orchard

***

случайно падали звёзды в мои пустые карманы и оставляли надежды

Теодор Нотт курит сигарету, ощущая на своём лице холод дующего ветра. Мрачное дождливое небо висит над головой, давя на него, прижимая к земле, заставляя чувствовать себя самым одиноким человеком в этом чёртовом мире. Тео не свойственно плакать, нет. Но сейчас ему так сильно хочется разрыдаться навзрыд, кричать на эти сгустившиеся чёрные тучи, будто бы именно они виновны во всех его бедах, до боли бить руками о землю, взрывая корни растений. Который год болезненная любовь не хочет покидать избитое сердце Нотта, нанося ему всё больше и больше увечий. Тео желает, чтобы страдания прекратились и заснули глубоко в его душе, чтобы ему было плевать. Но кошмар, от которого он не в силах отойти, взять себя в руки, всё же исполнился. Блейз бьёт его морально намного сильнее, чем физически — пусть он и никогда не поднимал на него руку. Блейз давит и давит, и давит, опуская Тео на самое дно, где совершенно ничего не видно, где холодно и страшно. Чёрное Озеро, так прекрасно отражавшее пасмурное небо, успокаивает. Нотт смотрит в глубь тёмной воды, до последнего сражаясь с идеей скинуться вниз и позволить тварям утащить себя на самое дно. Но нутром он уже там: захлёбывается, пытаясь вернуть настолько нужную ему жизнь. Он ухмыляется своему отражению, приходя к очевидному выводу — Тео озеро, а Блейз небо, и как бы Нотт ни старался, он всегда будет лишь отражать. Он всегда будет на втором месте. Нотт всегда будет «просто другом». Но стоит ли «быть» раз Тео каждый раз оказывается в только таких положениях. Слизеринец опускает руку в тёмно-синюю гладь воды и… Ничего не происходит. Вода охлаждает его кожу, в воздухе стоит запах сгнивающих водорослей и рыбы. Он видит всплывшую из глубины русалку, с интересом разглядывающую его. Она не кажется ему опасной или страшной. Мокрые зелёные волосы прикрывают утончённое лицо, покрытое чешуёй, а бледные руки с грязными от тины и ила ногтями тянутся к нему. Тео касается её хладной кожи ладони, ожидая, что она вот-вот утащит его в пучину Чёрного Озера. Русалка склоняет голову, разглядывая его руку. Затем жёлтые глаза проникают в самую его душу, высматривая что-то в спокойном взгляде. Целуя его руку на прощание, существо брызгается пресными каплями и скрывается в воде. Кисть покрывается извилистыми узорами, прожигая кожу, отчего Тео вздрагивает, выходя из прострации. Нотт не понимает, что произошло в данный момент, и встаёт с колен на ноги, с лёгким изумлением возвращаясь в замок.

***

Тео проклинает себя за то, что снова не сдержался. Тео курит косяк с ядреной травой, понимая, что в который раз не смог сдержать слова, обещанного самому себе. Нотт ненавидит свою уязвимость. Он поклялся, что бросит. Поклялся. Вот только когда парень увидел целующегося Блейза с Уизелом, клятва стёрлась в одно мгновение. Блейза — его Блейза — обнимал этот нелепый и тупой Рон Уизли, от которого Нотта всегда тошнит. Рассудок приятно затуманивается, отодвигая всплывшие воспоминания на задворки памяти. Тео откидывается назад — к холодной каменной стенке замка, и закрывает глаза, поглощаясь в темноту. На Астрономической башне гудит студёный ветер. Он напевает песню так жалко, что самому не верится. Левая рука жжёт болью — змеистые узоры переходят выше, к предплечью. Слизеринец надеется, что он проклят, потому что если нет, то… А, впрочем, уже неважно — ему не хватит храбрости на то, чтобы убить себя, чтобы покинуть этот суровый мир, полный несправедливости. Почему кому-то везёт? Тео смотрит вниз, где полно людей: они все чем-то заняты, разговаривают и веселятся. Восьмой этаж башни позволяет ему спрятаться от чужих взглядов, позволяет ему укрыться, уйти в себя. Он встаёт, пошатываясь — мир вокруг кружится перед глазами. Дощатый пол кажется ему пушистым облаком. Тео делает шаг к краю. Всего шаг. Тео знает, что ограждение помешает ему сброситься вниз. — Теодор Нотт! — вопит женский голос, и он разворачивается, смотря на говорящего расфокуссированным взглядом, не до конца понимая, кто перед ним. — Живо отошёл от края! Джинни Уизли грозно глядит на него и сердито хмурит рыжие брови. Да уж, так агрессивно никто не пытался его остановить. Тео усмехается. Самая худшая издёвка Мерлина — послать ему сестру того, кто забрал его любовь. Будь рядом Драко, то он бы от души расхохотался. — Будешь скучать? — свысока бросает ей Нотт, замечая в руках девушки небольшой телескоп и пергаменты с нарисованными созвездиями. — Да ладно тебе, на одного Пожирателя Смерти будет меньше. — Идиот, — Джинни гордо вскидывает голову, отчего её рыжие волосы взметаются в воздухе. Она произносит заклинание шёпотом, и Тео подвязывают к стене путы. — Не хотелось бы, чтобы из-за одного недоумка прогнила ужасными слухами вся школа. — Как мило, — цедит Нотт, усмехаясь, — Никогда не замечал за тобой раньше альтруистических подвигов. Скажи, это так Поттер влияет на тебя? Его героизм передался воздушно-капельным путём? Уизли подходит ближе. В нос Тео ударяет стойкий и приторный запах её духов. Запах персиков. Девушка пренебрежительно морщится и звонко ударяет его по лицу — это действие, всего одно, заставляет его прийти в себя и посмотреть на Уизлетту осознанным взглядом. Затем она снимает заклинание и тыкает пальцем в небо. — Так сильно хочется сдохнуть? Давай, вперёд, мудак, — Джинни разворачивается и устанавливает телескоп, больше не обращая ни малейшего внимания на него. Нотт разглаживает атласную мантию чёрного цвета, с удивительным для себя интересом поглядывая на девушку. Он всё же подходит к ограждению, опираясь на него спиной и складывая руки на груди. — Глупо тащить телескоп в место, где он уже есть, — комментирует её действия парень, доставая пачку сигарет из кармана брюк. — Глупо лишать себя жизни, не попытавшись найти силы для того, чтобы бороться с тем, что сильно гложет, — всё ещё не смотря на него, отвечает Уизли и взмахивает палочкой, наколдовав небольшой стульчик, на который укладывает пергаменты. Тео не отвечает ей, закуривая. Уизлетта права. Нотт впервые соглашается с её словами, поражаясь. Ледяной ветер разносит сизый дым, растворяя его в воздухе. В голову приходит лишь одна мысль — Джинни Уизли увидела его слабым. А слизеринцам такого допускать нельзя — никто не должен видеть их настоящими. Никто не должен видеть их истинную сущность, помимо близких и родных. Он облажался. Гриффиндорка шумно ругается благим матом и усаживается на стул, хватая пергаменты и записывая в них что-то. Тени сумерек сгущаются вокруг — постепенно день отдаёт ведущую роль вечеру. Тео смотрит на небо. Маленькие, едва видимые точки заполняют его, а косая луна светит ярче солнца, выглядывая из-за горизонта. Вдалеке летит стая птиц, издающих прощальное пение. Тео делает последнюю затяжку, бросая окурок вниз — он догорает, уносясь к земле. — Ты так и будешь здесь? — злостно спрашивает Джинни, у которой явно что-то не сходится в картах небесных светил, а присутствие Нотта лишь выводит её. — А что? Не хочешь встретить появление звёзд вместе со мной? Это ведь так романтично, — он улыбается ей в ответ, подходя ближе и выхватывая пергаменты из рук. Девушка нещадно прожигает его взглядом, прося отдать их, тянется к нему, но тот отходит назад. — Понятие «романтично» и я просто несовместимы, Нотт. Отдай мне карты! — она встаёт с места, снова сердито хмурясь. — Ты же хотел уйти в тот мир, так что тебя останавливает? Тео тихо смеётся. — Твой приход в мою жизнь, Уизлетта, — он весело улыбается, отрываясь от изучения звёзд на пергаменте. — О, надейся, — язвит Джинни, но румянец на её щеках отчётливо выделяется, и Нотт замечает это. — Он будет не таким долгим. — Спасла меня от верной погибели, не думай, что я так легко отстану от тебя, — не глядя на неё, говорит Тео. — Тут ошибка. Созвездие Кассиопеи должно быть на карте в центре, а у тебя куда-то в левую сторону ушло. Джинни закатывает глаза: заметно, что она не верит ему. Тео пожимает плечами. — Как раз проверим, Уизлетта. Он возвращает ей карту. Темнота поглощает землю через несколько минут — так быстро из-за окружавших Хогвартс гор. Девушка снова смотрит в телескоп, пока Нотт закуривает ещё одну сигарету, насилуя свои лёгкие всё больше и больше. Горящий огонёк становится единственным светом в наступившей тьме. Он разглядывает увлеченную делом Джинни, думая о том, что девушка, возможно, изначально знала, что ему не хватит храбрости закончить начатое, и поэтому она так легко позволила ему освободиться. Воля случая это было или преднамеренное решение, но Тео благодарен. Рыжая ведьма, сама не зная, остановила его от опрометчивых действий. — Ладно, ты прав, — сухо соглашается с ним Джинни, отходя от телескопа и складывая его в чехол. — Услуга за услугу, можешь не благодарить, — он издевательски улыбается, замечая, как Уизли грозно щурится на него. Место удара до сих пор саднит, и он потирает щёку. — О, Мерлин… — тихо шепчет самой себе Джинни и надевает чехол на плечо, собираясь уйти. — Так меня ещё никто не называл, — не отставая, говорит Нотт и следует за ней. Они спускаются вместе по лестнице. Тео приходит нелепая мысль в голову, и он останавливает Уизли, притянув её к себе за предплечье. — Пошли в Хогсмид? Она ошарашенно смотрит на него, округляя глаза, и убирает его руку. — Ты и правда свалился вниз и ушибся головой, а я не заметила? В чём подвох? Тео серьёзно смотрит на неё какое-то время, снова берёт её руку в свою, поглаживая кисть, и глубоко вздыхает. Джинни всё это время удивлённо следит за его действиями. — На свидание, конечно же, — Тео продолжает глубокомысленно глядеть на неё, внутренне веселясь от того, как Джинни изумлённо открывает рот, а затем громко смеётся. — Не переживай, я не всерьёз. Просто хочу получше узнать ту, что спасла мою грешную душу. — Я уже жалею, что сделала это, Нотт. Раздумывает она недолго: глаза бегают туда-сюда в нерешительности. А затем соглашается. — Завтра будь у ворот школы ровно в шесть, Уизли, — говорит Тео и опережает её, устремляясь в гостиную. Слишком быстро Нотт отказывается от всех своих принципов, однако, учитывая, что с ним происходит в последнее время, он уже ничему не удивляется. Но, как Теодору кажется, Джинни Уизли стоит того.

***

Тео идёт по тропинке, пока за ним бежит разгневанная Уизлетта. Девушка не успела вовремя явиться на месте встречи, потому что в гостиной её то и дело отвлекала Грейнджер своими расспросами. — Пару минут, Нотт! Я опоздала на пару минут, а ты уже ушёл! — она оказывается рядом, и Тео бросает на неё быстрый взгляд, оценивая внешний вид гриффиндорки — она переоделась в тонкую бежевую блузку и сделала высокий тугой хвост на затылке. От Джинни идёт сочный запах персика, сразу же заполняющий его рецепторы. — И? Всё равно опоздала. А я ненавижу, когда кто-то опаздывает, — Тео закатывает глаза и громко цокает, отчего Джинни морщится. Они идут рука об руку сквозь темноту сумерек к Хогсмиду, освещённому слабоватым светом фонарей. Нотт жалеет. Не стоило никуда её звать — только добавит проблем. А Тео не хочется, чтобы потом, когда он вернётся в гостиную, на него обрушился шквал вопросов от друзей, в особенности — от Малфоя. Тот наверняка посчитает его предателем, если, конечно, вообще заметит какие-то перемены. В последнее время Драко ничего не замечал, всё больше уходил в себя, скрывался где-то после уроков, а после возвращался до того радостный и взвинченный, что его настроение передавалось и Нотту. Правда, ненадолго. В любом случае отменять всё уже поздно, поэтому Тео решает просто расслабиться, отдаться порыву момента и ни о чём не думать. — Так почему ты хотел умереть? — напрямую задаёт неуместный вопрос Джинни, вызывая в Нотте недоумение и повергая его в замешательство. Он вскидывает брови, задумываясь. Говорить правду? Глупо. Лгать? Бессмысленно. Она ведь всё правильно поняла. — Тебе не кажется, что это совершенно не твоё дело? — скомкано выдаёт Тео и смотрит на неё с неприязнью, пытаясь защититься. Закрыться, чтобы она не смогла так легко его разоблачить. Однако Тео продолжает чувствовать себя голым. Уязвлённым. Словно он перед ней, как открытая книга, которую гриффиндорка может без труда прочесть. Джинни Уизли кажется ему необычной девушкой. — Я спасла твою жизнь, а потому имею право на правду, — сквозь улыбку говорит Джинни, которой, как ему чудится, неловко от происходящего. — Если ты переживаешь, что я побегу всем трепаться, как другие глупые девчонки, то глубоко ошибаешься. — Ты сама знаешь правду, — отвечает Нотт, открывая скрипящуюся дверь в «Три метлы». Пуская всё на самотёк, он всё же говорит частицу правды: — Любовь творит ужасные вещи даже с такими людьми, как я. Уизли не отвечает ему, проникая внутрь вслед за ним. Они садятся за самый дальний столик, где меньше всего волшебников, что пристально смотрят на них. — Слащаво. Не думала, что ты такой. — Я тоже был о тебе другого мнения. Мадам Розмерта разбавляет напряжённую тишину, повисшую между ними, своим появлением. Уизлетта берёт в руки листок с меню, пробегаясь по нему глазами. Она заказывает половину из того, что там есть и с хитрецой во взгляде говорит: — Кавалер платит за даму. Джинни Уизли наглая и дерзкая — укладывает данный факт Нотт довольно быстро в своём больном рассудке. Джинни Уизли — интересная. — Рассказывай, — намекает Тео на что-то неопределённое, что она могла бы поведать ему, небрежно откидывая листок с меню. Девушка догадывается сразу, не переспрашивая. И Уизлетта говорит. Много говорит. Она заполняет собой всё пространство вокруг. Много жестикулирует, рассказывая об учёбе и о том, как ей тяжело сейчас приходится. К удивлению её вспыльчивая и яркая манера поведения никак не напрягает Тео. Джинни болтает о том, как весело проводила лето в Норе, играя в квиддич и слушая истории от Полумны Лавгуд о мозгошмыгах. Как по ночам они с Поттером смотрели на миллиардное скопление звёзд на небе, позволив себе минутное уединение. Ещё Джинни делится истинной правдой — ни черта она не смыслит в Астрономии, но именно из-за того момента ей захотелось разбираться в столь интересной и увлекательной науке. А у Тео после её слов трепещет в груди — ему бы хотелось также. Стремиться к чему-то новому и занимательному, ради того, чтобы удивить родного человека. Или чтобы Блейз кто-то другой постарался сделать его счастливым. Тео же ничего не рассказывает о себе и своей жизни, давая возможность Уизли высказать всё то, чего она хочет. Он лишь умиротворённо наблюдает, улыбаясь иной раз, и пьёт медовуху мелкими глотками. Если бы он пил вместе с друзьями, то уже давно бы, наверное, напился вхлам. С Джинни же его разум оставался приятно затуманенным, но всё же здравым. В какой момент их разговор перетекает в более личный, Теодор не понимает. Возможно, это происходит из-за ударившего в голову сливочного пива или из-за того, что девушка просто расслабилась рядом с ним. — Мы поругались с Гарри. Сделали перерыв. А ты сам знаешь, что за этим последует. Говорить ли ей о том, что её любовь уже давно не её? О том, что Гарри Поттер на протяжении последних месяцев проводит много времени с Драко Малфоем? О том, что они каждую свободную секунду уделяют друг другу? И как бы Малфой не отнекивался, Тео знает обо всём. При чём уже давно. Разобьёт ли эта деталь её сердце также, как новость об отношениях Блейза и Рона разбила его сердце? — Брось, Уизлетта. Если вы расстанетесь, то Поттер станет ещё большим глупцом в моих глазах, — он врёт. Знает правду и открыто врёт той, что действительно спасла его. Теодор не хочет, чтобы Джинни испытала то, что он уже чувствует сейчас. И потому услаждает сладкой ложью её мысли. — Как можно бросить лучик света? — добавляет он тише, неожиданно ловя себя на том, что долгое время не может оторвать от девушки взгляда. Лицо Джинни заливается румянцем. Она отворачивается. Тео кашляет, быстро моргает и встаёт, чтобы выйти на улицу и покурить. Опьянённое сознание преподносит ему странные образы и желания. Начавшийся дождь ударяет по карнизу, отдаваясь в его голове громким эхом. Впереди Тео замечает компанию, идущую в сторону паба, и разворачивается, оказываясь нос к носу с Джинни. Уизли отбирает сжатую в его зубах сигарету и обхватывает её между припухлых губ. Карие глаза девушки рассеяно устремляются за его спину, движения плавные и немного шатающиеся. — Джинни Уизли, да вы пьяны, — он ухмыляется и придерживает её за талию, чтобы пропустить внутрь здания людей. Его рука остаётся на том же месте, даже когда все уходят. Джинни смотрит на него, а затем пробует отстраниться, но Тео, более не контролируя себя, прижимает девушку ещё ближе к себе. Нотт думает, что вот сейчас она вновь разгневается, осыпет его грязными ругательствами или даже снова ударит, но ничего из перечисленного не происходит. Джинни возвращает ему недокуренную сигарету и выпускает изо рта дым, тут же рассеявшийся в воздухе. На фоне слышится чей-то смех и переговоры, но Теодор видит перед собой лишь гриффиндорку, покорно стоящую в его объятиях. Она смотрит куда-то вдаль, её взгляд становится печальным и понурым, будто бы Уизли что-то выяснила для себя. Нотт проникается мыслью, возникшей в его голове, что ему не хочется видеть Джинни такой. — Я думаю, что мы всё же расстанемся, Нотт… — тихо говорит девушка. Голос выдаёт нотки горести. И нутро Тео падает вниз. Нет, нет. Она не должна об этом думать! — Не говори глупостей, — он выпускает её из кольца рук, отходя назад, и чувствует, как его одежда начинает намокать от капель. Кто-то толкает его вбок, и Тео оборачивается. Мокрый с головы до нитки Блейз стоит перед ним. Он ничего не говорит и лишь сжимает челюсть, играя желваками. Как-то презрительно фыркает и сухо просит отойти в сторону. — А щенка своего где ты потерял? — колко бросает ему в спину Нотт, когда тот проходит к двери. Непонимающая ничего Джинни хмурится, наблюдая за возникшим разговором. — Заткнись, — едко отвечает ему Блейз, всё же уходя в заведение. Тео трясёт. Яростный взгляд прожигает спину Забини, скрывшегося в «Трёх метлах». Он хватает Джинни за руку и открывает настежь дверь. — Сможешь помочь мне ещё один раз, спасительница? — шепчет он Уизли и подходит к столику, где уже образовалась мадам Розмерта, любезно глядящая на них. Он нарочито громко смеётся и отдаёт ей деньги, расплачиваясь за них двоих. Нотт чувствует взгляд Забини на себе, и от этого по всему его телу бегут мурашки. Он обнимает за талию Джинни и направляется обратно к выходу. Снимает с вешалки свою мантию и надевает её на Уизли, в миг включившуюся в игру. Застёжки не соединяются, и она звонко хохочет - специально напоказ. — Тео, ты такой заботливый, — слащавым тоном голоса говорит она, из-за чего слизеринца внутренне передёргивает, а затем целует его в щёку. Нотт в ответ хитро ухмыляется и шепчет ей на ухо: — Спасибо, — внешне это выглядит, будто бы он говорит ей о чем-то пошлом и интимном — так и нужно по плану Тео. Она всё понимает и чуть отталкивает его от себя, пряча улыбку. Они оба не могут сдержать хохота, истеричного азарта, бурлящего в крови, и выбегают на улицу, где уже закончился проливной дождь и в воздухе стоял запах сырой земли. — Ну нет, Нотт. Ещё немного — и я бы поверила. Из-за него ты так страдаешь, что ли? Я тебя умоляю, Забини того не стоит, — сквозь смех говорит Джинни, вцепившись в его руку. — Ты бы видел его лицо! Оно же просто кипело ревностью! Давай сделаем также с Гарри? Они отходят на небольшое расстояние от паба, но его достаточно для того, чтобы Блейз увязался за ними. Тео ощущает такую лёгкость и смелость внутри себя. Впервые за долгое время он так искренне смеялся. Джинни шепчет ему что-то об отбое, что им пора возвращаться, уже темнеет, и их факультет точно лишат очков за опоздание, однако Тео слушает её вполуха, наблюдая за приближающимся Блейзом. — Чего тебе? — с вызовом обращается к другу Нотт, замечая его серьёзный вид. — Вы… теперь вместе? — в лоб спрашивает Блейз, смотря то на Джинни, то на Тео. Он облизывается. — Мне нужно с тобой поговорить. Лично. — Да, вместе, — он крепко сжимает её руку в своей, надеясь всей душой, что и в этот раз Уизлетта ему подыграет. Джинни прижимается щекой к его плечу. — Мы можем поговорить при ней, если тебе это так срочно нужно, Блейз, — нервно цедит он, не отрывая взгляда от Забини и чувствуя некую поддержку от самого последнего человека, который мог бы её оказать. — Быстро вы, — Блейз хмурится и снова сжимает челюсть. — Даже неожиданно. — Не быстрее, чем вы с малышом Ронни, — Нотт кривится на последнем слове, из-за чего Блейз злится ещё больше. — Не вплетай его сюда. Это касается только нас двоих, — в его глазах искрятся огоньки, наверняка связанные с ревностью — по крайне мере Нотту хочется верить именно в это. — Знаешь, я долго думал о том, почему ты вдруг резко отстранился от меня… — продолжает Забини, раздумывая. Нотт знает, каким он может быть в бешенстве. И он знает, что последует дальше. — И нет, дело было не в том, что мы с тобой отменно трахались, Нотт. Не в том, что, как я думал, ты влюбился в меня. Нет, всё гораздо хуже. Ты просто нашёл себе новую подстилку, а дружба ушла на второй план. Тео чувствует, как к горлу начинают подкатывать едкие, горькие и сломленные слёзы, как вся боль начинает выливаться в неконтролируемую ярость от его слов. От тех слов, о которых Блейз рано или поздно пожалеет. И единственное, что мешает ему разрыдаться прямо здесь — это присутствие Джинни Уизли, которой просто не должно быть рядом в данную минуту. Это всё кажется ему сплошным сюром, плохой разыгравшейся фантазией от наркотиков, но не реальностью. Реальность не может быть такой удушающе несправедливой и жестокой. Его мысли прерывает сильный удар кулака о гладко выбритое лицо Блейза от той, что не должна была этого делать. От Джинни Уизли. Эта девушка ещё больше возвышается в его глазах. Теодор быстро моргает, не веряще смотря на гриффиндорку, у которой аж лицо покраснело от злости. — Это тебе за подстилку, ублюдок, — шипит Джинни в лицо Блейза так близко, что даже Тео становится не по себе. Тот непонимающе смотрит на неё, хочет ответить что-то колкое, но не может, отходя назад. И Нотт в который раз кажется себе слабым и никчёмным. В который раз он не мог найти в себе силы, чтобы ответить Блейзу. Он рвано выдыхает, а затем вновь ощущает тёплую руку Джинни в своей, и чувствует, словно бы она передаёт ему свои силы, словно наполняет его своей яркой и солнечной энергией, стремлением жить и бороться. И презрительно усмехается, смотря на поникшего Забини, выглядевшего слишком жалко в намокшей одежде и с отчётливой ссадиной на щеке. — Ужасное театральное представление, Блейз. Ты глупец, раз посчитал, что я смогу влюбиться в такого, как ты. Зря надеялся, — лжёт Нотт и наигранно добавляет нотки презрения в голосе, дабы тот не дрогнул. Джинни уводит его к замку, продолжая держать за руку, когда весь спектакль закончился, а Забини не нашел слов, чтобы хоть как-то возразить. Им обоим становится холодно. Они дрожат, но быстро идут к Хогвартсу, крепко держась за руки. Уже там Нотт извиняется перед ней за произошедшее. — Прости, ты не должна была этого видеть, — накладывая Согревающие чары на гриффиндорку, понуро произносит Тео. Дрожь в её теле постепенно пропадает, но глаза всё ещё яростно горят. — И… спасибо, — он улыбается, поглаживая девушку по плечу. — Какая же он паскуда… У тебя отвратительный вкус на парней, Тео, клянусь Мерлином, — отвечает Джинни, когда они поднимаются наверх. Он не возражает, безмолвно соглашаясь с её словами. Перед ними показывается портрет Полной Дамы, и только в этот момент Тео понимает, что довёл Уизлетту аж до самой гостиной Гриффиндора. Вокруг проносятся ученики, направляясь в свои спальни, некоторые удивлённо глядят на промокшую пару. Приближающийся отбой торопит и Тео поскорее уйти к себе, но его останавливает Уизли. — Теперь черёд Гарри, — она мило улыбается, и Тео замечает её ямочки на щёчках. — Завтра встретимся, чтобы провернуть такую же схему, напарник по выявлению ревности, — она вытягивает вперёд ладонь, и Тео пожимает её, соглашаясь. — Отлично, напарник, — Нотт поглаживает большим пальцем тыльную сторону её ладони, отмечая мягкость кожи. Они снова смеются, а Тео вновь замечает появившуюся лёгкость в своём сердце. Мерлин, он чуть не лишил себя жизни из-за одного тупого кретина, ну что за придурок. Джинни в порыве эмоций пылко прижимает его к себе, обнимая, и Нотт чувствует, как его окутывает запах её фруктовых духов. Аромат персика не пропадает с его одежды, когда он оказывается в гостиной Слизерина. Тео всё ещё не покидает мысль о том, как один человек, случайно объявившийся в его жизни, смог привести в то нужное равновесие его состояние.

***