Три новых года до счастья

В следующий раз мы встретились с Бейкером, на мой взгляд, слишком скоро. Еще недели не прошло, как он появился на площадке опять. Спокойненько стоял и беседовал о чем-то с режиссером. Увидел меня и чуть кивнул головой в знак приветствия. Я подавил в себе юношеское бунтарство и тоже сдержанно поздоровался, а потом отправился искать Шейна — у них сегодня с Вермонтом была общая съемка, и мой друг естественно переживал по этому поводу. Шейн расхаживал по гримерке и бормотал себе под нос реплики — репетировал, чтобы ничего не запороть. Я поймал его на, кажется, сотом заходе и усадил на стул. — Успокойся! — Это сложно, — он хотел потереть лицо, но опомнился вовремя — гримеры уже «навели» на нем красоту. — Ты справишься, ты профессионал, — ободрил я друга. — А Вермонт говнюк, — фыркнул Шейн. — Неизвестно, что он может выкинуть. — Давай будем оптимистами. Вы же будете в кадре, он не станет как-то тебя доставать. А если тебе что-то не понравится, просто дай мне знать. — Спасибо, Стивен, — с улыбкой протянул он. — Ты настоящий супергерой. И сам бы мог сыграть Марси. — Ты справляешься идеально, — похлопал я друга по плечу, — а я бы мямлил и тупил. Ладно, пойдем на площадку. Вермонт, безусловно, говнюк, но работу свою знал отлично. Они с Шейном уверенно двигались по сцене, перебрасываясь репликами и замирая по команде режиссера. Я следил за ними, затаив дыхание. И хоть точно знал, что и в какой момент будет сказано, все равно был под большим впечатлением. Одно дело читать комикс, совсем другое — видеть, как твои картинки оживают. Я настолько отвлекся от внешнего мира, что совсем не заметил, как ко мне незаметно подобрался Бейкер. Только когда режиссер отправил всех на перерыв, операторы выключили камеры, а актеры встряхнулись и вернулись в реальность, я ощутил, что сзади меня кто-то есть. Быстро обернулся и уставился на альфу. — Очень интересная сцена, — тут же сказал он. — Добрый день, мистер Брио. Я шумно выдохнул через нос. Очень хотелось треснуть наглому альфе по роже, но всеми силами я себя сдержал. Надо просто вдохнуть и выдохнуть, все нормально. — Эй, Стивен, ну как тебе? — налетел на меня Шейн, но запнулся, встретившись с Бейкером глазами. — Все просто супер, — развернулся я к другу. — Ты был великолепен. Вермонт, проходящий рядом с нами, громко и презрительно фыркнул. И наверное что-нибудь выдал едкое, по типу: «Здесь великолепен только я», но в присутствии Бейкера сдержался. Просто скользнул внимательным взглядом по нам и ушел. — Мне тоже очень понравилось, как вы играли, — обратил Бейкер на себя внимание Шейна. — Позвольте представиться, Эван Бейкер. — Шейн Кларк, — Шейн потряс протянутую альфой руку. — Приятно с вами познакомиться, я смотрел ваши фильмы, очень талантливо. Не желаете где-нибудь пообедать и побеседовать о кино? — О, я, кхм… — залепетал Шейн, краснея, что было видно даже под слоем грима. — Я не могу, извините, надо подготовиться к следующей сцене. Простите. Стивен, помоги мне, пожалуйста. И друг, подхватив меня под локоть, потащил прочь от Бейкера, но, надо признаться, я был ему благодарен за такое быстрое бегство. Ведь наверняка бы не сдержался и высказал этому козлу, что он слишком легко переключается с одного омеги на другого. Сначала мне оказывал некоторые знаки внимания, но стоило появиться более молодому и красивому, накинулся на него. И то, что я сейчас испытываю, больше похоже на ревность, чем на заботу о младшем товарище. — Стивен, Стивен! Что это было? — в панике закричал Шейн мне почти в ухо. Мы, оказывается, успели уже дойти до гримерки, и мой друг продолжил метаться взад-вперед с безумным взглядом. — Шейн, — я чуть отстранил его от себя и крепко взялся за плечи. — Спокойнее. Дыши, все нормально. — Я дышу, просто какого хрена! — Шейн вывернулся из хватки и отошел к зеркалу. — Зачем он меня пригласил, раз в прошлый раз он заигрывал с тобой? — Ох, — я потер лоб. — Не знаю. Ты ему понравился. — Чушь, — отмахнулся Шейн. — Ну в прошлый-то раз он тебя не видел. А тут ты был близко, и он тебя рассмотрел. Или почувствовал, — закусил я губу. — Нет! Нет, — тут же вытаращился друг. — Не может быть. Нет-нет-нет. — Почему? Природа любит шутить такие шутки, — невесело проговорил я, опять мыслями возвращаясь к своему разрушенному браку. — Я бы тоже в таком случае почувствовал, — притих Шейн. — Он совершенно точно не мой истинный. Да и потом, он поступил гнусно. Он явно заинтересован тобой, а пригласил меня, чтобы ты приревновал. — Мы с мистером Бейкером не в таких отношениях, — хмыкнул я, пытаясь храбриться, но на душе скребли кошки. Настроение у нас обоих было испорчено на весь оставшийся день.

***

А дальше Бейкер стал настолько часто мелькать на площадке, что я привык замечать его широкую спину или яркую улыбку повсюду и перестал вообще обращать на него внимание. У меня немного не ладилось с моим комиксом: я почти дошел до середины, но дальше забуксовал. Нужен какой-то сюжетный поворот, но в голову ничего не приходит. Я просто не могу сосредоточиться и постоянно не высыпаюсь, мучая свой организм, просиживая над планшетом почти до самого утра. Ну и выгляжу от этого не самым лучшим образом. — Стивен, ты в порядке? — тронул меня за плечо Шейн. Я смог добраться до студии, упасть на какой-то стул и устроить тяжелую голову на столе, а дальше завис. — Не-ет, я просто умираю, — простонал я. — Что надо, чтобы оживить тебя? — Кофе! Много кофе! — Сейчас принесу, — готов уже было бежать к кофейному автомату Шейн. — О, только не студийный! — громче, чем следовало воскликнул я, моментально об этом жалея — в голове неприятно загудело. — Эту отраву просто невозможно пить. Лучше помру так, без кофе. — Ты драматизируешь, — улыбнулся мой друг. — А еще говорил, что плохим актером будешь. — Я способен сыграть только умирающего от недосыпа художника. — У меня сейчас съемка, но в перерыве я обязательно принесу тебе кофе из кофейни, — Шейн чуть погладил меня по спине. — Тут неподалеку есть неплохое место. Подождёшь? — Ты мой герой! — провозгласил я, снова роняя голову на стол и отключаясь. Минут через пятнадцать я очнулся, со стоном разогнул затекшую шею и наткнулся взглядом на высокий стакан с логотипом кофейни. — Ура, — пробормотал я, снял крышку и осторожно отпил глоток. Было достаточно вкусно, но я бы предпочел сейчас эспрессо. — Неплохо, неплохо, Шейн, но так я вряд ли проснусь. Я допил это сладкое молочное недоразумение, тяжело поднялся и побрел в студийный кафетерий с надеждой раздобыть что-то покрепче.

***

— Ну как успехи? — поинтересовался Шейн у меня через несколько дней. — Пока без изменений, — я вяло оглядывал ресторанчик, в котором мы с другом решили поужинать. Выбрались, так сказать, культурно отдохнуть. Тут публика была приличная, в актеров пальцами не тыкали, не шушукались и за фотографией не бежали, так что мы сидели спокойно, Шейн даже снял кепку и очки. Еда была довольно вкусной, напитки освежали, только разговор у нас не клеился. Я плохо соображал, Шейн тактично помалкивал. — Послушай, Стивен, не обижайся, что я так говорю, но тебе бы выспаться не мешало, — наконец решился Шейн. — Ты как зомби! — Скоро отосплюсь, — зевнул я. — В ноябре домой махну и отосплюсь. — Отпуск берешь? — обрадовался друг. — Ага, — скривился я. — Медицинский. — Оу… Прости за бестактность. Я не ответил, лишь машинально потянулся к шее, к тому месту, где была метка. Но она сошла, а еще пару течек, и кожа окончательно восстановится и будет как прежде гладкой и ровной. — Как… Как ты переживаешь это время? — Шейн неловко мял в руках салфетку. — Как? — покосился я на него. — Хреново, как и все. — Подавители? Блокаторы? — Нельзя по медицинским показателям. — А я по контракту обязан их глотать, — поделился друг. — Не самый плохой вариант, — пожал я плечами, ведь предпочел бы наглотаться таблеток и спокойно жить дальше, а не валяться в жару и смазке неделю, восстанавливаясь потом столько же. — Я бы хоть раз хотел провести течку нормально. — Этот процесс слишком романтизируют, — с некоторым отвращением в голосе проговорил я. — Поверь, игра не стоит свеч. — Ну и что, я просто хочу. А ты что хочешь? — Клубники. — Что? — удивился Шейн. — Клубники очень хочется, — вздохнул я и подпер тяжелую голову рукой. К большому моему удивлению утром ко мне в номер постучался коридорный и вручил небольшую плетеную корзинку, полную ароматной клубники. — Что это и от кого? — очумело рассматривал я ягоды. — Отправитель не назвался. — Ну хоть как он выглядел, вы описать можете? — Это доставил курьер, — развел руками коридорный и ушел, оставив мне клубнику и кучу вопросов. Ягоды вкусно пахли и аппетитно выглядели. Не думаю, что кто-то решил меня отравить. С помощью клубники это было бы странно. Я не чувствовал подвоха, к тому же, мой организм перед течкой требовал витаминов, поэтому я перехватил корзинку поудобнее и унес в номер. На студию я в этот день опоздал, и первым встретил Эвана Бейкера. Мы разминулись в дверях, альфа как обычно поздоровался и оглядел меня внимательно. После его заигрываний с Шейном мы ни разу толком не разговаривали — Бейкер только здоровался со мной и предпочитал держаться на расстоянии. Зато сегодня затормозил, видимо, чем-то во мне заинтересовавшись. — Прекрасное утро, мистер Брио. Не находите? — Бейкер придержал передо мной дверь и шагнул следом в фойе, хотя куда-то до этого торопился. — Да, утро и правда хорошее, — не стал спорить я. Сегодняшний завтрак настроил меня на благодушный лад, и я решил не дерзить Бейкеру. — Как идет работа над второй частью вашего комикса? — Медленно. Я на некотором перепутье. — Надеюсь, — с чувством произнес альфа, — что у вас все в скором времени получится. — Ага, — кивнул я головой и глянул на него из-под ресниц. Я ни в коем случае не кокетничал, но приближающийся мокрый период немного смягчил образ Бейкера в моих глазах. Он даже не казался таким уж глобальным козлом. Просто самоуверенным мудаком. — Вы наверное опаздываете, — заметил я Бейкеру. — Не смею вас больше задерживать. — Да, опаздываю, — признался он, но с места не двинулся, продолжая меня разглядывать. И это было, как минимум, невежливо. — Тогда вам надо поторопиться, чтобы окончательно не опоздать. — Конечно. Бейкер смотрел на меня широко раскрытыми глазами, чуть ли не испепеляя на месте, но мне было все равно. Это не пугало, мне уже бояться нечего, самое страшное со мной уже произошло — предательство любимого человека. Странно, но в последнее время я вспоминал о Винсенте все реже. Рисование и съемки удерживали мое внимание, не давали снова провалиться в прошлое. Только три недели в году теперь напоминали о том, что когда-то у меня был альфа. Одна из этих недель маячила не за горами, но грусти пока не было. Особенно сейчас под пристальным взглядом Бейкера. Мне в какой-то момент показалось, что я почувствовал его запах, что-то острое, но невероятно свежее. Но скорее всего это были игры моего воображения. — Мне пора, — наконец проговорил он и сглотнул. — Но я надеюсь, мы с вами опять скоро увидимся. — Может быть, — загадочно протянул я. — Может быть. И, развернувшись, просто ушел от Бейкера, оставив его пялиться на мою спину. Или зад. Если он что-то сможет разглядеть под широкими штанами и рубашкой. В этот раз скорой встречи у нас не получилось, потому что я почти сразу вынужден был уехать — гормоны расшалились, и течка пришла на неделю раньше. И уложила меня в постель на долгие двадцать дней.

***

Все время, пока я «болел», Шейн заваливал меня сообщениями, описывая каждую мелочь на съемках. Фильм был почти закончен, оставалась лишь финальная битва и последняя сцена с поцелуем главных героев и хэппи эндом. И я очень просил режиссера дождаться меня с больничного. Он для порядка нахмурил брови, но естественно сказал «да», ведь я продюсерский протеже. Финал я хотел видеть лично, а еще хотел поддержать Шейна. Он, конечно, уже целовался в фильмах, но перед Вермонтом робел, и моральная поддержка ему точно не помешает. И не помешает проконтролировать Вермонта, чтобы он не перегнул палку. Мне было приятно читать сообщения Шейна в редкие моменты просветления. Это показывало, что я кому-то дорог и нужен. Ну, кроме Роберта, конечно. Но он, скорее, выгодоприобретатель, а Шейн действительно стал мне другом. В одно «окно» между болезненными спазмами и диким возбуждением я дополз до ванной, смыл с себя пот и смазку и решил перекусить. Есть хотелось очень, я заглянул в холодильник и приуныл: перед течкой продуктами я запасся, но все, что лежало на полках, обильного слюноотделения не вызывало. Идти в магазин — не вариант, ведь неизвестно, когда меня снова накроет, значит, придется что-то заказать с доставкой. Пиццу, суши, лапшу? Я размышлял, устроившись на подоконнике и глядя в окно — заморозков еще не было, зато моросил противный дождик. Я совсем залип и уже забыл, зачем сижу на подоконнике и о чем вообще думаю, когда в дверь легко постучали. Очень неудачное время для визитов. Но я могу посмотреть в глазок и не открывать дверь в случае чего. Поэтому тихо прокрался в прихожую и приник к двери. На площадке было темновато, видно плохо, но стук повторился, и следом гость произнес: — Стивен, ты дома? Тут курьер для тебя кое-что оставил. Это был мой сосед, бета по счастью. — Я дома, но я не в форме, — на всякий случай отозвался я. Сейчас мне не хотелось впускать в мою квартиру даже омегу, что уж говорить о бете или альфе. — Оу, прости! — отозвался сосед. — Я тогда оставлю пакеты под дверью и сразу уйду. Первый принесли позавчера, так что осторожнее с продуктами, что-то могло подпортиться. А вот в третьем все свежее — курьер был час назад. Стучал к тебе, но ты не открывал. И тогда я опять все забрал. — Спасибо тебе! — искренне поблагодарил я бету. — Это наверное от моего издателя. — Пожалуйста, Стивен. Ты там как, кстати? — Держусь, — хмыкнул я. Сейчас меня реально немного отпустило, голова прояснилась, и хоть поясницу тянуло, а в заднем проходе было слишком влажно, чувствовал я себя на пять из десяти. — Зови, если что, — последний раз отозвался из-за двери сосед, пошуршал пакетами и скрылся в своей квартире. Я выждал для безопасности пять минут, приоткрыл дверь и втащил к себе три объемных пакета с едой. В животе потеплело — это точно Роберт решил обо мне позаботиться. И это было приятно. В пакетах обнаружились фрукты и овощи. Чересчур спелые уже успели немного испортиться, но я вырезал темные пятнышки и съел такие плоды первыми. В третьем, свежем пакете был еще теплый грибной крем-суп — я съел пару ложек, остальное отправил в холодильник. Глядишь, оно сохранится до моего следующего «окна». Было еще много всякой всячины, но я осилил еще только несколько маленьких вкусных печенюшек с корицей — наелся. После еды ожидаемо потянуло в сон, и я не стал сопротивляться этому желанию. Ведь когда спишь, время идет быстрее.

***

Я смог попасть в Лос-Анджелес только в начале декабря. Я не отдохнул, не выспался и выглядел, наверное, еще хуже, чем до «отпуска». Залы ожидания аэропорта медленно наполнялись рождественской атрибутикой. Пока это было очень скромно и почти незаметно: гирлянда тут, елочка там, — и до привычного всеобщего помешательства на этом празднике было далеко. Я снова не планировал праздновать и двадцать пятое опять проведу дома. Надеюсь, погода в Миннеаполисе нормализуется, придет настоящая зима, а пушистый белый снег заменит, наконец, грязь и слякоть на улице. Я добрался до своего гостиничного номера и распластался на кровати — за долгие пять часов в самолете ноги у меня отекли, а задница стала плоской. Поэтому проигнорировав душ и не распаковав вещи, я накрылся покрывалом и заснул. Мне снился океан и высокие волны. Я скользил по ним вверх и вниз, вверх и вниз. От этого у меня кружилась голова, и подташнивало — меня еще и укачало. К счастью на утро все неприятные симптомы исчезли, остались только темные круги под глазами, но с этим легко бороться. Я не очень люблю краситься, но пришлось намазаться тональником и скрыть подглазные провалы консилером. Я немного посвежел и поехал на студию. Где почти с порога попал в крепкие объятия Шейна. — Стивен! Наконец-то! — выкрикнул он мне в ухо. — Как же я соскучился по тебе. — Я тоже по тебе скучал, — похлопал я друга по спине. — Как ты тут? — Нормально. Пойдем, — перехватил Шейн меня за руку и потащил оп коридорам. — Ты успел как раз вовремя. Мы начинаем через три часа. Все эти три часа, пока Шейна гримировали, а я сидел рядом, друг вываливал на меня свои эмоции и переживания о произошедшем за месяц и о предстоящих съемках. Он все вертелся в кресле и пытался заглянуть за плечо, чтобы увидеть меня, но когда гримеры на него зашипели, как змеи, притих и успокоился. Я же передвинул свой стул, чтобы Шейн мог меня видеть и продолжить рассказывать. — Мы эту сцену боя так долго репетировали! С хореографом, с мастером боевых искусств, с режиссером… — Боишься? — угадал я. — Ага, — Шейн машинально потянул в рот палец, чтобы погрызть ноготь, но получил болезненный шлепок от гримера. — Боюсь, что сделаю что-нибудь не так. — Ты все сделаешь как надо. А если где-то ошибешься — всегда есть второй дубль, — ободряюще заметил я. — Я боюсь, что могу кого-нибудь травмировать, если сделаю что-то неправильно, — признался Шейн. — Там есть одно место, где трюк делаю я сам, каскадер помочь не сможет. — Давай я поговорю с режиссером, и он заменит эту сцену. — Нет! Ты что? Нет! — моментально откликнулся мой друг. — Нельзя ничего заменять, я должен это сделать. Сам. — Я понял, — закончил я разговор с легкой улыбкой. Как же я сам переживал за эту последнюю сцену! Рисовать битву было довольно просто. Довольно просто заставлять рисованных человечков высоко поднимать ноги, кидать друг друга в стену и перепрыгивать с дома на дом. В реальности же, чтобы сделать все это, понадобились несколько десятков дней подготовки, сложное оборудование и постобработка — очень многое потом дорисуют, ну а пока мы в съемочном павильоне, затянутом зеленой тканью, актеры на исходных позициях, и режиссер дает отмашку начинать. Мне кажется, это не Шейн сейчас сражается с главным злодеем, а я. В особо ответственные моменты у меня сжимаются кулаки, я прикусываю губы и дергаюсь, когда по Шейну попадают руками или ногами. Вермонт тоже в кадре, но за него я волнуюсь меньше. Пять итоговых минут битвы растягиваются где-то часов на шесть. Режиссер останавливает актеров, просматривает материал, и они записывают еще несколько дублей. Что-то добавляют прямо в процессе, какие-то удары или трюки убирают, потому что они не смотрятся в кадре. Заканчиваем мы глубоко за полночь, так и не добравшись даже до окончания битвы. Но актеры просто валятся с ног, Шейн чуть ли не падает после команды «Стоп, снято», Вермонт держится лучше, но он такой потный, что его майку можно просто отжимать. За весь день его переодевали, наверное, раз десять. — Молодец, — я подхватываю друга, обнимаю за плечи, и мы медленно идем к гримеркам. — Ты играл просто великолепно. — Спасибо, — выдавливает из себя Шейн и плетется, еле переставляя ноги.

***

От окончания съемок нас отделяет одна крохотная сцена, в ней, наверное, меньше минуты, но именно из-за нее так трясется Шейн — финальный поцелуй. По счастью, он один в фильме, я и на этом в свое время настоял, когда увидел наметки постельной сцены где-то в середине, когда герои были еще даже недостаточно знакомы друг с другом. Но прыгать практически с первым встречным в койку — это не про моего Марси. Поэтому я вымарал все рейтинговые сцены, оставив один малюсенький поцелуйчик. Но без него реально было не обойтись. Я это понимал, Шейн это понимал, но все равно трясся. В боевой сцене он боялся кого-то ударить, а тут он опасался Вермонта. Вместе они, конечно, снимались и играли хорошо, взаимодействовали хорошо. Вот только простой словесный флирт и физический контакт сильно отличались. — Расслабься, — настраивал я друга. — Он не крокодил какой, вполне красивый альфа. — Да не в этом дело! Я бы с бо́льшей охотой поцеловал крокодила! — Шейн запустил руки в волосы и в мгновение ока уничтожил красивую укладку, что сотворил стилист. — Мм! Джеф меня убьет. — Не трогай, — я схватил расческу и аккуратно вернул пряди в исходное положение. — Я же буду рядом, буду следить, чтобы он не заигрался. — Хорошо, хорошо, — выдохнул Шейн и улыбнулся мне: — Ты мой герой. — Ага, человек-недосып, — невесело хмыкнул я. — Всех злодеев могу запихнуть в свои мешки под глазами. — Как все закончится — поехали со мной, — Шейн взял меня за руку, заглянул в глаза. — Я хотел к родителям съездить. У них ранчо в Техасе. Отдохнем, на лошадях покатаемся… — Очень соблазнительное предложение. — Только не говори сразу «нет»! Пообещай подумать. Встретим там Рождество, — Шейн смотрел на меня щенячьим взглядом. Трудно таким глазкам отказать. — Я подумаю, — улыбнулся я. — Пойдем, а то проспим твой звездный выход. — О! — передернул Шейн плечами. Народу в этот раз вокруг площадки было что-то многовато. Костюмеры, гримеры, различные ассистенты, вроде бы даже кто-то из НоваФильм. Мистер Бейкер… Снова кивнул мне как старому знакомому и вернулся к разговору с режиссером. Несколько камер, слепящие глаза софиты и по середине площадки, уперев руки в бока, возвышался Вермонт. Он смотрел сейчас на Шейна, как на кусок мяса, отчего мой друг неуютно поежился. Если бы мог, я бы сам вышел к Вермонту вместо Шейна, но это невозможно. Я только сжал плечо друга, выражая безмолвную поддержку, и отпустил его. Шейн прошел несколько шагов и оказался около партнера. Они несколько мгновений буровили друг друга взглядами, но ничего не сказали. Сначала у них шел небольшой разговор, взаимные благодарности за спасение, признание чужой крутости, неловкое признание Марси в симпатии к Дрейку, и после этого легкий достаточно скромный поцелуй. Но Вермонт решил быть скотиной до конца. Он просто схватил Шейна за плечи, грубо к себе притянул и впился ему в губы. Шейн затрепыхался, с превеликим трудом вырвался и отскочил от придурка. — Эй! Ты что творишь? — пылал мой друг гневом. — Расслабься, малыш, я делаю свою работу, — ухмыльнулся Вермонт. — Это не по сценарию, — вмешался уже я, срываясь со своего места далеко позади сильных мира сего и подлетая к режиссеру. — Я лучше знаю своего героя, ему сюсюканье и поцелуйчики в щечку не нужны, — не стал молчать Вермонт. — Я создал этого героя, — игнорируя боссов, вылетел я на площадку. — Это я точно знаю, что ему нужно или нет. — Послушай, малыш, — снисходительно обронил Вермонт, — я уже давно в кино и хорошо знаю, что любят зрители. И что хорошо будет смотреться в кадре. То, что сделал я, определенно будет смотреться. Если твой дружок засунет свои комплексы в задницу и начнет играть. — Нет у меня никаких комплексов, — вспыхнул Шейн. — Как скажешь, малыш, — последнее слово Вермонт произнес с издевкой. Рядом с нами, оказывается, уже топтались и режиссер, и его помощник, и главный оператор, пытаясь как-то сгладить конфликт. Бейкер остался сидеть в тени, не вмешиваясь. Я отыскал примерное место, где он притаился, сделал пару шагов в его сторону. — Пусть играет по сценарию! И соблюдает профессиональную этику. Его поведение недопустимо. Все вокруг замолкли, обратившись в слух. Было интересно, что скажет продюсер. Конечно, некоторый резон в словах Вермонта был, но он действовал слишком грубо и был пренебрежителен. — Придерживайтесь сценария, мистер Де ла Мар, — наконец негромко произнес Бейкер, но его слова были отлично слышны всем вокруг. Вермонт сжал кулаки и засопел — таким решением он явно был взбешен. — Ладно, — хлопнул режиссер в ладоши. — Шейн, готов продолжить? Вермонт? Дождавшись подтверждения от обоих, он поспешил занять свое кресло. Я ушел следом за ним и кивнул Бейкеру в благодарность. Он легко мне улыбнулся. Оказывается, полезно иметь «крышу».