не раскаивался, но я был уверен, что он больше никогда даже косо в нашу сторону не посмотрит, поэтому чуть кивнул головой: — Договорились. — Прекрасно, рад это слышать, — альфа резко развернулся и быстро исчез с площадки — он сегодня не снимался и приехал только ради извинений. — Это что сейчас было? — тихо спросил потрясенный Шейн. — Быстрое правосудие, — хмыкнул я. — Теперь он к нам больше не подойдёт. — Хорошо бы, — вздохнул мой друг и пошел готовиться к съемкам. Я наблюдал, как работает Шейн, и наслаждался его игрой. Все-таки мне повезло, что именно он стал Марси. Они идеально совпали характерами: оба милые, спокойные, переживающие. Шейн с ролью справлялся на отлично и там, где ему не хватало опыта, брал энергичностью и трудолюбием. На площадке объявили небольшой перерыв, зажегся свет, и все немного разбрелись, чтобы попить воды и проветриться. Шейн остался репетировать следующую сцену, а я решил размяться, а то от долгого стояния у меня спина затекла. Я отошел подальше от людей и с наслаждением согнулся, чувствуя натяжение в мышцах, а потом с хрустом потянулся — казалось, позвоночник встал на место. — Добрый день, мистер Брио. Рад вас видеть. Этот прекрасный день не мог быть прекрасным до конца. Обязательно кому-то надо было его испортить. Подошедший незаметно Бейкер заставил меня замереть в нелепой позе с вскинутыми вверх руками. А еще я попутно зевал и сверкал голым животом — футболка слегка задралась. Но я не стал паниковать, ведь уже не мальчик, да и гормоны у меня не шалят, поэтому спокойно опустил руки, одернул майку и взглянул на Бейкера. — Добрый день, мистер Бейкер. Мы смотрели друг на друга открыто, не таясь, изучая чужие черты лица и фигуру. Сейчас я, наверное, впервые после нашей встречи на новогодней вечеринке мог разглядеть альфу. Высокий, широкоплечий, белозубый — стандартный набор. Набор красавчика-миллионера, богатого папика. Он был немного приторно красив в своей белой поло и с ровным загаром. Запаха я различить не смог, наверное, Бейкер пользуется подавителями. Пока я сканировал альфу, отмечая на шее золотую цепочку с медальоном, а на запястье дорогие часы, он в ответ пялился на меня. Уж не знаю, что он разглядел, но после осмотра вдруг расслабил плечи, вздохнул чуть слаще, чем следовало бы. — Смотрю, работа у вас кипит, — Бейкер кивнул в сторону площадки, где Шейн расхаживал широкими шагами взад-вперёд и читал сценарий. — И вы получили то, что хотели. — Да, — охотно признался я. — Вся съемочная бригада идет мне навстречу, даже в мелочах, а Шейн согласился научиться картавить. Бейкер чуть кивал на мои слова с легкой улыбкой, словно знал это все и так. Я нахмурился, и через пару секунд до меня дошло. — Это вы! — воскликнул я. — Это из-за вас все передо мной ходят на цыпочках и соглашаются на все требования. И даже придурок Вермонт пришел с извинениями. Чем вы ему пригрозили? — Мы просто поговорили о его моральном облике, — отозвался Бейкер. — Интересно, — хмыкнул я. — И что теперь? Будете требовать от меня благодарности за свое покровительство? — Это не покровительство, это просто дружеская помощь. — Мы не друзья, — скрестил я руки на груди. — Так может быть исправим это досадное упущение? — Бейкер был восхитительно мил, но я не поведусь на такое. — Я не знаю, что вам от меня надо, мистер Бейкер. И если вы вдруг решите вмешаться в съемочный процесс, знайте, за свой комикс я буду бороться до конца. — Я нисколько в этом не сомневаюсь, — Бейкер был спокоен и непонятно почему ласков. — Но вмешиваться в съемки я не буду. — Тогда вы, видимо, будете ждать, что я откажусь от вашей «помощи»? — выделил я голосом последнее слово. Бейкер пожал плечами. — Я не дурак, и поэтому буду беззастенчиво ею пользоваться. И сделаю все максимально близко к оригиналу. Бейкер рассмеялся задорным веселым смехом, чуть запрокинув голову. Он сейчас не походил на большого босса, на денежный мешок. И это было даже привлекательно. На такие мысли я лишь суровее нахмурился и сжал зубы. — Что смешного я сказал? — Мистер Брио, у вас потрясающая предпринимательская жилка, — Бейкер тепло на меня посмотрел. — Я не стану ни во что вмешиваться, делайте все так, как посчитаете нужным. А если вам что-то понадобится — звоните. И он протянул мне взявшуюся словно из воздуха визитку с вензелями. — Непременно, — едко отозвался я, взял карточку двумя пальцами и опустил в задний карман джинсов — звонить мистеру Бейкеру в трезвом уме и здравой памяти я не собираюсь. Можно было карточку сразу смять и выкинуть, но хоть какие-то правила приличия нужно соблюдать, ведь я уже достаточно скомпрометировал себя. — До встречи, мистер Брио, — напоследок заметил Бейкер. — Надеюсь, мы скоро увидимся. Он ушел, а я передернул плечами, глядя в его широкую спину. Не очень мне хочется, чтобы наша очередная встреча состоялась. — Это кто? — неожиданно прилип Шейн ко мне со спины. — А что? — равнодушно отозвался я. — Красивый. Такой прямо ух! — Это продюсер фильма. — А-а-а, — тут же скис мой друг. — Денежный мешок. Наверное, тот еще придурок. А что он от тебя хотел? — Просто поздоровался — мы виделись пару раз, и он решил, что может теперь мне докучать. — Козлина, — фыркнул Шейн. — Забей на него. Лучше помоги мне с ролью. Посмотри, как я играю сцену, а то мне кажется, что я не попадаю в образ. — Пойдем, — мы оба развернулись и побрели к площадке.
