orchard

***

Кто разрешил Поттеру забирать еду из Большого зала и есть её прямо на уроке? Мало того, что тот выводит Драко и в зале, так ещё и на занятиях. Поттер уплетает клубнику за милую душу, вновь списывая конспект у Грейнджер, которая внимательно слушает профессора Бинса. Однако как только засранец понимает, что за ним наблюдают, будто назло начинает есть эту чёртову клубнику сексуальнее, возбуждающе высовывая язык и проникая им в откушенную мякоть ягоды. Это заводит, Драко не спорит, в постели эти игры с фруктами и ягодами ему бы понравились, но не на уроке же! Не здесь! Не здесь, где столько любопытных взглядов! Это злит. Драко с силой сжимает челюсть, играя желваками и отводя взгляд, стараясь сосредоточиться на уроке, на котором, кстати говоря, маловато людей. Малфой окидывает взглядом помещение, замечая человек десять, если не меньше. Вновь посматривает на гриффиндорский ряд, останавливаясь взглядом на Поттере. Да, они поцеловались во время секса, да это случилось, но сути никакой не поменяло. Если только чуть-чуть. Гарри достал его в жизни, а после их недопоцелуя стал появляться и во снах. Горячих снах. Горячих и… ну да, немного романтичных, что с того? Малфой вспоминает последний сон, в котором они с ним так умилительно лежали на траве, держаясь за руки, а после целовались, сладко и томно. Тупой очкарик. Тупой! Драко злится на самого себя за то, что вообще вспоминает это. Он раздражённо фыркает и выходит из кабинета без объяснений. Профессор даже не замечает этого, продолжая бубнить что-то о гоблинах и волшебниках. Конечно, как только Малфой выходит, вслед за ним идёт и Поттер с той же маленькой коробочкой, останавливается и пихает клубнику ему в рот. — Я видел, как тебе хочется её съесть, — довольно говорит Поттер, радостно улыбаясь отчего-то. Малфой хмурится, жуя клубнику и ощущая её сладкий привкус на языке. Малфой не понимает его. От слова совсем. И по привычке наступает сам, агрессивно повышая голос. — Отвали от меня, Поттер, и возвращайся в кабинет, послушай умного человека, может станешь на долю не таким тупым, какой ты есть! Гарри заливисто смеётся в ответ, наблюдая за забавной картиной — Драко пытается злиться, как-то задеть, но выглядит это совсем не угрожающе, в особенности когда он пережёвывает ягодку. Успокаиваясь, гриффиндорец долго смотрит в серые глаза напротив, не отвечая. Драко хочет уже было открыть рот, чтоб послать недоумка куда подальше, но его вновь затыкают клубникой. Поттер медленно подходит к нему, преграждая любые пути отступления. Уже возле стены он кидает коробочку на пол. Оставшаяся ягодка оказывается облизана со всех сторон; Гарри не отрывает взгляда от Малфоя, когда откусывает её. Розоватый сок стекает в уголки губ. — Не понимаю, она ведь такая вкусная, — как ни в чём не бывало говорит сучёныш, пожимает плечами, сводит брови к переносице, в общем — строит из себя саму невинность, а в зелёных глазах тем временем черти плещутся. — И как тебе это может не нравиться. Драко замирает, словно загипнотизированный, наблюдая за тем, как последний кусочек оказывается в его рту, оттягивая щёчку. Тупой… Драко притягивает Гарри к себе за галстук. Поттер… И целует его, мягко проникая языком внутрь рта, ощущая сладость ягоды. Их языки переплетаются, губы нежно целуют, и Малфой рвано выдыхает прямо в поцелуй, а после злостно отталкивает Поттера от себя. Они находятся в полуметре друг от друга, громко дышат, изучая взглядом. Слизеринец ожидает. Или последующего удара, приводящего в чувство, или… Гарри притягивает его к себе и впивается в губы, кусает их, дразня, проводит после юрким язычком, обхватывает светлые малфоевские волосы и несильно оттягивает их. — А, — сквозь поцелуй шепчет Драко, и Гарри вновь его затыкает. — Где мантия, придурок… Они продолжают жарко целоваться в коридоре Хогвартса, оглаживая друг друга, зная, в каком месте будет приятнее. Сердце Малфоя бешено скачет в груди, воздуха не хватает, но он не может оторваться ни на секунду. Драко обнимает Гарри за талию, теснее прижимая к себе, прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивая, и замечает сквозь приоткрытые глаза тёмные реснички Поттера, виднеющиеся через стекло очков. Малфой гладит его лицо пальцами, еле дотрагиваясь, но ощущая мягкость кожи. Гарри хнычет в его руках и тянется все выше, вставая на носочки. Слизеринец отстраняется, всего на секунду, чтоб взять в лёгкие побольше воздуха, и припадает к шее. Земляной, стойкий и одурманивающий аромат одеколона Поттера внедряется в ноздри, вызывая странные ощущения в животе. Затем они меняют темп поцелуя, переходя в более медленный и изучающий; Драко обводит языком губы, слегка проникая внутрь, будто играяясь, а Гарри, наоборот, плотно сжимает рот. Он шумно стонет, ещё ближе прижимаясь и выгибаясь, сжимает дрожащей рукой несчастную рубашку Драко. Он плавится, становясь податливым, как глина, — теперь твори из него, что хочешь. Тяжело дыша, Малфой замечает за собой, что кончает от одного только поцелуя с грёбаным Героем магической Британии; он закатывает глаза в оргазменной истоме, приоткрывает рот, касаясь лбом щеки Поттера — и даже так ему не дают вздохнуть. Гарри снова вовлекает его в поцелуй: он чуть ли не плачет, потираясь о бедро слизеринца. И наконец замолкает, бьётся в судорогах, выдыхая на ухо. Малфой оглядывает его, вспотевшего и покрасневшего, всё ещё держащего Драко за шею. Отмечает огонёк в глазах и румянец на щеках. Доигрались, идиоты.

***

Теодор впервые за последний месяц принимается за домашнее задание. Смотрит в конспект, и буквы перед глазами расплываются. Время приближается к восьми вечера, сейчас его друзья наверняка отдыхают в гостиной Слизерина, в отличии от Нотта, зубрящего Историю магии. И зачем ему нужны знания о жизни тех, кто уже давным давно умер? Он тяжело вздыхает, откидываясь назад и закрывая глаза всего на минуту. Затем слышит бархатистый голос Блейза сзади, а после чувствует его руки, обнимающие парня. Дыхание подводит Тео, он задыхается, а по телу проходится напряжение о того, что эти самые руки пробираются под рубашку. — Что? — усмехается Теодор, — Тебе сегодня никто не дал? — шутит Нотт, а сам так радуется, что Забини пришёл именно к нему. — Угадал, — шепчет Блейз ему на ухо, губами дотрагиваясь до мочки, — А потом подумал, что и тебе сегодня никто не дал, и вот, решил выручить. — А если я откажу? — на резком вдохе говорит Тео, оборачиваясь. — Мне нужно много к чему подготовиться, а ты лишь мешаешь, — шипит он, недовольно сузив брови. — Лучше бы с этим помог, идиот. Нотт пробует выбраться из объятий, а его в ответ прижимают крепче, заводя руки назад за спинку стула и завязывая чем-то — верёвкой, если судить по ощущениям. Забини ничего не отвечает, продолжая свои ласки: проходится пальцами по груди, нежно дотрагиваясь до возбуждённых сосков, и когда слышит прерывистые вдохи-выдохи, то улыбается. — Мать твою, Забини, не в библиотеке же! — краснея с головы до пят, тихо ругается на друга Нотт, чуть прогибаясь в спине, как только руки начинают расстёгивать ширинку. — Замолчи, Нотт, — приказным тоном говорит Забини, а Тео и правда замолкает, понимая, что такой голос друга его заводит сильнее. Да поможет ему Святая Моргана, если он поставит на уши всю библиотеку своими полустонами. Адреналин закипает в крови от того, что Блейз залезает под стол. Он проводит одной рукой по всей длине вставшего члена Тео, и второй продолжает перебирать меж пальцев измученный сосок. — Назови дату первой магической войны, — Теодор слышит голос Блейза из-под стола, когда все ласки прекращаются в один момент. Он копошится в памяти, пытаясь вспомнить, и отвечает: — 1981. Блейз оттягивает крайнюю плоть члена, размазывая смазку по всей длине, и облизывает головку. Тео сжимает челюсть, сильнее прогибаясь в спине, руки начинает сводить судорогой, а верёвка больно натирает кожу. Да уж, такого у них ещё никогда не было. — В каком году впервые стали проводить Турнир Трёх Волшебников? Теперь Блейз заглатывает во всю длину, чуть касаясь носом лобковых волос. Тео чувствует теплоту его горла, до боли прикусывает нижнюю губу, дабы его скулёж никто не услышал, и после отвечает: — Я не знаю, — Забини опять отстраняется, пережимая член. — Ладно, ладно, пусть это будет 1294. Тео опускает взгляд, видя похотливые карие глаза и розовый язычок, так чётко выделяющийся на фоне тёмного лица. Нотту хочется прижать его к себе, сделать с ним хоть что-то, но он не может из-за связанных рук, и хнычет, когда Блейз облизывает язычком член от основания до головки, всасывая её. — И последнее, — он ехидно улыбается, глядя прямо в глаза, и немного поднимается из-под стола, чтоб облизнуть горошинку соска. — В каком году была проведена резервация единорогов? — Ты учителем что ли заделался? — раздражённо шепчет Нотт, хмуря брови, а потом снова выгибается, закрывая глаза, когда парень возвращается к члену. Он издаёт полустон после того, как тот нежно касается мошонки, и Блейз закрывает ему рот другой рукой. — Не знаю, — мычит он сквозь ладонь, и Забини неожиданно её убирает и вновь прячется под столом. Объявившаяся мадам Пинс удивлённо поглядывает на ученика, хмурится, понимая, что тут никого, кроме него нет, и удаляется обратно. Её появление затратило не больше минуты, однако слизеринец за это время чуть не умер. Блейз вновь целует губами нежную кожу головки, проникая умелым языком в уретру, одновременно поглаживая, и Нотт задыхается, пытается выбраться из пут, и когда не получается, вымученно выдыхает. Тео с наслаждением замечает, как друг пытается расстегнуть ширинку, но у него не выходит. Наконец Блейз полностью вылезает, поднимая и Нотта за рубашку и теснее прижимая к себе. Он недолго смотрит в глаза и тихо, почти не слышно, говорит: — Ты не прошёл мой экзамен. Тео уже давно наплевать на все эти вопросы и задания: он тянется за поцелуем, расслабившись в объятиях, буквально расплывшись в получаемой сладости. Ему хочется теплоты, любви и ласки, однако Блейз резко разворачивает его к себе спиной, жестоко припечатывая в книжному стеллажу. Нотт жалостливо скулит, больно ударившись о деревянную полку, однако последущее наслаждение от проникающих в его анус пальцев уравновешивает эту боль. Блейз прижимает его к себе так, что тот чувствует его возбуждение, и дразняще водит бёдрами, пока слизеринец впивается губами в шею, оставляя на чувствительной коже розовеющий засос, а после присасывается к кончику уха, горячо шепча: — Снять верёвки или нет? От его голоса у Тео поджимаются ноги. — Снимай, — отвечает Нотт, ощущая внутри себя третий палец, уткнувшийся в простату. — Руки… устали. Слизеринец исполняет его желание, убирая грёбаные верёвки, откидывает их в сторону, и Нотт опирается руками о полки, оттопыривая задницу и выгибаясь. — А теперь будь потише, котёнок, — Блейз грубо сжимает бёдра, с силой вдавив пальцы в кожу, — расслабься, — он аккуратно вставляет член в раскрывшуюся красноватую дырочку и обхватывает одной рукой напряжённый сосочек, а другой — утончённую шею. Начинает медленно двигаться, в то время как Нотт подмахивает бёдрами, маняще выгибая спину и закатывая глаза. Ощущение заполненности приносит ему великолепное наслаждение. Нотту никогда так не хотелось закричать в полный голос от удовольствия, как сейчас, но библиотека вряд ли подходит для этого. Точно. Они в библиотеке. Они трахаются в библиотеке. Сумасшествие. Тео слышит шумные вдохи и выдохи за спиной, ощущает внутри себя член, чувствует теплоту тела и похоть Блейза, и в один момент понимает, что ещё чуть-чуть — и кончит. Он просит Блейза остановиться, и тот нехотя выполняет его желание. Нотт разворачивается лицом к нему, обхватывает руками подборок и впивается в рот, встречаясь языками. Невинно просит после: — Возьми меня на столе. Глаза Блейза расширяются, он довольно улыбается, подхватывая его и усаживая на стоящий рядом стол. Тео обнимает его ногами, раскрываясь как можно больше, проводит ладонями по жаркой коже, дотрагивается до тёмных сосков пальчиками, опускаясь ниже к отлично выделяющимся кубикам пресса, в то время как Забини вылизывает шею, проникая в раскрытый анус, уже ускоренно двигаясь, чтоб получить такую нужную разрядку. Нотт тянется за поцелуем, жалко хныча в его руках, смотрит на Блейза и понимает, что готов сделать всё что угодно, о чём бы не попросил Забини, готов подчиняться, скулить и вымаливать. Готов полностью отдаться и раствориться в нём. Блейз делает несколько сильных толчков, входя по основание, и Тео не выдерживает, изливаясь, впившись ногтями в сильные мускулы, пока он продолжает двигаться, не давая и шанса на отдых, смотрит прямо в глаза Нотта и притягивает к себе, забирая поцелуй, прежде чем кончить прямо внутрь. Они шумно дышат, накладывая друг на друга Отчищающее заклинание, и одеваются. — Покурим? — спрашивает Блейз, уже поднимая сумку Нотта и идя на выход.

***