Into the Unknown

— Какой-то он потерянный, тебе так не кажется? — задумчиво произнесла Джинн, разливая чай. Лиза подняла голову от своей кружки, с любопытством разглядывая магистра. — И что с ним не так по-твоему? — Он ходит как призрак. Вроде и выполняет все, но что-то с ним не так. Библиотекарь тяжело вздохнула. Временный магистр была слишком внимательна к мелочам, но раз она подняла этот вопрос, значит, сейчас сомневается в своём рыцаре и ждёт поддержки. — Может, надо с ним всё обсудить? — С ним говорить невозможно! — в сердцах воскликнула Джинн, ее собеседница согласно кивнула. — Ты же сама понимаешь, что он никогда ничего нормально не скажет, а я правда переживаю. — Это из-за отчетов? — покосилась Минчи на стопку бумаг у края столика. Джинн сразу же взяла их в руки, резко перебирая и чуть не зацепив локтем заварочный чайничек. Лиза слегка поморщилась от звона, но придвинулась ближе, вглядываясь в рукописные строчки. — Он мне два одинаковых принёс. С разницей в полтора дня. Это было так абсурдно, что женщина невольно рассмеялась: — Серьезно, Джинн, все только из-за этого? — Он слишком странный. Я не знаю, что он задумал, но добром это точно не кончится. — Ради Архонтов, оставь его, — с улыбкой покачала головой Лиза. Магистр выглядела взвинченной и несчастной и на собеседницу смотрела словно утопающий на соломинку. — Осенний авитаминоз, конец сезона полуденной смерти, да и что с ним случится в конце концов? Он твоё доверенное лицо, вот и доверяй ему побольше. А ещё лучше сама отдохни. — Я надеюсь, что ты не ошибаешься. — Он взрослый мальчик, милая, да и не глупый. Справится со всем. А «взрослый мальчик» в это время мягко пытался договориться с алхимиками на новый рецепт. Сахароза волновалась, розовела и опускала глаза, но повторяла, что злоупотребление приведёт к большим проблемам. Кажется, она даже хотела ненавязчиво намекнуть ему пойти в церковь подлечить больную голову, но послать активного рыцаря не получалось. Пообещав отказ печени и инсульт, алхимик отдала пузырёк, сделав мысленную заметку в следующий раз звать Тиммея и разбираться уже с ним. Кэйа очаровательно кивал на все рекомендации, мысленно отсчитывая в голове сколько он протянет. Голова раскалывалась уже неделю, боль смещалась с глаз куда-то вглубь и немножко вбок. Ясности мысли это почти никак не мешало, разве что немного отвлекало, но до тех пор, пока Кэйа оценивал свои возможности как достаточно эффективные для вылазок за город, внезапная мигрень не имела значения. — Милый, как-то ты слишком рано гуляешь по городу. День в разгаре, а ты уже уходишь из штаба, — протянул кто-то над самым ухом капитана, едва тот вышел на воздух. Альберих резко повернулся. Женщина кокетливо поправляла остроконечную фиолетовую шляпу и Кэйа невольно засмотрелся на крохотные розочки на полях. На свету их лепестки слабо переливались. — Прихожу по заданиям, ухожу по делам, все как обычно, — пожал мужчина плечами. Лиза смотрела со своим вечным хитрым прищуром, искренне силясь разглядеть, что именно так взволновало Джинн. Разницы вроде никакой не было, но когда с этим капитаном было легко? — И куда же тебя отправили в этот раз? — Хиличурлы опять начинают свои постройки возле города. В Спрингвейле видели их костры возле озера, третий день не гасят. Может задумали чего. Лиза недоверчиво посмотрела в единственный глаз Кэйи, затем на пасмурное небо. Погода держалась стабильно дождливой минимум вторые сутки, с небольшими промежутками, когда ветер разгонял тучи и нагонял новые. В костры возле деревни верилось слабо, и, пожелав рыцарю удачи и мысленно пообещав все донести магистру, библиотекарь скоро попрощалась. Кэйа проводил ее взглядом и неловко повёл плечом. Какое конкретно задание он взял, он, честно говоря, помнил слабо. Раз вышел один, значит, ничего серьёзного, а бумажка с поручением дополнит все пробелы, если, конечно, она не оставлена в личном кабинете. Но рассеянность не приговор, в конце концов. Возле Спрингвейла ничего не оказалось. Ни хиличурлов, ни магов, ни какого-нибудь слаймового аэростата на худой конец. Наверное, кто-то разобрался раньше, может, путешественница опять прогулялась и устроила резню во имя благого дела, а это значило, что надо было вернуться и сделать необходимый минимум в виде письменной работы со всеми кто куда и почему. Для достоверности, что деревне ничего не угрожает, Кэйа раза два прошёлся по кругу, забредая в лес по тропке, пока ноги сами не вывели к винокурне. Сотрудников видно не было, как и бабочек — недавний короткий дождь распугал всех своими тяжелыми каплями. Влажные виноградники тихо шелестели, обещая скорую новую порцию мороси, и мужчина, не особо задумываясь, сел на скамейку под навесом с задней части здания. — Опять шатаешься без дела? Кэйа поднял голову, уже зная, кого он сейчас увидит. Дилюк смотрел на него пристально, но не враждебно, скорее с ожиданием, что ещё может выкинуть старый знакомый. Капитан не подвёл, мгновенно разводя руками и отвечая: — Соскучился и пришёл в гости, как видишь, — и, увидев как хмурится владелец винокурни, тут же оправдался, — Дождь закончится и уйду, не переживай. Просто пережду здесь минут десять. — Если ты ещё и заболеешь, то вашим и без того расхлябанным рыцарям совсем конец. Зайди нормально и пережди. Не иначе как снег завтра пойдёт, решил Кэйа, или дождь из кислоты и мертвых белок — обычно он был не самым желанным гостем. Максимум горничные не могли устоять перед его очарованием и впускали, чтобы донести до Рагнвиндра важную информацию по какому-нибудь из редких совместных дел, но и это не сильно приветствовалось хозяином. «Мой дом — моя крепость», а винокурня хоть и не была обнесена стенами, в отличие от Мондштатда, морально ощущалась закрытой тремя замками да медными цепями. — Ну как тут отказать, — взмахнул рукой Альберих, поднимаясь с насиженного места. Они шли молча — Дилюк просто следовал сзади, как всегда слабо настроенный на пустые разговоры, а Кэйе не лезло ничего в голову из того, чем можно было бы подцепить сурового мастера. — Надо же, быстро погода испортилась, — выдал он в пустоту, заходя в помещение. Дверь захлопнулась и Дилюк хмыкнул. — Действительно, осень в разгаре, а тут непогода. Никогда такого не было и вот опять. — Не остри, — тихонько посмеялся Кэйа и сразу же направился к уже разожженному камину. Дрова потрескивали и искрились, и рыцарь раскинулся на диване, вытягивая ноги поближе к теплу. Дилюк отправился, видимо, договариваться с работниками об ужине на двоих, и все ощущалось так ново и приятно по-домашнему, что Альберих не устоял перед соблазном и закрыл глаза. В сон клонило нещадно, голос одной из служанок очень вовремя вывел из этого состояния, кажется, она спрашивала что-то по блюдам, но Альбериху уже было так все равно, что он покивал в ответ, согласный хоть на варево Беннета. Не такая уж это и большая плата была бы за несколько минут в тепле и покое, особенно в таком месте. — Сэр Кэйа, — слабо пробивалось откуда-то через пелену. — Сэр Кэйа, на вас уже накрыли. Альберих мгновенно очнулся и сразу же осмотрелся. Горничная была миленькая и так явно смущалась от его присутствия, что хотелось добить окончательно. — Прошу прощения, — моментально включился рыцарь. — Вы наверное недавно начали работать здесь, да? Если бы я заметил такую прелестницу раньше, то не заставлял бы ждать себя. Моко порозовела и захихикала. — Ну что вы, я тут уже несколько лет. — Тогда странно, что мне потребовалось столько времени, чтобы оценить ваше очарование. Если бы в Тейвате проводился конкурс на самые неловкие диалоги, Кэйа бы точно в нем победил, предоставив этот. Что-то было не так, и ощущалось это острее, чем обычно. Мужчина прошёл до обеденного стола, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но ничего не было. Может, стены перекрасили и сделали перестановку? В конце концов, на винокурне он не был уже приличное количество времени. Все помнилось расплывчатым и совсем другим, но каким именно, Кэйа не мог бы сформулировать и под страхом смертной казни. Безвкусная аляповатая ваза так хорошо дополняла общую картину утонченного и минималистично обставленного поместья, что Кэйа даже заглянул во внутрь, мало ли, какие секреты хозяина могут там быть. Другого объяснения этой вещице у него не было. — Любуешься? — устало поинтересовался бесшумно подошедший Дилюк. — Не осуждаю твои вкусы, но кто бы ни сказал тебе поставить сюда этот цветной кошмар, можешь смело плюнуть ему в лицо. Еще забавнее было бы поставить в неё букет без бутонов, только стебельки. Рагнвиндр улыбнулся краем губ: — Тогда разворачивайся, плевать придётся в тебя. В детстве они с Дилюком иногда играли в морской бой: большие корабли они тогда видели только в книжках и на картинах, но особо сильно детской фантазии это не мешало, образ лодочек с городской пристани вполне подходил для понимания. И честное слово, эта его фраза была как прямое попадание по палубе кораблика из одной клетки — не ранила, а сразу убила. — Плюй, только не бей, — шутливо поднял руки Кэйа. Смешным он быть может, а вот говорить все прямо — нет. Не этому человеку. Глупость, но зато эта глупость спасла вечер, и даже Дилюк за ужином говорил без своей обычной отстраненности от мирского. На общие темы, разумеется, ничего более животрепещущего затрагивать не хотелось им обоим: последний семейный вечер на восемнадцатилетие Дилюка закончился так себе, и эта хрупкость их перемирия чувствовалась даже физически. Кэйа сжал вилку сильнее и засмеялся громче, чем должен был (Дилюк посмотрел слегка обеспокоенно), когда дважды переспросил одно и то же. Десерта он не дождался, скомкано попрощался и поспешил на воздух. Становилось слишком душно, да и темнело, а сражаться в сумерках со случайными чудовищами было удовольствием сомнительным. В десять утра Джинн отправила поисковой отряд. На работу Альберих не вышел.