Три новых года до счастья

Я несколько дней гипнотизировал свой телефон, но так и не решился позвонить Бейкеру. Ну вот что я ему скажу?! Расскажу слезливую историю почти двухлетней давности? Я не хочу, чтобы он меня жалел. А что я хочу от Бейкера? Заботы, защиты, поддержки? Не знаю. Вот поэтому я убрал визитку с номером телефона подальше и засел за работу: дело у меня вроде сдвинулось с мертвой точки, и идеи поперли. Работал я как обычно увлеченно, много, не щадя себя. Засиживался допоздна, спал урывками и рисовал, рисовал, рисовал. Такой темп работы и жизни позволял разгрузить голову от ненужных мыслей, и я забывал про Бейкера и наши недо-отношения. И это было хорошо. Когда мне ближе к концу июня позвонил Роберт, я был не готов с ним говорить, но вызов принять пришлось, иначе издатель заявился бы ко мне домой. С него бы сталось… — Что случилось, Роберт? — я поморгал сухими глазами, ощутил в каждом по мешку песка и решил зажмуриться. Отключился, конечно, ненадолго, потому что не спал около суток, и прослушал начало вдохновенной речи Роберта. — Что, прости? — Стивен, вторая часть. Они хотят сделать вторую часть фильма. — Я еще не дорисовал, — пробормотал я. — У студии есть кое-какие наметки, то, что они хотят увидеть в своем фильме. — Роберт, мой комикс готов на восемьдесят процентов. Я не буду менять сюжет. — Стивен, милый, ты даже еще не слышал, что предлагает НоваФильм, — принялся уговаривать меня Роберт, — а уже отказываешься. — Если они захотят что-то изменить, это уже будет фильм не по моему комиксу, — устало вздохнул я. — С таким подходом пусть делают все сами. И героя пусть своего придумывают. — Стивен, не стоит отказываться. Для начала выслушай продюсеров. — Не хочу. Я не хочу ничего менять и не хочу отдавать своих героев на растерзание студийным боссам. Мне не нужна эта вторая часть. — Мне нужна, — вкрадчиво заметил издатель. — Приезжай в Нью-Йорк, обсудим все лично. Жду тебя, дорогой. И вот зачем, спрашивается, я отвечал?

***

Кажется, Нью-Йорк не меняется. Каждый сезон похож на предыдущий. Каждый день на улицах полно народа, рекламы светятся одинаково, а если заглянуть в Центральный парк, то непременно наткнешься на какой-нибудь фестиваль, или концерт, или перформанс, или театральную постановку. Но все эти активности никак не могли сравниться с Днем Независимости. Вот уж где размах и пафос, который всегда меня подбешивал, но это, наверное, потому, что я не совсем американец. Вот и не отмечал четвертого июля ничего, а когда попал в Нью-Йорк в этот день, немного прифигел от количества звездно-полосатой символики. Как на день всех влюбленных аэропорт был увешан сердечками, так на День Независимости везде развевались государственные флаги. У меня в глазах начало рябить, пока я добирался от аэропорта до отеля на такси. Еще и таксист попался разговорчивый и все затирал мне, как служил в Афганистане. Я молчал, сжимал зубы и проклинал всех на свете: людей, неспособных заткнуться, отцов-основателей, НоваФильм за их бредовые идеи, Роберта за его тягу к наживе. Погода в Нью-Йорке была поистине летней, я совсем взмок, пока такси по всем пробкам доплюхало до отеля, и был на волоске от бешенства, особенно когда на ресепшене мне предложили приобрести билет на завтрашний военный парад. Я прорычал нечто нечленораздельное, схватил ключи и закрылся в номере. Залез под холодный душ, а потом рухнул в кровать с желанием проспать часов тридцать. Но нью-йоркцы народ странный, и салюты за окном стали греметь уже в семь утра на следующий день. А потом к ним добавились духовые оркестры, и я немного тронулся. На весь день у меня в голове поселилась противная мигрень. Не спасало ничего: ни холодный компресс, ни таблетки, ни свежий воздух. Я мог только лежать, а когда принимал вертикальное положение, меня мутило. Вот такой веселый праздник. Пятого июля, не очухавшись до конца, я поехал к Роберту в издательство — первый раунд переговоров должен пройти там. У Роберта глобальная задача — уговорить меня опять изменить сюжет. Но я в такой ужасной форме сейчас, что это вряд ли у него получится. К конструктивному диалогу я не готов, я слишком плохо себя чувствую. — Стивен, дорогой! — Роберт обнял меня и от души похлопал по спине, вызывая очередной приступ боли. — Роберт, — поморщился я. — Как праздник провел? — Горизонтально. — Странный способ, — хмыкнул издатель, — но, ладно, к делу. — Нет, — упрямо мотнул я головой после почти двухчасового спора. Никакие доводы меня не брали, ни Роберт, ни босс из НоваФильма не смогли убедить меня изменить хоть буковку. Я упорно стоял на своем: мой второй комикс будет про Марси почти целиком, про его жизнь, познание себя, своих сил и способностей. У меня даже второстепенных героев почти не было. Только сосед Марси по этажу, который со временем становился для него лучшим другом, и некоторые мимокрокодилы, типа коллег по работе или случайных прохожих. А НоваФильм хотели от меня любовной линии, им понравилось, как в кадре смотрелись Шейн с Вермонтом, и требовали продолжения их отношений. А если честно признаться, Дрейка во второй части не было вовсе. В самом начале я выкинул его из повествования, оставив лишь намек, что он был да сплыл. С каждой проведенной в кабинете минутой я чувствовал себя все хуже. Не улучшал моего состояния и положения зачем-то сидевший тут же Бейкер. Мигрень вовсю цвела в голове, было трудно дышать, а на меня все наседали и наседали, расписывая коммерческий успех такого продолжения. А мой покровитель все молчал, просто переводил взгляд с одного говорившего на другого. В какой-то момент я малодушно пожелал, чтобы он вмешался, и все мои желания снова были исполнены. — Я не буду ничего переделывать и точка! — не выдержал я и повысил голос, хоть это и отдалось неприятным спазмом у меня в голове. Опять замутило, и мой диетический завтрак в виде стакана воды запросился наружу. Лишь усилием воли я сдержал этот позыв. — Вы можете выпускать вторую часть без меня, я в этом балагане участвовать не буду. — Стивен, дорогой, по контракту все права на твои комиксы принадлежат издательству, — напомнил Роберт. — Я знаю. Можешь оштрафовать меня или отдать эту вторую часть другому художнику. Я не стану портить свою работу, — я поднялся на нетвердые ноги. На секунду прикрыл глаза, останавливая кружащийся мир. — Если я так сделаю, тебе придется выплатить большую неустойку, — Роберт все взывал к моему здравому смыслу. — Плевать. Можешь вообще все забрать. — Стивен, — вдруг не выдержал Бейкер, впервые вообще раскрывший рот сегодня. Он поднялся и аккуратно меня придержал, — вы себя хорошо чувствуете? — Мистер Фултон, мистер Бейкер, — подал голос НоваФльмовец, — мы теряем время. — Да-да, одну минуту, — отмахнулся Роберт и присоединился к Бейкеру. Вдвоем они повели меня к выходу: — Давай, Стивен, рассказывай, что случилось? Мы вышли в приемную, и мне помогли устроиться на диванчике. Под носом оперативно оказался стакан с водой и какая-то таблетка. — Болеутоляющее. Стивен, ты со мной? — Нет, — отмахнулся я от Роберта. — Плохо спал вчера. И душно. — Ясно, не отключайся. Подожди немного, сейчас станет полегче. Не стало, я просто отключился, а очнулся от легких касаний: кто-то щупал мне лоб и проверял пульс на шее. Я оттолкнул чужую руку и только потом открыл глаза. — Очнулся, — с некоторым облегчением проговорил Бейкер и заглянул мне в лицо. — Как теперь? — Плохо, — отозвался я. — Плохо, — согласился Бейкер. — Встать сможете? Я пожал плечами, но попытался подняться. Получилось, только стоять самостоятельно я не мог, поэтому альфа ловко и аккуратно подхватил меня на руки. — Ой! — пискнул я и вцепился ему в плечи. — Вы теперь всегда будете оказываться рядом, когда мне плохо? — Я бы предпочел быть рядом всегда, — проворчал он, — но за неимением бо́льшего довольствуемся малым. Я решил пропустить это замечание мимо ушей и протянул: — Мне надо в отель. И продлить номер недели на три. — Хорошо, — безропотно отозвался мой носильщик. Перед глазами у меня все еще все кружилось и плясало, поэтому я опустил веки и устроил голову на плече у альфы. Удобно…

***

— Это определенно не мой отель, — заметил я в момент очередного пробуждения, разглядывая зеркальную кабину лифта. — Да, это моя квартира, — отозвался Бейкер. — О, я не готов к интимной близости. И вообще никогда, наверное, не буду готов, — простонал я. — Я вроде ничего такого и не просил, — Бейкер вышел в раздвинувшиеся дверцы лифта. И мы попали сразу в квартиру. Ну конечно, у такого человека будет только так. В квартире было беленько и чистенько, и вся мебель была накрыта тканными чехлами. — Я здесь не живу, — подтвердил мои предположения Бейкер. — И здесь ничего нет: ни постельного белья, ни полотенец, ни халатов, никаких ванных принадлежностей. Но я заказал доставку. Все скоро приедет. — Ну, постельное белье и не понадобится, — пробормотал я. — Вам, скорее всего, и матрас придется после выбросить. — Печально, что я не узнаю, удобный ли он, — хмыкнул альфа и аккуратно опустил меня на пол посреди гостиной. Меня мотнуло, но Бейкер был рядом и снова поймал и придержал на месте. Он опять ничем не пах, и это бесило. Особенно в подступающую течку, а это была именно она. — Мне лучше уйти, — проговорил Бейкер, глядя на меня сверху вниз и все еще придерживая за плечи. — Вам нужны какие-нибудь лекарства? — Мне нельзя принимать блокаторы, — выдал я ему свою тайну. — Врач придумал какой-то хитрый график приема — по одной таблетке раз в месяц, и через год повторное обследование. — Через год — это сейчас? — уточнил альфа. — Да, — прошептал я, не отрываясь смотря Бейкеру в лицо. Глупости, сейчас я способен совершать только глупости. Хорошо, что альфа держит себя в руках. — Мне пора, Стивен, — он сжимает мои плечи чуть сильнее, а я сглатываю, потому что меня пробирает до костей. — Консьерж — бета. Он будет приносить вам еду. Звоните, если что. Напоследок Бейкер все же не сдержался и провел костяшками пальцев мне по щеке. Я чуть не заскулил от этого простого жеста и потянулся за новой порцией. Но альфа понимал, что ему нельзя так меня трогать, иначе он никуда от меня не уйдет, а я просто его не отпущу. Поэтому он усилием воли убрал от меня руки, шагнул назад, разрывая наш тесный контакт, и шумно выдохнул. — Я буду скучать, — сказал Бейкер и скрылся в лифте, оставив меня наедине с течкой в своей шикарной квартире.

***

В качестве убежища я выбрал для себя самую дальнюю спальню с большой кроватью и окнами от пола до потолка. И пока еще был в адеквате прошелся по остальной квартире. Что ж, довольно прилично. Горячая вода в душе была, электричество тоже, даже телевизор работал, но боюсь, ближайшее время это все мне не понадобится. Практически сразу после отбытия хозяина квартиры привезли его заказы, и симпатичный улыбчивый бета помог мне затащить одеяла и подушки в квартиру. Я решил не освобождать матрас от пленки, так он хотя бы останется чистым, и расстелил поверх него простынь. Здесь, на территории Бейкера, мне было, на удивление, хорошо. Мигрень на время затаилась, да и голова кружилась меньше. Единственное, чего хотелось, это остаться одному. Бета понятливо улыбнулся и быстро исчез. Он будет готов прийти ко мне на помощь по первому звонку. Еще раз я прошёлся по пустым комнатам, поглазел из окна на Центральный парк, а потом устроился на кровати в коконе из одеял. Было мягко, тепло и уютно, и пока ничего мне не мешало. Надо поспать, надеюсь, в этот раз течка пройдет получше, ведь обо мне снова позаботился альфа.

***

Возбуждение накатывало мягкими, удивительно безболезненными волнами. Я даже смог себе подрочить без чувства омерзения и неправильности происходящего. Хм, что-то новенькое. Правда я немного смутился, когда в одном из пакетов обнаружил наравне с постельным бельем еще и тщательно упакованные фаллоимитаторы разных размеров, анальные бусы, несколько видов смазки, презервативы и силиконовый мастурбатор, которым можно было заменить руку. Такими обычно пользовались альфы, но и мне эта штучка подарила много минут наслаждения. А этот Бейкер не так прост как кажется! Дополнительно он меня смущал своими сообщениями и краткими записками, которые каждый раз обнаруживались в пакетах с едой. Например, в первой альфа написал, что мои глаза как звезды. Банально? Да. Я засмущался? Да. Говорили ли мне что-то подобное? Естественно. Терял ли от этого комплимент свою прелесть? Нет. По истечение недели у меня скопилась целая стопка подобных карточек, в каждой из которых Бейкер делал комплимент какой-то части моего тела. Но все в рамках приличия. Глаза там, губы, пальцы, плечи. Ни одного пошлого намека или двусмысленности. И благодаря этим карточкам мне только слаще было себя ласкать. Как же у нас все далеко зашло. И нельзя было пускать все это на самотек, надо поговорить с Бейкером.

***

— Стивен, очень рад вас слышать! — Бейкер отозвался практически сразу после моего звонка. — Вы хорошо себя чувствуете? — Относительно. — Относительно? — Относительно моего обычного состояния — плохо. Относительно того, как было два дня назад — хорошо. — Ох, Стивен, — вздохнул Бейкер. — Вы слишком загадочны. — Да, — согласился я и заметил уже серьёзно: — Эван, нам надо поговорить. — Я могу приехать. Или вы предпочитаете встретиться в людном месте? — О, мне что-то угрожает? — Я бы никогда не причинил вам вред, — твердо проговорил Бейкер, — даже под кайфом. — А вы бывали под кайфом? — хихикнул я. Почему-то не укладывалось у меня в голове — Бейкер и невменяемое состояние. — Я был молод, — парировал он. — Так как вам будет удобнее? — Это же ваш дом, — начал, было, я, но Бейкер протянул «Сти-вен!», и пришлось поправиться: — Приезжайте. — Я буду около девяти, до встречи, — попрощался альфа.

***

Я никак особо не готовился к визиту Бейкера, просто максимально проветрил квартиру, хоть от тяжелого аромата течки так просто и не избавишься. Мои лимоны еще долго будут висеть в воздухе и раздражать рецепторы. Пока у меня были силы, я расхаживал по квартире, ставшей для меня почти родной за эту неделю, и волновался. Обдумывал, что и как сказать Бейкеру, пытался проанализировать свои чувства к нему, но чем больше нагружал мозги, тем больше уставал. В конце просто повалился на диван в гостиной и тупо уставился в пустоту. Среагировал только на открывающиеся двери лифта. Бейкер шагнул из освещенной кабины в темноту квартиры, подождал пока сенсоры уловят его движения и двинулся в мою сторону. Я полулежал на диване и наблюдал, как он приближается, почти ничего не чувствуя. Альфа присел на журнальный столик напротив меня и облокотился о колени. — Добрый вечер. — Добрый, — согласился я. — Ужин? — отрицательно мотаю головой. — Чай, кофе? — снова отказ. — Что ж, тогда сразу к делу, — Бейкер жестом предложил мне начать. — Эван, вы очень хороший человек, и я безмерно вам за все благодарен. И за помощь с фильмом, и за это, — я обвел рукой квартиру. — Но это не может больше так продолжаться. И да, дело в моей исчезнувшей метке. Бейкер внимательно меня слушал, а на последних словах чуть нахмурился. — Мой муж, — я сглотнул и поправился: — Бывший муж, с которым мы счастливо прожили два года, встретил своего истинного и в одночасье разрушил все: наш брак, наше счастье и меня. Мне безумно больно до сих пор. И… вряд ли я смогу теперь кому-то доверять. Второго предательства я не выдержу, ведь мы с вами неистинные. — Стивен, вы судите по поведению одного всех. — Я знаю, — мотнул я головой. — Но Вин говорил то же самое, убеждал, что не такой, клялся, что любит меня. Я долго от него бегал: мы познакомились где-то на втором курсе университета, а свадьбу сыграли только через год после выпуска. Я не хотел связывать свою судьбу с неистинным, но Вин был убедителен, красноречив и смог доказать свою серьезность. И я влюбился. Чтобы потом он меня растоптал. — Я вас прекрасно понимаю, но все же прошу хотя бы не отталкивать меня, не закрываться. — Зачем вам это? — я сжал губы, чтобы не расплакаться. — Я ведь не игрушка, а моя загадка с меткой разрешилась быстро и банально. — Затем, что я давно за вами наблюдаю и не стану упускать шанс завоевать ваше расположение. — Давно? — шестеренки в моей голове медленно вращаются. — С того дня, как вы пришли в издательство. Вы отрисовывали просто сотни черновых поз для тогдашней звезды Роберта. А впервые я увидел вас на вечеринке, посвященной десятилетию издательства. Вы были очень счастливый, постоянно улыбались и словно светились изнутри. — Вечеринка десятилетия? — я все еще тупо соображал, наверное, течка прошла не до конца. — Это… это лет пять назад? — Почти. Пять лет будет в ноябре этого года. — Пять лет… — я закусил губу, вспомнив, что это было за время. — Я тогда только-только вышел замуж и получил работу мечты. Я готов был на что угодно: рисовать черновики, делать обводки, да даже просто листы разлиновывать под картинки. После бесконечной работы официантом или бариста это было… восхитительно. Конечно я светился как лампочка! — Я узнал все о вас у Роберта, но самое главное заметил сам — кольцо и метка. Вы были замужем, а я опоздал. Не в моих правилах лезть в чужие отношения и разрушать их, поэтому я сдержал себя. — Да уж, эти отношения разрушились без вашей помощи, — я запрокинул голову на спинку дивана, и из глаз у меня побежали слезы. Как странно было слышать от Бейкера все это. Он наблюдал за мной два года, наблюдал и не вмешивался. Ни одного намека, ни одного подозрения. Я даже не уверен, что мы хоть раз встречались с ним до того нового года. — Стивен, — долетел до меня его голос. Я сморгнул и выпрямился. Из-за слез перед глазами стояла пелена, закрывающая обзор, но по голосу было понятно, что Бейкер волнуется. — Мне очень жаль, что ваш брак распался. Я не знал этого. Роберт ничего мне не сказал. Только когда мы встретились в позапрошлый новый год, все стало ясно. — И из-за этого вы решили стать моим покровителем? Снять этот чертов фильм и купить меня тем самым? — несколько зло поинтересовался я и сморгнул. Слезы легко побежали по щекам вниз, позволяя разглядеть лицо альфы. Серьезное, сосредоточенное. — Этот фильм все равно бы сняли, — пожал плечами Бейкер. — Роберт вел переговоры с НоваФильм с начала того года, когда вы только приступили к работе. Они одобрили концепцию, но просили внести некоторые правки. — И я вынужден был перерисовывать почти все с самого начала. Как раз в этот момент Винсент начал мне изменять. Черт, — я прижал ладони к лицу и согнулся, вздрагивая в беззвучных рыданиях. — Если бы не эти правки, я бы заметил, что с моим браком творится какой-то пиздец. — Стивен, вина за измену всегда лежит на том, кто изменяет. — В моем случае вина за измену лежит на природе, — прогундосил я в сложенные ладони. — Я так устал от всего этого. Оказывается, мой издатель за моей спиной меня продал. — Роберт просто помог вашему комиксу выстрелить, — мягко заметил Бейкер. — Это не отменяет того факта, что он меня продал. А я ведь думал, что он мне помогает по доброте душевной, — я потер глаза, прежде чем выпрямился. Шмыгнул красным носом, не глядя на альфу. — Стивен, я так вам сочувствую, — Бейкер протянул, было, руку, чтобы дотронуться до меня, но сжал кулак и опустил его на свое колено. — Ладно, чего вы хотите? — набравшись, наконец, смелости, посмотрел я альфе в глаза. — Меня в свою постель? — В первую очередь я хочу, чтобы вы опять улыбались. Так же ярко и солнечно, как когда-то. И не вспоминали измены и расставания. — Вам какая от этого выгода? — пробурчал я. Бейкер улыбнулся и развел руками. — Альтруизм нынче не в моде, — продолжил ворчать я. — Тем не менее. Сначала это, а потом уже можно говорить и о чем-то большем. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным мне. Я просто помогаю вам, бескорыстно. Вот такой я человек, — повинился Бейкер. — Вы, наверное, младенцев по ночам едите, — фыркнул я. — Раз такой положительный. — Не ем, мой персональный тренер не одобрит такой диеты. Я вытаращился на альфу и даже икнул от удивления. Услышать от Бейкера в такой момент шутку было крайне неожиданно. Причем выглядел он совершенно серьезно. Только вдоволь насладившись моим ступором, тихонько рассмеялся. В этот момент напряжение, царившее на протяжении всего нашего разговора, слегка спало. Я тоже чуть улыбнулся, самым уголком губ, и расслабил плечи. С них словно бетонные блоки свалились по тонне каждый. В комнате даже стало теплее и светлее, хотя освещение горело только в прихожей около лифта. Меня заклонило в сон, я, не удержавшись, зевнул. Бейкер заметил это и поспешил подняться: — Вы, наверное, устали. Вам лучше отдохнуть. Я встал следом за ним, и мы оба замерли в паре шагов друг от друга. Я еще помнил, какое у альфы удобное плечо, и испытывал сильное желание снова уткнуться в него носом. Попросить или не попросить обнимашки? После течки очень хотелось хоть какого-нибудь тактильного контакта. Хоть с кем-нибудь. — Я… кхм… — вся моя решительность куда-то делась, и я продолжил мямлить: — Можно мне, в качестве терапии, ну и там для достижения вашей первой цели… — Стивен, — прервал меня Бейкер, — если хотите что-то сделать, просто сделайте. Я вскинул голову, натыкаясь на лукавый взгляд альфы: — А, а если я хочу вас ударить? — Ударьте, — просто разрешил он. Я закусил губу. Конечно я не хотел бить альфу, но ведь спросить-то надо было. Я нерешительно придвинулся к Бейкеру микроскопическими шагами — один, второй, третий — и замер, когда его затянутая в белую рубашку грудь оказалась у меня перед самым носом. Ничем не пахнет, даже одеколоном. Как так альфа умудряется прятать свой запах? И куда девает естественные запахи тела? Надо будет как-нибудь спросить. После, а пока я все же решаюсь и аккуратно обхватываю чужую талию руками и прижимаюсь щекой где-то рядом с сердцем. Бейкер вздрагивает, замирает, но быстро все понимает и обхватывает меня в ответ. Я теряюсь в ощущениях: эти объятия что-то совершенно новое, но в то же время давно забытое старое. Мне нравится, как чужие руки лежат у меня в области лопаток, как грудь альфы поднимается и опадает от его глубоких вздохов, как сильно стучит его сердце. Сердце ведь не врет, показывая сейчас, что Бейкер тоже волнуется. Я отгоняю от себя кружащие в голове мысли, прижимаюсь к альфе плотнее, заставляя его сердце лететь вскачь, и прикрываю глаза. На сегодня я устал, не хочу пока быть сильным и здравомыслящим. Хочу раствориться в этом моменте и хоть на недолго поверить этому альфе. А сильным буду завтра.