Служебный роман

Осень стремительно бежит к октябрю, в ритме вальса взметаясь под каблуками ржавыми листьями – осень летит в глаза, осень кружится вместе с небом, пронзительно синим в эти последние тёплые дни: выбежать бы и гулять по лесам сейчас, вдыхать сухой запах хвои… Индис, замечтавшись, машинально помешивает чай ложечкой: сегодня воскресенье, торопиться некуда, и ничто день омрачить не может. Вчера вечером она шла по сумеречному городу, залитому светом желтых фар – и вслушивалась в музыку трассы, фонарей и зданий – всё было совершенно новым для неё. Странно было, что замечать и чувствовать всё это она начала только теперь. Странно. Феанор поправился уже давно, Финвэ успешно заключил договор с нужной компанией, и дела, кажется, начинали поправляться, но Индис чувствовала себя почти несчастной. Вчера ей приснилась Мириэль – слишком хрупкая, гибкая, как змея, извивающаяся перед самым её лицом… Индис проснулась посреди ночи, ничего не понимая – и долго потом уснуть не могла. «Глупым было полюбить того, кого потом придётся предать». Ингвэ, верно, на такое не рассчитывал. А узнай он?.. Индис поворачивается, ставит локти на стол и запускает пальцы в растрепавшиеся волосы. Вчера на улице её окликнул какой-то мужчина – она убежала, внезапно чего-то испугавшись, а теперь странно и подумать – что это было? - Финвэ, - говорит она вполголоса, пробуя имя на вкус, затем закрывает глаза и откидывается на спинку стула. Солнечные лучи текут сквозь её волосы. Наощупь находит в сумке телефон, нажимает на кнопку: - Индис, - говорит Финвэ в трубке, - вы… вы сегодня заняты? - Нет, - отвечает она и чуть поджимает губы. На самом деле она почти боится, что её могут попросить вновь попросить посидеть с Феанором, которого ей выносить трудно. – А… - Тогда… если у вас есть время…может быть, вы бы хотели сегодня… Индис отводит трубку от губ и едва удерживается от счастливого смеха. Финвэ улыбается ей – мягко, ласково, очень тепло. Они сидят за небольшим столиком в очень уютном кафе – здесь всё стилизовано под что-то старинное, и даже от окон веет древностью. Кафе расположено в одном из старых домов, ещё оставшихся в городе – Индис никогда прежде здесь не бывала, но ей уже нравится. - Ваш чай, - официантка подходит к их столику, ставит чайник и чашечки на гладкую поверхность. Индис касается нагретого фарфора – горячий… - Я налью, - говорит Финвэ, легко прикасаясь к её руке. Индис чуть вздрагивает, смущенно улыбается и подставляет чашку. Вместе им легко и спокойно: так, должно быть, бывает, когда знаешь человека год, два… но никак не месяц – а именно месяц они знакомы. Профиль Финвэ тонок и благороден – и даже синяки под глазами почти исчезли. - Мы можем перейти на «ты», - предлагает она, запоздало вспомнив, что право перехода на «ты» принадлежит женщине. Финвэ кивает: - Хорошо. - Как здоровье у Феанора? - В порядке, слава Эру, - Финвэ отпивает чаю. – Загорелся мечтой стать космонавтом – представляете… представляешь? Индис смеётся: - У него получится. - Я не сомневаюсь, но через месяц он вздумает стать врачом или политиком… Финвэ оглядывается, впервые отрывая взгляд от Индис, блуждает глазами по тесному залу кафе – и вдруг замечает Махтана за соседним столиком. Махтан пристально смотрит на него, щурясь, и тепла в его взгляде Финвэ не чувствует. - Кто-то знакомый? – спрашивает Индис, прикасаясь к его ладони. Финвэ качает головой: - Показалось. Она сидит перед ним – прямая, полногрудая, с искренней улыбкой и ласковыми светлыми глазами – и её хочется обнять, прижать к себе, поцеловать – и больше никогда, никогда уже не отпускать от себя… Финвэ сжимает руки в кулаки, успокаиваясь. Нет, не сейчас. - Финвэ, как же я рада, что мы знакомы, - говорит Индис, когда они идут вместе по направлению к её дому; Финвэ провожает её, не желая расставаться так рано. Уже не меньше одиннадцати вечера – деревья в темноте кажутся зубцами огромных башен, растущих из-под земли, а сам город двоится, троится в их глазах… Они проходят по набережной, слушая плеск волн о берег. «Мириэль бы поняла и простила меня» - думает Финвэ и подставляет лицо свежему ветру, летящему с реки. - Завтра на работу – снова… - А как уже поздно! Индис с сожалением глядит на его лицо и опускает взгляд: - До свидания, Финвэ… Вся она – цветок, ещё не сорванный, светлый, как лилейно-белые лепестки остро пахнущих бутонов… Финвэ вздрагивает, теряя голову, хватает её за руку: - Нет, не уходи. Он бережно обнимает её и целует перед тускло освещенными окнами большого дома – он, безутешный вдовец, чьи дела разрушило его долгое горе – целует её, почти старую деву, не видящую ничего, кроме своей карьеры. Она прижимается к его груди, и ей так тепло и спокойно, что приходит осознание: ничего больше не надо, никакой независимости и смелости – только бы можно было стоять так, рядом… Пусть смотрит весь город, весь мир, пусть свет зажжется по всем улицам – ничего, ничего уже не страшно. Индис плачет. Финвэ удерживает её за руки. - Я люблю вас, Индис, - шепчет он, позабыв о недавнем переходе на «ты», и она крепче обнимает его дрожащими руками. Телефон разрывается от звонков, хотя уже полночь. Индис, только вошедшая, сбрасывает пальто на кресло, хватает трубку: - Индис! Где ты была? Я звоню раз в восемнадцатый! - Ингвэ, - устало отвечает она, - что тебе нужно? - Финвэ на грани краха, - радостно проговаривает Ингвэ, и Индис мгновенно ощущает омерзение и ненависть. Хочется бросить трубку – не слышать, забыть! Память о губах Финвэ ещё остро и почти болезненно свежа. – Завтра встретимся – передашь то, что набрала за месяц, а дальше подумаем, что делать… - А зачем? - Уж поверь, я найду способ заполучить эту фирму себе и сделать из неё конфетку… Индис садится прямо на пол и резко, с придыханием чеканит: - Я отказываюсь, Ингвэ. Я не предам Финвэ. Я не стану тебе помогать. - Ты сошла с ума! – кричит Ингвэ. Индис щурится – жаль, что по телефону этого не видно! – опирается на полку. - Нет. Это ты безумен и жесток. - Учти, - проговаривает он после долгого молчания, - учти – после краха его фирмы я не возьму тебя назад. Спокойной ночи, сестра, если совесть позволит тебе уснуть.